Часть 13

Маи уже была в комнате с Фувари и лежала на кровати в слезах. Фувари расположилась на краю кровати и гладила её по голове. - Что уже успело случиться? - Шисуи мёртв. - глухо ответила она. Та приподняла бровь. Девочка только и рада тому исходу, что Маи теперь никто не будет мешать, но с другой стороны будет неудобно сказать то напрямую, поэтому продолжила поглаживания. - По своей глупости, я угадала? Тьма. Безмолвная, густая, всепоглощающая. Именно так Шисуи представлял себе смерть. Но когда сознание медленно вернулось к нему, он обнаружил, что находится не в царстве забвения, а в странном, зыбком пространстве — словно между мирами. — Где я?.. — прошептал он, ощупывая себя. Тело отзывалось тупой болью, но он чувствовал: он ещё жив. Или… почти жив? — Я мёртв? Тишина. Лишь отдалённое эхо собственных слов. Но вдруг пространство дрогнуло, и перед ним возник парящий в воздухе старец с безмятежным лицом и глубокими, полными мудрости глазами. Его аура излучала спокойствие, но в ней таилась невероятная сила. — На границе жизни и смерти, — прозвучал голос старца, мягкий, но властный. Шисуи с трудом поднялся, опираясь на дрожащие руки. — Кто вы? — спросил он, вглядываясь в лицо незнакомца. — И почему я не умер? Я вроде выполнил свою цель… — Я Ооцуцуки Хагоромо, — ответил старец. — Или, как вы меня зовёте, Мудрец Шести Путей. Ты не умер, потому что твоя цель ещё не достигнута. Говорить о её выполнении рано. Вокруг Шисуи начали проявляться призрачные фигуры. Справа — стройные силуэты женщин, среди которых он узнал Маи. Слева — мужчины, чьи черты казались смутно знакомыми. — Это мои дети, — пояснил Хагоромо. — Старшая дочь, мудрая Индра, и младший сын, неугомонный Асура. — К чему всё это? — не понял Шисуи. — Я тут при чём? — Ты, наверное, чувствовал связь с Маи, — взгляд Хагоромо стал пронзительным. — Когда она была в опасности. Эта связь духовная. Такими способностями обладали мои дети — они всегда находили друг друга, чувствовали на расстоянии. Они были очень близки… до тех пор, пока Индра не ступила на путь ненависти. — К чему вы ведёте, дед? — вздохнул Шисуи, чувствуя, как голова идёт кругом. — Я ничего не понимаю! — Ты — реинкарнация Асуры, — произнёс Хагоромо твёрдо. — А Маи — реинкарнация моей старшей дочери Индры. — Реинкарнации?.. — Шисуи растерянно моргнул. — Да, — кивнул старец. — Много лет я наблюдал за тем, как сначала Индра и Асура сражались, а затем их реинкарнации продолжали эту битву снова и снова. — Но почему Индра ушла во тьму? — не унимался Шисуи. — Потому что в этом виноват я, — вздохнул Хагоромо, и в его глазах мелькнула боль. — Я доверил всё младшему, забывая о старшей. Она и ушла во тьму. С тех пор поколение за поколением страдают от моих ошибок. — Всё из‑за банального недопонимания! — воскликнул Шисуи, сжимая кулаки. — То есть если бы не вы, тогда Маи была бы счастлива? — Ещё не поздно предотвратить её уход во тьму, — произнёс старец. — Попросить об этом я могу только тебя, реинкарнацию моего младшего сына. Не дай ей уйти во тьму. Спаси её. — Эй, дед, я всё понимаю, но я мёртв! — развёл руками Шисуи. — Сейчас я стану зомби и пойду?.. — Для начала ты должен стать сильнее и мудрее, — сказал Хагоромо. — Ты должен вырасти духовно, помочь своей родной земле, стать опорой для людей. После этого ты сможешь спасти её от прошлой реинкарнации — Учихи Нацуки. — Ты уж прости за мою жену, — неожиданно раздался голос позади. Шисуи обернулся и увидел Наруто, который с тёплой улыбкой положил ему руку на плечо. — Она дурочка… Но я надеюсь, что ты спасёшь свою возлюбленную. И хоть вы будете счастливы. — Дитя пророчества! — вновь заговорил Хагоромо, и вокруг них забурлила невидимая энергия. — Пришло время тебе изменить судьбу Маи и спасти мир! Я верну тебя в этот мир и дарую