Глава 9

Сегодняшний день казался ярче и светлее для Ленор. Может, просто весна вступала в свои права, а может, дело было в том, что ей исполнилось восемнадцать. Правда, об этом никто утром не вспомнил, и мисс Рейвен не настаивала: день рождения всё равно не тот праздник, который стоит праздновать под звон школьного колокола. Лучше уж провести его среди цветов — живых, а не искусственных, — помогая миссис Притчард в теплице. Дело было в том, что в школьной программе действовал «Зелёный модуль» — проект, где ученики помогали в теплице и на садовом участке, поскольку единственная школа Невертауна участвовала в конкурсе Eco-Schools. Миссис Притчард заранее уведомила всех учителей, что Ленор будет помогать ей сегодня с пересадкой рассады. Эссе же нужно было сдавать только через три дня, и никто не считал пару пропущенных минут решающими. Девушке это было только в радость — как раз можно было пропустить английский язык с литературой и театральный класс. Благодаря миссис Притчард, маску можно было снять, когда другие одноклассники свои только надевали. Да и с Томасом лишний раз не встречаться — было и облегчением, и одновременно мукой. С другой стороны, в теплице она с миссис Притчард была одна, а пожилая леди относилась к девушке настолько тепло, как будто догадалась, что за особенный день у Ленор сегодня. Воздух в теплице был влажным, пахло землей и чем-то хвойным — после пары уроков в духоте это был дивный новый мир. Миссис Притчард в вязаном жилете и старых митенках копошилась рядом, взрыхляла землю и что-то напевала. От одного звука чуть дребезжащего ее голоса Ленор охватывало ощущение домашнего уюта. Все волнения, мысли о Томасе и даже о прошлом отступали, оставляя место для чистого, ничем не замутненного счастья. — Осторожнее, милая, — остановила ее миссис Притчард, когда Ленор потянулась к лейке, — сзади лежит рассада, не наступи. А то томаты не менее чувствительные, чем некоторые из моих коллег. Ленор тихо рассмеялась, но вскоре посерьезнела, все-таки взяв в руки лейку. — Они же как люди, — пробормотала она, обращаясь не столько к миссис Притчард, сколько к самой себе, — ломаются от того, если кто-то на них наступит. А дай им немного тепла — и они уже решат, что весна навсегда… — Именно, — старушка кивнула, и во взгляде ее блеснула грусть. Однако все хорошее имеет свойство оканчиваться. Вскоре Ленор аккуратно примяла землю вокруг последнего кустика, полила его и повернулась к миссис Притчард: — Готово. — Прелестно, дорогая, — кивнула пожилая леди. — я знала, что на тебя можно положиться. — Спасибо, мне и самой это было в радость, — мисс Рейвен улыбнулась и ненадолго прикрыла глаза, стараясь сохранить ощущение хрупкого покоя, пришедшее на сердце. Ненадолго в теплице повисла тишина. — После обеда я принесу тебе немного виктории, дорогая. Осталось с учительского собрания, — вспомнила миссис Притчард. — С викторией спонж у меня отношения сложные, — Ленор открыла глаза и смешливо прищурилась. — Она никогда не доживает до чая. — Как и положено бисквиту, — фыркнула старушка. — а теперь иди и вымой руки. Пора возвращаться на учебу. За мутным стеклом теплицы небо уже перестало хмуриться и весенний свет просиял из-за облаков. Однако капли уже прошедшего дождя катились по стеклу, будто лениво повторяя ритм школьного дня. Мисс Рейвен кивнула и вышла из теплицы. На выходе её взгляд зацепился за садовую тележку с полустёртой эмблемой школы и надписью «Sept-Tour Comprehensive School». Зеленая краска давно потеряла свежесть, но серебряные буквы упрямо держались — как сама школа, старая, но не сдающаяся невзгодам. Рядом, под навесом, у стены стоял узкий металлический рукомойник, темный от времени и известковой воды. Труба, уходившая вниз прямо в гравий, глухо звякнула, когда Ленор открыла тугой кран. Вода пошла тонкой ледяной струйкой. Она смыла с ладоней влажную землю, аккуратно стряхнула капли и только после этого сняла клеенчатый передник, повесив его на гвоздь рядом. Навес защищал от ветра, и на пару секунд весь мир будто сузился до запаха влажной земли и криков птиц над головой. Теперь путь Ленор лежал в библиотеку — нужно было обсудить читательский абонемент с миссис Клермонт. Она пересекла серый школьный дворик под ветвями платанов: мокрая после дождя плитка поблескивала, будто светилась холодным сиянием. Дальше нужно было зайти через стеклянные двери внутрь и сделать поворот налево. В этот