Часть 16

Маи ловко вытащила кунай из кармана, сосредоточилась на печати и в мгновение ока перенеслась прямо на порог дома Шисуи. Тихо постучав, она замерла в ожидании. Шисуи Узумаки, совершенно не ожидавший гостей, неспешно направился к двери. Его движения были слегка замедленными — алкоголь давал о себе знать. В воздухе витал терпкий запах табака. Распахнув дверь, Шисуи недовольно пробурчал: — Бородатый, если это опять ты… Он вытащил изо рта дымящуюся сигару, и в этот момент густой клуб дыма вырвался наружу, окутав стоявшую на пороге Маи. Шисуи напрочь забыл проветрить помещение после очередного сеанса курения. Прищурившись от дыма, красноволосый парень с трудом разглядел гостью и удивлённо произнёс: — Маи? Протерев глаза, он попытался собраться с мыслями. — Я, — коротко буркнула Маи, окинув его строгим взглядом. — А ты что, распиваешь здесь алкоголь? Не дожидаясь ответа, она резко щёлкнула его по лбу. — Сегодня же вечер, — фыркнул Шисуи, отступая вглубь дома и приглашая её войти. — А я провожу время за скучными книгами в поисках антивампирского оружия. Внутри царил настоящий хаос. На полу валялись раскрытые книги, разложено разнообразное оружие, а в углу сиротливо стояли пустые бутылки из‑под алкоголя, которые хозяин так и не удосужился выбросить. Маи скинула туфли и шагнула внутрь, скептически оглядывая помещение. — Неплохо у тебя тут, — закатила она глаза. — Только бы бардак убрать и запах дыма со спиртом вывести — и отлично. — Я же говорил, что куплю нам дом, — усмехнулся Шисуи. — Я герой деревни, и, как говорил бородатый, девки на меня смотрят. С этими словами он повёл Маи в спальню. Здесь, в отличие от остальной части дома, не было такого беспорядка, хотя и тут на поверхности то и дело попадались раскрытые книги. — А это наша спальня, — произнёс Шисуи, слегка запнувшись, потому что забыл убрать рюмку с прикроватной тумбы. В этот момент в дверь настойчиво застучали. За порогом раздался голос Асумы: — Шисуи-кун, я тут тяночек привёл, не хочешь пойти погулять? — С утра морочит мне голову, — фыркнул Шисуи, с улыбкой глядя на Маи, явно надеясь, что она не выйдет из себя и не устроит скандал. — Чем ты тут без меня занимался? — вспыхнула Маи, её глаза гневно сверкнули. — Девчонок к себе водил?! — Нет, ни в коем случае, — поспешно отмахнулся он. — Я сказал этому бородатому бомжу, что у меня есть девушка. А он всё: «Пошли с тянками гулять, пошли! Ты герой Конохи!» Шисуи гордо закинул голову: — Я ведь однолюб, конфетка моя. Хочешь — убей, но я правду говорю. Зачем мне все эти тянки, если у меня есть такая красавица, как ты? Внезапно с улицы снова раздался громкий стук и голос Асумы: — ШИСУИ, ДЕВОЧКИ ЖДУТ! НЕВЕЖЛИВО ДЕВОЧЕК ЗАСТАВЛЯТЬ ЖДАТЬ, ВЕДЬ ОНИ ОБИДЯТСЯ! Шисуи не рискнул подойти к двери — боялся, что Маи окончательно выйдет из себя и устроит ему взбучку. Маи, не говоря ни слова, резко направилась к выходу. Открыв дверь, она уставилась на Асуму с убийственным выражением лица, её взгляд был холодным, почти пронизывающим. — Тяночки, значит? — процедила она. — А кто вы? — растерянно спросил Асума, явно не ожидавший увидеть в доме Шисуи девушку. — Интересно, что делает девушка в доме Шисуи? А подумать своим маленьким мозгом нельзя?! — её голос звучал резко и требовательно. — И зачем ты припёрся, бородатый отморозок? — наконец подал голос Шисуи. — Я же у резиденции сказал, что у меня тянка есть. Нет, ты всё равно припёрся с ними ко мне. Тупая башка, дай пирожка. — Ну… я думал, он про девушку… придумал… — дрожащим голосом пробормотал Асума. — Я же говорю, что я не виноват, — вздохнул Шисуи. — Это этот бомжара лезет ко мне который день со своими «давай я тебе тяночку найду». — Ну, мы тогда пойдём, — пробормотал Асума, разворачиваясь и начиная медленно отступать. — Пока… Мы уже уходим… Шисуи подошёл к Маи и обнял её сзади, наблюдая, как Асума вместе с группой девушек удаляется от их дома. — И всё‑таки, — тихо спросил он, глядя ей в глаза, — ты меня за бабника или за морального урода считаешь? — Да я откуда знаю, может, за три года у тебя токсикоз развился, — обиженно хмыкнула Маи. — Я же одну тебя люблю, — прошептал Шисуи, нежно целуя её в щёку. — Ты не забыла, что я не бросаю слов на ветер? Он провёл её на кухню и закрыл дверь. Несмотря на общий беспорядок в доме, еда у него всё же была. Спустя четверть часа стол был аккуратно накрыт, а в центре стояла бутылка дорогого вина. — Пора отметить твоё возвращение, — с тёплой улыбкой произнёс Шисуи. — Три года мы не сидели так