Часть 15

За последние три года АНБУ прошла через глубокую трансформацию, затронувшую все уровни организации — от рядовых бойцов до структуры подразделений. Перемены были системными: обновились методики обучения, снаряжение, тактические подходы, что в совокупности сделало АНБУ ещё более грозной и адаптивной силой. Для рядовых бойцов кардинально пересмотрели систему подготовки. Если раньше владение стихиями носило факультативный характер, то теперь это обязательный компонент обучения, доведённый до высокого уровня мастерства. Каждый рядовой проходит углублённый курс под руководством элитных наставников — ветеранов АНБУ с десятилетним стажем. Тренеры делают акцент не на механическом заучивании техник, а на их практическом применении в реальных условиях боя. В результате уровень владения стихиями и единоборствами поднялся с отметки «нормально» до «очень хорошо». Бойцы научились органично сочетать стихии с тайдзюцу, создавая неожиданные комбинации: например, ниндзя, владеющий стихией огня, усиливает удар кулака вспышкой пламени, а мастер водной стихии превращает блок в водяную волну, сбивающую противника с ног. Параллельно модернизировали снаряжение. Каждому рядовому выдали катану для ближнего боя и вакидзаси — короткий клинок для быстрых контратак и защиты. Униформа стала легче на 30 %, но при этом прочнее благодаря вплетению усиленных волокон чакры. Такая броня не сковывает движения, но выдерживает удары, которые раньше пробивали стандартный защитный костюм. Для ниндзя, ранее не владевших стихиями, разработали обязательную программу базового обучения. Теперь каждый новичок осваивает 1–2 техники каждой из пяти основных стихий — огня, воды, земли, ветра и молнии. Акцент сделан на адаптивность: бойцы учатся применять стихии в разных условиях — в лесу, городе, под водой или в горной местности. Например, техника земляной стены теперь включает варианты укрепления на песчаном грунте или скалистом склоне. Ближний бой тоже пересмотрели, отказавшись от узкой специализации. Вместо этого ввели систему смешанных единоборств, объединившую: традиционные приёмы тайдзюцу, элементы рукопашного боя из других деревень (например, удары ногами из стиля Скрытого Песка) и техники обезоруживания, адаптированные под разные типы оружия. Благодаря этому ниндзя, начинавшие с нуля, теперь достигают уровня «нормально» — достаточной базы для участия в операциях средней сложности. Они могут действовать как в составе групп, так и автономно, комбинируя стихии и рукопашные приёмы. Боевики получили усиленную броню, которая стала чуть тяжелее, но многократно прочнее за счёт многослойной структуры с чакропроводящими вставками. Теперь броня выдерживает прямые удары мечей и сюрикенов, а при активации чакры создаёт кратковременный защитный барьер. Тренировки боевиков переработали с упором на силовую выносливость и контроль стихии в условиях ближнего боя. Например, боец может усилить удар кулака молнией или создать земляной щит прямо во время схватки. Появились принципиально новые подразделения — отряды лучников. Их экипировка — лёгкая кожаная броня, обеспечивающая максимальную мобильность. Основное оружие — универсальные луки с комплектом специальных стрел: взрывных (детонируют при попадании, создавая осколочный эффект), отравленных (с быстродействующим ядом, парализующим мышцы), с галлюциногеном (вызывают зрительные и слуховые искажения у противника) и сигнальных (испускают цветной дым для координации атак). При этом лучники не обладают навыками в единоборствах или владении стихиями. Их роль — дистанционная поддержка: ослабление врага до сближения основных сил, создание дымовых завес, точечные удары по ключевым целям. Появляются и циркулируют слухи о существовании секретного отряда, численность которого