тебе свою метку Янь. Ты станешь мудрецом, будешь вести людей за собой. Напомни им всем, что добро ещё существует! Пространство озарилось ослепительным светом. Вокруг начали проявляться силуэты хвостатых зверей: Шукаку, Мататаби, Исобу, Сон Гоку, Кокуо, Сайкен, Чоумей, Гьюки и Курама. Их глаза светились решимостью. — Я хочу попросить вас помочь этому мальчику изменить мир! — возвестил Хагоромо. — Отлично, старик! — рявкнул однохвостый Шукаку. — Всё сделаем, как надо! — Удачи тебе, юноша! — улыбнулся Хагоромо, протягивая руку. — Дай мне ладонь! Шисуи без колебаний коснулся руки мудреца. В тот же миг его тело пронзила волна невероятной энергии. Раны начали затягиваться, кости срастались, силы возвращались с каждым ударом сердца. Он чувствовал, как внутри него пробуждается нечто древнее, могущественное — наследие Асуры. Когда свет рассеялся, Шисуи открыл глаза. Он лежал на холодной земле, но теперь каждое движение давалось легко. Он приподнялся, огляделся. Вдали виднелся мрачный особняк Нацуки, его стены словно источали тьму. Он посмотрел на свою ладонь — там, словно выжженная солнцем, красовалась белая печать в виде солнца. Метка Янь. — Значит, я жив, — прошептал он. — И я должен спасти этот мир! Он бросил последний взгляд на особняк, где осталась Маи, и медленно поднялся на ноги. Сейчас он был ещё слаб, но знал: однажды он вернётся. Ему нужно было стать сильнее, мудрее, найти союзников. — В следующий раз меня будет нереально победить, — улыбнулся Шисуи, глядя на восходящее солнце. В его глазах горел огонь решимости. Ему дали второй шанс — и он не подведёт. В тот же момент он почувствовал слабое прикосновение к плечу. Обернувшись, он увидел Хикари — она стояла на коленях, израненная, но с непоколебимым взглядом. Её руки дрожали от усталости, но она продолжала держать ладонь на его плече, передавая остатки своей чакры. — Ты… — прошептал Шисуи, поражённый. — Ты пыталась спасти меня? Хикари слабо улыбнулась, её глаза были полны слёз. — Я не могла позволить тебе умереть. Ты нужен ей. И миру. Шисуи почувствовал, как в груди разливается тепло. Эта девушка, которую он едва знал, рисковала жизнью, чтобы вернуть его. — Спасибо, — тихо сказал он, сжимая её руку. — Теперь моя очередь защищать вас. Собрав последние силы, он поднялся, помогая Хикари встать. Впереди их ждали испытания, но теперь он знал: он не один. Когда Шисуи вернулся в Коноху, воздух уже дрожал от напряжения. Город словно затаил дыхание — в каждом переулке, на каждой площади чувствовалось приближение бури. Шисуи окинул взглядом суетящихся людей и понял: ждать больше нельзя. В его сердце разгорался огонь праведного гнева — он обязан был помочь свергнуть Данзо, этого паразита, отравляющего Коноху годами. Он направился к центру города, где уже собралась внушительная толпа. В её центре стоял Кацу Цун — его лицо пылало от возбуждения, а голос разносился далеко за пределы площади: — Люди добрые! Мы больше не можем терпеть! Данзо превратил нашу деревню в тюрьму! Он прикрывается законами, чтобы угнетать невинных! Шисуи вышел вперёд, его появление вызвало волну шёпота среди собравшихся. Он встал рядом с Кацу, выпрямился во весь рост, и его голос, твёрдый и ясный, разнёсся над толпой: — Данзо — мразь! — выкрикнул он. — Мы должны убрать его! Он лишил меня детства, он лишил Маи семьи, он лишил тысячи детей надежды! Мы не можем больше молчать! Кацу тепло улыбнулся, увидев Шисуи. — На нашей стороне джинчурики! — воскликнул он, поднимая руку. — И он глаголит истину! На нашей стороне правда! Мы сокрушим хокаге! Толпа взорвалась одобрительными возгласами. Люди поднимали кулаки, выкрикивали лозунги, их глаза горели решимостью. Шисуи глубоко вдохнул, чувствуя, как в нём пробуждается новая сила — не только физическая, дарованная Мудрецом Шести