Глава 26. Глаза, открытые скорбью

Эшли едва успела затолкать мокрые письма в карманы джинсов, зачарованные заклятьем незримого расширения, как дверь спальни распахнулась. На пороге стоял Кингсли Бруствер. Его высокая фигура в глубоких синих одеждах почти полностью перекрыла дверной проем. Золотая серьга в его ухе тускло блеснула, когда он медленно обвел взглядом комнату, задержавшись на беспорядке посреди пола. – Мисс Эверт, – бархатный голос мужчины заполнил пространство. – Простите за столь бесцеремонное вторжение. Министерство хочет завершить формальности по делу вашей матери. Он прошел вглубь комнаты, мягко ступая по ковру, и остановился прямо у горы вещей. Кингсли наклонился и кончиками пальцев коснулся края синего платья Элизабет. Как опытный мракоборец, он обладал поразительным чутьем, но кулон на груди Эшли вел себя иначе, чем обычные артефакты. Он затаился, не издавая ни вибрации, ни тепла, словно осознавая опасность и сливаясь с самой сутью девушки. – Ваша мать была выдающейся женщиной, – произнес Кингсли, не оборачиваясь. – Но ее уход оставил вопросы, ответы на которые порой прячутся в самых личных вещах. Мракоборец медленно повернулся. Его проницательный взгляд скользнул по влажным прядям волос Эшли, прилипшим к вискам. – Вы выглядите… взволнованной. И, кажется, попали под дождь, не выходя из дома? – он сделал шаг к ней. – Что вы искали в вещах матери? Эшли выпрямилась, заставив себя расправить плечи. Она не чувствовала привычного магического покалывания от кулона – он был безмолвен и тяжел, как обычный камень. Это придало ей уверенности. – Я искала свой синий шарф, мистер Бруствер, – голос ее прозвучал твердо и буднично. – Мама брала его с собой в последнюю поездку. Я надеялась, что он остался в ее вещах, среди этого… прошлого. Она небрежно кивнула на груду платьев, добавив в голос ровно столько печали, сколько ожидают от скорбящей дочери. – Вы же знаете, как это бывает. Хочется зацепиться за что-то осязаемое, когда все, что осталось от человека – это папки с отчетами в вашем ведомстве. Кингсли замер, изучая ее лицо. Его взгляд на мгновение задержался на вырезе ее кофты, где под тканью угадывался контур украшения, но, не почувствовав никакой магической активности, лишь понимающе склонил голову. – Понимаю, – медленно произнес он. – Потеря толкает нас на поиски… утешения. Но скажите, Эшли, вы нашли то, что искали? Или этот шкаф оказался пустым внутри? Слизеринка сделала шаг в сторону от шкафа, стараясь перекрыть Кингсли обзор на разбросанные вещи, и сложила руки на груди. Прохлада от кулона под одеждой помогала ей сохранять голову холодной. – Я нашла только ворох старых воспоминаний и пыль, мистер Бруствер, – отрезала она, и в ее голосе прорезались сухие, почти официальные нотки. – Но раз уж вы здесь, давайте оставим в покое мамин гардероб. Вы ведь пришли не за описью ее платьев. Она пристально посмотрела ему в глаза, чтобы ее собственный взгляд не выдал недавнего визита в грот. – Вы сказали, что у Министерства сеть вопросы. Я готова на них ответить, если это поможет закрыть дело моей матери. В этом доме и так слишком много… призраков прошлого. Кингсли замер. Его густые брови чуть приподнялись: он явно оценил ее попытку перехватить инициативу и увести разговор от странного состояния комнаты. Он медленно убрал руки за спину, и его фигура стала еще более монументальной. – Разумный подход, Эшли, – тихо произнес он, и в его голосе промелькнуло нечто похожее на сдержанное уважение. – Ваша мать была женщиной скрытной, и ее уход оставил после себя не только печаль, но и массу юридических и магических неясностей. Он жестом указал в сторону двери, приглашая ее выйти из спальни в более официальную обстановку кабинета мистера Эверта. – Пойдемте. Мне нужно задать вам несколько уточняющих вопросов о последних неделях жизни Элизабет. В частности, о ее контактах и любых… необычных предметах, которые могли находиться в этом доме. Он пропустил ее вперед, но Эшли кожей чувствовала его взгляд, направленный на ее затылок. Она понимала: опрос только начинается, и Кингсли Бруствер – не тот человек, которого можно обмануть простым упоминанием потерянного шарфа. *** После опроса Кингсли Эшли вышла из кабинета такой измученной, словно ей не задавали вопросы около получаса, а словно она только что выиграла изнурительную двухчасовую битву. Ее насторожили вопросы, которые задавал мракоборец, и она боялась, что он может узнать о связи ее, мамы и бабушки. К счастью, Кингсли не спрашивал о Вирджинии, а