вместе… Устроившись рядом с ней, он продолжил: — Я правда ни с кем из девушек даже не общаюсь, не подхожу ни к кому знакомиться и всё остальное. Ты думаешь, я променяю тебя на кого‑либо? Это лишь в какой‑нибудь параллельной вселенной, детка. Затем Шисуи разлил вино по бокалам, которые заранее приготовил для этого случая. — Тем более спокойно нам так недолго сидеть, — вздохнул он, поднимая бокал. — Выпьем за нас, а затем я тебе кое‑что расскажу… Осушив свой бокал, Шисуи поделился с Маи важной новостью: — Я вступаю в АНБУ. Хочу начать борьбу со злом и продолжить поиски оружия против вампиров. — Я бы хотел, чтобы ты вступила в АНБУ со мной, — улыбнулся он. — Мы должны наконец‑то начать действовать, как и говорил этот старик. — Вперёд, — кивнула Маи без колебаний. — Мы сможем одолеть их, — уверенно произнёс Шисуи, слегка притянув её к себе. — А ещё… я хочу кое‑что тебе подарить… Он осторожно прикоснулся к её губам, словно пытаясь уловить малейшие изменения за прошедшие три года. Этот поцелуй был для него испытанием — он хотел понять, остались ли её чувства прежними. Вопрос мучил его всё это время, пока он упорно тренировался. Отстранившись, Шисуи замер в ожидании её ответа. Ему было важно знать: остались ли её чувства такими же, или всё изменилось? Он не мог угадать её мысли. И в тот момент, когда их губы соприкоснулись, произошло нечто невероятное. Силы инь и янь синхронизировались, породив мощный энергетический луч, устремившийся в небо. Этот выброс колоссального количества чакры мгновенно зафиксировали сенсоры. — ВТОРЖЕНИЕ В КОНОХУ! — тревожно оповестили сенсоры АНБУ, засекшие необычный всплеск энергии. — К резиденции! — джонины получили команду — Немедленно! АНБУ приступили к поиску источника мощного выброса энергии. В тот же миг перед членами АНБУ появился бродяга. — Чем могу помочь? — невозмутимо поинтересовался он. — Что вы можете сказать о произошедшем здесь? — строго спросил глава отряда. — Ну, я видел драку, — равнодушно ответил бродяга. — Считаю, что зря пацаны дрались за эту шалаву, она того не стоит. Тем временем Шисуи, не отрывая взгляда от Маи, тихо спросил: — Маи, скажи… Ты меня любишь? — Правда, не хочу давить на тебя, Маи… Просто скажи мне всё как есть, и тему закроем. Просто я тебя очень люблю и хочу с тобой после всего этого создать крепкую семью! — с волнением произнёс он. В мыслях он добавил: «Этот бородатый хрен очень наглый, чуть всё не испортил своими девками». — И я тебя люблю, — спокойно вздохнула Маи, глядя ему в глаза. Шисуи тут же прижал её к себе и нежно поцеловал. Она была ему нужна больше всего на свете, и теперь он не мог и не хотел от неё отрываться. Наступило утро, окутав Коноху мягким золотистым светом. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь занавески, рисуя на полу причудливые узоры. Для Шисуи и Маи это означало лишь одно: пора действовать. Впереди — резиденция, вступление в АНБУ и первый шаг на пути к возмездию. Зло, причинившее им столько страданий, должно быть остановлено, а мир — спасён. Шисуи спал, небрежно закинув ногу на Маи, его рука крепко обнимала её, словно даже во сне он боялся отпустить. Дыхание было ровным, лицо расслабленным — в эти мгновения он выглядел удивительно беззащитным. Парень проспал дольше обычного, совершенно забыв, что сегодня нужно подняться на рассвете. — Ты ж моя прелесть… — пробормотал он сквозь сон, невольно прижимая Маи ближе. Резкий переход от сна к реальности заставил Шисуи распахнуть глаза. Несколько секунд он осмыслял происходящее, затем с облегчением выдохнул: Маи действительно была рядом. Не сон, не воспоминание — реальность. Осторожно, едва касаясь, он начал будить её — лёгкими поцелуями вдоль линии челюсти, нежными прикосновениями к волосам. — Давай открывай глазки, — шептал он, улыбаясь. — Пора в резиденцию. Но не ласковые прикосновения Шисуи разбудили Маи. Внезапный громкий стук в дверь разорвал утреннюю идиллию. — Я ИЗВИНИТЬСЯ ХОТЕЛ! — раздался за дверью громогласный голос Асумы. — Да твою же налево… — раздражённо выдохнул Шисуи, резко садясь на кровати. Открывать дверь он даже не собирался. Вместо этого молча поднялся, быстро натянул одежду и, бросив взгляд на Маи, пробурчал: — Вылезем через окно. Надоели уже. Через несколько минут они уже стояли перед столом Хокаге в резиденции. Воздух здесь был пропитан серьёзностью и ожиданием — каждое слово, каждый жест имели значение. — Маи тоже хочет вступить в АНБУ, — твёрдо заявил Шисуи, глядя прямо в глаза главе деревни. Он повернулся