Путей, но и духовная, рождённая из боли и гнева. — Я вам расскажу, что происходило со мной и Маи все эти годы! — начал он, глядя на лица, обращённые к нему. — Я вам поведаю о том, как с нами обращались! Меня в три года вышвырнули на улицу! В семь лет я встретил девочку, чьих родителей убили преступники, которых покрывал Данзо! Как мы с ней жили? Это был ад! Нас били, нас оскорбляли, над нами издевались, спали мы в холоде и на улице! Всё это может случиться и с вашими детьми! Поэтому присоединяйтесь к нам! Хватит терпеть беспредел со стороны фашистов! Уничтожим Данзо и всех его сторонников! Его слова, словно искры, зажгли огонь в сердцах собравшихся. — МРАЗЬ! — выкрикнула женщина в первых рядах, её глаза пылали ненавистью. — ДАНЗО — МЕРЗАВЕЦ! — ДОЛОЙ ДАНЗО! — подхватил старик, потрясая тростью. — СМЕРТЬ ФАШИСТАМ! — УНИЧТОЖИМ ГНИЛЬ! — прогремел голос Шикаку, который вышел на импровизированную трибуну. — Я ПРИЗЫВАЮ ВАС ИДТИ И ОСВОБОЖДАТЬ РОДНУЮ СТРАНУ ОГНЯ ОТ ЭТОЙ ТВАРИ! В этот момент Шисуи почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись, он увидел Хикари. Её лицо было бледным, одежда испачкана кровью, но глаза горели непокорным огнём. — Ты… — прошептал Шисуи, поражённый. — Ты пришла? — Я не могла остаться в стороне, — ответила она тихо, но твёрдо — Я не оставлю тебя одного. Мы вместе до конца. Шисуи кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он знал: с такой поддержкой они смогут преодолеть всё. На площади продолжали собираться люди — ополченцы, простые горожане, даже дети. Все они были едины в своём стремлении свергнуть тиранию. Знамена Конохи и ополчения поднимались над толпой, словно знамение грядущей победы. — ДА ПРЕБУДЕТ С НАМИ СИЛА СПРАВЕДЛИВОСТИ! — развёл руки Кацу, и толпа ответила ему громогласным «ДА!». Тем временем Кирей уже действовал. Он поднялся на крышу резиденции хокаге, откуда открывался вид на весь город. Его губы скривились в холодной усмешке. — Сейчас Коноха будет прекрасна как никогда… — пробормотал он, доставая свиток с печатями. Внизу, на площади, Шисуи продолжал вдохновлять людей: — ПУСТЬ ПРЕСТУПНИКИ ЗАПЛАТЯТ ЗА ВСЁ, ЧТО ОНИ НАТВОРИЛИ! — его голос эхом отражался от стен домов. Внезапно по городу прокатился грохот взрывов. Ополченцы, вооружённые взрывными печатями, начали атаку. Они двигались к резиденции хокаге, сметая всё на своём пути. АНБУ пытались сопротивляться, но их было слишком мало. — БЕЙ ФАШИСТОВ! — кричал один из ополченцев, бросая печати в толпу националистов. Кирей, стоя на крыше, сложил печати. В ответ по всему городу раздались новые взрывы — это были ловушки, заранее расставленные его людьми. Взрывные печати, спрятанные на баррикадах и опорных пунктах, уносили жизни как мятежников, так и сторонников правительства. — Пришло время исполнения плана, — прошептал Кирей, наблюдая за хаосом внизу. В это время Шисуи и Хикари вели ополченцев вперёд. Их глаза горели решимостью, а сердца бились в унисон с ритмом битвы. — ЗА КОНОХУ! — кричал Шикаку, направляя людей к резиденции. Мари и Макото, тем временем, бежали к лесу. Их сердца колотились от страха и возбуждения. — И куда нам идти? — спросила Мари, оглядываясь по сторонам. — Что я могу сказать точно… — Макото остановился, чтобы отдышаться, — …что надо уйти дальше от города. Здесь небезопасно. Битва за Коноху набирала обороты. Ополченцы прорвались к резиденции хокаге. Взрывы, крики, свист кунаев — всё смешалось в один непрекращающийся гул. Через полчаса над зданием хокаге уже развевалось знамя страны Огня. Толпа ликовала, люди обнимались, плакали от радости. — ДАНЗО, КАК КРЫСА, БЕЖАЛ! — объявил Шикаку. — НО О ПОБЕДЕ ГОВОРИТЬ РАНО! ВЕСЬ ВОСТОК ПОД КОНТРОЛЕМ ЭТИХ ФАШИСТОВ, И ТАМ МНОГО СБРОДА! Шисуи стоял на ступенях резиденции, глядя на восходящее солнце. Его сердце было полно