Глава 2

***

      Просыпаться в постели Семиу стало для Энжина привычным делом. Их бурный роман достиг той точки, когда за его спиной то и дело ползли сплетни. Впрочем, мужчина давно привык к повышенному вниманию. Он знал о своей популярности среди женщин в штабе чистильщиков. Вздохи, перешёптывания и голодные взгляды, провожавшие его мускулистую фигуру, несомненно льстили ему. Время от времени он отшучивался или флиртовал в ответ. Почему бы и нет? Если это скрашивает не самую весёлую жизнь девушек, раз уж судьба занесла их в такое местечко.              Многие считали его бабником. Ведь формально они с Семиу не состояли в отношениях. Секс — и ничего больше. Иногда, конечно, администратор приглашала его на чашку чая. Если честно, напиток был отвратительным.              «Просто дерьмище», — думал каждый раз мужчина, но в слух ничего не говорил, лишь миленько улыбался и отшучивался.              Впрочем, у Семиу была очень удобная двуспальная кровать.              «И где она такую отхватила?» — этот вопрос мучил Энжина каждый раз, когда он засыпал после очередной бурной ночки. Но задать вопрос женщине он вечно забывал, откладывая до следующей встречи.              Самым неприятным в этих визитах было раннее пробуждение. Семиу ждала неотложная работа, а его самого миссии и тренировки с новобранцами.              — Энжин, если ты уже проснулся, не притворяйся спящим. Вставай, если не хочешь получить выговор от Корвуса. — голос Семиу звучал так же строго, как если бы она уже стояла за стойкой администратора и раздавала поручения.              Энжин лениво приоткрыл один глаз, наблюдая за интересной картиной. Мужчина неизменно восхищался женской фигурой Семиу. Высокая и стройная с весьма внушительной грудью и упругими ягодицами. У Грир были те самые формы, которые он предпочитал в женщинах. Её короткие бело-розовые волосы эффектно контрастировали с тёмной кожей, а очки придавали образу сексуальность. Она определённо пользовалась успехом у мужчин. Но помимо внешности его привлекали её прямолинейность и невозмутимость. С ней он чувствовал некое подобие комфорта и покоя. Семиу не читала ему нотаций, не язвила, а на все его колкости отвечала с холодной уверенностью. Вывести её из себя было невозможно.              Администратор натянула майку с глубоким вырезом и свои неизменные мешковатые белые штаны. Энжин тут же состроил грустную гримасу, когда все её прелести скрылись под тканью.              — Семиу, ты с самого утра портишь мне настроение, — уткнулся он лицом в подушку, бормоча уже в неё.              — Если не явишься в зал через пятнадцать минут, мне придётся отменить все наши встречи. Они плохо сказываются на твоей пунктуальности, — женщина тем временем навела марафет, и на её лице не осталось и следа бурной ночи.              — Ну ты и зануда. Встаю, встаю.              Проходя мимо окна, мужчина заметил подъезжающий к главному входу грузовик. К нему сразу направился Альха. Поговорив с водителем, босс указал рукой в сторону тренировочного поля. Машина тронулась в указанном направлении. Но не это насторожило Энжина. Его внимание привлёк кузов: из-под брезента угадывались очертания чего-то крупного и неустойчивого, что моталось из стороны в сторону.              — Семиу, что это за грузовик?              Её каблуки отстучали по каменному полу, приближаясь к окну. Грир несколько секунд молчала, прежде чем ответить:              — Видимо, что-то привезли из Запретной зоны.              Энжин не отрывал взгляда от удаляющегося кузова. Ему не нравилось то, о чём он думал.              Семиу молча вышла из комнаты, бросив на прощание:              — Закрой дверь, ключ занеси на стойку. И да, у тебя осталось десять минут.              — Или я останусь в постели, а вечером встречу тебя с распростёртыми объятиями.              Дверь с лёгким щелчком закрылась. Семиу была великолепна в своём молчании.              Энжин взглянул в ту сторону, где обычно стоял внедорожник Мии Кошеноби. Машина, конечно, принадлежала Альхе, но босс, похоже, смирился, что девушка без угрызений совести пользуется ею, как своей собственной.              Внедорожник был на месте. Значит, Кошеноби в штабе. Редкий случай.       