значит, он пока не подозревал, что она жива. Но, войдя в свою комнату, Эшли все-таки написала письмо, в котором предупредила бабушку, что ее опрашивали. Следующие пару дней третьекурсница изучала особняк и его окрестности. Конечно, было глупо надеяться, что убийца оставил какие-нибудь следы, но и отметать эту версию было неправильным. В итоге Эшли нашла множество занимательных вещей, но никаких улик. Тогда она переключилась на изучение своего кулона. В библиотеке она практически сразу нашла множество статей о похожих украшениях, но все они были очень туманными, и доверять им девушка не могла. Она решила, что будет правильнее расспросить Вивиан, ведь та наверняка знала что-нибудь о стихии воды. Можно было также написать Вирджинии, но Эшли пришла к выводу, что будет лучше поговорить об этом лично. Однажды, проснувшись утром, Эшли обнаружила, что ее комната украшена гирляндами, а на двери в спальню весит рождественский венок. Она настолько погрузилась в расследование, что совершенно потеряла счет времени и забыла, что сегодня праздник. На тумбочке девушка, к своему удивлению, обнаружила подарок от Вирджинии. Это был красивый блокнот в бирюзовой обложке, в котором бабушка просила Эшли записывать все, что касается изучения магии воды. Блокнот также нужно было зачаровать, т.к. если кто-нибудь увидит его, Эшли придется, как минимум, придумывать объяснения записям. Она поблагодарила бабушку в письме и извинилась за то, что не подготовила ответного подарка, ведь не предполагала, что Вирджиния поздравит ее. По случаю Рождества Эшли решила отвлечься от поисков убийцы. У всех было довольно приподнятое настроение: Чарльз и Присцилла оделись менее официально, Нелли улыбнулась, когда получила подарки, а Грейсон, впервые после разговора в гостиной, покинул свой кабинет. Пользуясь тем, что отец вышел и был трезвым, Эшли решила поговорить с ним о летних каникулах. Он довольно быстро согласился отпустить Эшли в гости к Уизли в августе, а Нелли, пользуясь возможностью, изъявила желание поехать к Астории. Этому мистер Эверт был очень рад, то ли потому, что связи с Гринграссами могли помочь его бизнесу, то ли потому, что просто был рад спихнуть младшую дочь на попечительство других людей. Вечером у Эвертов состоялся ужин, который был по-настоящему семейным. И взрослые, и дети, смеялись и шутили. Нелли вовсю расхваливала запеченную индейку Легглса, хотя обычно едва ли удостаивала его словом «спасибо». После смерти Элизабет девочка изменилась: теперь они с Эшли могли достаточно долго говорить, не ссорясь, Нелли стала относиться к домовику не как к предмету обстановки. Легглсу теперь и так сильно доставалось от Чарльза, который делал домовику замечания по любому поводу. Впрочем, Нелли не перестала язвить и закатывать глаза, поскольку это практически было ее фишкой. Вечер прошел чудесно, и для Эшли его омрачила лишь одна мысль: как бы мама обрадовалась, если бы была с ними. *** Каникулы пролетел незаметно, и вот Эшли уже устроилась на чемодане в вестибюле, поджидая Нелли. Первое время её пугала мысль о совместной поездке на поезде. Девушка опасалась очередной волны жалости от окружающих и сомневалась, что выдержит это испытание повторно. Однако бегать бесконечно невозможно: возвращение в Хогвартс неизбежно, как и утешения со стороны приятелей, которые совсем не подозревали, что сейчас она больше всего на свете хотела вернула к нормальной жизни. Оставаться в родных стенах Эшли тоже не могла. Присцилла и Чарльз тщетно искали путь к примирению — после рождественских событий слизеринка снова замкнулась и затаила на них злобу. Отец же полностью погрузился в свои дела, будто надеялся таким образом оградиться от всей остальной реальности. Еще одним стимулом Эшли вернуться в школу было желание приступить к изучению магии воды. В то время, когда девушка не была занята выполнением домашнего задания, она сгорала от нетерпения. Расследование она забросила, поскольку не знала, что еще можно сделать, чтобы найти убийцу. Насмешливый голос, звучавший в ее голове после последнего разговора с бабушкой, взял над ней верх. Наконец, послышались шаги, и в холле появились Нелли, Присцилла, Чарльз и отец. Эшли поднялась с чемодана и принялась торопливо надевать пальто, не удостоив семью взглядом. – Эшли, – негромко окликнул ее Чарльз. – Мы можем поговорить? Слизеринка тяжело вздохнула и закатила глаза так, чтобы никто не увидел. Затем она повернулась к деду и скрестила руки на груди, прожигая его взглядом, в котором читалось желание