решимости. Рядом с ним стояла Хикари. — Мы сделали первый шаг, — сказал он тихо. — Но путь будет долгим. — Я с тобой, — ответила Хикари, и в её глазах он увидел ту же непоколебимую волю, что и в своих. Тем временем Кирей уже сидел в роскошной карете рядом с Данзо. Лошади, запряжённые в экипаж, были не простыми — их мощь и скорость сравнимы с легендарными ватиканскими скакунами. Карета плавно скользила по тайному маршруту, разработанному лично Котомине. Каждый поворот, каждая развилка были просчитаны до мелочей. Кирей сохранял внешнее спокойствие, но внутри него разливалась волна удовлетворения. Всё шло по плану. Он незаметно окинул взглядом Данзо — тот нервно теребил край мантии, его глаза беспокойно бегали по окрестностям. — Не волнуйтесь, хокаге, — произнёс Кирей ровным, почти убаюкивающим тоном. — Через несколько минут мы будем в безопасности. Данзо лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Но едва карета выехала на открытую дорогу, ведущую к горному перевалу, путь им преградила группа АНБУ. Чёрные маски, холодные взгляды, руки на рукоятях кунаев — всё говорило о том, что это не случайная встреча. — Остановитесь! — прогремел голос одного из АНБУ. — Вы находитесь под арестом. Карета резко затормозила. Данзо побледнел, а Кирей лишь слегка приподнял бровь, словно ожидал этого. Из тени вышел Джун. Его рука медленно начала трансформироваться, превращаясь в чёрное лезвие. В один миг оно пронзило грудь Данзо. Хокаге даже не успел вскрикнуть — его тело обмякло, а на одежде расплылось алое пятно. АНБУ не тронули Кирея. Напротив, они отдали ему честь, словно признавая его власть. В этот момент из‑за деревьев появилась Нацуки. Её лицо было частично покрыто кровью, но она улыбалась — холодно, победно. — Привет, господин хокаге… бывший, — произнесла она, запрыгивая в карету с лёгкостью хищной кошки. Она схватила безжизненное тело Данзо, заломила его руки и с хрустом вырвала кость из руки, скрытой под повязкой. Кровь брызнула на стены кареты, но Нацуки даже не поморщилась. Кирей спокойно наблюдал за происходящим, сложив руки на груди. — Всё прошло как нельзя лучше, — прокомментировал он, его голос звучал почти буднично. Нацуки отряхнула руки, затем достала из кармана мангёке шаринган копирующего ниндзя. Она протянула его Кирею, её глаза сверкали триумфом. — Как я и обещала, — сказала она, оглядывая изуродованную руку Данзо. — Всё прошло по плану. Кирей, у меня кое‑что есть для тебя. Кирей взял шаринган, внимательно осмотрел его. — Какой дорогой дар, Нацуки, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Ты уверена, что можешь отдать его? — У меня уже есть свои, — усмехнулась она. — Мне незачем. А для того, чтобы восстановить моё зрение, хватит и двух глаз с руки хокаге. Кирей кивнул, принимая подарок. — Тогда ты очень великодушна, — с лёгким сарказмом произнёс он. — В любом случае, теперь нам стоит вернуться в Коноху. Данзо мы убили, а значит, ополченцы будут очень рады такой новости. Тем более, убили именно мы. Жаль, что тебе, Нацуки, нельзя появляться. — Хотел бы я посмотреть на их лица, когда ты выйдешь перед ними из кареты, — добавил он с усмешкой. — Да, пожалуй… — вздохнула Нацуки. — Сама жалею. Ополченцы накинутся на меня. Я ведь забрала шаринган Хатаке нечестным путём, да ещё и маленькую Учиху. Джун, стоявший неподалёку, взял себе шаринган с руки Данзо. — С вами очень приятно сотрудничать, — сказал он, и его рука снова превратилась в лезвие. Одним точным движением он срубил голову бывшего хокаге — словно кусочек масла. Пейн, наблюдавший за всем этим, вздохнул. — Что же, — произнёс он, поднимая голову Данзо. — Нацуки‑Учиха, Кирей Котомине, я надеюсь на возможность более тесного сотрудничества с вами… Кирей посмотрел на Пейна, его взгляд был твёрд. — Конечно. Я не