Глава 5

Улицы пахли мокрым асфальтом и чем-то новым — как будто город решил начать всё заново. С крыш ещё капала вода, в лужах отражались неровные клочья облаков. Ленор потерла ладони друг о друга. Пальцы были чуть влажные — то ли от сырости, то ли от волнения, а внутри, под ребрами, что-то сжималось в один тугой узел. При этом сердце билось тихо, но настойчиво часто, отдаваясь в висках. «Ты ведь просто идёшь в школу, ” — сказала мисс Рейвен себе. Но ноги всё равно не слушались, будто между домом и остановкой пролегла невидимая черта, за которой начиналась новая жизнь. Она шагнула через лужу, как через свой собственный Рубикон, и автобусный шум где-то впереди стал яснее. Возвращение не выглядело героизмом. Это был всего лишь путь на урок литературы. Вскоре мисс Рейвен уже шла по школьным коридорам, продолжая внутренне сопротивляться самой себе. Коридоры пахли дождливым осенним утром, и еще немного — краской. Где-то хлопнула дверь спортзала, и эхо прокатилось по этажу, как в пустом бассейне. Казалось, каждый звук здесь был громче, чем следовало. И тем не менее, она открыла дверь кабинета английской литературы и тихо вошла. Класс при ее появлении немного притих. В это время Томас, сидевший за столом, перестал листать журнал и поднял голову. Он посмотрел на нее так, точно хотел сказать, что рад ее присутствию, а потом кивнул и уткнулся вновь в свои записи. В этом взгляде было что-то слишком тёплое для обычного приветствия, и это тепло задержалось под кожей мисс Рейвен, как луч солнца после дождя. Ленор кивнула в ответ и прошла на свое место, осматриваясь. Бенни действительно не было и на секунду ей показалось, точно он скоро зайдет и все издевательство начнется снова. Еще как назло откуда-то повеяло табаком… Ленор болезненно зажмурилась и тряхнула головой. От этих мыслей ей на какой-то момент захотелось встать и уйти. Но какая-то ее часть — взрослее и сильнее вчерашней Ленор, — заставляла оставаться. В этот момент прозвенел звонок на занятие. Мисс Рейвен потянулась за блокнотом — и вдруг её прошиб холодный пот: чего-то не хватало. Книга. Отцовский томик По. Пальцы машинально нащупали пустое место — там, где раньше лежала книга. Ладони будто вспомнили её вес раньше, чем разум. И всё же Ленор помнила: томика не было в сумке ещё тогда, после столкновения с Бенни. Может, она оставила его на уроке? Томас тем временем поднялся со своего места и взял мел. На черной доске появилась тема урока большими буквами: «Memory and the Sea». — Сегодня, — он повернулся к классу, — мы читаем одно из самых простых, но в то же время страшных стихотворений По. О любви, которая живет дольше, чем сами любящие. — У По и о любви? — недоверчиво хмыкнул Тони Бланко. — У По, — спокойно подтвердил Томас. — но не о романтическом чувстве и поцелуях, а о силе, способной пережить века. Все это время, пока они говорили, Ленор сидела как на иголках. На нее вдруг, словно прилив, нахлынули воспоминания, ненадолго оттеснив чувство потери книги: именно «Аннабель Ли» ей когда-то читал отец. Это было утром, пока мать спала в соседней комнате после ночной смены. Она воссоздавала тот день с точностью слепого, который когда-то знал свет, цвета и формы: как шелестели страницы, как она сидела на коленях у отца, прижавшись головой к его плечу. Как он останавливался на полуслове, прислушиваясь, не проснулась ли мать. Как переливались в дневном свете кристаллы «ловца солнца» — игрушки, висевшей на карнизе специально для неё, — отбрасывая пляшущие радужные тени на пол. Когда Томас произнёс имя «Аннабель Ли», ей показалось, что в груди что-то болезненно дрогнуло — как будто отец тихо позвал её из той далёкой комнаты. — Кто хочет прочитать это стихотворение? — спросил