***

      — Отдохни. Со вчерашним заданием ты справилась более чем достойно. — низкий, спокойный голос исходил от высокого мускулистого мужчины, восседавшего за массивным, потрёпанным временем столом. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь жалюзи, падал на его тёмную кожу, отливаясь тёплым медным оттенком.              Это были не те слова, которые Мия хотела услышать, переступая порог кабинета босса.              — Я отдохнула. Готова к новым заданиям, — отчеканила она выученной скороговоркой, стараясь придать своему голосу твёрдость.              — Не совсем. — он не поднял на неё взгляд, продолжая изучать разложенные перед ним бумаги. — Ты провела часть ночи на крыше. С сигаретой.              Её брови на мгновение взметнулись вверх от удивления, а затем она заставила себя расслабиться. Как она могла забыть, что для Альхи в штабе не было секретов? Его серые, цвета холодной стали глаза, казалось, видели всё, даже сквозь стены.              — Слышал, у тебя состоялась… оживлённая беседа с Энжином, — его голос был ровным, без намёка на осуждение или одобрение.              — Энжин теперь ваш личный информатор? — выпалила Мия, её поза оставалась вытянутой и напряжённой, как струна. И всё же, несмотря на это напряжение, в кабинете Альхи она всегда чувствовала странное, почти иррациональное спокойствие. От него исходила аура непоколебимой уверенности, что-то, что пахло безопасностью и, как это ни парадоксально, — доверием.              Наконец, он отложил перо и поднял на неё взгляд. Его глаза были похожи на отполированный гранит — непроницаемые, но лишённые угрозы.              — Энжин многословен, когда это выгодно ему. Но нет. Мне не нужны его доклады, чтобы знать, что происходит с моими лучшими бойцами. Ты вернулась с задания с подорванными силами, Кошеноби. Я это вижу. Игнорировать усталость — не доблесть, а глупость. Приведи в порядок нервы. Новое задание получишь, когда будешь к этому готова.              — Готова? — непонимающе переспросила Мия.              Тонкие морщинки у глаз Альхи чуть заметно углубились — самое близкое к улыбке. Ветер из открытого окна колыхнул его чёрные волосы, окончательно растрепав хвост.              — Я переживаю не о твоей готовности к заданиям, — он отложил перо и сложил руки на столе. — Я говорю о твоём состоянии. В последнее время ты одержима Запретной зоной. И… — его взгляд скользнул по её карману, где угадывалась пачка сигарет, —… тем, что, как ты веришь, помогает тебе держаться.              Мия почувствовала, как сжимается её горло. Он видел не просто усталость.              — Сигареты не дают ответов, Мия. Они лишь притупляют вопросы. А вопросы… — он медленно встал, подошёл к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу штаб, —… имеют неприятную привычку накапливаться. Ты бежишь в Запретную зону не только по моим приказам. Ты бежишь от чего-то. И пока ты не признаешься себе, от чего именно, никакая готовность не будет настоящей.              Он обернулся, и его серые глаза были полны не упрёка, а странной, почти отцовской печали. Мию прошибло волной неприятной дрожи. Она ненавидела, когда задевали её нутро. Лезли в то, что она давно закрыла и похоронила в гробу с той девчонкой, которой она когда-то была. Каждая клетка её тела кричала, требуя дать отпор, ощетиниться колкостями или просто сбежать.              Но она не кричала и не язвила. Не с этим человеком. Не с тем, кто когда-то вытащил её из кромешной тьмы, не потребовав ничего взамен.              — Поняла, — её голос прозвучал чуть хрипло. Она с силой сжала челюсти, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала не сказать лишнего. — Обозначьте сроки этого… отдыха.              