момент мимо мисс Рейвен пронеслись несколько незнакомых девушек: одна несла воздушный шарик, другая — коробку кексов в картонной ленте. Они смеялись, почти подпрыгивая на ходу — у кого-то явно был праздник. Ленор невольно улыбнулась. Смешно: и у неё сегодня тоже был день рождения. Только никто об этом не знал — и, пожалуй, это было даже легче вынести. Но только она повернула в коридор, как услышала за спиной: — Знаете, сэр, я же читала ваш анализ поэзии Блэйка, — говорил уже знакомый мисс Рейвен женский голос, — как же это вдохновляет! Хотела попросить, не могли бы вы помочь мне с моим докладом… Мужчина вторил ей вежливо, но сухо: — Да. Вы можете оставить доклад на столе в учительской. От неожиданности Ленор обернулась и вздрогнула: Томас в сопровождении мисс Рэнсом шел прямо навстречу ей. С другой стороны от Хиддлстона плелись Клэр и Салли, которых Ленор сначала не заметила, пока во все глаза глядела на пару. Они смотрелись рядом настолько гармонично, что она почувствовала себя третьей лишней. Вот только ноги будто приросли к полу и сдвинуться она не могла. Томас поймал ее взгляд и тут же отвел глаза. От этого внутри у Ленор что-то оборвалось. Она ощутила, как в его взгляде мелькнуло узнавание. А потом оно сменилось привычной сдержанностью — будто он сам себе приказал: «нет». Клэр толкнула Салли в бок и та, обогнав парочку, подплыла к Ленор с издевательской усмешкой: — Какие люди! Наша черная овечка решила, что ей позволено прогуливать даже занятия с мистером Хиддлстоном… — Или мистер Хиддлстон проводит теперь для нее частные уроки… — подошедшая ближе Клэр закатила глаза. Ленор молчала. Она знала, что не должна оправдываться перед девчонками, что миссис Притчард предупредила учителей, но на душе все равно было нехорошо. Томас и мисс Рэнсом тоже остановились за спинами Салли и Клэр, но о чем они говорили, Ленор не было слышно. — О, ну конечно, мисс Рейвен у нас особенная, — Салли скрестила руки на груди, — пока мы эссе пишем, она там цветочки поливает. — Ага. Все с благими намерениями, прямо как у Джейн Остин, — поддакнула Клэр. — но мы думали, вы слишком застенчивы, мисс Рейвен, чтобы прогуливать уроки. — А просто нужно знать, — подхватила Салли, — к кому обрати… — Мисс Хёрст, мисс Палмер, — вклинился Томас, — полагаю, мисс Рэнсом вас уже заждалась. Или мне передать, что вы решили переквалифицироваться в стендап-комиков? Клэр и Салли, давя ехидные улыбки, направились в класс. Вскоре Ленор осталась наедине с Томасом. — Рад видеть, что вы нашли для себя более интересное занятие, чем урок английского, — тихо проговорил он, наклонившись к ней ближе — надеюсь, томаты оказались разговорчивее меня. Ленор моргнула. Казалось, это был удар в самое сердце. — В следующий раз, мисс Рейвен, прошу предупреждать заранее, если вас не будет. Школа, знаете ли, не теплица миссис Притчард. — на последних словах голос Томаса дрогнул, точно не выдерживая тон холодной формальности. И, говоря это, он машинально потянулся к вороту рубашки, будто собирался привычным жестом поправить галстук, которого сегодня все так же не было. Ленор молчала, глядя на свои руки. Однако на последней фразе Хиддлстона она тут же вскинула голову: — Долго вы репетировали эти фразы перед зеркалом? Чтобы случайно ничего человеческого не сказать. Томас открыл было рот — и тут же закрыл его, не найдясь, что сказать. Во взгляде его блеснула боль и показалось Ленор, что исходивший от него поток холода ненадолго потерял свою силу. Несколько мгновений оба молчали. — Советую не тратить талант сарказма на учителей. — произнес он, уже овладев собой. Фраза эта прозвучала спокойно, и тем не менее, взгляд выдал его: что-то дрогнуло в глубине зрачков. Ленор заметила в его глазах боль. Она инстинктивно потянулась к нему, но Хиддлстон отшатнулся. Боги, как при этом горело все внутри. Вот почему нельзя было смотреть ей в глаза. Томасу вдруг показалось, что за поставленной им стеной она увидела больше, чем он сказал. Он считал, что эта стена была каменной, но на поверку она оказалась хрупкой и прозрачной, как горный хрусталь. «Не смей на меня так смотреть, Ленор. Я не выдержу этого.» Но мисс Рейвен поняла это по-своему и, отвернувшись, направилась к лестнице, чтобы подняться в библиотеку. В ее душе роилось столько вопросов. Почему Томас защитил ее… и оттолкнул? Почему он так смотрел на нее, что все происшедшее в библиотеке вмиг показалось ей сном, детской