Прима

      Новый план Мориарти начал разворачиваться не грохотом, а шёпотом, окутавшим весь Лондон. Началась кампания, идеально продуманная в ходе нескольких бессонных ночей, направленная на полное моральное уничтожение Холмса в глазах тех, кого он однажды спас, тех, кто считал его героем. Тотальное разложение его репутации.       Сперва в лондонском музее произошла крупная скандальная кража, где на стене оказалась выцарапана надпись. Эта надпись оказалась для СМИ загадкой, но потом произошло странное — сами поклонники Шерлока привели репортёров к разгадке. Фраза была из едва читабельного блога Холмса о разных видах табака. Затем рухнула биржа. Мошенническая схема, раскрытая детективом, в итоге привела к разорению сотен мелких вкладчиков. Потом начались анонимные письма в газеты. На первый взгляд — бред сумасшедшего. Но в них были детали, которые знали только Шерлок, Джон Ватсон, Майкрофт и… преступники, которых Холмс отправил когда-то за решетку. Методично сливали информацию, выставляя методы Холмса безрассудными и опасными. Легкий шепот сомнения пополз по Скотланд-Ярду и среди народа. Всё чаще стали звучать до боли знакомые Шерлоку оскорбления: шарлатан, наркоман, лжец.       Каждое новое дело, призванное помочь простым людям, оборачивалось против самопровозглашённого спасителя. Всякий раз последствия раскрытых дел выводили полицию и СМИ на причастность детектива-консультанта.       — Абсурд! — фыркнул Джон Ватсон, хмурясь и поражённо закрывая ноутбук, — в эту чушь верят только идиоты, Шерлок.       — Неправда, — спокойно ответил тот, хотя внутри медленно закипала буря. Он чувствовал как тонет, — Люди верят, потому что это красиво. Мориарти выстроил прекрасную сказку. Если гений окажется простым фокусником, нанимающим актёров и подстраивающим преступления, то всё сразу станет проще. И люди начнут чувствовать себя умнее. Мориарти… Он перестраивает реальность. Его почерк будто изменился. Раньше он хотел выжечь моё сердце, теперь — душу.       Он вздохнул. С такой тяжестью и усталостью, с которой это обычно делают старики, на коих давит груз прошедших лет и былого опыта. Сейчас Шерлоку казалось, что лучше бы оставалась предыдущая жестокость, театральность Мориарти. Она помогала Холмсу оставаться героем, если не в глазах публики, то хотя бы в своих. Сейчас преступник превращался в хирурга, действовавшего с пугающей точностью. Он чувствовал каждое слабое и больное место, предугадывал реакцию людей и последствия. Начинался хаос. Не всепоглощающий, избирательный. К тому же, не только в квартире на Бейкер-стрит, но и во всем городе, кидающем теперь камни в своего героя.       — Так и есть, — раздался вдруг в дверном проёме новый голос. Мягкий, но контролирующий.       Майкрофт появился бесшумно, как это предписывала его работа. Он опирался на любимый зонт, наблюдая уже несколько минут за диалогом со стороны.       — Братец, — холодно и раздраженно произнес младший, — я не нуждаюсь ни в няньке, ни в твоей помощи.       — Тогда очень жаль сообщить тебе, но проблема вышла за личный уровень. Мориарти — угроза национальной безопасности. Он объявил тотальную войну, как бы ты не сопротивлялся, я вынужден вмешаться, — Майкрофт прошёл комнату, его взгляд содержал в себе легкую брезгливость от увиденного беспорядка, а затем сел в единственное пустое кресло без приглашения, — общественные места, банки, СМИ…       — Спасибо, Капитан Очевидность, — не дал договорить Шерлок брату, — я и так это вижу.       — Ты видишь последствия, брат мой. Видишь ли ты источник безумия? — размеренным голосом спросил Майкрофт. По его надменному выражению лица было ясно — он то знает.       Его тонкие пальцы достали из внутреннего кармана пальто телефон. Он нажал пару кнопок, открывая подборку фотографий. Аукцион.       — Видишь эту девушку? — он указал на хладнокровную с виду леди. Осанка была аристократической, а взгляд твердым, но спокойным, — Марселин Фитзроу. На этом аукционе что-то произошло, она выкупила лот — скрипку, которую хотел себе Мориарти. Он позволил ей это.       