к Маи, и на его лице расцвела тёплая улыбка. — Мы хотим работать в паре, — продолжил он. — У нас есть важная задача, которую мы должны решить вместе. Накануне Шисуи уже успел объяснить Маи суть их миссии. Найти способ уничтожить вампира — вот что было первоочередной задачей. Нацуки представляла серьёзную угрозу, но все попытки отыскать хоть какую‑то информацию о её уязвимости оставались безуспешными. — Предлагаю взять общую фамилию, — неожиданно произнёс Шисуи, когда процесс оформления в АНБУ уже шёл полным ходом. — Будем Винчестерами. Так нас будет проще идентифицировать. Пока документы оформлялись, им предложили выполнить первую миссию — обычную на первый взгляд, но от этого не менее важную. Нужно было сопроводить мостостроителя в Страну Волн. — Вы должны будете сопроводить в Страну Волн этого человека, — чётко изложили суть задания ответственные за распределение миссий. В этот момент в кабинет вошёл пожилой мужчина с бутылкой алкоголя в руке. Он окинул пару скептическим взглядом, и в его голосе прозвучала явная насмешка: — Вот эти вот подростки меня поведут? Эта девка и этот молокосос? — За базаром следи, дед, — резко ответил Шисуи, его глаза сверкнули недобрым огнём. — Реально сам пойдёшь? — Через час у ворот Конохи, — бросил Тадзуна, выходя из кабинета. Покидая резиденцию, Шисуи и Маи столкнулись с Киреем. В тот же миг их метки на руках вспыхнули жгучей болью, посылая однозначный сигнал: этот человек — враг. — Это он, — прошептал Шисуи, сжимая руку Маи. — Этот человек не тот, за кого себя выдаёт… В это же время в тёмной пещере, скрытой от посторонних глаз, разворачивалась иная сцена. Доппин вошёл в круг девяти фигур, облачённых в чёрные плащи с алыми облаками. На полу позади него лежал безжизненный тело юноши лет шестнадцати. — Мы получили однохвостого и семихвостого, — произнёс Пейн, его голос звучал холодно и отстранённо. — Осталось совсем немного. — Это замечательно, — с удовлетворённой улыбкой ответил Икариос. — Я знаю, где девятихвостый. Вы должны вскоре отправиться в деревню Листа за ним! Внезапно Шисуи пошатнулся, схватившись за руку Маи. Его лицо исказилось от боли, по виску скатилась капля пота. — Я… я чувствую… — прошептал он, едва удерживаясь на ногах. — Хвостатые… Их начали… Собирать… Все хвостатые, которых захватывали до этого, испускали особые импульсы. Благодаря дару Мудреца, Шисуи мог улавливать эти сигналы, становясь невольным свидетелем зловещих планов противника. Кирей, между тем, прошёл мимо Маи и Шисуи, даже не удостоив их взглядом. Его мысли были поглощены другим. Двухвостая, трёххвостый, четырёхвостый, пятихвостый, шестихвостый — все они уже находились в руках его союзников. Пока Доппин занимался непонятными делами, троица неустанно работала над выполнением плана. Сейчас Кирей направлялся к следующей цели, его шаги были твёрдыми, а взгляд — холодным и решительным. Доппин, не скрывая торжества, выступил перед четырьмя кагэ. Его голос, резкий и уверенный, разнёсся по помещению: — Я обвиняю Нацуки, Джуна и Кирея! Они похищают хвостатых зверей, угрожая миру шиноби! В подтверждение своих слов он предъявил запись разговора — неопровержимое, как ему казалось, доказательство заговора. — Эти трое — угроза миру! — подхватил Икариос, его глаза пылали гневом. — Их надо уничтожить! Они хотят захватить мир! — Мрази! — рявкнул райкагэ, сжимая кулаки. — Да как они посмели? Но Кирей не дрогнул. С холодной усмешкой он ответил: — Всё это — лишь тайная операция. Я и Джун втерлись в доверие к Нацуки Учихе, чтобы раскрыть её замыслы. Он сделал паузу, затем продолжил, выкладывая на стол пачку документов: — Более того, я обнародую преступления Ватикана. Их зверства не должны оставаться в тени. Да, я служил Доппину, но теперь готов признать свою вину и раскрыть всю правду. — Враньё! — взорвался Доппин. — Полнейшее враньё! — А как же это? — спокойно произнёс Кирей, бросая перед Доппином толстую папку с документами. — Как насчёт сыворотки правды? — вмешался подкупленный Цучикаге, пристально глядя на Кирея. — Пей сыворотку правды, мерзавец! — с ядовитой улыбкой потребовал Икариос. — Попробуй оправдаться! — Мы должны сберечь джинчуурики семихвостого, восьмихвостого и девятихвостого! — воскликнул Доппин. — Отдайте их мне, и я спрячу их так надёжно, что эти три агрессора никогда их не найдут! Кирей без тени волнения принял чашу с сывороткой и выпил её до дна. Его слова не изменились: он повторил всё то же, что говорил ранее. Дело в том, что Кирей годами готовился сорвать