Часть 8

Кирей кинул взгляд на Пейна. Взгляд был коротким, искоса, но в голове Кирея тут же промелькнула мысль: «Как и Доппин, я неплохо читаю людей». Встав из-за парты, мужчина подошёл к Джуно и вежливо произнёс: — Извините, могу я задать пару вопросов? Джун вышел из транса и кивнул, внимательно глядя на Кирея. — Не могли бы мы обсудить это в более уединённом месте? — спросил Кирей, кивнув в сторону выхода из класса. — Разумеется, — ответил Джун и вышел из класса, сохраняя настороженность и полную боевую готовность. Кирей последовал за ним, закрыл за собой дверь и немного отошёл от класса, прежде чем спросить: — Как вы оцениваете сегодняшнее происшествие, командир? — В Узумаки сидит девятихвостый демон, он представляет угрозу. Что касается Учихи, её мотивы мне неизвестны, но это не успокаивает. — Конечно, угроза. В нём демон, готовый разрушить и убить всё вокруг. А внезапно появившаяся Учиха Нацуки только усугубляет наше и без того шаткое положение. Это сплошная головная боль. И, честно говоря, каге этой деревни — полное разочарование. Будь он более компетентен, не допускал бы таких банальных ошибок. — Сначала нужно разобраться с мальчишкой. Он не контролирует свою силу, и неизвестно, когда джинчурики проснётся вновь. Учиха пока неизвестно где, а мальчишка прямо здесь, в классе. Хокаге никуда не денется. — От хокаге все проблемы: он не исполняет свои обязанности и проявляет халатность ко всему происходящему. Признаю, Хирузен Сарутоби был на несколько голов выше Данзо Шимуры. Джинчуурики пока стоит оставить в покое, а вот Учиха, думаю, скоро объявится. И очень скоро. — Что вы предлагаете? — спросил молодой человек. Кирей сделал вид, что задумался, хотя план у него уже был готов. Это было сделано для пущего драматизма и выдержки паузы. — Убить её, — произнёс Кирей с лёгкой и непринуждённой улыбкой. — Нужно подготовить план и использовать последнюю Учиху в качестве приманки, а мальчишку отвлечь, — сказал Джун так, чтобы слышал только Кирей. — Часть плана уже готова: следующим этапом экзамена на чуунина будут испытания, в которых примут участие все. Младшая Учиха, конечно, будет вместе с джинчуурики, но его, думаю, легко отвлечь. Он глуп, и этого хватит. А что касается Нацуки Учихи... полагаю, теперь она будет следить за своей единственной родственницей — младшей. Кирей достал из-под сутаны один из Чёрных Ключей — длинный клинок со странным эфесом, который можно держать между пальцами. — Чёрный Ключ — запечатывающее оружие. Одного удара хватит, чтобы цель больше не сдвинулась с места. Однако мы оба знаем, что Нацуки — мастер ниндзюцу, тайдзюцу и гензюцу. Так что вряд ли мы сможем что-то сделать как в открытой, так и в внезапной конфронтации. — Если мы не можем ничего сделать ей напрямую, возьмём в заложники её любимицу и выдвинем свои условия. — Пока младшей ничего не угрожает, Нацуки ничего не предпримет. Но если мы тронем её кровинушку, то сразу окажемся мертвы. Она, словно Хаширама, — Богиня Шиноби. Даже моих сил и ваших с АНБУ недостаточно, как и чьих-либо ещё. Нужно действовать нестандартно. — Если она настолько сильна, нужен более изощрённый план. — Я бы даже сказал, что лучший план — это отсутствие плана: любые действия против Нацуки приведут нас к провалу. Но это не значит, что мы не должны обдумывать наши шаги. — Значит, нужно сесть и всё тщательно продумать. — Было бы прекрасно. Но у меня есть несколько предложений: например, я мог бы использовать особое ниндзюцу, но для этого потребуется много чакры. Или же мы можем использовать ваших подчинённых как ключ к победе. — Я бы послушал идею с участием моих подчинённых. — Эта идея вам не понравится: они могли бы принять мой или ваш облик с помощью ниндзюцу, а затем мы использовали бы их как живой щит. — На войне тоже бывают жертвы. Рассказывайте. Кирей внутренне улыбнулся, хотя внешне оставался невозмутимым: — Хорошо. По моим расчётам, Нацуки Учиха будет следить за своей младшей родственницей, чтобы обеспечить ей безопасность. Сенсоры смогут отследить её по чакре, и тогда мы нанесём удар. Нам понадобится около ста-ста пятидесяти членов АНБУ, которые примут ваш или мой облик. Они будут атаковать Нацуки волнами, наступая с разной периодичностью. Я же нападу сверху: подброшу предмет над Нацуки и замещу его собой. Главное, чтобы Нацуки была отвлечена. Если моя атака не сработает, я готов сыграть роль камикадзе и хотя бы запечатать её, чтобы она осталась на месте. Антивампирское оружие у меня есть. Единственная проблема — шаринган Нацуки. Из-за него наш план может провалиться. Молодой человек внимательно выслушал и, когда Кирей закончил, кивнул. Кирей, сохраняя ледяное спокойствие на лице, слегка склонил голову, словно взвешивая каждое слово перед тем, как продолжить. Его глаза, холодные и проницательные, на мгновение задержались на собеседнике. — Я рад, что мы пришли к согласию, — в его голосе звучала сдержанная благодарность. — Меня зовут Котомине Кирей. Можете обращаться ко мне просто Кирей. Ваше имя я уже знаю — ознакомился с документацией на досуге. Собеседник ответил не сразу. Он медленно поднял взгляд, его зрачки на долю секунды сузились, будто оценивая собеседника заново. Затем, едва заметно улыбнувшись, он протянул руку: — Ваше имя мне тоже известно, Кирей. Я бывал в Ватикане. Кирей принял рукопожатие без колебаний, его пальцы сжали ладонь собеседника с умеренной, но ощутимой силой. В уголках его губ мелькнула едва уловимая улыбка — не тёплая, но вежливая. — Рад, что мы уже знакомы, — произнёс он, не спеша разрывать контакт. — Однако должен предупредить: у меня есть одно небольшое условие, касающееся нашего плана. Он сделал короткую паузу, давая собеседнику время осознать сказанное, затем продолжил: — Это условие принципиально для меня. Без него я не смогу полностью посвятить себя делу. Собеседник чуть прищурился, его взгляд стал острее, словно он пытался проникнуть сквозь внешнюю невозмутимость Кирея. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом школьного двора. Наконец он произнёс сдержанно, но с явным интересом: — Внимательно слушаю. Кирей не спешил с ответом. Он медленно провёл ладонью по лацкану своего одеяния, словно приводя мысли в порядок. Когда он наконец заговорил, его голос оставался таким же ровным и холодным, как и его взгляд: — Я хочу поговорить с Нацуки. У меня есть вопросы к ней. Вопросы, на которые может ответить только она. Его слова повисли в воздухе, наполняя пространство между ними новым смыслом. В глазах Кирея мелькнуло что‑то неуловимое — не эмоция, а скорее тень давней тайны. Собеседник на мгновение замер, обдумывая услышанное. Его пальцы слегка сжались в кулак, но он быстро взял себя в руки. В его взгляде промелькнуло понимание, смешанное с долей скептицизма. — Раз уж подобное уместно… — он сделал короткую паузу, подбирая слова, — мне, пожалуй, тоже есть о чём с ней поговорить. Его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась твёрдая решимость. Он не стал уточнять детали, оставив пространство для догадок, но ясно дал понять: интересы Кирея не противоречат его собственным. В просторном классе, залитом мягким утренним светом, царило напряжённое ожидание. Воздух словно сгустился от волнения — сегодня должен был состояться важный экзамен, от которого зависела дальнейшая судьба многих учеников. — СЕЛИ НА МЕСТО! — громогласно приказал Ирука, его голос эхом разнёсся по помещению. — НАЧНЁМ ЭКЗАМЕН! Ученики поспешно заняли свои места, перешёптываясь и обмениваясь тревожными взглядами. В дверях незаметно появились двое АНБУ — Лис и Хорёк. Их молчаливые фигуры у входа лишь усиливали напряжение. Пейн, не привлекая лишнего внимания, прислонился к стене в дальнем углу, наблюдая за происходящим с холодным спокойствием. — Итак! — Ирука начал раздавать листочки, его движения были чёткими и размеренными. — Первый этап будет письменным! Учитель обвёл взглядом класс, задерживаясь на каждом лице, словно пытаясь прочесть мысли учеников. — Садимся быстрее! — обратился он ко всем. — На тест я даю полчаса! У нас ещё спарринги! Шисуи склонился над листком, внимательно изучая вопросы. Его мысли были далеко от экзаменационных заданий. В голове снова и снова прокручивалась сцена, где он не смог защитить Маи от Нацуки. *«Насколько я сейчас слаб… Если бы что‑то пошло не так…»* — эти мысли не давали ему сосредоточиться. Рядом с ним Узумаки дрожащей рукой выводил ответы. Его взгляд то и дело скользил в сторону Маи, а внутри бушевала буря раскаяния. — Да, чтобы никто не списывал! — резко оборвал чьи‑то попытки Ирука. — Тут проверяются знания, а не списывания! В дальнем ряду Ботан, уверенный в своём превосходстве, положил тетрадь на пустой стул и начал аккуратно переписывать ответы, самодовольно ухмыляясь. Он был убеждён, что его хитрость останется незамеченной. Но не тут‑то было. К нему бесшумно подошёл Хорёк и, с лёгкой усмешкой, забрал тетрадь. — А вот и улов, — произнёс он, демонстрируя улику. Узумаки, не выдержав, тихо прошептал, повернувшись к Маи: — Маи… Прости меня… Мне не следовало выкрикивать всё это… Маи едва заметно кивнула, её глаза говорили больше, чем слова. Она понимала его терзания, но сейчас нужно было сосредоточиться на экзамене. Мари, сидевшая неподалёку, глубоко погрузилась в работу. Её пальцы ловко водили карандашом по бумаге — она внимательно читала каждый вопрос, быстро анализировала и записывала ответы. Учёба всегда была её сильной стороной, и сейчас она демонстрировала это в полной мере. Фувари, напротив, сохраняла невозмутимость. Она знала материал на отлично, поэтому спокойно сдала лист и вновь распласталась на парте, погрузившись в томное ожидание. Её поза говорила о полном безразличии к происходящему — всё шло по плану. — ЗАКОНЧИЛИ ПИСАТЬ! — внезапно рявкнул Ирука, заставляя всех вздрогнуть. — СДАЁМ ЛИСТОЧКИ! Ученики один за другим подходили к столу учителя, сдавая свои работы. Маи уверенно положила свой лист на стол — она справилась хорошо. Мари последовала за ней, её лицо оставалось спокойным и сосредоточенным. Макото тоже сдал свой тест, коротко кивнув учителю. Последним подошёл Шисуи. Его лист был едва заполнен — всего 4,5 ответа. Печаль и разочарование читались на его лице. Мысли о собственной слабости не давали ему покоя, мешая сосредоточиться на заданиях. — ВСЕ 5, ШИСУИ ЕЛЕ 3, МАИ 4! — громогласно объявил Ирука, озвучивая результаты. — ТЕПЕРЬ СПАРРИНГИ! Ученики переглянулись — этап письменных испытаний остался позади, впереди ждало самое сложное: проверка боевых навыков. Ирука повёл группу на ближайший полигон. Узумаки шёл, засунув руки в карманы, рядом с Маи. Его взгляд был прикован к земле, мысли витали где‑то далеко. Он всё ещё не мог простить себе недавнюю слабость. Мари шла рядом с Макото, её голос звучал легко и непринуждённо: — Как думаешь, с кем ты будешь сражаться? Макото пожал плечами, его глаза скользнули по полигону, оценивая пространство для предстоящего боя. — Посмотрим, кто попадётся. Главное — не потерять концентрацию. Хикари держалась чуть в стороне, следуя за остальными за учениками с задумчивым выражением лица. Она написала тест на отлично. Но ей было не до экзамена. В её глазах читалась глубокая сосредоточенность — мысли девушки были далеко отсюда, в недавнем прошлом. "Тогда, во время той встречи, Нацуки стояла прямо передо мной," — мысленно прокручивала Хикари события минувшего дня. "Самая опасная отступница в мире — и я оказалась с ней лицом к лицу. Её аура… она подавляла. Каждое движение, каждый взгляд — всё кричало об огромной силе, с которой нельзя не считаться. Я чувствовала, как волоски на руках встают дыбом от одного её присутствия. Она не просто сильна — она непредсказуема. И это пугает больше всего." Хикари невольно сжала кулаки, вспоминая, когда с ней заговорила Нацуки. "Я думала, что готова ко всему… но это было совсем иное. Не просто боевая мощь — за ней стояла какая‑то древняя, почти мистическая сила. Как будто сама тьма смотрела на меня сквозь её глаза." Она медленно выдохнула, стараясь отогнать тревожные воспоминания. Сейчас нужно было сосредоточиться на экзаменах, на учениках, на предстоящих спаррингах. Но тень той встречи всё ещё витала над ней, напоминая: мир куда