тем временем Хиддлстон. И неожиданно для себя, Ленор решительно вскинула руку. Она хотела. Она знала, что память должна жить, как и любовь — и сейчас она жаждала дать выход этим воспоминаниям. Томас немного удивился, но кивнул, сделав несколько шагов ей навстречу: — Пожалуйста, мисс Рейвен. Ленор поднялась со своего места. Ей вдруг стало всё равно, кто из одноклассников что подумает о ней. Маска прилежной мисс Рейвен сползла вместе со страхом. Осталась только она — живая, дышащая, слушающая морские волны. Слова сами всплыли в памяти, побуждая произнести их: — It was many and many a year ago, In a kingdom by the sea… На этих словах она запнулась, ощущая, как задрожал голос. Но Томас ободряюще кивнул, и она продолжила: — A maiden there lived whom you may know By the name of Annabel Lee… В классе стояла полная тишина — даже скрип стула где-то позади стих. С каждой новой строфой мисс Рейвен становилось легче, будто волны уносили неуверенность, оставляя чистый песчаный берег, согретый солнцем. Но вот Ленор дошла до строки: — But our love it was stronger by far than the love Of those who were older than we… При этом ее голос чуть надломился, и Хиддлстон мягко сказал: — Достаточно. Спасибо, мисс Рейвен. У По есть строки, которые нужно прочувствовать, а не понять. И вы именно это сделали. Он вернулся к доске, обращаясь ко всем после короткой паузы. — Вот так и работает По. Он умеет говорить о потере так, что мы вдруг чувствуем себя живыми. Ленор опустилась на стул, как будто из нее выкачали весь воздух. В этот миг ей казалось, что в груди всё ещё звучит море — тихое, бесконечное. Она вспоминала отцовские пальцы, переворачивающие страницы, запах бумаги, дыхание. И впервые за долгое время эта память не ранила ее сердца. …Томас чуть улыбнулся, продолжая свою мысль. — «Annabel Lee» — не о смерти. Это стихотворение о том, что память сильнее времени. Ленор кивнула и вдруг подумала, что, может быть, потерянная книга всё-таки нашлась — просто не там, где она искала. С этим ощущением она сидела оставшееся время, пока ее не пробудил от забытья голос Хиддлстона: — Забавно, — тихо произнёс он, остановившись в паре шагов от ее стола, — у По Ленор — призрак, к которому герой тянется в отчаянии. А у меня сегодня в классе стояла живая Ленор, и она говорила голосом моря. Мисс Рейвен вздрогнула и непонимающе захлопала глазами. Она не поняла, шутит ли преподаватель или говорит серьезно. Но почему-то от его слов слегка кольнуло сердце, а по спине и рукам забегали мурашки. — Вы забыли книгу на прошлом занятии. — добавил Томас и протянул ей утерянный томик, — похоже, она вам дорога. Ленор кивнула, забирая у него книгу. На какие-то доли секунды их руки вновь соприкоснулись. Девушка отдернула свою с книгой, точно обожглась. — Никогда не думала, что услышу от кого-то такое, — сказала она поспешно, прижав томик По к себе, — что «живая Ленор» лучше призрака. — В вашем исполнении — определенно, — Томас тепло улыбнулся. — берегите книгу и себя. — До встречи, мистер Хиддлстон. — Ленор попыталась нерешительно улыбнуться в ответ, забирая свои вещи. — До встречи, мисс Рейвен, — Томас кивнул девушке на прощание и отправился к выходу. Ленор проводила его взглядом, а потом ненадолго остановилась и снова достала книгу, словно желая проверить, все ли с ней в порядке. И да, томик был цел. А вот к ее закладке-билету была прикреплена скрепкой маленькая записка, смотревшаяся как рекомендация к чтению. Ленор сняла скрепку и развернула белый прямоугольник. «There is a balm in Gilead. E. Poe «Raven» — темнело на бумаге знакомыми крупными буквами. Она знала, что он немного переиначил цитату, но все же была благодарна ему за эту маленькую шалость.