не превышает ста человек. О нём известно крайне мало: ни имена бойцов, ни их задачи, ни даже точное количество участников не раскрываются. Это добавляет в структуру АНБУ элемент загадочности и подчёркивает, что организация продолжает развиваться, сохраняя при этом стратегические резервы в тени. Тёплый свет масляных ламп дрожал на стенах просторного кабинета, отбрасывая причудливые тени. В воздухе витал едва уловимый аромат свежесваренного чая и старых пергаментов. Шисуи Узумаки переступил порог штаба, где за массивным столом из тёмного дерева восседало правительство Конохи. Его шаги эхом отдавались в тишине, нарушая сосредоточенную атмосферу совещания. Не тратя времени на лишние церемонии, он подхватил свободный стул и подкатил его к центральному столу. Удобно устроившись напротив хокаге Кацу Цуна и его ближайших советников, Шисуи слегка склонил голову в знак уважения. Его ярко‑красные волосы, словно пламя, контрастировали с нейтральными тонами комнаты. — Добрый день, Шисуи Узумаки, — с тёплой улыбкой произнёс Кацу Цун, слегка наклонив голову. В его глазах читалось неподдельное уважение. — Как прошёл твой день? — Замечательно, — коротко ответил Шисуи, выкладывая на стол аккуратно свёрнутый свиток с отчётом. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась скрытая напряжённость. — Я был у особняка Нацуки и встретил там слишком много знакомых лиц. Кацу Цун медленно сложил руки в замок, оперся на стол и внимательно посмотрел на шиноби. — Продолжай, — мягко, но настойчиво произнёс он. Шисуи глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и начал подробный доклад. Он описывал каждую деталь: расположение охраны, поведение обитателей особняка, их предполагаемые способности и общую обстановку. Его речь была чёткой, без лишних эмоций — лишь факты, выстроенные в логическую цепочку. Он упоминал о скрытых ловушках, о том, как некоторые из противников умело маскировали свои техники, и о странном отсутствии самой Нацуки. Когда Шисуи завершил рассказ, Кацу Цун тяжело вздохнул. В его взгляде промелькнула тень печали, но он быстро взял себя в руки. — Я надеюсь, что когда‑нибудь они опомнятся и поймут, что находятся на стороне зла, — тихо произнёс хокаге, глядя куда‑то вдаль. — Но ты молодец, что пошёл разведать обстановку. Сейчас трудное время. Несмотря на конец первой войны, все предпосылки ведут ко второй, которая, к сожалению, может привести к куда более плачевным последствиям… Шисуи кивнул, понимая всю тяжесть слов Кацу. Но в его глазах уже загорался огонёк решимости. — Нацуки там не было, — добавил он после небольшой паузы. — Предполагаю, что она либо на охоте, либо занята какими‑то очень важными делами. После завершения официального доклада Шисуи немного расслабился. Его мысли невольно вернулись к Маи — девушке, которую он так ждал. Представляя её возвращение, он ощущал, как в груди разливается тёплое чувство. Он невольно улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, смягчив резкие черты. — Кацу, — обратился он к хокаге с лёгкой ноткой смущения в голосе, — можно попросить кое‑что для себя? — Конечно, Шисуи! — тепло ответил Кацу Цун, склонив голову набок. — Герою Конохи можно всё! Ну, почти… — Он рассмеялся собственным словам, и в этом смехе прозвучала искренняя доброжелательность. — Мне нужен дом, — сказал Шисуи, и в его голосе зазвучала непривычная для боевого шиноби мягкость. — С мебелью. И с двухспальной кроватью. Хочу, чтобы у Маи было место, где она сможет чувствовать себя в безопасности и покое. Хокаге на мгновение замер, а затем его лицо озарилось понимающей улыбкой. — Разумеется, мы выделим тебе дом. Всё, что нужно для счастья, — в твоём распоряжении. Шисуи поблагодарил Кацу Цуна коротким поклоном. В тот же день ему предоставили уютный дом