опаснее, чем кажется на первый взгляд. Солнечный день разливал по полигону тёплое золото света, вычерчивая резкими тенями контуры деревьев и тренировочных снарядов. Воздух, напоённый запахом сухой травы и разогретой земли, словно застыл в ожидании — настал час, когда каждому ученику предстояло доказать, что он достоин звания шиноби. — Итак, мне главное увидеть ваши навыки, — произнёс Ирука, медленно обводя взглядом строй учеников. Голос его звучал твёрдо, но в глубине карих глаз читалась неподдельная заинтересованность. — Покажите, на что способны! Только тогда я смогу выпустить вас из академии. Ученики замерли в напряжённом молчании. Ирука повёл их к центру полигона. Среди ребят шёл Узумаки — руки глубоко в карманах, взгляд прикован к земле. В голове снова и снова прокручивались сцены прошлых ошибок, но он усилием воли отгонял их, сосредотачиваясь на предстоящем испытании. В стороне, почти сливаясь с ландшафтом, расположились АНБУ — Хорёк и Лис. Их неподвижные фигуры казались частью пейзажа, но внимательные глаза не упускали ни одного движения. Они оценивали, взвешивали, анализировали — каждый жест, каждый взгляд учеников. Сидзима, стоя в ряду, искоса глянула на Учиху. В её взгляде промелькнула едва уловимая насмешка: *«Опять рядом с ней этот чудак… Ну да ладно, может, потом что‑нибудь изменится»*. Она невольно скрестила руки на груди, пытаясь унять лёгкое волнение перед своей очередью. — Так, Узумаки Шисуи! — громко объявил Ирука, прерывая ход мыслей учеников. — Против Рока Ли! Из толпы тут же выскочил Рок Ли, глаза горят энтузиазмом, кулаки сжаты в предвкушении. — Давай, Шисуи! — воскликнул он, энергично размахивая руками. — Покажи силу юности! Шисуи вышел вперёд. Движения его были размеренными, но полными решимости. Он начал аккуратно завязывать бинты на руках — привычный ритуал, помогающий сосредоточиться. «Пора показать всё, чему я научился,»— мысленно твердил он. — «На меня смотрят с насмешкой, но мне всё равно. Я хочу стать Хокаге и докажу всем, на что способен».» Узумаки стремительно рванул вперёд. Рок Ли уже занёс кулак для удара, но в этот момент Шисуи метнул дымовую бомбу. Густой серый дым мгновенно окутал площадку, скрывая красноволосого от взгляда противника. «Он превосходит меня и весь класс в тайдзюцу,» — пронеслось в голове Шисуи. — «Лезть в лобовую атаку — плохая идея». Когда дым начал рассеиваться, Рок Ли молниеносно настиг предполагаемое место нахождения Шисуи и мощным ударом отправил… клона в нокаут. Настоящий же Узумаки в тот же миг выскочил из‑под земли и точным ударом в подбородок отбросил Рока Ли назад. Не теряя ни секунды, Шисуи сложил печати и активировал технику множественного теневого клонирования. Мгновенно весь полигон заполнился его копиями — десятки Шисуи окружили ошеломлённого Рока Ли. — Я не отказываюсь от своих слов! — прогремел голос Шисуи, разносясь по площадке. — Маи, смотри за мной! Я стану Хокаге! Маи лишь тихо вздохнула, слегка цокая языком: — Шисуи… — Дурак, — едва слышно прошипела Фувари, наблюдая за происходящим с явным раздражением. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Мари, ожидая своей очереди, скрестила руки на груди. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах читалось живое любопытство — она пыталась предугадать, чем закончится этот поединок. Клоны Шисуи разом ринулись на Рока Ли, осыпая его градом ударов. Тот отчаянно отбивался, но количество противников явно превосходило его возможности. В разгар схватки Шисуи решил продемонстрировать свою авторскую технику. — Я тренировал эту технику дольше, чем клонов! — с лукавой улыбкой признался он, ловко запрыгивая на ветку дерева. — Секси дзюцу: гарем голых девочек‑моделей! Мгновенно все клоны преобразились, приняв облик соблазнительных девушек. Их фигуры были частично скрыты облаками, но этого хватило, чтобы вызвать замешательство у некоторых наблюдателей. Даже Ирука не смог сдержать реакции — его лицо залилось краской, а сам он невольно отступил на шаг. Рок Ли, потеряв бдительность, тут же получил мощный удар ногой в лицо. — Запомни этот день — день, когда тебя победил Узумаки Шисуи! — крикнул Шисуи, когда клоны развеялись. Он прыгнул вперёд, глядя на поверженного противника сверху вниз. — Я победил! Победил! Маи, я победил! — Это было… неожиданно, — выдохнул Ирука, проводя ладонью по лбу. — Прошу, больше не используй эту технику. — Хорошо, — с игривой улыбкой ответил Шисуи, вновь принимая облик соблазнительной девушки с красными волосами и пышными формами. — Ирука‑сэнсэй… Выдайте же мне повязочку шиноби… — Э‑э‑э… — Ирука на мгновение потерял дар речи, его лицо пылало от смущения. — Вот это да! — расхохотался Шисуи, указывая на учителя пальцем. — Я вас всех уделал! — Начинаем следующий поединок! Хикари против Неджи Хьюги! - не обращая больше внимания на Узумаки объявил Ирука - Помните: цель — продемонстрировать мастерство, а не причинить вред. Ученики замерли в молчании. Неджи был гением и сильнейшим учеником в академии. А Хикари...Новенькая, которая заступалась за Маи и Шисуи. Конечно девочка дала отпор Сакуру и его компании. Но то хулиганы, а здесь гений из клана Хьюга. Хикари вышла на середину полигона лёгкой, почти невесомой походкой. Движения отточены, дыхание ровно, взгляд цепкий. Неджи держался сдержанно. Поза безупречна, взгляд холоден и сосредоточен. Бьякуган активирован: вены вокруг глаз выступили, открывая обзор на чакровые точки противника. Он не спешил атаковать, изучая соперницу, просчитывая траектории её движений. — Готовься, — тихо произнёс он. — Я не дам тебе даже приблизиться. — Посмотрим, — улыбнулась Хикари, слегка наклонив голову. В улыбке — спокойная уверенность. Ирука поднял руку — и резко опустил: — Начинайте! Неджи атаковал первым. Удары точные, расчётливые — техника «Мягкого кулака», нацеленная на блокировку точек чакры. Каждый выпад выверен, словно скальпель хирурга. Но Хикари ускользала. Её скорость поражала: короткие рывки, круговые манёвры, постоянное изменение позиции. Шаги почти бесшумны, движения грациозны, как у хищницы. Один из ударов Неджи достиг цели — ладонь скользнула по плечу Хикари. Но она, используя инерцию, развернулась и ответила серией молниеносных ударов по рёбрам. Кулаки мелькали так быстро, что даже Бьякуган с трудом улавливал их траекторию. Неджи отступил, оценивая ситуацию. «Она быстрее, чем я предполагал», — пронеслось в голове. Он сжал кулаки, перешёл в защитную стойку. Поняв, что в ближнем бою Хикари имеет преимущество, Неджи увеличил дистанцию. Хикари не теряла инициативы. Она сложила печати, концентрируя чакру. — Суйтон: Мизудеппо но Дзюцу! — из ладоней вырвалась струя воды, сжатая до состояния лезвия. Неджи уклонился, но капля коснулась плеча, оставив холодный след. Он ощутил, как влага замедляет движения ткани. Неджи в один момент использовал «Восемь Триграмм: 64 Касания». Руки мелькали с невероятной скоростью, создавая поток ударов, нацеленных на блокировку ключевых точек чакры Хикари. Однако это оказался клон. Хикари выхватила дымовую бомбу и кинула ее на землю,создавая облако дыма, окутавшее площадку. Неджи напряг зрение, пытаясь разглядеть её сквозь завесу, но заметил лишь размытый силуэт, метнувшийся влево. Из тумана вырвались три клона Хикари — каждый атаковал с разных сторон. Неджи парировал удары, но внимание разрывалось между мишенями. Он развернулся в последний момент, блокируя атаку. Ладони столкнулись, на секунду замерли, глядя друг другу в глаза. — Ты хороша, — признал Неджи, слегка приподняв бровь. — А ты предсказуем, — ответила Хикари с лёгкой усмешкой. Она оттолкнулась, разорвала контакт, отпрыгнула на несколько метров. Дыхание оставалось ровным. Неджи сделал резкий выпад вперёд — иллюзия атаки. Хикари отреагировала мгновенно, но это был обманный манёвр. В тот же миг он переместился за её спину. — Хакке Кушо! — ладонь ударила в точку на плече Хикари, направляя поток чакры внутрь её тела. Она вскрикнула от неожиданности, но не потеряла равновесие. В последний момент сместила центр тяжести, смягчив удар. Однако почувствовала: часть каналов чакры заблокирована. Движения стали чуть тяжелее, скорость снизилась. Внезапно внутри Хикари что‑то изменилось. Тёплая волна прокатилась по венам, затем — ледяной холод. В глазах вспыхнул алый отблеск, кожа на мгновение будто заискрилась, словно покрытая мельчайшими кристалликами льда. Она не понимала, что происходит, но ощутила прилив странной, незнакомой силы. Сердце забилось чаще, в ушах зашумело, а в кончиках пальцев возникло лёгкое покалывание. Неджи на мгновение замер, поражённый переменой. Бьякуган ясно показывал: её чакра изменилась, стала плотнее, насыщеннее, с необычным тёмным оттенком. Хикари инстинктивно сформировала печати. — Катон: Великий огненный шар! — выкрикнула она. Пламя вырвалось из её ладоней — не обычное оранжево‑красное, а с тёмными прожилками, будто пронизанное инеем. Огненный вихрь устремился к Неджи. Он попытался уклониться, но пламя окружило его, не обжигая, а сковывая, высасывая энергию. В последний момент Хикари прервала технику, опустив руки. Оба стояли, тяжело дыша. Неджи чувствовал слабость, но в глазах — уважение. Хикари пыталась осознать, что только что произошло. Странная сила постепенно угасала, оставляя лишь лёгкое покалывание в кончиках пальцев и вопрос, пульсирующий в голове: «Что это было?» — Достаточно! — голос Ируки разорвал тишину. Учитель шагнул вперёд, оценивая состояние бойцов. — Отличный поединок. Вы оба продемонстрировали мастерство, достойное будущих шиноби. Хикари поднялась на ноги, протянув руку Неджи. Он принял её, слегка улыбнувшись. — Неплохо! — Для тебя тоже, — ответила она, откидывая с лица влажные от пота волосы. Вокруг раздались аплодисменты. Ученики оживлённо обсуждали увиденное, пытаясь разобрать каждый приём. А на полигоне, залитом закатным светом, оставались лишь двое — уставшие, но довольные тем, что смогли бросить вызов друг другу и выйти из боя с честью. Хикари оглянулась на зрителей, надеясь уловить в их взглядах хоть намёк на объяснение того, что с ней произошло. Но никто, казалось, даже не заметил ничего необычного. Умино Ирука, стоя в центре полигона, поправил очки и обвёл внимательным взглядом собравшихся учеников. Его голос, твёрдый и чёткий, разорвал гул разговоров: — Итак… Учиха Маи против Мари! Маи шагнула вперёд. Движения плавные, но в них читалась скрытая сила. Она размяла костяшки пальцев, сосредоточенно глядя на соперницу. В глазах — ни тени сомнения, лишь холодная решимость. Где‑то в толпе раздался бодрый голос: — Не подведи! — Узумаки Шисуи широко улыбнулся, посылая подруге ободряющий взгляд. — Давай, Мари. Я верю в тебя, — поддержал Макото. Мари лишь коротко кивнула, не отрывая пристального взгляда от Маи. — Спасибо, — бросила она напоследок и вышла вперёд, сверля соперницу напряжённым взглядом. — ДЕЛАЕМ СТАВКИ! — внезапно громогласно провозгласил Валерыч, местный заводила с репутацией нарушителя спокойствия. — ВЫ НА КОГО СТАВИТЕ? Смех прокатился по рядам, но резко оборвался, когда Ирука резко повернулся к шумному ученику: — Я ТЕБЕ ПОСТАВЛЮ! — рявкнул он. — СЕЙЧАС ЗА СТАВКИ АНБУ ТЕБЯ ВЫКИНУТ! Сзади едва слышно усмехнулись двое АНБУ, молча наблюдавшие за происходящим. Намёк был предельно ясен. — Да ладно вам, сэнсей Ирука, — попытался отшутиться Валерыч. — Всё ж нормально. Это Грамар предложил, ващет… — Грамар провалил экзамен. Че он тут забыл? — зло бросил учитель, пронзая нарушителя суровым взглядом. Грамар лишь глупо улыбнулся: — Ну я… посмотреть… — Выведите отсюда этого Грамара, — распорядился Ирука, бросив короткий взгляд на АНБУ. Затем снова обратился к участницам поединка: — НАЧАЛИ! Двое АНБУ без слов вывели Грамара с площадки. Спустя мгновение они вернулись на свои места, сохраняя невозмутимость. Маи уже заняла позицию. В голове чётко выстроилась тактика боя против Мари. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки — пришло время действовать. Маи резко метнула три сюрикена. Лезвия сверкнули в солнечном свете, нацеленные выбить Мари из равновесия. Не дожидаясь результата, она рванулась вперёд, выхватив кунай. Но Мари оказалась готова. Ловким движением она отбила все три сюрикена, а затем, мгновенно среагировав, прикрылась от удара кунаем. В тот же миг её руку окутал ледяной слой, принявший на себя силу удара. Маи не растерялась. Быстрые печати — и из её уст вырвалось пламя, пожирающее ледяной барьер. Не теряя ни секунды, она вновь метнула сюрикены, на этот раз целясь в уязвимые точки. Мари не теряла времени даром. Ответным движением она метнула свои сюрикены. Лезвия встретились в воздухе, обездвижив друг друга. Следом — серия печатей. В сторону Маи устремился мощный поток воды. Маи мгновенно отреагировала. Водяной поток столкнулся с огненной струёй. Пламя и вода слились в причудливом танце, создавая завесу пара. В этот момент Маи применила технику замены — в мгновение ока она поменялась местами со своим летящим сюрикеном и, используя инерцию, нанесла сокрушительный удар кулаком прямо в грудь Мари. Мари едва успела среагировать. Она подставила перед собой кунай, блокируя часть удара, а затем резко ответила ударом ноги, целясь в бок соперницы. Маи отлетела, но тут же сгруппировалась и вновь бросилась в атаку. Начался ожесточённый обмен ударами в стиле тайдзюцу. Кулаки и ноги мелькали в воздухе, каждый стремился найти брешь в защите противника. Мари блокировала удары с удивительной ловкостью, а затем перешла в контратаку. Резкий удар ногой по земле — и участок под обеими девушками покрылся толстым слоем льда. Поверхность стала скользкой, заставляя Маи потерять равновесие. Но Маи не сдавалась. Она сгруппировалась, отшатнулась, но удержала равновесие. В следующий миг её ладонь вспыхнула огнём. Используя момент, она нанесла удар с вертушки, целясь в голову Мари. Скорость и сила атаки не оставляли шансов на полный блок. Мари отреагировала молниеносно. Она схватила Маи за ногу ледяными руками, покрывая её льдом, чтобы защититься от удара. Но пламя всё же коснулось её плеча, оставив красноватый след. Маи, не теряя инициативы, извернулась и прижала Мари ногами к земле, перехватив её удар. Обе тяжело дышали, чувствуя, как силы постепенно иссякают. — Чёрт… Сил уже нет, — выдохнула Мари, глядя на соперницу. — Я так посмотрю, и у тебя тоже? — Ничья? — спросила Маи с усталой улыбкой. — Ничья, — ответила Мари, слегка улыбнувшись в ответ. — Мне стоит многому у тебя поучиться, — добавила она с лёгким смешком. В этот момент Ирука громко объявил: — НИЧЬЯ! Шисуи тут же бросился к Маи, обнимая её и осыпая поцелуями в щёки. — Уже совсем не стыдно, — с явным неодобрением бросил Шикамару, отходя в сторону. Фувари, стоявшая неподалёку, хихикнула: — Ты чего такой серьёзный? Они же просто дурачатся. — Дурачится? — Шикамару покосился на пару. — Они чуть ли не на людях целуются. В тринадцать лет такое… Стыдоба. — Ой, да ладно, — отмахнулась Фувари. — Молодёжь нынче смелее нас была. Шикамару задумчиво потёр подбородок, а потом вдруг прищурился: — Слушай, а давай за ними проследим? Узнаем, правда ли они спят вместе. — Не вижу смысла тратить время на слежку - фыркнула девочка. Шикамару оживился: — Думаю, они давно уже… ну, знаешь. Слишком уж близко держатся. — Ну...— протянула Фувари, потирая ладони. — А ты думаешь почему они под ручку ходят постоянно? Их разговор прервала Хикари, которая подошла ближе, скрестив руки на груди: — Может, хватит сплетничать? — холодно заметила она. — Даже если между ними что‑то есть — это их личное дело. Зачем лезть в чужие отношения и раздувать из этого сенсацию? Фувари на мгновение смутилась, но тут же нашлась: — Да мы просто… пошутили! Ну и поговорили немного. Ничего серьёзного. — Шутки — не повод нарушать чужие границы, — отрезала Хикари. — Лучше бы на поединок смотрели, а не выискивали, к чему бы прицепиться. Фувари прикусила губу и промолчала. Шикамару лишь хмыкнул, но спорить не стал — оба почувствовали, что лучше свернуть разговор. Ирука поднялся на возвышение. Его голос, твёрдый и чёткий, разорвал гул разговоров: — Так, далее — Макото против Сидзимы! Фувари с лёгкой, почти незаметной улыбкой кивнула товарищам и направилась к арене. Её движения были плавными, уверенными — она знала цену каждому шагу. В стороне Шисуи бережно уложил Маи к себе на колени. Его пальцы осторожно перебирали её волосы, а голос звучал мягко, почти шёпотом: — Можешь и полежать. Ты хорошо сражалась. Мари, стоя неподалёку, устало улыбнулась и обратилась к Макото: — Давай, удачи, Макото. Ты сможешь. Нара хлопнул девочку по плечу: — Давай порви его! Шисуи, не сдержавшись, выкрикнул: — Покажите классный бой! — И тут же, поймав взгляд Маи, смущённо добавил: — Ой, извини, Маи‑чан, я не хотел орать… Макото вышел на поле. В его глазах читалась решимость. Он знал: у него есть универсальный план для победы. Но сработает ли он? Один из учеников, горя желанием прокомментировать бой, уже открыл рот, но тут же получил лёгкий тычок в бок — его энтузиазм решили пригасить. Сидзима сосредоточилась. Её пальцы быстро сложили печати — и вот перед Макото уже стоят четыре соперницы. У каждой — своё оружие: кунай, сюрикен или просто голые руки. Никто не спешил нападать — все ждали первого хода. Макото сжал в руке кунай и сюрикен. Он внимательно изучал клонов, пытаясь определить оригинал. «Визуально я запомнил, где находится настоящая Сидзима,»— подумал он. — «Значит, можно не тратить силы на копии». Но он недооценил соперницу. Первая копия молниеносно обошла Макото сзади. В тот же миг мощная волна воды обрушилась на него, заставляя отступить. Не успел он выровнять стойку, как вторая копия, притаившаяся сбоку, сформировала острые ледяные шипы — они рванулись вперёд с леденящим свистом. Третья копия не теряла времени: сюрикен, заряженный электрическим током, со зловещим гулом устремился к Макото. А четвёртая уже держала кунай наготове — она ждала, когда он попытается уклониться от остальных атак. Макото не растерялся. В долю секунды он создал каменную стену под своими ногами. Горизонталь оказалась полностью заблокирована, но вертикаль оставалась свободной. Воспользовавшись этим, он взмыл вверх, а затем с силой разрушил стену. Осколки с бешеной скоростью полетели в сторону клонов, сверкая на солнце. Одна из копий отразила осколки волной, вторая