планы Ватикана. В результате изнурительных экспериментов — краж из бюджета Конохи, заказных убийств, грабежей и огромных займов — он создал единственный экземпляр антидота к сыворотке правды. Десятки тестовых образцов потерпели неудачу, но этот сработал. Именно его Кирей принял перед заседанием. — Вот мерзавец! — взревел Доппин. — Что ты тут лжёшь? — Я всего лишь выпил сыворотку правды, — невозмутимо ответил Кирей. — Если хотите удостовериться, что это так, выпейте сами. — Прошу прощения, — вмешался подкупленный Цучикаге, явно не желающий ареста своего покровителя. — Это была не сыворотка правды. Придётся выпить ещё одну. — Да? А тогда что же это было? — спросил Кирей, глядя прямо в глаза Цучикаге. — Я определённо верю мистеру Доппину, — заявил Мизукаге, давно подкупленный Икариосом. — Ты будешь арестован, мерзавец. Кирей хотел ответить, но внезапно зажал рот рукой. Между пальцев на пол начала стекать кровь. Он опёрся на стол, затем изрыгнул на него лужу крови и рухнул лицом вниз. — Что за фокусы?! — прорычал Доппин, подходя и пиная его тростью. — Вставай, ублюдина! Я сейчас шандарахну по тебе молниями — проверим, насколько ты мёртв! Но Кирей не откликался. Его тело безвольно сползло на пол, глаза застыли, лицо исказила агония. Заседание четырёх кагэ решили перенести. Все окончательные решения отложили до собрания пяти кагэ. Доппин пнул Кирея и вышел, бросив через плечо: — До собрания пяти кагэ вам уже будет объявлена война. В этот момент в кабинет ворвалась Нацуки — она разбила окно и приземлилась в комнате с грацией хищницы. — Умер, что ли? — усмехнулась она, взваливая тело Кирея на плечо. Брезгливо поморщилась, когда кровь испачкала её ханьфу. Вампирша выпрыгнула обратно в окно и исчезла в вихре теней. Шисуи ощутил внезапную дрожь. Он ясно чувствовал присутствие всех похищенных хвостатых, но не мог определить их местоположение. Боль накатила волной, заставляя его согнуться. — Маи… Нам больше нельзя медлить, — выпрямился он. — Надо отправляться в путь прямо сейчас. Этот кошмар нельзя больше тянуть! Они направились домой, чтобы собрать вещи. Для Шисуи это был чёткий сигнал: пора действовать. Вступление в АНБУ больше не имело значения. Главное — найти оружие против Нацуки Учихи и остановить её. Открыв дверь дома, Шисуи сразу бросился к чемодану с оружием, швырнул его на пол, следом полетела катана. Он распахнул шкаф и начал выбрасывать на пол всё необходимое для похода: одежду, припасы, инструменты. Тем временем в кабинет Джуна ворвалась Нацуки. — Джун! У нас проблемы! — резко бросила она, накладывая печать, блокирующую наблюдение за помещением. Джун лишь холодно взглянул на слугу, который тут же помчался за врачом. Вскоре Кирея начали лечить. — Бери всё самое необходимое! — обратился Шисуи к Маи. — Я собрал пару наших вещей, еду и оружие. Выходим прямо сейчас! Он начал расставлять в доме взрывные печати. Интуиция подсказывала: сюда обязательно придут, пока их не будет. И визит будет не из дружеских. Нацуки использовала свои навыки ирьенина, чтобы стабилизировать состояние Кирея. Когда лечение завершилось, она прислонилась к стене и усмехнулась: — Вот чёрт. Хитро он. Если бы его или тебя, Джун, посадили, было бы куда сложнее вас вытаскивать. — Нужно кончать со всем этим, — холодно произнёс Пейн, глядя на постепенно приходящего в себя Кирея. — Со стариком? Очевидно, — хмыкнула Нацуки. — Я бы сама сходила его убить. Кирей медленно приходил в себя, пытаясь что‑то сказать. Его речь была невнятной, обрывочной — только отдельные слова проступали сквозь туман боли: «после», «кагэ», «война». — Ну‑ну, — успокаивающе произнесла Нацуки. — Подожди, приди в себя сначала. Не нагружайся, а то сдохнешь раньше, чем мы выполним наш план. [Ответ] София Сахарная, 8 июня 2022 в 17:28 [Ответ] Анатолий Афганский, 8 июня 2022 в 17:27 [Ответ] DELETED, 8 июня 2022 в 17:25 [Ответ] София Сахарная, 8 июня 2022 в 17:20 Нацу так же применяла свои навыки ирьенина при лечении. - Вот черт. Хитро он. - Нацуки усмехнулась, опираясь на стену, когда лечение было закончено. - То, что надо. Если бы его или тебя, Джун, посадили бы - было бы труднее идти вас вытаскивать. - Нужно кончать со всем этим. - холодно процедил Пейн, глядя на Кирея, от которого по завершению отстранился врач. Кирей медленно приходил в себя, начиная что-то невнятно говорить. Как бы он не пытался, проинести что-то нормально у него почти не получалось. Только: после, каге и война. - Ну, ну. Подожди, приди в себя сначала. Не нагружайся, а