в тихом районе Конохи. Следующие несколько часов он провёл, обустраивая пространство. Каждое движение было наполнено заботой: он расставлял мебель так, чтобы Маи чувствовала себя как дома, выбирал мягкие ткани для штор и покрывал, размещал книги и свитки, которые, как он знал, могли её заинтересовать. В прихожей он установил особую печать — не только для защиты, но и для удобства. Теперь Маи сможет вернуться прямо сюда, минуя лишние препятствия. «Незачем ей таскать грязь по дому», — подумал он с лёгкой усмешкой. Пока Шисуи занимался обустройством, в кабинете хокаге появился Кирей. Он вернулся с важной встречи, его одежда слегка помялась, а в глазах читалась усталость, но вместе с тем — и решимость. — Ну, Кацу, как обстоят наши дела? — спросил он, опускаясь в кресло рядом с хокаге. Кацу повернулся к нему, и на его лице вновь появилась та добродушная улыбка, которая так располагала к себе. — Несмотря на то, что сейчас в мире политики не всё так гладко, как хотелось бы, мы смогли закончить войну. Это уже немало. Кирей кивнул, его губы тронула сдержанная улыбка. — Хорошо. Значит, мы можем приступить ко второй фазе, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка удовлетворения. Кацу молча кивнул, соглашаясь с товарищем. В комнате повисла короткая пауза, наполненная невысказанными мыслями и планами. — Пойдём, Кацу, — наконец сказал Кирей, поднимаясь со стула. Его движения были плавными, но полными энергии. — Как это говорится, создадим новый мир? — В его словах звучала лёгкая ирония, но за ней скрывалась твёрдая решимость. Хокаге поднялся вслед за ним, и вместе они направились к выходу, оставляя за собой тёплый полумрак кабинета и мерцание масляных ламп. Шисуи стоял перед зеркалом, вглядываясь в собственное отражение. В глазах читалась тяжесть — не только физическая, накопленная за годы изнурительных тренировок, но и душевная, от осознания бремени, лежащего на его плечах. Метка на руке пульсировала жгучей болью, словно раскалённое клеймо, напоминая: зло уже делает свой ход. Время на исходе. Он провёл ладонью по лезвию катаны. Сталь отозвалась едва уловимым звоном, будто вторя его мыслям. «Обычными кунаями её не убьёшь», — вновь пронеслось в голове. Нацуки Учиха — не просто вампир. Она богиня шиноби, существо, чья сила граничит с мифом. Чтобы сразить её, нужно оружие, способное пронзить не только плоть, но и саму её сущность. Под столом ждал раскрытый чемоданчик — арсенал, собранный за три года скитаний. Кинжалы с зачарованными лезвиями, кунаи, пропитанные ядом, свитки с печатями, чьи свойства он ещё не до конца понял. Каждый предмет — результат бессонных ночей, поисков в забытых библиотеках, сделок с теневыми торговцами. Но ни одно из этих орудий не было достаточно. Шисуи опустился на пол, уставившись в потолок. Мысли крутились вокруг одного: «Если бы здесь была Маи…» Её присутствие всегда придавало ему сил. Вместе они могли бы разработать стратегию, найти слабое место Нацуки. Но сейчас он один — и это одиночество давило, как каменная плита. «Запечатать её», — мелькнула идея. Но тут же растаяла. Печати, способные удержать такую мощь, существовали лишь в легендах. А легенды, как известно, редко оказываются правдой. Он сжал кулаки. Нельзя поддаваться отчаянию. Нужно действовать. Тем временем Саске, точнее его клон, скользил по тёмным коридорам особняка Нацуки. Его движения были бесшумны, словно шелест ветра. Мангекё Шаринган мерцал в полумраке, фиксируя каждую деталь: расположение охранных печатей, привычки стражей, тайные ходы. Он искал не просто информацию — он искал уязвимость. В одной из комнат он обнаружил Макото, спящего после изнурительного боя. «Говорил этому придурку сравнять этот особняк с землёй», — мысленно усмехнулся Саске. Но сейчас не время для