Она едва не поперхнулась последним словом. Всё внутри неё рвалось наружу, требуя действий, а не этого унизительного заточения. И за всем этим маячил один вопрос, жгущий изнутри:              «Энжин… Это он? Это его месть за моё вчерашнее молчание?»              Альха наблюдал за ней с тем пронзительным спокойствием, которое всегда заставляло её чувствовать себя насквозь обнажённой.              — Сроки определятся твоим состоянием, а не календарём, — ответил он, и в его голосе не было жесткости. Таким тоном обычно поучают детей. — А что до Энжина… — он сделал небольшую паузу, давая ей понять, что верно угадал ход её мыслей, —… не спеши вешать на него все грехи. Иногда солдат, слишком рвущийся в бой, опаснее для самого себя, чем для врага. Твоё отстранение — не наказание.              Он отвёл взгляд к документам, явно давая понять, что разговор окончен.              — Твоя задача сейчас — успокоить ту бурю, что безумствует у тебя внутри. Всё остальное — вторично.              Мия молча кивнула и вышла, оставив за собой лёгкий шлейф ментола и неразрешённого напряжения. Теперь ей предстояло разобраться не только с собственными демонами, но и с навязчивым чистильщиком, который, похоже, стал причиной её вынужденного простоя. Кошеноби могла прямо сейчас направится к нему и потребовать ответ. Но, выкурив сигарету и успокоившись, она не предприняла никаких необдуманных действий.              Альха был неправ не только в том, что отстранил, но и в том, что успокаивали её только сигареты. Переодевшись в более свободную форму, Мия направилась в спортзал.       

***

      — Сегодня, дорогие новобранцы, нас ждёт праздник силы и выносливости в гостеприимных стенах тренажёрного зала! — Энжин с театральным размахом раскинул руки, заставляя стоящих рядом юнцов инстинктивно отпрянуть к стене. Его рост и широкая грудная клетка невольно доминировали в пространстве.              — Ох, как оригинально, — протянула Рию Рипер. Её голосок, пропитанный язвительной ноткой, прозвучал снизу. Рыжая девчушка, чей рост едва переваливал за полтора метра, скептически наблюдала, как Энжин вещает о пользе базовых упражнений. Её волосы, заплетённые в сложную конструкцию из хвостов и косичек, казалось, жили собственной жизнью, а зелёные глаза выражали всё, что она думала о подобной «тренировке».              — Рию, раз уж ты наш местный эксперт, — Энжин обернулся, и в его глазах вспыхнул знакомый ей опасный огонёк, — уверен, для тебя не составит труда отжаться пару сотен раз. И не от скамьи, разумеется.              Прямой вызов. На такое Рипер не могла не клюнуть.              — Легко! — парировала она, и в её взгляде тут же вспыхнул тот самый азарт, с которым она обычно бросалась на мусорных монстров. Энжину, конечно, не нравилось такое сравнение, но если уж быть для них мотиватором, то почему бы и не побыть немножко чудовищем?              — В награду похлопаю по плечу. Или даже руку пожму, как настоящему бойцу, — его улыбка вспыхнула ослепительно-белым светом, от которого, казалось, можно было укрыться за его же собственным зонтом.              — Пф-ф, — фыркнула Рию, уже занимая позицию для отжиманий. — Сомнительная награда. Уж лучше бы по голове погладил.              — А вот по голове — это привилегия для избранных, — парировал Энжин, и его взгляд скользнул в сторону другого члена их небольшого отряда. — Не так ли, Занка?              Занка Ниджику со своей утончённой, почти аристократической внешностью всегда казался гостем из другого мира. До его восемнадцатилетия оставалось несколько недель, и Энжин втайне вынашивал план устроить грандиозную пьянку, подобной которой штаб ещё не видывал. К счастью, сам виновник торжества пока пребывал в неведении.              Несмотря на юный возраст, Занка уже обладал статью и ростом настоящего бойца. Его тёмно-каштановые волосы, зачёсанные назад в безупречный ирокез, эффектно контрастировали со светлыми прядями, оттеняя глубокие тёмно-синие глаза. Образ завершали брови, выбритые тремя чёткими линиями, и длинные серьги-кисточки в проколотых ушах, колышущиеся при малейшем движении.              