то сдохнешь раньше, чем мы выполним наш план. - усмехнулась Нацуки. Но Кирей не останавливался. Он должен... нет, обязан сообщить обо всём, что услышал! Дрожащим пальцем, на конце которого он концетрировал чакру, Кирей стал выжигать на поверхности надпись. Криво, но у него получилось: "Доппин угрожает начать войну после нового собрания пяти каге". Даже это действие стоило Котомине титанических усилий, из-за чего он в ту же секунду, как закончил, вырубился. - Твою мать. - процедила Нацуки. - Одно лучше, чем другое. Шисуи помог Маи забраться на лошадь. Животное тронулось с места, унося их прочь от Конохи. Ветер развевал волосы, а позади оставались лишь воспоминания. — Почему мы так спешим? — спросил старик, которого они сопровождали. — А тебе нужно медленно? — усмехнулся Шисуи. — Не переживай, дед. Мы не слабы и сможем тебя защитить. Неожиданно прямо перед путниками возник мерцающий силуэт Доппина — не он сам, а лишь его галлограмма, сотканная из переливов чакры. Она застыла посреди дороги, вынудив лошадей резко остановиться. Воздух будто сгустился от напряжения. — Это же… — Шисуи мгновенно выхватил катану, лезвие сверкнуло в лучах полуденного солнца. — Мразь! Как ты посмел тут появиться? Галлограмма Доппина театрально упала на колени, сложив руки в умоляющем жесте. Его голос звучал притворно‑скорбно: — Нет, стойте, дети мои, не убивайте! У меня для вас плохая новость… Я знаю, что вы хотите спасти мир. За три года я изменился, стал другим. Я могу вам помочь. Шисуи лишь фыркнул, не опуская клинка: — С чего мы тебе должны доверять? Три года назад ты издевался над нами, строил подляны. Маи не произнесла ни слова. Её движение было молниеносным: кунай сорвался с пальцев и устремился к галлограмме. Металл прошёл сквозь призрачный образ, не причинив вреда. Доппин даже не вздрогнул. Его улыбка стала ещё шире, а взгляд — пронзительнее: — Я знаю, кто вам по‑настоящему угрожает. — Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Я же знаю, что вам нужна информация про антивампирское оружие. А что, если я скажу, что примерно знаю, где его взять? — Да с какого хрена нам тебе верить? — Шисуи сжал рукоять катаны так, что побелели пальцы. — Ты нам мучения доставил три года назад, орал «Ненавижу Учих!», а теперь говоришь о доверии? — У вас нет других вариантов, — вздохнул Доппин, но в его глазах светилась хищная усмешка. — Сейчас не я ваш враг, а трое других людей, которые угрожают всему миру. Они собрали многих хвостатых и придут за тобой, Шисуи. Маи, ты не сможешь защитить его — он умрёт. — Да мы сами справимся, — отрезал Шисуи. — Я не хочу в ловушку попасть из‑за тебя. — Мне нет выгоды вас загонять в ловушку, — галлограмма поднялась, её очертания стали чётче. — У нас общие противники. Вам, как и мне, выгодно, чтобы они были уничтожены. Если мы будем сотрудничать, я смогу вам хорошо помочь. Шисуи на мгновение замер, затем повернулся к Маи. Его взгляд был серьёзным, почти умоляющим: — Я обещал, что буду твоё мнение слушать. Что будем делать? Я ему верить не хочу, но хочу знать твоё мнение. — Я не верю ему, — коротко бросила Маи, её глаза холодно сверкнули. — Бросим его и продолжим миссию. — Хорошо, — кивнул Шисуи, снова бросая взгляд на галлограмму. — Решено. — Вы идиоты! — рявкнул Доппин, и его голос впервые зазвучал по‑настоящему яростно. — Нацуки, Кирей и Джун Пейн скоро придут за вами! Шисуи резко остановился, его взгляд пронзил галлограмму: — Что ты сказал? — Да, эти трое придут за вами, — повторил Доппин, переводя взгляд с Маи на Шисуи. — Не я ваш враг, а они. Только они! — Ты тоже хочешь нас убить, — холодно произнесла Маи. — Что же, ты меня раскусила, — улыбнулся он, но в этой улыбке не было ни капли тепла. — Однако сейчас нам выгодно объединиться, чтобы победить их. А затем мы разберёмся втроём. — А может, нам убить сначала тебя? — Шисуи шагнул вперёд, его катана засияла от наполняющей её чакры. — Одним ублюдком меньше. — Давай, Шисуи, — без эмоций согласилась Маи. — Пусть он сдохнет. Шисуи спрыгнул с лошади, его движения были отточенными, будто он готовился к этому моменту всю жизнь. Катана в одной руке, кунай перемещения — в другой. Он уже собирался нанести удар, когда Доппин внезапно воскликнул: — Вы же будете искать антивампирское оружие долго! Но хорошо, я вам скажу просто так. Ступайте к Ватикану, в библиотеку. Возможно, там есть информация… но это не точно! Его слова повисли в воздухе, а затем галлограмма начала растворяться, рассыпаясь искрами. Последний смех