мгновенно оледенила эту волну, превратив её в прозрачный барьер. Третья ловко вскочила на ледяные осколки и метнула в Макото острые ледяные шипы. Тем временем оригинал терпеливо дожидалась внизу, готовая к решающей атаке. Макото не зря потратил время на осколки. Сложив нужную печать, он мгновенно переместился за спину одной из копий. Движение было точным, выверенным — кунай вонзился в спину клона, и тот развеялся с тихим шорохом. Но это было не просто развеивание — на теле клона осталась глубокая рана. Клон не остался в долгу. Резким рывком он вонзил кунай в ключицу Макото. Боль пронзила тело, но он не позволил себе дрогнуть. В тот же миг с двух сторон в него устремились ледяные шипы. Стиснув зубы, Макото мощным выбросом чакры отбросил клонов каменной шрапнелью. Осколки врезались в ледяные барьеры, разбивая их на тысячи сверкающих осколков. Не теряя ни секунды, он быстро восполнил запас маны. — Ух, бляха, сейчас устроим! — сквозь стиснутые зубы процедил он. Один из клонов попытался сложить печать, но безуспешно — его пальцы дрожали, движения были сбивчивыми. Двое других тут же бросились в атаку: первый метнул кунай, заряженный электричеством, второй обрушил на Макото мощный водяной поток. Ещё двое, заходя с тыла, готовили новую волну, чтобы подбросить его в воздух и лишить равновесия. Макото знал: пора применять тяжёлую артиллерию. Он глубоко вдохнул, сосредоточил всю оставшуюся чакру в центре груди. Его глаза вспыхнули решимостью. — ОГНЕННЫЙ РЕЗОНАНС! — выкрикнул он. Это заклинание было одним из самых сложных и энергозатратных. При комбинировании одинаковых стихий расход маны удваивался — но и мощь удара становилась невероятной. Мощный взрыв сотряс арену. Воздух вспыхнул алым пламенем, земля содрогнулась, стены были разрушены, в земле образовалась глубокая воронка. Клоны были уничтожены — их чакра рассеялась в воздухе, оставив лишь едва заметный дымок. Но и сам Макото едва держался на ногах. Его одежда была порвана, на ключице алела рана, дыхание вырывалось тяжёлыми, прерывистыми всхлипами. Он оперся на кунай, чтобы не упасть. Сидзиму отбросило назад. Она с трудом поднялась, но тело пылало невыносимым жаром. Каждый шаг грозил падением — казалось, она вот‑вот потеряет сознание от перегрева. Голова кружилась, перед глазами плыли разноцветные пятна. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Макото попытался сделать шаг, но едва не упал. Он поднял взгляд на Сидзиму. В её глазах он видел отражение собственной усталости. — Вижу… ты не в состоянии двигаться, — с трудом произнёс он, голос звучал глухо, словно издалека. — Однако я и сам не в лучшем состоянии… Сидзима снова кашлянула, но на её лице появилась слабая улыбка. Она провела рукой по лбу, смахивая капли пота. — Видно, — коротко ответила она. — Тогда… ничья? — предложил Макото, с трудом выпрямляясь. Сидзима вздохнула. Она не была расстроена, но и особой радости не испытывала. Главное — она осталась жива. Медленно, будто боясь потерять равновесие, она кивнула. Макото разжал руки — из них с глухим стуком выпали кунаи. Он провёл ладонью по лицу, стирая пот и пыль. — Ты — молодец, Макото, — с тёплой улыбкой сказала Мари, подходя ближе. Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась искренняя поддержка. Сидзима не удержалась от смеха. Усталость давала о себе знать — она покачивалась из стороны в сторону, но в глазах светилась искорка веселья. — Так и знала! Та‑а‑ак и знала! Надо про их любовь книги писать! — весело воскликнула она, указывая на Макото и Мари. В этот момент Шикамару, будто случайно (а может, и нет), толкнул в спину красноволосого Шисуи. Тот, не удержавшись, упал прямо на Маи — и их губы соприкоснулись. Шисуи мгновенно покраснел, отпрянул и начал судорожно оправдываться: — Извини, пожалуйста, извини меня! Я не хотел… Это всё Шикамару… Шикамару наблюдал за этой сценой с явным удовольствием. Он скрестил руки на груди, на лице играла ехидная ухмылка. — Твою мать… — пробормотал он, переводя взгляд с покрасневшего Шисуи на Маи, явно забавляясь ситуацией. — Я НЕ ПОНЯЛ! — взорвался Ирука. Его голос прогремел над ареной, заставляя всех вздрогнуть. — ЭТО ЧТО ЗА ПОЦЕЛУИ НА ЭКЗАМЕНЕ?! ПРЯМО ПРИ ЛЮДЯХ ИЗ АНБУ! КАК ВАМ НЕ СТЫДНО?! — ТУТ НАХОДИТСЯ ЧЕЛОВЕК ИЗ ВАТИКАНА! — продолжал бушевать преподаватель, указывая на Кирея. — ВАМ ВООБЩЕ НЕ СТЫДНО?! — Да ладно вам, Ирука‑сан, дети же, — с лёгкой усмешкой заметил Лис. Казалось, его и Хорька происходящее совсем не волновало. Они переглянулись, едва сдерживая улыбки. — Это Шикамару! — воскликнул Шисуи, пытаясь оправдаться. — Он меня пихнул! — МНЕ ВСЁ РАВНО, КТО КОГО ТАМ ПИХАЛ! — рявкнул Ирука так громко, что, наверное, услышала вся Коноха. — ВЫ ХОТЬ ДУМАЕТЕ, ЧТО ТВОРИТЕ?! ВЫ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ! Макото, несмотря на усталость, не мог сдержать лёгкой усмешки. Он переглянулся с Мари, которая лишь закатила глаза, но в её взгляде читалось явное веселье. — Спасибо, ты тоже неплохо показала себя, — поблагодарил Макото Мари, стараясь отвлечься от разворачивающейся драмы. Мари улыбнулась и отвела взгляд. Её щёки слегка порозовели, но она сохраняла спокойствие. Солнечный свет уже склонялся к закату, окрашивая тренировочную площадку в тёплые янтарные тона. Воздух, ещё недавно раскалённый от напряжённых поединков, понемногу остывал, но атмосфера оставалась накалённой — споры и обиды витали между учениками, словно электрические разряды. Шикамару, развалившись в тени дерева, с нарочитой ленцой затянулся сигарой. Дым лениво поплыл в вечернем воздухе, когда он бросил: — Тринадцать лет исполнилось, а тут уже два извращенца… — Его взгляд скользнул по Шисуи и Маи, затем переместился на Макото и Мари. — И две влюблённые птички, которые тоже хотят внимания. Мари, стоявшая неподалёку, лишь закатила глаза, но Макото не сдержался: — Те двое тоже, кстати, привлекают внимание, — Шикамару указал на Макото и Мари. — Наверное, тоже уже девственность потеряли… Сидзима, присев рядом с Шикамару на корточки, не смогла сдержать хитрой ухмылки. Её глаза блеснули, словно у лисы, поймавшей мысль на лету. *«Может, попробовать себя в писательстве?»