Поймав на себе всеобщее внимание, Занка смущённо опустил взгляд, нервно поправляя непокорную прядь. Но, сделав глубокий вдох, он всё же выпалил:              — Я… не припомню, чтобы ты когда-либо гладил меня по голове.              — Потому что ты не просишь, — парировал Энжин, и в его ухмылке читалась не насмешка, а скорее дружеское подбадривание. — В отличие от некоторых настойчивых рыжих особ. Ну что, Рипер, начинаем отсчёт? Или ты уже передумала?              — Ни капельки! — рявкнула Рию и с яростью обрушилась на пол, будто тот был её врагом.              Энжин с ухмылкой наблюдал за её рвением, затем его взгляд скользнул к Занке и задержался на массивной штанге, одиноко лежавшей на скамье для жима.              — А с тобой, Занка, — Энжин ободряюще подмигнул ему, — мы сегодня потягаем железо. Покажи, на что способна твоя хватка. — Он подошёл к снаряду и с лёгкостью выставил на гриф несколько блинов. — Не бойся, я тебя подстрахую. Если что — мои ладони всегда к твоим услугам. И не только для подстраховки, — добавил он с намёком на их предыдущий разговор.              Занка так сильно покраснел, явно подумав не о «поглаживании головы». Точнее не той головы… Сам же Энжин чуть ли не расхохотался от своей двусмысленной фразочки.              Чистильщик лёг на скамью, а командир, заняв позицию страхующего, помог ему снять штангу со стоек и начал контролировать её плавное опускание.              — А… а сколько ты обычно жмёшь? — сдавленно спросил Занка, с трудом концентрируясь. На грифе висело по пятьдесят килограммов с каждой стороны, и это давалось ему нелегко.              — М-м, — Энжин сделал вид, что задумался, хотя цифра была у него наготове. — Ориентировочно, около трёхсот.              — Чего?! — взвизгнула даже Рию, прекратив на секунду свои отжимания и уставившись на него широко раскрытыми зелёными глазами.              Занка аж подкашлянул, едва не сбив дыхание под весом штанги.              — Ну ты даёшь, — с одобрительным присвистом выдохнул парень, его взгляд откровенно скользнул по мощным плечам и напряжённой грудной клетке командира.              — Ага, женщины глаз от меня не отводят. Не только же мне для мусорных монстров качаться. — самодовольно усмехнулся Энжин, ловко забирая штангу обратно на стойки, чтобы дать Занке передохнуть.              Он хлопнул ошеломлённого парня по плечу.              — Отдыхай минуту. Потом ещё подход.              Дверь в спортзал с тихим скрипом распахнулась, и на пороге, словно призрак, застыла Мия Кошеноби.              Её появление было самым неожиданным событием за это утро. Энжин, только что отпускавший шутки, замер, чувствуя, как улыбка застывает на его лице. Она была без своего привычного плаща-кокона, лишь в объемном черном худи, настолько большом, что оно свисало до середины ее стройных бедер, обтянутых практичными лосинами. Этот небрежный, почти домашний вид делал ее одновременно более хрупкой и пугающе реальной.              Ее рост, около ста шестидесяти сантиметров, ненамного превосходил Рию, но осанка и аура отстраненности визуально делали ее выше. Прямые белоснежные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались отдельные пряди, открывая чуть загорелую кожу и изящные, но резкие черты лица. Усталость лежала на ней плотной пеленой, особенно заметной в тенях под глазами, а темные, четко очерченные брови были сведены в легком раздражении, словно она попала сюда против воли.              