Доппина эхом разнёсся по дороге: — Удачи в поисках! — Там‑то ты нас и убьёшь, верно? — фыркнула Маи, глядя на исчезающие остатки галлограммы. — Глупость. — Ублюдок! — Шисуи в ярости ударил клинком в землю, оставив глубокую борозду. Его дыхание участилось, а в глазах пылала смесь гнева и сомнения. — Что теперь? Маи молча подошла ближе, её рука мягко коснулась его плеча: — Мы справимся. Вместе. Шисуи посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение мелькнула благодарность. Затем он глубоко вздохнул, убрал катану и вновь вскочил на лошадь: — Тогда вперёд. Время не ждёт. Тем временем в Ватикане разворачивалась своя, не менее напряжённая драма. Величественные стены древнего комплекса, украшенные витиеватой резьбой и мозаиками, словно хранили в себе тайны веков. Именно сюда, после долгих раздумий, прибыл хокаге Конохи — Кацу Цун. Он заранее уведомил Доппина Икариоса о своём визите, желая лично обсудить вопросы, от которых зависела судьба не только Конохи, но, возможно, и всего мира шиноби. Доппин вышел навстречу гостю с широкой, почти отеческой улыбкой. В его глазах, однако, таилась холодная расчётливость: сейчас складывалась идеальная возможность настроить Коноху против троицы — Нацуки, Кирея и Джуна Пейна. — Хокаге! — голос Доппина звучал тепло и радушно. — Добро пожаловать! Кацу Цун ответил улыбкой, его взгляд был открыт и дружелюбен: — Добрый день, священник Икариос! Я бы хотел поговорить с вами. Наедине. — Конечно! — Доппин жестом пригласил его вглубь здания. — Пройдём в мой кабинет. Мне есть что вам показать, хокаге. Для вас это будет шоком… Но откладывать больше нельзя. Под вопросом не только судьба Конохи или Ватикана. Кацу кивнул, следуя за хозяином. Его шаги были размеренными, но в каждом движении чувствовалась скрытая напряжённость. В кабинете Доппин предложил гостю сесть за массивный деревянный стол, украшенный инкрустацией. Сам расположился напротив, скрестив руки на груди. — Для начала я выслушаю вас, — произнёс он, внимательно глядя на хокаге. Кацу сел, слегка склонив голову в знак уважения: — Благодарю вас. Я бы хотел поговорить насчёт того, какой вы человек. Посланник Божий и пример для подражания всему миру! Человека, который верит сильнее вас, я не видел. Вы умны, проницательны и управляете Ватиканом. Ещё в детстве я мечтал встретиться с вами и стать хотя бы вашим помощником, — он мягко рассмеялся. — Как раз потому я и приехал… Доппин улыбнулся, но в его взгляде промелькнула тень удовлетворения. Он знал цену лести — и умел ею пользоваться. — Это очень хорошо, мой друг, — произнёс он, доставая из ящика стола хрустальный шар. — Но давайте перейдём к делу. Посмотрите сюда. Шар засветился, и перед глазами Кацу развернулась сцена: Кирей, Джун и Нацуки обсуждали свои планы, их голоса звучали холодно и решительно. — Они заодно и собирают сейчас хвостатых, — пояснил Доппин, наблюдая за реакцией хокаге. — Как вы поняли, мир в большой опасности. Мы должны защитить оставшихся джинчуурики… Эти трое хорошо отмазываются и мухлюют, но мы должны их победить, иначе миру конец. Кацу побледнел. Его пальцы сжали край стола, а в глазах отразился ужас. — Хвостатых?! — выдохнул он. — Это ужасно! Весь мир в опасности!.. Что же прикажете делать? — Для начала нам нужно собрать семихвостого, восьмихвостого и девятихвостого джинчуурики, — ответил Доппин. — Мы должны спрятать их там, где эти трое никогда не смогут их найти. Хокаге кивнул, его лицо стало сосредоточенным: — Скажите, что мне делать, и я сделаю. — Соберите осторожно досье на Пейна и на Кирея в своей деревне, — улыбнулся Икариос. — Следите за ними, стараясь не показываться. На собрании пяти кагэ мы покажем доказательства, и им будет объявлена война. Альянс должен быть создан для уничтожения этих троих. Кацу задумался, затем задал вопрос, который явно не давал ему покоя: — А что насчёт девятихвостого, восьмихвостого и семихвостого? Как их поймать и куда спрятать? — На этот счёт не волнуйтесь, этим я займусь лично, — Доппин улыбнулся, но его взгляд оставался холодным. Он не собирался раскрывать все карты — никому. — Я уже знаю, куда их поместить. Кацу наклонился ближе к Доппину, его голос упал до шёпота: — Знаете, я бы хотел вам с этим помочь. Я располагаю ресурсами и по завершении всего этого смогу добровольно отдать вам место хокаге. Доппин едва заметно приподнял бровь, но тут же вернул на лицо доброжелательную улыбку: — Ну, в таком случае, поставляйте ресурсы в Ватикан. А уже далее мы обо всём ещё поговорим. Кацу