* — пронеслось у неё в голове. — Ничего‑ничего, — она похлопала Шикамару по плечу, её голос звучал почти ласково. — Всему своё время. — ШИКАМАРУ, ПРЕКРАТИ КУРИТЬ! — рявкнул Ирука, его голос прогремел, как раскат грома. Шикамару вздохнул, неохотно потушил сигару о землю. — Да ладно… — протянул он. — Мне просто интересно: раньше эти двое жили в бомжатике, сейчас прохожу — их там вообще нет. Мари, услышав это, лишь фыркнула: — Вот же… идиоты. Макото, опустошив флакон с зельем маны (после «Огненного резонанса» её запасы были на исходе), бросил через плечо: — Забей. Лет под сраку, а как малые дети, которые ещё в саду кричат «тили‑тили тесто». Шикамару, всё ещё не остывший от раздражения, вздохнул: — Стыдоба… Как же им не стыдно, засранцам. Не могут даже тише мутить и всем орут о своих отношениях. Мари резко развернулась к нему. Её брови взметнулись вверх, а пальцы сжались в кулаки. — Орут? — её голос звенел от негодования. — Да вы меня буквально вчера избили за то, что я помогла Учихе и Узумаки. И я никогда слова вслух о ком‑то не произносила. — Мы тебя не били, — фыркнул Шикамару. — Мы видим, как ты сюсюкаешься с Макото! Не надо нам врать. Тут уже Макото не выдержал: — Нихуя себе заявочка… — он шагнул вперёд, его глаза сузились. — И в чём же, позвольте узнать, проявляется, как вы говорите, «сюсюканье»? Шикамару расплылся в ехидной улыбке: — Мы всё знаем, — протянул он. — Не стесняйтесь, ребятки, мы всё знаем. Фувари, не выдержав, молча закатила глаза и отошла подальше, чтобы перевести дух. Шум и крики начинали действовать на нервы. Мари вскинула голову, её голос стал ледяным: — Я не «сюсюкаюсь»! — выкрикнула она. — Если для вас обычная похвала за какое‑то достижение считается чем‑то подобным, я могу сказать лишь одно: вы — идиоты! Макото усмехнулся, но в его глазах сверкнула искра раздражения: — О‑о‑о. А тогда что вы знаете, а? Вы что, пед…? — он не стал договаривать, оставив фразу висеть в воздухе. — Мы мальчик и девочка, — рассмеялся Шикамару, будто не замечая напряжения. — Как мы можем быть пед…? А мы доносим правду миру. Мари скрестила руки на груди, её взгляд стал презрительным: — Сплетники чёртовы. Правды не знают, но могут кричать что‑то ложное, привлекая к себе внимание. — Она отвернулась, обращаясь к Макото. — Раздражают. — Как раз тут все знают про вас, — хихикнул Шикамару. — Все знают, что вы двое в отношениях! — А какая тебе разница, Нара? — процедила Мари, её голос сочился ядом. — Даже если так? Завидуешь? — Чему завидовать? — протянул Шикамару, его лицо исказила гримаса. — Что вы все проклятые извращенцы? — Реально, просто завидуешь тому, что даже я кому‑то нужна, в отличие от тебя, никчёмного и бесполезного, — отрезала Мари. В этот момент Шисуи, не выдержав, резко шагнул вперёд и ударил Шикамару в нос. Тот отлетел назад, схватившись за лицо, его глаза пылали гневом. — ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ?! — взревел он. — ТЫ БОЛЬНОЙ?! — Распусти слухи о своём разбитом носе, — фыркнул Шисуи, засунув руки в карманы. — И захлопнись. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился обратно к Маи. Шикамару смотрел ему вслед, сжимая окровавленный нос, его губы дрожали от ярости. — ВСЕ ЗНАЮТ, ЧТО ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ…! — заорал он в спину Шисуи. — ОБ ЭТОМ ВСЕ ЗНАЮТ! — Мне плевать на твоих «всех», — махнул рукой Шисуи, даже не оборачиваясь. — Я знаю правду, и на сплетни мне плевать. Как говорится, сплетни и слухи назойливей мухи, но я их не слышу, я просто их выше. Макото кивнул Шисуи, его голос звучал сдержанно, но с явной благодарностью: — Спасибо, Шисуи. — Обращайся, — улыбнулся тот в ответ. Мари тоже кивнула Шисуи, её взгляд смягчился на мгновение, но тут же снова стал колючим, когда она услышала новый вопль Шикамару: — ЧТО ВЫ ТУТ ХВАЛИТЕСЬ?! — его голос сорвался на крик. — Я ВСЕМ СКАЖУ, ЧТО ВЫ ДРУГ ДРУГА БЬЁТЕ И ЗАНИМАЕТЕСЬ, ЧЕМ НЕ НАДО! — Это и доказывает, что ты сплетник, — холодно ответила Мари. — Делай, что хочешь. Не удивляйся, если потом твой труп найдут где‑то в лесу. — Ничего подобного, — фыркнул Шикамару, пытаясь сохранить достоинство. — Я умнее вас, и у меня лучший результат. — А в боях‑то ты продул, — поддел его Шисуи. — Не сильно‑то ты старался. — Слушай, давай я вскрою твою черепушку, проверю, есть ли у тебя мозг? — хихикнула Мари, её глаза блеснули недобрым светом. — Я знаю, что вы вчетвером — изгои общества, — Шикамару выпрямился, его голос стал твёрже. — Скоро Сакур выйдет, и вам крышка. — А как насчёт тебя? — спросил Шисуи, прищурившись. — Ты лично не будешь нас бить? Сакура подождёшь? — Он выйдет и быстро потеряет свою популярность и авторитет, — парировала Мари. — Да, даже если мы изгои, почему ты разговариваешь с нами? Пускаешь слухи? Опускаешься ниже нас. Трус. — Это не слухи, а правда, — ответил Шикамару, но его уверенность начала таять. — Мы с Фувари‑то знаем всё о вас. В тот же миг в лицо Шикамару прилетел ледяной шарик. Он вздрогнул, потирая ушибленное место. — Охладись, — усмехнулась Мари. — Да твоя Фувари чуть Маи не продала, — огрызнулся Шисуи. — О ней ты бы вообще молчал. — У меня не было выбора, Узумаки, — хихикнула Фувари, её голос звучал легко, почти беззаботно. — Ты бы хотел, чтобы твоя Учиха умерла? Слова Фувари повисли в воздухе. Большинство присутствующих не знали о вчерашнем инциденте, и её фраза вызвала недоумение у некоторых. — Тогда не надо было её забирать, раз не могла уберечь, — резко ответил Шисуи. — Если бы я не пришёл, она бы и так умерла. Поэтому то, что произошло, — это лишь твоя вина. Ты гнилой человек. — Лучше бы она умерла, — с холодной улыбкой произнёс Шикамару. — Проблем бы не было. Это стало последней каплей. Шисуи резко выбросил ногу вперёд — и Шикамару с глухим стоном рухнул на землю. Кровь из разбитого носа капнула на пыльную площадку, а в глазах Шикамару вспыхнула смесь ярости и унижения. — Ты… ты… — он попытался подняться, но ноги подкосились. Фувари наблюдала за происходящим с лёгкой усмешкой. Её глаза блестели, словно она видела