Шерлок нахмурился, вглядываясь в картинку, словно пытаясь собрать пазл из новых фактов.       — Скрипачка? И что? Теперь он коллекционирует музыкантов? Собирает оркестр смерти?       Старший Холмс потер переносицу, выключая экран смартфона.       — Она сейчас не просто прима в окрестре, Шерлок. Она каким-то образом стала примой для Мориарти. Знаешь сколько переводов было обнаружено с его закрытых счётов на счета консерватории, в которой она теперь работает?       Зрачки Шерлока сузились, он наклонил голову, заставляя каштановые кудри качнуться в воздухе.       — Нашел новую жертву. И в чем смысл?       — Она не жертва, — Майкрофт поднял глаза, и в серой чистоте их сверкнуло что-то вроде беспокойства, — у неё… Специфический психологический профиль. Она спокойна перед лицом насилия и хаоса, который творит Мориарти, — небольшая пауза, будто Майкрофт решал, сколько именно информации можно выдать, — У них была встреча после убийства Мистера Бернса из Министерства культуры. Ты знаешь про него. Именно после этой встречи поведение Мориарти изменилось. Он стал более сфокусированным, более непредсказуемым. Она его муза, Шерлок. Общественное мнение — ведомый организм, а Мориарти оказался виртуозом в его управлении. И, Шерлок, — голос его стал ещё на тон мягче, даже заботливее, — пожалуйста, будь аккуратен, когда пойдёшь к ней.       Он не построил формулировку через «если». Майкрофт знал наверняка, что его брат вольется в эпицентр событий, решив пообщаться с той, кто вдохновляет саму силу разрушения.       В это же время в своем кабинете на другом конце города Джеймс Мориарти пересматривал запись с камер наблюдения, которая была сохранена с момента того самого диалога. Он проигрывал её по несколько раз. Несколько десятков раз.       Вот оно — 10 минут 21 секунда. Марселин облокачивается на стену и, поразмыслив пару мгновений, говорит ему, что он не творец, а влюбленный жалкий подросток. Сначала это вызывало в нём гнев. Желание разметать этот мир в клочья, показать себя богом. Сейчас он смотрел на её фигурку со странным чувством одержимости и... восхищения. Она не испугалась, сказала горькую правду, которая могла обрушить на неё бунт того оскорбленного ребенка, от которого отвернулся весь мир. А сейчас он ясно видел — это было не просто оскорбление, это было указание на проблему от человека, который разглядел в глубокой пустоте Джима. В эту пустоту он провалился уже давно, а сейчас пытался карабкаться вверх по скользким камням бездны. Эта задача была абсурдна. Как можно вылезти из созданного колодца самостоятельно? Помощи Мориарти не просил, нет. Он задавал стимул.       Но сначала нужно было восстановить контакт. На новых условиях…       Мориарти показался в пустом зале консерватории. На сцене была она — одинокий силуэт, от которого исходил долгий мучительный звук. Её скрипка почти плакала, но через секунду неизвестная мелодия прервалась.       Увидев Джеймса, Марселин не испугалась, не вскрикнула, лишь спокойно опустила смычок и посмотрела на него.       — Вы мешаете моей репетиции, — во фразе не было укора, сдержанный факт, — Пришли мне отомстить?       — Нет, — так же ответил он, усаживаясь на мягкое кресло в первом ряду, одно из сотен ему подобных, — я хотел вас поблагодарить.       На ее лице проскользнуло неподдельное удивление, смешанное с любопытством.       — Вы указали мне на изъян, мисс Фитзроу, он устранен, — он посмотрел в её лицо, ища в нём след былых слов, — Я создаю своё новое творение. И в нём для вас есть роль.       — Роль? — тихо переспросила она, будто не веря своим ушам, — Какую?       — Вы станете даже больше, чем музой. Критиком. Тем, кто умеет говорить правду монстру в лицо.       Её черты слегка изменились, выражая подобие боли от слова «монстр». Она упрямо считала, что увидела большее, но Джим не дал ей возможность возразить.       — Сыграешь для меня?