выпрямился, его голос вновь стал ровным и уверенным: — Не поймите неправильно, но вы действительно мой кумир ещё с детства. — Хорошо, — кивнул Доппин. — Был рад с вами познакомиться. Если нужна будет помощь — обращайтесь, я всегда готов помочь своему герою. После этих слов Кацу поднялся, поклонился и направился к выходу. Доппин проводил его взглядом, в котором не было ни капли доверия. Он прекрасно понимал, что хокаге преследует свои цели, но сейчас их интересы совпадали — и это было главным. Когда дверь за Кацу закрылась, Доппин подошёл к окну, глядя на закат, окрашивающий небо в багряные тона. В его голове уже зрел новый план — куда более амбициозный, чем просто уничтожение троицы. Вскоре Шисуи и Маи достигли Страны Волн. Пейзаж здесь разительно отличался от суровых ландшафтов Конохи: изумрудные холмы плавно перетекали в лазурные воды залива, а воздух был напоён свежестью и солью. Старик‑мостостроитель, чьё имя так и не прозвучало, встретил их сдержанно, но с явным облегчением. Он предложил путникам кров — небольшую комнату в своём доме неподалёку от строящегося моста. — Я прошу вас остаться, — произнёс он, глядя на усталых путешественников. — Нужно достроить мост в безопасности. Преступная организация пытается сорвать стройку… Без вашей защиты мне не справиться. — Мы поможем, — мягко улыбнулся Шисуи, провожая Маи в комнату. — Сейчас отдохнём с дороги. Комната оказалась скромной, но уютной: деревянный пол, узкая кровать, стол у окна, за которым расстилался вид на мерцающую водную гладь. Шисуи устало опустился на край кровати, затем резко поднялся и снял майку — тело покрывала испарина после долгой дороги. Подойдя к зеркалу, он замер, разглядывая своё отражение. В глазах читалась глубокая задумчивость, почти отчаяние. — Маи, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от зеркала, — возможно, я один не понимаю, почему нас пытаются все, кому не лень, использовать? Маи, сидевшая на кровати, слегка приподняла бровь. Её движения были спокойными, почти отрешёнными. — Очевидно, — ответила она, небрежно пожав плечами. — У тебя хвостатый, а я — Учиха. Сила. Людям нужна сила. Шисуи медленно повернулся к ней. В его взгляде смешались боль, гнев и безысходность. — Я не хочу умирать, — прошептал он, — или терять тебя ради какого‑то старика либо поехавшего злодея. Постоянно нас пытались разлучить, убить, задавить… А теперь один злодей пытается натравить нас на других. Он подошёл ближе и сел рядом с Маи. Его рука осторожно коснулась её ладони, словно проверяя, реальна ли она. Тело Шисуи было испещрено шрамами — молчаливыми свидетелями долгих лет тренировок и битв. Некоторые рубцы были свежими, другие — глубокими, зарубцевавшимися ещё три года назад, напоминая о прошлых испытаниях. — Я люблю тебя, — тихо произнёс Шисуи, прижимая её к себе. — И рад, что в это трудное время мы с тобой вдвоём. Ночь опустилась на Страну Волн мягко, почти незаметно. Лунный свет пробивался сквозь тонкие занавески, рисуя на полу причудливые узоры. Шисуи лежал рядом с Маи, но сон не шёл. Его тело металось по кровати, а разум погружался в пучину кошмаров. Ему виделось, как Нацуки, с холодной усмешкой на лице, вырывает Маи из его рук. Демонический смех вампирши эхом разносился по пустому пространству, а Маи безжизненно опускалась на землю. — Не убивай… Прошу… — бормотал Шисуи во сне, его пальцы сжимали край одеяла. Затем картина сменилась: перед ним стояли Кирей, Пейн, Нацуки и Доппин‑Икариос. Они возвышались над мёртвым телом Маи, их лица искажала злорадная ухмылка. — Не надо… — слёзы текли по его щекам, а голос дрожал. — Не смейте её убивать… Не смейте… Эти кошмары были не случайны. За тысячи километров от Страны Волн Доппин сидел перед хрустальным шаром, его пальцы плавно скользили по поверхности, а губы шептали заклинания. Он давно практиковал тёмную магию, позволяющую проникать в чужие сны, манипулировать страхами и сомнениями. Сейчас его цель была ясна: сломить дух Шисуи, заставить его сомневаться в каждом шаге. Шисуи резко проснулся. Пот струился по его лицу, дыхание было прерывистым, а сердце колотилось как бешеное. Он посмотрел на Маи — она мирно спала рядом, её лицо было спокойным, почти безмятежным. С трудом сглотнув, он осторожно обнял её, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. — Как же мне успокоиться, — прошептал он, уткнувшись в её волосы. — Когда такая дрянь снится… Маи слегка пошевелилась, но не проснулась. Её рука непроизвольно потянулась к его ладони, переплетая