В следующий миг ее черты смягчились, приняв привычное выражение спокойствия. Большие, миндалевидные глаза, насыщенные сапфиры в идеальной оправе темных ресниц, медленно и методично осмотрели зал. Ее взгляд скользнул по смущенному Занке, задержался на замершей с любопытством Рию, и наконец уткнулся в Энжина. Казалось, она не просто смотрела, а сканировала помещение, и ее безмолвный вердикт звучал как приказ к немедленной эвакуации.              — Мия-я-я, — первым нарушил тишину Энжин, заставив свой голос звучать нарочито беспечно. — Решила присоединиться к нашему празднику физической культуры? Место на скамье для пресса найдется и для тебя.              Она проигнорировала его, как всегда. Вместо этого ее взгляд вновь метнулся к молодым бойцам, и губы чуть дрогнули.              — Привет, Занка. Рию, — кивнула она, называя их по именам с такой четкостью, будто только что сверялась со списком. Для них же Мия была почти мифом — легендарной Кошеноби, чьи одиночные походы в Запретную зону вызывали шквал сплетен и негодования. Возможно, что они даже её ни разу не встречали, а узнали лишь благодаря слухам о её внешности.              — Ты же… это… — запнулась Рию, широко раскрыв глаза. — Мия Кошеноби. Та самая.              Блондинка коротко кивнула, отчего выбившаяся прядь белых волос упала на её лицо. Она резко сдула её со лба и, направилась вглубь зала, к матам. Её игнорирование было настолько полным, что казалось — она не просто не замечает Энжина, а стирает его из своего восприятия.              Занка неотрывно следил за ней. За весь год службы в отряде «Акута» он не видел ни одну девушку, похожую на неё. Спокойная, собранная и с аккуратными чертами лица, что можно было принять её за аристократку. Ему, казалось, что с ней нашлось бы о чём поговорить — о чём-то большем, чем мусорные монстры. Но она существовала в параллельной реальности: не появлялась на общих сборах, не пересекалась с ним на заданиях. Единственным мимолётным контактом оставалось то самое дежурство на кухне два месяца назад. Занка «случайно» устроил погром в столовой из-за того, что некто взял его любимый джинки — «Прекрасный Ассистафф». В итоге, он драил кухню. Кто же знал, что такая грязная работа обернётся неожиданным знакомством.              — Так, ладно! — Энжин хлопнул в ладоши, пытаясь вернуть внимание к себе. Его голос прозвучал нарочито громко. — Раз королева-ледышка не желает общаться со смертными, оставим её в царстве одиночества. Занка, сосредоточься на штанге.              Парень неохотно вздохнул, отрывая взгляд от Мии.              — Ни о каком одиночестве не может быть и речи, пока ты здесь, — раздался раздражённый голос Кошеноби, прежде чем Занка успел открыть рот. Она растягивала свои ноги, лёжа на матах и не глядя в их сторону. — Твоё эго занимает половину зала. Остаётся лишь надеяться, что твои бицепсы не вытеснят нас окончательно. — следом Мия перекатилась через плечо, без малейшей паузы выгнулась в высокий мостик и, мягко опустившись, безупречно легла в продольный шпагат.              Воздух в спортзале застыл. Рию замерла с открытым ртом, а Занка медленно повернул голову от штанги к Мие, затем к Энжину, с выражением чистого изумления на лице.              Энжин, обычно такой быстрый на остроты, на секунду потерял дар речи. Уголки его губ дрогнули, затем растянулись в медленной, оценивающей улыбке. Он скрестил руки на груди, изучая её с новым интересом.              «А вот и первая трещинка в твоей маске», — пронеслось у него в голове.              — Мия-я-я, — протянул он, делая театральную паузу. — А я и не знал, что ты так внимательно изучаешь мои… достоинства. Продолжай в том же духе. Кто знает, куда может завести такое любопытство.              Он сделал шаг в сторону матов, его голос снизился, став чуть более личным, почти интимным, хотя и сохраняя оттенок насмешки. Как мужчина и ожидал, кожа на шее Мии покраснела. Энжин её смутил. Как и любую девушку.              