2. Совпадение

Осенний ветер проникал под пиджак, но Никита почти не чувствовал холода. Внутри него бушевал пожар из ярости, непонимания и оскорбленной гордости. Он шел, не замечая ни прохожих, ни знакомых дворов, уткнувшись взглядом в асфальт. Достал пачку «Беломора», резким движением выбил одну сигарету, закурил, сделав глубокую, обжигающую затяжку. Горький и едкий дым, ненадолго успокоил внутреннюю дрожь. «Как это вообще возможно?» — стучало в висках. — «Лепетала про какую-то перестрелку, убийства. Книга, блять! Какой нахуй жених? 2025-й год и Москва?» Вершинин выдохнул дым, представляя, как он выходит вместе с её безумными словами. «Сейчас 1989-й, Казань. И она... она была чистой, светлой, никем не тронутой. Я, затащил её в свои грязные, в крови, лапы и сделал своей. Своей невестой. И чё? Спятила! Съехала крыша от моего мира... Как только очнется, в психушку поедет!» — с холодной жестокостью решил он, затягиваясь снова. — «Нельзя ей больше находиться в нормальном обществе». Бандит свернул в знакомый подъезд старой пятиэтажки. Спустился в подвал, отодвинул тяжелую дверь. Запах пота и махорки. Гул голосов, смех, лязг железа. Всё это стихло в одно мгновение, едва его силуэт появился в проеме. Пацаны, кто с гантелями в руках, кто просто сидевшие на скамейках, замерли, затем разом начали его приветствовать. — Салам! — бросил коротко, окидывая зал тяжелым взглядом. — Где Турбо и Зима? Появилась информация про Адидаса? — Нет, Кащей, — Сутулый пожал плечами и закачал головой в знак отказа. — Он исчез. Его нигде нет. — Блять! — вырвалось с искренней злостью. Мужчина прошёл через зал, отворил дверь в свою каморку, где стояли старый диван, стол, пара кресел и вешалка. Зашёл и рухнул на диван, откинув голову на спинку. Смотрел в потрескавшуюся штукатурку на стене, выпуская кольца дыма. Злился. На Ришу и её бред. На безмозглых пацанов, которые не могут найти одного человека. На себя, за то, что вообще впутал её в эту жизнь. И вдруг дверь распахнулась. На пороге, запыхавшиеся, стояли Валера и Вахит. — Кащей, мы знаем, где Адидас! — выпалили хором. Никита невольно, будто против воли, поднял взгляд на круглые часы, висевшие на стене. Стрелки показывали ровно два часа дня. Сердце на мгновение замерло. «Совпадение. Должно быть. Точно совпадение!» — И? Где он? — голос прозвучал хрипло. — Его видели в десяти километрах от Казани, в Новых Салмачах. Там дача его отца. Старшой затянулся сигаретой до самого фильтра, чувствуя, как горький дым заполняет легкие, проговорил: — Проверенная информация? Один там? Они кивнули почти синхронно, глаза горели. — Значит, так... — потушил бычок о край стола, оставив черный след. — Вы вечером поедете со мной туда. Чтобы не привлекать внимания. Суворов там один. Мы втроем с ним справимся на раз-два. За свои действия нужно платить. Кровью. Убьём его и зажжём всё нахрен. Канистры четыре бензина найдите. Супера молча кивнули и, не мешкая, вышли, прикрыв дверь. Вершинин встал, словно ведомый невидимой рукой. Её чернилами по белой бумаге. Вышел в зал. Все взгляды снова устремились на него. — Пока мы не вернемся в качалку, сидите здесь на жопе ровно. И других приведите. Не нужно шататься по городу. Чтобы через два часа все были на месте! — резко развернулся и зашёл обратно в каморку, захлопнув дверь. Его взгляд снова, помимо воли, прилип к часам. В голове, навязчиво, как заевшая пластинка, проигрались её слова: «Сегодня в два часа дня тебе сообщат...» Это сбылось. Точь-в-точь. Он с силой тряхнул головой, словно отгоняя назойливую муху, и с яростью выдернул из пачки новую сигарету. Пламя зажигалки дрожало в его руке, выдавая внутреннее смятение, которое так отчаянно пытался подавить. Через указанное время подвал гудел, как растревоженный улей. Собрались все. От повидавших ветеранов до молодых пацанов, чей пушок на подбородке ещё не успел превратиться в щетину. Воздух был густ от запаха пота, табака и напряжения. Дверь в каморку старшого открылась. На пороге появились Турбо и Зима, держа в руках по две тяжелые канистры. Они вошли внутрь. — Кащей, мы добыли бензин, — сказал Валера, поставив ёмкости на пол