эмоций. Он склонился над юношей, анализируя его ауру, пытаясь понять, какие техники тот использовал в схватке с Шисуи. Эти данные отправятся оригиналу — капля в море, но необходимая для общей картины. Когда клон Саске вошёл в покои Маи, та встретила его насторожённым взглядом. Её мангёко Шаринган вспыхнул, словно предупреждая: «Не испытывай меня». — Я вас раньше здесь не видела, — произнесла она холодно. — Кто вы? Саске медленно обернулся. Его голос звучал ровно, без тени угрозы: — Я вижу, ты не такая, как эта Нацуки. Тогда что же ты тут делаешь? Маи не дрогнула. Её ответ был резким, как удар клинка: — Потому что я здесь обучаюсь. Обучаться я вольна у кого угодно. — Обучаешься у убийцы? — Саске активировал Мангекё. Пространство вокруг них исказилось, погружая Маи в гендзюцу. Перед её глазами пронеслись картины: Нацуки, хладнокровно убивающая невинных, её предательство деревни, её роль в резне клана Учиха. — Она предала твою родную деревню, убила много людей. По её вине страна Огня погрузилась в хаос. Ты готова сражаться за неё против всего мира? Но Маи осталась непоколебимой. Её голос прозвучал как лезвие: — Мне всё равно, даже если она меня использует. Это слишком выгодный обмен. Резня клана Учиха — вина Данзо и Доппина, а не Нацуки. Она никогда не желала зла своему клану. — Если бы не желала, не убила бы Наруто, — возразил Саске. — Она убила собственную дочь, тоже Учиху. Ты защищаешь её, но не на твоих ли глазах она чуть не убила твоего близкого друга? — Вы ничего не понимаете, — отрезала Маи. — Мне нужно только стать сильнее. Нацуки сказала, что я вольна уйти, когда сочту нужным. С этими словами она попыталась развеять клона, но Саске уже исчез, переместившись в соседнюю комнату. Он знал: Маи опасна. Если она останется под влиянием Нацуки, придётся устранить её. Но пока… пока есть надежда, что она поймёт правду. За пределами особняка, среди древних деревьев, стояла Хикари. Её силуэт сливался с сумраком — ни движения, ни дыхания. Вампирская природа делала её почти невидимой: ни шороха листьев, ни трепета одежды. Шаринган, скрытый под под маской, неустанно следил за окнами особняка. Её мысли вернулись к прошлому. Удар кунаем в шею, нанесённый матерью в младенчестве. Три года назад — унижение, слова «ты экспермент». Эти раны не заживали. Они стали топливом для её решимости. Сейчас, наблюдая за особняком, она чувствовала, как в груди разгорается холодный огонь. Нацуки не подозревает, что её дочь уже переросла роль жертвы. — Всё так же незаметна, как тень, — раздался за её спиной знакомый голос. Хикари даже не вздрогнула. Она знала, что он придёт. Медленно повернувшись, она увидела Саске, стоящего в трёх шагах от неё. Его силуэт вырисовывался на фоне лунного света, но лицо оставалось в тени. — Учитель, — коротко кивнула она, не скрывая уважения в голосе. Саске подошёл ближе, его взгляд скользнул по очертаниям особняка. — Ты заметила что‑нибудь необычное? — Ничего, что выходило бы за рамки обычного режима охраны. Но… — она помедлила, подбирая слова, — есть ощущение, что они готовятся к чему‑то. Слишком много перемещений внутри. Саске кивнул, словно ожидал этого. — Я долго размышлял над тем, как действовать дальше — Он сделал паузу, внимательно глядя на свою ученицу. — Хикари, я предлагаю тебе отправиться в совместное путешествие. Девушка приподняла бровь: — Путешествие? Куда? — Наш путь ляжет в Трансильванию. Нашей целью будет одно из орудий мудреца шести путей - клинок архангела. По легенде, с помощью этого оружия, дочь Рикудо Сенина убила прородителя вампиров - Цепеша. Нацуки убить нельзя ни одним известным оружием, да и любые антивампирские орудия лишь ранят ее, но не убьют. Кроме того, в Трансильвании ты сможешь понять свою вампирскую природу. Ты ещё не научилась