поскорее закончить даже не начавшийся разговор и покинуть особняк. – О чем? – скептически осведомилась она. – Я не хочу, чтобы ты уехала в Хогвартс, а мы так и не помирились. Я знаю, что был зол, угрожал и, возможно, даже кричал на тебя, но это произошло из-за того, что письмо Люциуса вывело меня из себя. – То есть ты сваливаешь все на Люциуса? А я-то думала, ты действительно хочешь извиниться. Как это наивно с моей стороны, – горько усмехнулась Эшли. – Ты же знаешь, что мне тяжело даются извинения, особенно перед теми, кто моложе и ниже меня по статусу. Но ты – моя внучка, и я делаю для тебя исключение. В общем… – Чарльз замялся, настраиваясь, чтобы произнести нужные слова. – Прости. Я постараюсь не повышать на тебя голос и не контролировать тебя. – Я тоже прошу прощения. Просто мы действительно заботимся о твоем будущем, Эшли, – добавила Присцилла. – Хорошо. Извинения приняты, – равнодушно кивнула третьекурсница. – Правда? Я думала, мне придется долго уговаривать тебя, – усмехнулась бабушка. – В этом нет необходимости. На самом деле, Эшли врала. Она не простила их, а лишь сделала вид, чтобы избежать дальнейшего конфликта. Присцилла и Чарльз были из тех людей, кто скорее перегрызет себе глотку, но не извиниться искренне. Они просчитывали каждое слово и устроили этот спектакль только для того, чтобы вернуть свой ценный актив. – Что ж, тогда я с чистой совестью могу возвращаться к работе. Увидимся, Эшли. – До встречи. После этого Эшли, Нелли и Грейсон отправились на вокзал. Когда они прибыли туда, почти сразу же раздался свисток поезда, предупреждающий об отбытии. Девушка попрощалась с отцом и вместе с сестрой зашла в вагон. – Я пойду и найду Асторию, – сказала Нелли. – А я собираюсь найти Дафну. Пойдем вместе? Нелли согласилась, и слизеринки вместе отправились на поиски. Прежде чем они нашли сестер Гринграсс, по пути им приходилось снова и снова выслушивать соболезнования. Впрочем, сочувствовали в основном Эшли, потому что ее репутация была значительно лучше, а Нелли практически все либо боялись, либо игнорировали. Астория и Дафна нашлись в коридоре одного из вагонов. Младшие девочки сразу же ушли, негромко переговариваясь, а Дафна нерешительно остановилась перед Эшли. – Эшли… – она исподлобья взглянула на подругу и замолчала, не зная, что сказать дальше. Эшли лишь коротко кивнула и потянула Дафну в ближайшее купе. Там сидели Трейси, Милисента и Теодор. Третьекурсница искренне порадовалась, что там не было Драко и Пенси, ведь они не удержались бы от ехидного комментария. – Привет, – Эшли непринужденно улыбнулась, присаживаясь на свободное место. – Как прошли ваши каникулы? Ребята нерешительно переглянулись, ведя безмолвный диалог о том, будет ли уместно рассказывать о своих хороших каникулах при ней. – Я понимаю, что вы все хотите поддержать меня, и я ценю это. Но мне тяжело и больно говорить о том, что произошло, и я бы хотела поскорее вернуться к нормальной жизни. Мне действительно интересно, как вы провели Рождество, – произнесла Эшли речь, которую подготовила заранее. После этих слов слизеринцы перестали стесняться и наперебой начали рассказывать Эшли о своих каникулах. Трейси ездила на горнолыжный курорт для волшебников в Альпах и каталась на коньках. Родители подарили ей магический плеер, чтобы слушать песни популярной музыкальной группы «Ведуньи», от которой Трейси была просто без ума. Она также со смехом рассказывала, что гирлянды, висящие у нее дома, пели рождественские гимны, иногда чересчур громко. Дафна пробовала рисовать магические пейзажи и вязать шарфы, а в подарок получила ароматические свечи с запахом «зимнего сада» и хвои, которые никогда не догорают. Тео большую часть каникул провел в семейной библиотеке, изучая древние рукописи, до которых не допускали в Хогвартсе. По вечерам он играл в шахматы с отцом, если тот не был занят, а подарили ему редкие чернила, меняющие цвет в зависимости от фазы луны. Милисента уделяла много времени физическим тренировкам и уходу за своим огромным котом. В подарок она получила несколько пособий по боевой магии. Слушая рассказы друзей, Эшли искренне улыбалась и радовалась за них. Если забыть про похороны, ее каникулы тоже прошли неплохо, ведь она познакомилась с бабушкой и выяснила, что обладает древней магией. Жаль только, что ее друзья никогда об этом не узнают. *** Поезд прибыл на станцию «Хогсмид» на закате. К тому моменту Эшли заметно повеселела и вовсю предвкушала ужин. Обильные дорожные угощения слизеринцев остались далеко позади, и за несколько часов пути она успела изрядно проголодаться.