Мия медленно, с почти змеиной грацией, вышла из шпагата и поднялась. Её сапфировые глаза встретились с его взглядом.              — Я не Семиу, чтобы интересоваться содержимым твоих штанов, Энжин. — голос её был ровным, но в идеально выстроенной маске безразличия появилась едва заметная трещинка: легкое напряжение в уголках губ, короткий вздох, который она тут же подавила. Сколько же усилий ей стоило скрыть это раздражение?              — Жаль, — с лёгким хмыканьем парировал Энжин, нарочито небрежно опуская ладони в карманы спортивных штанов. — А ведь многим нравится то, что я в них прячу.              — Вот и прячь это подальше от меня! — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Голос сорвался на высокой ноте, прозвучав резко и громко в гулкой тишине зала.              «Вот же блядство!»              Энжин довёл её. А ведь Мия предполагала подобный исход, как только пересекла порог тренажерного зала. Она так сильно злилась на него из-за того, что её отстранили от миссий, что могла сразу накинуться на него с вопросами. Выкуренная перед тренировкой сигарета не смогла удержать её от срыва. Она чувствовала, как горит лицо, как предательски дрожат пальцы.              Собрав всю свою волю в кулак, Мия резко развернулась спиной к этому наглецу.              — Как бы ты не пожалела о своих словах. — произнёс Энжин.              Девушка замерла, будто её облили ледяной водой.              «Да пошёл ты!»              Она уже знала, как спровоцировать его. Хоть Кошеноби и не посещала их тусовки, она знала, о чём шепчутся тамошние девушки.              «Вы видели Энжина без футболки?»              «Говорят, он сейчас в отношениях с Семиу!»              «Разве? Моя подруга утверждает, что Энжин её трахнул буквально вчера».              «Тогда я хочу подробностей».              Энжин — бабник. Для него женская фигура — это симфония счастья. Если бы у мусорных монстров были сиськи, наверняка командир «Акуты» был бесполезен.              Расчётливым, почти медленным движением Мия развернулась и направилась обратно к матам. Её пальцы ухватились за подол мешковатой толстовки. Она замерла на секунду, чувствуя, как его взгляд прилип к ней, и одним плавным движением стянула её через голову.              Под толстовкой оказался лишь простой чёрный топ, облегающий её отточенный стан. Нежная линия талии, очерченная линия плеч, кожа без единых изъянов, — она обнажила ровно столько, чтобы это стало вызовом. Не соблазном, но демонстрацией силы — силы, которую он не мог контролировать. Её фигура была хрупкой, но не слабой — каждый мускул был прорисован долгими тренировками. Плечи, шея и руки казались изящными. Ее бедра, узкие и подкачанные, плавно переходили в упругие, округлые ягодицы, чья форма ясно говорила о тысячах приседаний, выпадов и силовых упражнений. Вся ее фигура дышала сбалансированной силой — от тонкой шеи до крепких ног. Это не было тело для украшения. Это было оружие, доведенное до совершенства.              Она не смотрела на него. Но чувствовала взгляд его золотистых глаз.              — Что, Энжин? — её голос прозвучал тихо, но режуще-чётко. — Разочарован, что под одеждой не спрятана очередная поклонница? Или просто забыл, как выглядит женщина, которая не бросается тебе в объятия?              В следующее мгновение Мия взметнулась в стойку на руках. Её перевёрнутое лицо было освещено холодным торжеством, а сапфировые глаза пристально держали его в фокусе.              Энжин застыл. Он ожидал гнева, ледяной отстранённости, даже попытки ударить. Но не этого — не молчаливого, физического доминирования, столь же интимного, сколь и унизительного.              — Наблюдать за тобой стало определённо интереснее. Продолжай, Кошеноби. Покажи, на что ещё способна твоя… гимнастика. — он сделал шаг вперёд и его золотистые глаза сузились.              В стороне Рию и Занка наблюдали, затаив дыхание.              