владеть своей вампирской силой. Хикари задумалась. Её взгляд метнулся к особняку, затем снова вернулся к Саске. — А как же наблюдение? Если я уйду, кто будет следить за ними? — Я оставил клона. Он продолжит наблюдение, пока мы будем в пути. — Саске шагнул ближе, его голос стал тише, но твёрже. — Это не просто миссия, Хикари. Это шанс узнать больше о своей природе. Ты ведь хочешь понять, почему Нацуки поступила так с тобой? В глазах девушки вспыхнул холодный огонь. — Конечно, хочу. — Выдвигаемся прямо сейчас. Хикари кивнула. — И ещё, — добавил Саске — Будь готова ко всему. В Трансильвании нас могут ждать не только знания, но и ловушки. — Я готова, — твёрдо ответила Хикари, её пальцы крепче сжали катану. — Идём. Шисуи Узумаки шагал по улицам Конохи неторопливо, но с внутренней решимостью, которая давно копилась в его груди. Вечернее солнце окрашивало крыши домов в золотисто‑алые тона, но он едва замечал эту красоту. В голове крутились одни и те же мысли: *пора действовать*. Маи всё ещё не вернулась, а время не ждало. Зло набирало силу — он чувствовал это каждой клеточкой тела. Метка на руке вновь начала жечь, словно раскалённая игла, напоминая: опасность ближе, чем кажется. Он остановился у резиденции хокаге, достал из кармана пачку сигарет и закурил. Дым медленно поднимался в прохладный вечерний воздух, растворяясь в лёгких сумерках. Шисуи глубоко затянулся, пытаясь унять нарастающее беспокойство. — Геморрой… — выдохнул он, глядя на тлеющий огонёк сигареты. — Маи вернётся, и я вообще покурить или выпить нормально не смогу… Мысль о ней согревала, но и добавляла тревоги. Где она сейчас? Что видит? Что чувствует? Он пообещал себе: когда она вернётся, они будут вместе. Но для этого нужно сначала очистить мир от тьмы, что расползалась по земле, как ядовитый туман. — Шисуи! — раздался знакомый голос. Он обернулся. К нему направлялся Асума Сарутоби, в руках — привычная пачка сигарет, на лице — лёгкая улыбка. — Ну явно не подорвать резиденцию, — усмехнулся Шисуи, стряхивая пепел. — Решил в АНБУ вступить. Сидеть в деревне больше не намерен. Асума приподнял бровь: — Ты же вроде ходил в особняк Учихи. Что там было? Шисуи затянулся, прежде чем ответить. — Ничего хорошего. Как всегда — бомжатник посреди леса, вампиры и ученики бабки, которой, кстати, дома не оказалось. — Сколько учеников? — уточнил Асума, прищурившись. — Иди и сам посмотри, бородатый, — фыркнул Шисуи. — Пара моих бывших товарищей, наглая и тупая девка, которая косплеит эту бабку… Да и вроде бы больше никого не видел. Асума задумчиво посмотрел на деревню, раскинувшуюся внизу. — Что же всех так тянет туда идти? Чем тут не живётся? — Да я не знаю, — пожал плечами Шисуи. — Наверное, магнит какой‑то. Идти больше некуда, как к шизанутой вампирше. — И что ты делать намерен? — спросил Асума. — Нет, ну ты реально сейчас в ухо долбился? — Шисуи бросил на него взгляд, полный иронии. — Я же сказал: в АНБУ вступаю. Асума усмехнулся: — Девушку искать собираешься? Всё‑таки уже 16, кавалер, герой деревни. На тебя уже смотрят некоторые девочки. Иди, познакомься. — Слушай, дядя, тебе с утра вообще делать нечего? — Шисуи закатил глаза. — Чего ты докопался? Иди докапывайся до деда в своём отряде. Я что, не говорил, что у меня уже есть тяночка, которая потом придёт домой, где мы будем ужинать? — В смысле у тебя есть девушка? Так мы же её не видели! — удивился Асума. — Когда нашёл? — Она экспонат, чтобы показывать её вам, старикам? — Шисуи выбросил окурок в урну. — Находят рубль на улице, а я её встретил. А остальное, как говорится, тебе знать не надо. — Ну а как у вас… всё серьёзно? — не унимался Асума. — Слушай, иди допрашивай своих собутыльников, бородач, — Шисуи развернулся и направился к входу в резиденцию. — Нашлись мне