Глава 3

Мы вернулись домой за несколько часов до семейного сбора. Я сразу же ушла в спальню и вскрыла подарки от ребят. Эрика подарила мне кольцо с каким-то странным коричнево-черным камнем, его грани весело сверкали в заходящем солнце, увы, я его сразу же убрала в шкатулку с прочими украшениями и бижутерией; Кэндис подарила серию книг, которые мне незнакомы, но аннотации довольно интересные; Бруно подарил мне серебряный браслет из плетения бисмарк, усыпанный множеством оранжевых камушков. После я успела немного почитать, подсунутое бабушкой, фэнтези про драконов - казалось бы, чистое развлечение, но автор умудрился вплести исторические отсылки, из-за чего повествование то и дело спотыкалось. То ли художественный прием, то ли небрежность - не понять. Днём я еще отлично игнорировала непрекращающиеся покалывания в теле. Но к вечеру они превратились в назойливый зуд, от которого хотелось рвать кожу. Кого ни спрашивала - никто такого не испытывал. А бабушка… Она побледнела, когда я заговорила об этом. В её глазах мелькнул страх, и она поспешно ретировалась, бросив на ходу невнятное «нет». Словно по заказу, вернулся дед с какой-то важной встречи ковенов. Он сдержанно меня поздравил, вручив скучную книгу, на это я только закатила глаза, ведь я больше практик, а не теоретик. Мы пили чай в его кабинете, закусывая круассанами со взбитым кремом, но чем дольше мы находились вместе, тем скованнее от становился и постоянно отводил взгляд, а в его карих глазах плескалась невысказанная грусть. Стоя перед зеркалом, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь отгородиться от этих надоедливых иголок, пронзающих кожу и от мыслей о происходящих странностях. Над домом будто нависла туча напряжения и секретов. Зачем-то я снова пригладила платье, мысленно повторяя заклинание. Я тщательно подготовила этот наряд: ткань, похожая на шёлк, отливала черно-синим, словно ночное небо. Платье струилось по фигуре, как вода, и я сразу поняла - это то, что нужно. Вырез на спине до середины лопаток, спереди - строго до горла, длинные рукава расширялись к кистям. Сегодня я распустила волосы - охристые кончики словно вспыхнули на фоне темной ткани. Сделала пробор и заколола пряди за ушами, чтобы не мешали. Начало десятого - самое время выдвигаться. Я сунула ноги в черные лаковые лодочки с круглым носиком и открыла дверь. Та врезалась в отца, который неловко отшагнул. – Ты чего тут? – Хотел вручит подарок и сопроводить тебя, – он провёл рукой по волосам, вглядываясь в моё лицо с таким упорством, будто пытался разглядеть что-то за поверхностью кожи. – Хорошо, – я неопределенно пожала плечами, мне нечего добавить. – Хотелось бы сказать что-то наставляющее, но никаких мыслей, – он передал мне какую-то старинную заколку-крабик без шкатулки или подарочной упаковки. – Эта заколка принадлежала твоей маме, в нее инкрустированы какие-то особые камни, – Голос звучал отстраненно, словно он витал где-то далеко. Наверное, в воспоминаниях о мамы. – Спасибо, – странный порыв заставил меня обнять отца. – Спасибо, что подарил ее мне, это для меня очень ценно! – Заколка была из какого-то черного металла, на ней был нарисован какой-то странный, животный глаз, а вокруг мерцали маленькие сверкающие камешки. Вероятно, это и есть те особые камни, но нарисованный глаз слишком жуткий и реалистичный. – Твоя покалывания прекратились? – я оставила заколку на прикроватной тумбочке и мы покинули комнату. – Нет, надеюсь, что это просто какая-то грандиозная способность гудит во мне, – нервно рассмеялась, продолжая потирать зудящие руки. Ох, скорее бы это прекратилось… Но оно только нарастало. Мне это не нравится. – Ничего не бойся, Асиэль. Ты другая и невероятно сильная, – отец вдруг схватил меня за руки на выходе из дома, вынуждая развернуться к нему лицом. Его пальцы дрожали. – Э-эм, хорошо, спасибо, – я недоуменно нахмурилась. – Почему вы сегодня все какие-то странные? Будто первый раз посвящение проводите. – Просто волнуемся, – я знала, что он врет, но заставила себя улыбнуться. – Да, я тоже волнуюсь. Фонарные столбы ярко освещали поляну за домом - она уходила