Рию, забыв про отжимания, смотрела на Мию с открытым восхищением. В её зелёных глазах читался немой восторг:              «Вот это да… Так его, зазнайку!»               Для неё, вечно бросающей вызовы, эта демонстрация силы была прекраснее любой драки. Она ловила каждый жест, каждую линию напряжённого тела Кошеноби, видя в ней не соперницу, а внезапно явившееся воплощение собственных стремлений — быть не просто сильной, но и неуязвимой для чужого влияния.              Занка застыл в нерешительности, разрываясь между двумя силами. Энжин, его командир и наставник, был тем самым человеком, чья фраза и улыбка могли развеять любые тревожные мысли. Его мудрые слова, убежденная идея и мечта вдохновили Занку вступить в ряды чистильщиков. Голос долга шептал, что нужно вмешаться, встать на сторону того, кому он обязан всем. Но ноги будто вросли в пол, а внутренний компас упрямо указывал на необходимость сохранять нейтралитет.              И всё же его внимание неудержимо притягивала Мия. Её странный, почти интимный танец-поединок, где каждое движение было одновременно вызовом и откровением. В её холодной настойчивости сквозило нечто, чего Занка никогда не встречал в привычной системе чистильщиков. И этот диссонанс будил в нём не просто любопытство, а глубинное, почти тревожное восхищение.              Её тело стало оружием, а маты — полем боя. Взрывная последовательность кувырков, сальто и шпагатов была не просто гимнастикой — каждый бросок, каждый изгиб был наполнен яростью и горьким чувством несправедливости. В этом танце она выплёскивала всё, что копилось внутри.              Энжин стоял неподвижно, его взгляд был тяжёлым и оценивающим, будто он судил не просто выступление, а сам её бунт. Но Мия не замечала его. Она вела диалог с самой собой, её язык тела кричал там, где губы хранили молчание. Когда блондинка сделала кувырок в воздухе и плавно опустилась на маты, то он сразу перехватил взглядом её запястья. Они были скрыты под слоями белых бинтов. Не простая повязка, а плотная, многослойная, почти намеренно маскирующая обмотка.              Мысль, острая и неприятная, тут же пронзила сознание:              «Она режет себя?»              Когда последнее движение завершилось, она резко выпрямилась. Грудь вздымалась от учащённого дыхания, на лице играла странная, почти вызывающая улыбка. Её взгляд метнулся через зал, и, поймав растерянные глаза Занки, она ему одному — быстро и почти невесомо — подмигнула. Этот короткий знак, брошенный через всё пространство зала, прозвучал громче любого крика. Он был последним уколом в сторону Энжина, которого она снова оставила за пределами своего мира.              Мия прошла мимо командира «Акуты», не удостоив его взглядом. Схватив свою толстовку, она набросила её на плечи. Кожа её шеи и ключиц блестела от пота, грудь вздымалась, выдавая напряжение только что закончившегося интенсивного комплекса.              — Ну что, раз приватное представление Кошеноби завершено, — голос Энжина прозвучал с натянутой небрежностью, будто он с трудом возвращался к своей привычной роли, — может, вернёмся к нашим скромным тренировочным будням?              Мия уже была у самого выхода, но её рука замерла на дверной ручке. Она медленно обернулась. Её глаза, сапфировые и пронзительные, сузились, как у кошки, готовой к броску. На её губах играла едва уловимая, но оттого ещё более колкая улыбка.              — Энж, — её голос был тихим и сладким, как отравленный мёд, — сделай одолжение, больше не смотри на меня таким голодным взглядом. А то твой личный гарем начнёт сомневаться в твоей верности.              Прежде чем он смог найти достойный ответ, дверь за её спиной с тихим щелчком захлопнулась, оставив в зале гулкую тишину и ощущение, что последнее слово в этой дуэли осталось за ней.       

***