тут… *** Внутри резиденции царила деловая суета. Ниндзя сновали по коридорам, курьеры несли свитки, советники обсуждали планы. Шисуи прошёл мимо них, не обращая внимания на любопытные взгляды. Он знал: его появление вызовет вопросы. Но сейчас ему было не до формальностей. Войдя в кабинет хокаге, он без лишних церемоний опустился в кресло напротив Кацу Цуна. Тот поднял глаза, улыбнулся: — Шисуи? Чем обязан? — Во‑первых, я хочу вступить в АНБУ, — начал Шисуи без предисловий. — Во‑вторых, у меня есть важное предположение, о котором лучше никому особо не знать пока что. Поэтому, думаю, я напишу его сейчас на листочке. Кацу кивнул, пододвигая к нему чистый лист бумаги и чернильницу. Шисуи взял кисть и быстро вывел несколько строк. Его почерк был резким, нервным — отражение внутреннего напряжения. Когда он протянул лист хокаге, тот внимательно прочитал. Лицо Кацу осталось спокойным, но в глазах мелькнуло недоумение. — Хорошо, в АНБУ ты пойдёшь. Сегодня же скажу Джуну Пейну, чтобы тебя приняли. А насчёт Котомине Кирея… Он хороший человек. Сидел в подполье, дабы победить Данзо. Я ему доверяю. Шисуи сжал кулаки. Он ожидал этого. Без доказательств его слова — просто подозрения. Но он знал: Кирей опасен. Слишком много несостыковок, слишком много скрытых мотивов. Выйдя из кабинета, Шисуи остановился у окна. Закат уже угасал, оставляя после себя лишь багровые отблески на горизонте. Он достал из кармана маленький свиток с печатью — тот, что хранил для особых случаев. Развернув его, он быстро начертал послание для Маи: *«Маи, мне нужен твой совет. Кирей вызывает подозрения. Я вступил в АНБУ — хочу копать глубже. Жду твоего ответа. Будь осторожна».* С лёгким хлопком печать активировалась, и свиток исчез в вихре чакры. Теперь оставалось только ждать. Шисуи глубоко вдохнул. Впереди — неизвестность. Но он был готов. Для неё. Для Конохи. Для мира, который ещё можно спасти. В сумрачной тишине комнаты Маи раздался резкий звон разбитого стекла. Окно взорвалось осколками, и в проём ворвался красноволосый мужчина. Его фигура, словно сгусток пламени, замерла посреди помещения. Взгляд, холодный и пронзительный, тут же устремился к девушке. Бьякушаринган — белоснежные глаза с узорчатыми прожилками — сканировал пространство, будто видел не только материальный мир, но и потоки скрытой энергии. — Где Узумаки Шисуи? — его голос прозвучал как лезвие, рассекающее тишину. Маи даже не вздрогнула. Она медленно подняла взгляд, её брови изогнулись в насмешливом недоумении. — Я откуда знаю? — ответила она, растягивая слова. Мужчина шагнул ближе. Его пальцы сжались в кулаки, а чакра запульсировала вокруг, создавая едва уловимое мерцание. — Я чувствую его чакру здесь, — произнёс он, медленно обводя взглядом комнату. — Она исходит от этого куная. Его взгляд упал на оружие, лежавшее на столе. Тот самый кунай, который Шисуи оставил Маи перед уходом. — Поздравляю, — фыркнула девушка, скрещивая руки на груди. — И что мне теперь сделать? — Гнилой клан Учиха… — мужчина скривил губы в презрительной усмешке. — Такие бесполезные и безмозглые. Скоро я обрету силу, которая вам всем и не снилась. Только нужно найти этого мальчишку и расправиться с ним. Маи медленно поднялась с кресла, её пальцы непроизвольно сжались в ожидании атаки. — И на кой чёрт нужно было приходить? — её голос звучал ровно, но в нём сквозила скрытая угроза. — Я уже и забыла, какие не‑Учихи тупые. Она знала: это провокация. Но ей нужно было вывести его из равновесия. Незнакомец резко развернулся, готовясь уйти. — Мне нужно его найти, — бросил он через плечо. — Мне делать здесь нечего. — Искал бы получше, — Маи усмехнулась, её глаза сверкнули. — Я уже и забыла, какие не‑Учихи тупые. Он замер. В следующий миг в его руке материализовался кунай — тот