Выйдя из вагона вместе с друзьями, Эшли съёжилась от пронизывающего ветра. Больше всего ей сейчас хотелось поскорее оказаться в тёплом замке. — Эй, Эшли. Девушка резко повернулась на голос. К ней направлялась неизменная компания: Драко, Пэнси, Крэбб и Гойл. Окликнул её именно Малфой, отчего она ошеломленно застыла на месте — он впервые назвал её по имени. Их давнюю вражду всегда подчёркивало строгое обращение по фамилиям. С чего вдруг такие перемены? — Я соболезную твоей утрате. Мне жаль, что случилось с твоей мамой, — произнёс Драко, остановившись напротив. — Мне тоже очень жаль, — добавила Пенси, виновато прикусив губу. — Эм… Спасибо? — Эшли растерянно моргнула, не зная, как реагировать на такое редкое проявление человечности с их стороны. — Спасибо, — повторила она уже твёрже, хотя внутри всё ещё не верила, что Малфой способен на искреннее сочувствие. — Не ожидала… от тебя. Драко лишь едва заметно кивнул. Его лицо мгновенно вернуло привычную холодную маску отстранённости. Он поправил воротник зимнего пальто и посмотрел в сторону Хогвартса, чьи огни уже манили вдалеке. — Идём, — бросил он своей свите, не дожидаясь продолжения разговора. Пенси бросила на Эшли ещё один жалобный взгляд и поспешила за ним. Крэбб и Гойл, как обычно, молча двинулись следом, тяжело топая по платформе. Эшли так и осталась стоять, провожая их глазами. Холодный ветер вновь заставил её поёжиться, но на этот раз дрожь пробежала по телу вовсе не из-за погоды. Смерть матери оставила в ее душе огромную дыру, и неожиданное внимание от тех, кого она считала врагами, только сильнее сбивало ее с толку. Почему именно сейчас? И что на самом деле скрывается за этой вежливостью Малфоя – искренне соболезнование или начало какой-то новой, более тонкой игры? – Эшли, ты идешь? – голос Теодора вывел ее из оцепенения. – Да, – тихо ответила она спустя мгновение, понадобившееся ей для того, чтобы прийти в себя. – Иду. Она сделала первый шаг в сторону ожидавших на дороге карет, и у неё тут же перехватило дыхание. Перед ними больше не было пустоты. Прямо в упряжке стояли они — фестралы, жуткие и одновременно величественные существа, которых Эшли теперь видела воочию. Понимание того, что именно предстало её взору, обожгло изнутри внезапным осознанием: её страшные видения во время осенней поездки и того рокового матча по квиддичу не были игрой разума или бредом. Это было предзнаменование. Эшли заворожённо разглядывала их обтянутые чёрной кожей скелеты, огромные перепончатые крылья, напоминающие крылья летучих мышей, и белые светящиеся глаза без зрачков. Раньше кареты казались ей чудом магии, двигавшимся самостоятельно, но теперь реальность оказалась куда мрачнее. То, что скрывалось от неё все эти годы, теперь стояло прямо перед ней, покорно переступая костлявыми ногами. Осознание того, что способность видеть этих существ даётся лишь тем, кто познал смерть и принял её, заставило Эшли застыть на месте от глубокого, пронизывающего шока. Она действительно видела их, а значит, её прошлая жизнь окончательно осталась позади. Словно заворожённая, девушка медленно пошла вперёд, сойдя с протоптанной тропинки. Поддавшись необъяснимому порыву, она приблизилась к ближайшему существу и протянула дрожащую руку. Пальцы коснулись обтянутой жёсткой кожей морды фестрала. Он оказался на удивление тёплым, а кожа на ощупь напоминала гладкий, прохладный шёлк, натянутый на острые кости. Существо издало тихий, утробный звук и слегка подалось навстречу её ладони, признавая её присутствие. — Эшли, ты что творишь? — Дафна остановилась, брезгливо приподняв подол мантии и с явным недоумением уставившись на подругу. — Она что, гладит воздух? — Трейси округлила глаза и нервно переглянулась с Милисентой. Та лишь покрутила пальцем у виска, глядя на Эшли как на сумасшедшую. Для них перед каретой не было ничего, кроме пустого пространства, и странное поведение подруги искренне их пугало. В этот момент Теодор, который до сих пор хранил молчание, сделал шаг вперёд. Он не стал задавать вопросов и не поддался общей панике. Он просто протянул руку, мягко, но настойчиво обхватил холодные пальцы Эшли своими и потянул её прочь от крылатого чудовища. Его молчаливое пожатие вернуло девушку к реальности. Не говоря ни слова, Тео увлёк её за собой к открытой дверце кареты, заставляя оставить жутких спутников позади. Впереди ждала вторая половина третьего курса в Хогвартсе, который теперь обещал быть совсем не таким, как раньше.