против сотрудничества с вами обоими. Мы теперь связаны. До конца. — Ещё как, — улыбнулась Нацуки. — Ещё увидимся. Остался только Ватикан и хвостатые. — С нетерпением жду нашей встречи, — ответил ей Кирей. — Полностью солидарен с Киреем, — кивнул Джун. Нацуки вытерла кровь с лица, её улыбка стала шире. — Ждите вестей, — сказала она и исчезла, растворившись в стае чёрных мотыльков. После оглушительной победы в Конохе атмосфера в лагере ополченцев накалилась до предела. Воздух дрожал от возбуждения, а глаза бойцов горели решимостью. Взятие резиденции хокаге стало не просто тактическим успехом — это был символ перелома, знак того, что тирания Данзо Шимуры наконец‑то пошатнулась. Над зданием, где ещё недавно вершились судьбы деревни, гордо реяло знамя Страны Огня. Алое полотнище с изображением пламени развевалось на ветру, словно сама история отмечала этот момент триумфа. Шикаку, стоя на ступенях резиденции, окинул взглядом собравшихся. Его грудь вздымалась от волнения, а голос, когда он заговорил, разнёсся над толпой подобно грому: — Данзо бежал, как крыса! — выкрикнул он. — Но не обманывайтесь, братья и сёстры! О победе говорить рано! Весь восток ещё под контролем этих фашистов, там полно их приспешников! Толпа ответила ему яростными возгласами. Люди поднимали кулаки, выкрикивали лозунги, их глаза пылали гневом и надеждой. В этот момент к Шикаку подошёл Шисуи. На его лице играла сдержанная улыбка — не ликующая, а скорее задумчивая. Он протянул руку, и двое воинов обменялись крепким рукопожатием. — Взятие Конохи — огромный успех, — тихо произнёс Шисуи. — Но ты прав: война только начинается. Шикаку кивнул, его взгляд стал твёрже. — Мы доказали, что не слабы! — громко заявил он, обращаясь уже ко всем собравшимся. — Мы вырвали сердце у тирании! Теперь мы должны очистить всю Страну Огня от скверны! Его слова, словно искра, зажгли огонь в сердцах ополченцев. Один за другим они поднимали оружие, выкрикивая: — За свободу! — За народ! — До конца! На импровизированной трибуне появился Нара. Его лицо, обычно спокойное и рассудительное, сейчас было искажено от напряжения, но в глазах светилась непоколебимая решимость. — Мы доказали, что мы не слабы! — прогремел его голос. — Мы победили в первой битве, и мы будем побеждать дальше! Каждый из вас — герой! Каждый из вас — часть истории! Ополченцы ответили ему громогласным «ура!». Их крики эхом отражались от стен зданий, разносясь по всей Конохе. Это был момент единения, момент, когда люди осознали: они больше не жертвы, они — сила, способная изменить мир. Под звуки ликования было провозглашено: на всех подконтрольных ополченцам территориях учреждается Народная Огненная Республика. Это не было просто громкое название — это был манифест, заявление о новых принципах, о стремлении к справедливости и равенству. Но за праздничными возгласами и торжественными речами скрывалась суровая реальность. Шисуи, наблюдая за ликующими бойцами, понимал: впереди — долгие месяцы сражений. Восток ещё крепко удерживался националистами, их гарнизоны были многочисленны и хорошо вооружены. Он окинул взглядом площадь. Здесь были люди разных возрастов и сословий: бывшие крестьяне, ремесленники, даже дети, которые смотрели на взрослых с восхищением и страхом. Все они объединились ради одной цели — свободы. — Нам нужно составить план, — тихо сказал Шисуи Шикаку. — Нельзя позволить врагу взять нас врасплох. — Согласен, — кивнул Шикаку. — Сегодня мы празднуем, но завтра начинаем готовиться к настоящей войне. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Казалось, сама природа напоминала: победа — это лишь первый шаг. Впереди — долгий путь, полный испытаний. Но теперь у людей была надежда. И эта надежда, как пламя, горела в их сердцах, готовая осветить дорогу к свободе.