вглубь нашей территории, где деревья были срублены специально для таких случаев. Это место создали для тренировок и посвящений: ничего лишнего, только ровная площадка и стол с стеклянным шаром в центре. Сегодня он ждал меня. Вокруг стола проложена светящаяся лента - граница защитного купола, простирающаяся на три метра во все стороны. В момент посвящения сила может пробудиться непредсказуемо и навредить окружающим - такое случалось не раз, поэтому купол активируется при прикосновении к шару. Отец сжал моё плечо перед линией, оставляя меня одну. Сам прошёл к остальным. Бабушка, дедушка, отец и Кира выстроились напротив, за пределами купола. Только мамы на хватает, как бы она себя вела? Я шагнула внутрь, медленно оглядывая их. Я должна испытывать радость! Но вместо этого волнение сковало разум, сердцебиение участилось, а их взгляды лишь усиливали тревогу: грусть в глазах деда, настороженность отца, беспокойная улыбка Киры, заламывающей пальцы. Я попыталась улыбнуться ей в ответ - она кивнула. – Асиэль, – заговорил дед, как глава нашего ковена, голос звучал торжественно и чуть дрожал. – Сегодня твое Проявление. Ты станешь обладательницей новой магии, она – твоя суть. Она может быть незнакома никому из нас или известна всем. Может быть опасной, неконтролируемой для многих, но не для тебя. – Что ты почувствуешь, нам неизвестно. Ощущения зависят только от того, что проявится в тебе. Не бойся, что бы ни случилось. Это твой дар, и он тебя не погубит, – завершила бабушка, её голос был твердым, но в глазах читалась тревога. – Ты готова, Асиэль Фьерро? – Да. – Обе руки положи на шар и начинай читать заклинание, – наставлял дед. Ни черта я не готова. Только сейчас осознала, что руки крепко сцепила за спиной - они дрожат. Покалывание усилилось в центре груди, стало щипать, будто я порезалась об острый край бумаги. Столик принесли из кладовой - круглый, небольшой, словно для чайной церемонии. На него поставили плетеную корзину, накидали сухой травы и положили шар. Шар Проявления не купишь на каждом углу, но и не такой он особенный - в ковенах за него не трясутся. Правда, используют нечасто. По сути, это сильный проводник, проникающий в самую суть ведьмы или ведьмака и вытаскивающий наружу частичку их магии - на всеобщее обозрение и в пользование владельца. Раньше по проявленному дару в ковене определяли, что за человек перед ними. Если дар считался опасным, могли исключить из ковена - для нашего вида это страшно. Шар оказался прохладным - мои ладони закрыли лишь треть его поверхности. Я снова взглянула на семью и нашла в себе силы улыбнуться. Волнение отступило на задний план, даже когда заметила, что отец отшатнулся и жестом велел Кире повторить его движение. Шар успокаивал, купол поднялся, делая окружающий мир мутным и отдаленным. – Начинай, – велел дед, сжимая руку бабушки. Я послушалась… Эти строки, которые раньше давались с трудом, теперь легко слетают с языка, словно я всегда говорила на этом древнем наречии. Издалека доносятся голоса, повторяющие за мной. Иголки в теле уже не просто покалывали - они пронзали меня насквозь. Я сморщилась и растерянно посмотрела на руки, прилипшие к шару, будто пригвожденные. Теперь слышу только свое ускоренное сердцебиение. Кажется, даже мой голос исчезает, как будто я от него улетаю. Я моргнула - шар окрасился красным, словно закат. Маленькая струйка, похожая на дымок от костра, потянулась от шара к моей груди, где жгло сильнее всего. Струйка коснулась меня… Сквозь тишину прорвался всхлип - кто-то плакал. Почему? Завороженно следила за струйкой, а потом услышала крик - в нем столько боли, что захотелось помочь, но я не могу пошевелиться. Это кричу я. Покалываний больше не было - я горю. Сгораю изнутри и снаружи. Огонь пожирает каждую клеточку, даже глаза пылают. Я ничего не вижу, не чувствую мир - только этот огонь. Неужели я умру? Что-то хрустнуло. Слезы кажутся холодными, стекая по щекам. Я заметила свои руки - они выглядят охряными. В голове мутнеет от боли - кажется, что пальцы удлинились, покрылись чешуей. Снова хруст, острая боль пронзила спину, и накатила кромешная темнота.