с глухим стуком. Никита, сидевший на диване с потухшим взглядом, молча достал из кармана брюк ключи от своей черной волги и бросил их через всё помещение. Супер поймал их на лету. — В багажник кладите, — бросил он, не глядя на них. Пацаны кивнули и, подхватив канистры, удалились. Кащей медленно поднялся. Казалось, его поднимала не собственная воля, а невидимая сила натянутой струны. Пера. Вершинин подошёл к массивному сейфу в углу. Металл был холодным и безразличным. Пальцы сами вспомнили комбинацию. Несколько поворотов диска с щелчками, от которых по коже бежали мурашки. Дверь открылась с тихим скрипом. Из темноты достал тяжелый, смертельно ледяной револьвер. Проверил барабан, убедившись в блеске медных гильз. Сунул его за пояс брюк, под разрез пиджака. Металл прижался к телу. Сейф захлопнулся с оглушительным гулом. В зале, когда он вышел, воцарилась тишина. Все взгляды, полные ожидания, страха и обожания, были прикованы к нему. — Никуда не высовываетесь, пока мы не приедем. Усекли? — голос был низким и ровным, без единой ноты сомнения. Молчаливые кивки в ответ были красноречивее любых клятв. Бандит прошёл к выходу, чувствуя на себе взгляды Универсамовцев, поднялся по по бетонным порожкам и вышел на улицу, где его уже ждала черная волга. У машины стояли Вахит и Валера. Молча открыли задние двери и устроились там. Вершинин сел за руль, повернул ключ зажигания. Мотор заурчал. Они тронулись, оставляя за собой лишь облако пыли и тревожное ожидание. ***** Алина медленно приходила в себя. Сознание возвращалось обрывками, каждый из которых был отягощен тупой, пульсирующей болью в затылке. Она открыла глаза. Потолок с трещинами плыл в мутном тумане. Она с трудом поднялась, прислонившись спиной к прохладному краю кровати. Схватилась за голову, пытаясь вдавить боль обратно. Взгляд упал на окно. Солнце клонилось к горизонту, заливая комнату алым, тревожным светом. Взгляд перевелся на часы на стене. Четыре часа вечера. В висках застучало, учащаясь, сливаясь в один панический звон: «Они поехали к Адидасу». Спасительный адреналин выжег остатки слабости. Девушка вскочила на ноги, сорвала с себя ночнушку. На голое тело дрожащими руками натянула его черную рубашку. Ткань пахла им, и этот запах теперь был не утешением, а приговором. Надела свои джинсы и побежала в гостиную. Присев на корточки у стены, Риша отодвинула потертый ковер, под которым скрывалась неприметная дверца. Пальцы сами вспомнили код. Тот самый, что она придумала для него на бумаге. Щелчок. В сейфе лежал пистолет. Холодный, тяжелый, чужой. Проверила обойму. Все патроны на месте. Сунула его за пояс джинсов, прикрыла рубашкой. Схватив несколько купюр, она рванула в прихожую, натянула на босые ноги кроссовки. Рывок за ручку, и ледяное осознание: «Закрыто на ключ». — БЛЯТЬ! — вырвалось у неё яростно от бессилия. Мысль, как спасательный круг: «Балкон...» Каминская бросилась на кухню, распахнула балконную дверь. Холодный ветер ударил в лицо. Второй этаж. Не так высоко, но достаточно, чтобы сломать себе шею. Помедлив секунду, перекинула ногу через перила, зажмурилась и прыгнула вниз в рыхлую землю клумбы. Приземлилась неудачно, с болью вывернув плечо. Вскрикнуть не дали ярость и страх. Она встала, отряхнулась и, не обращая внимания на пронзительное жжение, побежала к проезжей части. Сердце колотилось где-то в горле. Она выскочила на дорогу, начала отчаянно ловить попутку, размахивая руками. С визгом тормозов около неё остановился старенький запорожец — Куда едем, красавица? — высунулся мужчина за рулем. — В Новые Салмачи! — выпалила девушка, почти не дыша. — Деньги есть! — Садись. Алина выдохнула и ввалилась на сиденье, чувствуя, как дрожь бьет её изнутри. — Быстрее, пожалуйста! Сто рублей даю! — умоляюще сказала Риша, суя ему в лицо смятую купюру. — Ого! Ну, хорошо, — мужчина удивленно свистнул, взял деньги и вдавил педаль газа в пол. Машина рванула с места, подбрасывая её на кочках. Автор вцепилась в сиденье. Взгляд был прикован к дороге, уходящей в багровый закат. В голове стучала одна лишь отчаянная и беззвучная молитва: «Пожалуйста... хоть бы успеть... умоляю...»