выдумкой и фантасмагорией? При этом Ленор отчетливо ощущала вкус его губ, стоило ей только вспомнить о том вечере. Вкус первого поцелуя, с нотками кофе и табака. С такими мыслями мисс Рейвен поднялась в библиотеку и только тогда, у дверей обратила внимание — она так сильно сжимала пальцы левой руки в кулак, что на ладони остались следы от ногтей. Ленор разжала руку, глубоко выдохнула и потянула за ручку двери. Табита тут же подбежала к девушке, как к старой знакомой. Ленор подхватила кошку на руки и ненадолго спрятала лицо на теплом мурчащем боку. Так она стояла какое-то время, словно собирая себя по частям. Один этот звук служил для мисс Рейвен, кажется, сладчайшей музыкой. Кошка даже не противилась, словно понимая, что ее подруге тяжело и надо просто побыть рядом. А потом Табита беспокойно завертелась и стала вырываться из рук. Девушка тут же подняла голову. — Ленор, дорогая, с днем рождения! — миссис Клермонт приобняла ее, как свою и повела между полок к столу. На сердце у девушки потеплело от такой нежной встречи. На несколько минут, пока миссис Клермонт заполняла карточки, Ленор позволила себе просто быть здесь и сейчас, слушать, как шуршит бумага под пальцами Вирджинии, как вокруг кружит Табита, мурлычет и трется о ноги. — Назови мне свое полное имя, милая. — мягко произнесла миссис Клермонт. — Ленор Хеспер Рейвен. Вирджиния аккуратно записывала на карточке имя и фамилию читательницы — и делала это, несмотря на имевшийся в библиотеке старенький компьютер с объемным и тяжелым монитором. Она объясняла это тем, что с картотекой ей работать гораздо привычнее, а все эти достижения науки портят и без того плохое зрение. — Ленор Хеспер Рейвен, — нараспев повторила Вирджиния, заканчивая запись, — «Вечерняя звезда», очень красиво. — Отец… любил читать, — пробормотала мисс Рейвен. Вирджиния услышала интонацию подопечной, но расспрашивать не стала — лишь бросила на Ленор сочувственный взгляд. Потом она отвлеклась, аккуратно вписав адрес мисс Рейвен со старой карточки и оживилась. — Подожди здесь. У меня есть кое-что для тебя. Ленор недоуменно проводила ее взглядом. Но Вирджиния вскоре вернулась с небольшим картонным пакетом, украшенным темно-синей лентой. В другой руке у нее была маленькая черная коробочка, и ее миссис Клермонт протянула девушке: — Это тебе от меня. Открой. В коробочке оказалась маленькая золотая подвеска в форме блестящей книжки. Ленор смутилась. — Что вы! Я не могу принять такой подарок. Миссис Клермонт улыбнулась так, будто Ленор только что сказала нечто очень детское и трогательное. — Можешь, — мягко ответила она. — Потому что это не дорогой подарок. И не обязанность. А просто… маленькая память о том, что тебя здесь видят. И что ты важна. Она сама взяла подвеску и осторожно положила её на ладонь Ленор, не навязывая, но и не позволяя отвергнуть из вежливости. В глазах ее мелькнула грусть — у этой подвески была своя история. Когда-то, лет десять назад она купила подвеску в подарок своей дочери Эвелин на день рождения. На праздник Эвелин должна была вернуться к матери из путешествия в Брайтон, к морю, с друзьями на машине. Они делали фотографии на пирсе, ели fish&chips и, наверное, много смеялись. Но обратный путь не всегда приводит домой: пошел дождь и водитель просто не справился с управлением на мокрой дороге. Горе Вирджинии невозможно было описать — она застала дочь еще живой, когда приехала в больницу. Однако в суматохе подвеска так и осталась дома… — Я не успела подарить эту подвеску, — закончила миссис Клермонт дрогнувшим голосом, и осторожно закрыла ладонь Ленор с подарком. — думала, что больше не смогу это сделать ни для кого. Мисс Рейвен вскинула на нее взгляд, ощутив за этими словами неведомую историю, полную неизбывной боли. — Я поняла потом, что некоторые подарки ждут своего человека, — продолжила Вирджиния, и в глазах ее блестели слезы, — человека, который примет их не из вежливости и не из жалости. Человека, в руках которого этот дар оживет и принесет радость. Табита запрыгнула на край стола и тихонько мяукнула, будто подтверждая сказанное. Ленор не ответила сразу. Слова застряли где-то в груди, распирая ее изнутри. Она подняла глаза, встретила теплый и уставший взгляд Вирджинии — и вдруг поняла: это не о подвеске. Это о том, что кто-то снова увидел в ней свет. — Спасибо, — прошептала она наконец, и голос ее дрогнул. — Я постараюсь быть достойной. Миссис Клермонт