пальцы. В этом простом жесте было больше тепла и утешения, чем в любых словах. Шисуи закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в теле. Он знал: пока она рядом, он сможет выдержать всё. В сумрачной тишине комнаты Мари едва уловимо мерцал тусклый свет одинокой лампы. Воздух казался тяжёлым, пропитанным невысказанными мыслями и давними обидами. Внезапно пространство перед ней дрогнуло — и из переливов чакры соткалась галлограмма Доппина. Его образ выглядел почти живым, лишь слегка размытым по краям, словно отражение в неспокойной воде. — Здравствуй, моя девочка, — произнёс он мягко, но в голосе звенела сталь. Мари медленно обернулась. Её лицо оставалось бесстрастным, лишь глаза — тёмные, как ночное небо, — на мгновение вспыхнули холодным огнём. Она молча кивнула, не произнеся ни слова, но в этом жесте читалось явное нежелание вести разговор. — Я пришёл к тебе, чтобы сообщить печальные вести, — вздохнул Доппин, и его голос стал тише, будто он делился сокровенной тайной. — Скоро миру придёт конец… Близится апокалипсис. И его причиной станут трое. Один из них владеет этим особняком. Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании девушки, а затем взмахнул рукой — и перед Мари развернулась сцена: трое заговорщиков обсуждали свои планы, их голоса звучали холодно и безжалостно. Галлограмма демонстрировала доказательства — записи разговоров, обрывки переговоров, намёки на сбор хвостатых зверей. Всё это складывалось в пугающую картину грядущей катастрофы. — Неужели ты будешь биться за Нацуки? — спросил Доппин, пристально глядя на неё. Не говоря ни слова, Мари резко вскинула руку. Сирюкен сверкнул в воздухе и устремился к галлограмме. Металл прошёл сквозь призрачный образ, не причинив вреда, но жест был однозначным — она не намерена слушать. — Неужели ты злая? — продолжил Доппин, его улыбка стала почти сочувствующей. — Неужели твой отец хотел бы этого? Ты хочешь конца света и думаешь, что она оставит тебя в живых? — Отец? — процедила Мари, и в её голосе прозвучала ледяная ярость. — Да кто он такой? Проваливай. Доппин шагнул ближе, его образ стал ещё более чётким, почти осязаемым. — Ты думаешь, та, кто убила своего мужа, своего ребёнка и обрекла всю Коноху на страдания, кто сейчас собирает хвостатых ради уничтожения людей, будет с тобой действительно доброй? — его голос звучал вкрадчиво, но каждое слово било точно в цель. Он поднял руку, и в воздухе возник хрустальный шар. Внутри него ожили образы: молодой мужчина с гордой осанкой, его улыбка, его взгляд, полный решимости. Это был её отец — герой Листа, человек, чьё имя когда‑то гремело по всей Конохе. — Он был героем Листа, — произнёс Доппин, не отрывая взгляда от Мари. — Неужели он хотел бы, чтобы его дочь пошла на службу убийцы? — Уйди! — выкрикнула Мари, её голос дрогнул от ярости. Она метнула кунай, но тот, как и сирюкен, прошёл сквозь галлограмму, не оставив следа. — Мне не нужно знать о своём отце! Не нужно! — Ты думаешь, это благодарность ему за твою жизнь? — Доппин не отступал. Его голос звучал всё настойчивее, словно он пытался пробудить в ней то, что давно было погребено под слоями боли и гнева. — Герой Конохи, лучший друг пятого хокаге, глава ополчения… Он думал до последней секунды, что именно ты вырастешь и возглавишь ополченцев. Ты опозорила его честь тем, что пошла к его врагу. Ты продолжаешь позорить его честь, сидя в этом особняке. Ты хочешь после смерти смотреть ему в глаза с чувством стыда, зная, что умерла, помогая преступникам уничтожить этот мир? Мари замерла. Её дыхание стало прерывистым, а пальцы сжались в кулаки. Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе прозвучала вся тяжесть её внутреннего конфликта. — Мне наплевать, — произнесла она наконец, её голос звучал глухо, почти безжизненно. — Никто и не знает, что я его дочь. Так что прошу вас… Свалить с моих глаз побыстрее. — Знаешь ли, ты как он страдает, наблюдая за тобой? — не унимался Доппин. — А как же твоя воля? Ты же три года назад заступалась за изгоев, а сейчас сидишь и прислуживаешь убийце. Неужели ты слаба душой? Мари не ответила. Вместо этого она растворилась в тени, её фигура стала размытой, а затем исчезла вовсе. Она больше не хотела слушать. Не хотела видеть. Не хотела помнить. Галлограмма Доппина замерла на мгновение, затем медленно рассеялась, оставив после себя лишь едва заметное мерцание в воздухе. Комната снова погрузилась в тишину, но теперь она была наполнена тяжёлым эхом невысказанных слов и незакрытых ран.