перед собой не драму, а забавный спектакль. — Всё-таки Узумаки — глупые создания, — протянула она, покачивая головой. — Я‑то откуда знала, что ко мне придут со всей серьёзностью? У меня хотя бы были условия для содержания Учихи, а у тебя? Коробка да крыса вместо еды? Шисуи медленно повернулся к ней. Его лицо было бледным, но в глазах горела холодная решимость. — Я бы её ни за что не отдал, — его голос звучал тихо, но твёрдо. — Она тебе не животное, чтобы её содержать. У нас уже есть удобный дом, где нам комфортно вдвоём, а ты сплетни стоишь распускаешь, с этой косичкой. Фувари рассмеялась — звонко, почти беззаботно. — С какой косичкой? Узумаки, никто мне не друг и не враг, я ко всем отношусь одинаково. И раз уж говоришь, что ни за что бы не отдал, что сделал обратное тогда? Наконец понял, что лучше Учиха будет жить в тепле и уюте, чем с дураком, а сейчас снова на старт? — Я бы защитил её, — ответил Шисуи, его взгляд не дрогнул. — Я способен её защитить, в отличие от тебя, трусливой крысы. Он резко взял Маи за руку и повёл прочь от этой сцены. Его шаги были твёрдыми, но внутри бушевала буря. Маи молча следовала за ним, её пальцы крепко сжали его ладонь. Фувари смотрела им вслед, её улыбка медленно угасала. — Ты, давай, вспомни, какая у тебя сила и какая у меня, — бросила она в спину Шисуи. — Будь у меня твоя сила — с лёгкостью не только бы защитила Учиху, но и тебя прибила. Что ещё выдавишь в своё жалкое оправдание? Но Шисуи уже не слушал. Он знал: слова Фувари — лишь попытка оправдать свои поступки. А правда была проста: он спас Маи, и это единственное, что имело значение. На полигоне Шисуи остановился, тяжело дыша. Его кулаки всё ещё были сжаты, а в груди клокотала ярость. Маи мягко коснулась его плеча. — Хватит о плохом, — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость. — Мы отомстим за то, что нас ненавидят. Шисуи посмотрел на неё. В её глазах не было страха — только решимость. Он медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты просто представь, — он снова взглянул на Маи, его голос дрогнул. — Что стало бы, если бы тебя не стало? Я ведь не знаю, как жить один, я не представляю этой проклятой жизни без тебя. Он сжал кулак и с силой ударил по стволу дерева. Кора треснула, а на ладони остались царапины. — Почему же они нас ненавидят? — прошептал он. Маи подошла ближе, её пальцы осторожно обвили его запястье. — Потому что мы не такие, как они, — тихо ответила она. — Но это не значит, что мы слабее. Мы сильнее, потому что у нас есть друг друг. Шисуи закрыл глаза, пытаясь успокоиться. В этот момент он понял: неважно, что говорят другие. Важно только то, что они вместе. — Давай забудем о них, — предложил он, глядя ей в глаза. — Сегодня мы тренируемся. Завтра — будем решать проблемы. Маи кивнула, её губы тронула слабая улыбка. — Хорошо. Но сначала… — она достала из кармана платок и осторожно вытерла кровь с его руки. — Не хочу, чтобы ты поранился ещё сильнее. Шисуи улыбнулся. Впервые за этот долгий день он почувствовал, как внутри разливается тепло. — Спасибо, — прошептал он. — Ты всегда знаешь, как меня успокоить. Они стояли так несколько минут — в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и далёкими голосами учеников. Где‑то там, за пределами полигона, продолжалась жизнь: споры, сплетни, обиды. Но здесь, в этом маленьком уголке, были только они двое — и этого было достаточно. Вечернее солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши домов Конохи в золотисто‑оранжевые тона. Хикари медленно шла по улочкам деревни, машинально отмечая знакомые детали: развешанные для просушки кимоно, аромат жареной рыбы из ближайшей лавки, смех детей, играющих у колодца. Но её мысли были далеко — там, где всего несколько часов назад развернулась невероятная сцена. Дверь дома открылась с тихим скрипом. В прихожей её уже ждал Хаято. Он стоял вполоборота, но Хикари сразу заметила, как напряглись его плечи при её появлении. Его взгляд, обычно спокойный и внимательный, сейчас был полон тревоги. — Всё хорошо? — спросил он, шагнув навстречу. Хикари молча сняла сандалии, стараясь не встречаться с ним глазами. Голос прозвучал глухо: — Живая. Она направилась на кухню, чувствуя, как опекун следует за ней. Деревянные половицы тихо поскрипывали под ногами — этот привычный звук почему‑то сегодня казался ей чужим, будто она впервые переступала порог этого дома. — Что произошло там? — повторил Хаято, останавливаясь в дверном проёме. — Я слышал, что сегодня Учиха Нацуки появилась в Конохе. И что она зашла в академию прямо во время экзамена. Хикари налила в чашку воды, но так и не притронулась к ней. Пальцы сжимали керамику до побелевших костяшек. — Ничего особенного, — наконец произнесла она, и её голос дрогнул. — Пришла Нацуки… и начался какой‑то хаос. Крики Хокаге, Доппина, все бегали, как сумасшедшие. Потом… потом было высвобождение Кьюби из Шисуи. Всё вспыхнуло, стены дрожали. А потом она просто ушла. И экзамен продолжился. Вот я стала генином… Последние слова она выдавила из себя с трудом, словно они царапали горло. Поставив чашку на стол, Хикари повернулась к двери. — Не хочу об этом говорить. Я отдохну, пойду. Хаято не попытался остановить её. Он лишь тяжело вздохнул, глядя, как девочка исчезает в коридоре. Его взгляд упал на чашку с нетронутой водой, на дрожащие капли, оставшиеся на её краях. «Однажды ты узнаешь всю правду, — подумал он, сжимая кулаки. — Но пока что ты ещё не готова…» В тишине дома тикали старинные часы — размеренно, неумолимо. Где‑то за окном стрекотали цикады, а в комнате, куда вошла Хикари, сгущались тени. Она опустилась на кровать, прижав колени к груди, и закрыла глаза. Перед внутренним взором снова и снова возникала картина: Нацуки в классе, её белые волосы, словно пламя, взгляд полный презрения и коварства, и та сила — неведомая, первобытная, — что вырвалась наружу во время битвы с Неджи. А за стеной Хаято всё ещё стоял, погружённый в свои мысли. Он знал: это только начало. Но как уберечь её? Как подготовить к тому, что грядет? Часы продолжали тикать. Ночь опускалась на Коноху.