чуть улыбнулась — с тем самым выражением, в котором было и материнство, и утрата, и бесконечная нежность, которую она все еще умела дарить. — Ты уже, милая, — сказала она. — Уже. Они еще немного посидели молча, а потом миссис Клермонт положила на стол рядом с Ленор и пакет с синей лентой. — Это передали для тебя, — заметила она и поднялась, — хочешь, я помогу тебе надеть подвеску, пока ты посмотришь подарок? Ленор закивала, передавая Вирджинии подвеску. Потом она с некоторой опаской потянулась к пакету и раскрыла его. На свет показался новенький, еще пахнущий типографской краской томик стихов в твердой синей обложке. Йейтс. Девушка провела пальцами по золотым буквам имени поэта на обложке. — А, Йейтс, — небрежно проговорила Вирджиния за спиной, как будто увидела старого знакомого. А потом, застегнув цепочку на шее Ленор, она отошла и села на стул рядом с ней. Мисс Рейвен неловко посмотрела на нее. — Это… это мне? — Да, — Вирджиния тепло улыбнулась, — у твоего наставника определенно хороший вкус. «Наставника?» Ленор вскинула брови с удивлением, но потом, опустив глаза, принялась листать книгу. Страницы вскоре сами собой раскрылись на бумажной закладке-открытке, где было что-то написано. Знакомые крупные буквы складывались в слова: «For your essay road. Keep writing. Keep living happily. TWH». А чуть ниже значилось короткое «Happy Birthday». Положив закладку, мисс Рейвен обратила внимание на то, что в стихотворении на странице справа было подчеркнуто пару строк голубым карандашом: «I have spread my dreams under your feet. Tread softly because you tread on my dreams». Это было почти признание. Сердце девушки в этот момент екнуло и, не выдержав, она закрыла книгу. Ей казалось, что она абсолютно его не понимает — менее часа назад он ее защищал и снова отталкивал, затем — этот подарок… Ее отвлек от раздумий голос миссис Клермонт: — Ленор, дорогая, мистер Хиддлстон перед уходом забыл у меня свои очки. Не могла бы ты отнести их в учительскую? — Да, конечно, — мисс Рейвен тут же готовно поднялась со стула, убрала томик стихов в пакет и взяла поданный ей твердый чехол, отделанный черным бархатом. В учительскую нужно было спуститься этажом ниже. Путь туда для Ленор уже был светлее: кажется, внимание Вирджинии и теплая, безусловная нежность привнесли в ее душу ощущение праздника и отодвинули впечатления о встрече с Томасом на второй план. Однако воздух в коридоре показался ей более холодным и пустым. Половицы тревожно скрипели, отзываясь глубоко в сердце неприятной ноющей болью. И внезапно Ленор подумала, что держит в руках не просто футляр, а что-то личное, принадлежащее человеку, которого ей хотелось забыть. Она прошла мимо ряда застекленных шкафов — в них были разложены слегка пожелтевшие грамоты, фотографии выпускников, и даже несколько надтреснутых масок с театрального класса. Ненадолго остановившись, Ленор тронула пальцами подвеску-книжечку на груди, и опустила голову. Почему так все сложно? Почему он говорит одно — и делает при этом абсолютно противоположное? «Зачем я думаю обо всем этом? Зачем я это помню?» — пронеслось в голове. С этими мыслями мисс Рейвен продолжила свой путь. Но возле учительской ее ожидал еще один «сюрприз» — дверь учительской была закрыта на ключ. Она уже хотела было развернуться и уйти, когда заметила на доске рядом с учительской печатное объявление, с гербом школы в углу. «NOTICE FOR STAFF — Pastoral & Academic Support Programme (Spring Term).» Дальше значилось, что благодаря программе академической поддержки, некоторые преподаватели дают внеурочные консультации по определенным адресам и по определенным дням. Ленор невольно приблизилась, взгляд скользнул по таблице… и замер. Mr. T. W. Hiddleston — 14 Rowan Lane, Nevertown. Ленор знала, что где-то там находится городская библиотека. Но если он оставил этот адрес, значит там можно его найти! Да и день для консультаций значился в среду, то есть сегодня. Ниже, под адресами учителей располагалась аккуратная приписка о том, что консультации осуществляются по предварительной записи у миссис Клермонт. Ленор растерянно посмотрела на футляр, который все еще держала в руке. Потом на объявление. Потом снова на футляр. Если она не пойдет, то лишит его необходимой вещи. И сама останется в вечной недосказанности, в вечном «почти». Мисс Рейвен опустила футляр в сумку и закрыла молнию, словно он мог исчезнуть. Она приняла решение.