самый, что лежал на столе. — Если он был здесь и оставил кунай, то значит, здесь не всё так просто, — мужчина медленно поднял оружие, изучая его. — Если я сейчас заберу кунай, то смогу перенестись и застать его врасплох. — И нахера ты мне говоришь свои планы? — Маи резко рванулась вперёд, выбивая кунай из его пальцев. Оружие со звоном упало на пол. Девушка молниеносно подхватила его и спрятала в карман, прижав к сердцу. На лице мужчины расцвела улыбка — безумная, пугающая, от которой по спине пробежал холодок. — Потому что ты ничего не сможешь сделать, — его смех прозвучал как скрежет металла. — Ты дебил, мужик, — Маи равнодушно пожала плечами. — Мне ведь несложно сейчас выложить все твои планы пацану. — Даже если ты выдашь ему мои планы, наша встреча всё равно неизбежна, — его бьякушаринган вспыхнул, отражая свет луны. — Я жду, что он однажды наткнётся на меня. Тогда я обрету истинную силу Учих. — Тебе никогда не найти истинной силы моего клана, — в голосе Маи зазвучала ледяная ярость. — Потому что ты грязь, надевающая костюм Учихи. Я презираю таких, как ты. — Мне плевать на твоё презрение, девчонка, — он улыбнулся ещё шире, его глаза загорелись безумным огнём. — А что если мне тебя сейчас забрать и шантажировать его? Ты, возможно, ему дорога. Если я захвачу тебя в плен и использую как приманку, он придёт. И тогда я с ним расправлюсь, а затем испробую свою мощь на тебе. — Не недооценивай меня, — Маи усмехнулась в манере Нацуки, её голос стал тише, но от этого звучал ещё опаснее. — Попробуй хоть что‑то сделать со мной, старик. В тот же миг комната преобразилась. Стены покрылись мерцающими печатями, блокирующими все выходы. Окна и двери исчезли, словно их поглотила сама тьма. Вокруг начали возникать зеркала — десятки отражений, искажающих пространство. Незнакомец растворился в одном из них, начав перемещаться с невероятной скоростью, оставляя за собой лишь размытые силуэты. — Твоя сила не сможет мне ничего сделать, — его голос раздавался отовсюду, эхом отражаясь от зеркальных поверхностей. Из зеркал вырвались золотые цепи — блестящие, словно расплавленное солнце. Они устремились к Маи, стремясь опутать её, сковать, лишить свободы. Девушка активировала шаринган. Её глаза вспыхнули, различая малейшие колебания чакры. Она прыгала, кувыркалась, уклоняясь от цепей, словно танцуя в смертоносном вихре. Затем, с резким движением, начала бить по зеркалам — каждое разбивалось с оглушительным звоном, высвобождая потоки энергии. — Это будет трогательная история, — голос мужчины раздался прямо за её спиной. — О том, как Узумаки Арес убьёт два влюблённых сердца. А Узумаки Арес обретёт ВЕЛИКУЮ МОЩЬ! Он выбросил вперёд руку — огненный шар устремился к Маи. Но девушка сложила печать, поглощая чакру техники. Пламя рассеялось, не причинив вреда. — Позорище, — бросила она, её голос звучал холодно и отстранённо. — Ты никогда не пробудишь мангёко, если не будешь скорбить о потере. Иначе с глазами ходило бы полклана. В её руках вспыхнули молнии райкири — голубое сияние озарило комнату, разрывая тьму. Она разбила оставшиеся зеркала, её шаринган сканировал пространство в поисках чакры Ареса. Внезапно окно снова разбилось. Мужчина появился в проёме, его силуэт растворялся в ночном небе. — Я хочу, чтобы ты передала ему послание, — его голос звучал глухо, но отчётливо. — Что я буду его ждать. И ему лучше прийти самому, иначе его драгоценная девочка умрёт страшной смертью. С этими словами он исчез — словно его и не было. Только осколки стекла тихо осыпались на пол, напоминая о недавнем вторжении. Маи опустилась на кровать, её дыхание участилось, но лицо оставалось спокойным. Она провела рукой по карману, где лежал кунай Шисуи. — Сбежал. Хвалиться каждый горазд, — фыркнула она, закрывая глаза.