Часть 2

Пустота ужасна в любом своем проявлении. Нельзя описать буквами то, чем она является. Нельзя и словами. Образ, некогда виданный человеческим рассудком, медленно исчезает, утекает, точно вода сквозь пальцы. В памяти остается лишь первобытный ужас от того, что примитивный человеческий мозг не способен нести в себе. Смазанные образы, лица, но не то, чем в действительности является Пустота. Но он помнит, помнит лицо. Лицо, глаза, нереалистично голубые в Пустоте. Они живые. От этого осознания еще больнее, ведь вскоре они превратяться в нечто неодушевленное, пустое. Ведь глаза и впрямь зеркало души. Глаза будут пусты, если от нее не останется ни кусочка. Он наблюдал это не раз и не два. Видел, как люди увядают. Задавался вопросом, почему этого не происходит с ним. Но ждать ответов не приходилось, оставалось только смотреть, стиснув кулаки. Бессилие, что он чувствовал, было всепоглощающим. Таким, что хотелось колотить бетонную стену, да вот только смысла было в этом примерно столько же, сколько в том, что-бы пытаться что-то изменить.

***

— Кость, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Канючила Таня, накручивая на палец сожженную желтоватую прядь длинных прямых волос. Уже как с пару минут девушка силилась уговорить его на не очень-то заманчивую авантюру. — Ты ж знаешь, что другого ударника искать придется лет сто! — Снова попыталась она, упорно продолжая гнуть свою линию. Впрочем, аргумент был исчерпывающим. Дело обстояло так: Тане отчего-то втемяшилось снова собрать группу, распавшуюся несколько месяцев тому назад. Костя особенно не разбирался, что там да как было, но поскольку эта история была на слуху, сложно было не выведать абсолютно ничего. Все, что смог выцепить Костя из вороха сплетен и домыслов, это то, что девушка, раньше игравшая на его инструменте, трагично скончалась в автокатастрофе. Об этом трудно было не узнать,ведь еще долгое время в новостях во всю трубили об инциденте, ключевым участником которого была старшеклассница Карина Алиева. По правде говоря, Костя прежде ее и в глаза-то не видел, но девчонку все равно было жаль. За Кариной куда-то исчез и барабанщик, по словам «знатоков», некогда бывший ее закадычным товарищем. Кто-то говорил, что парнишка там тоже был, кто-то утвержал что он уехал из города, кто-то, что вообще помер. Известно было одно: Марк Шацкий исчез со всех радаров. Кто-то заявлял, что видел его родителей в городе, но в подробности не вдавался. А теперь Таня, вокалистка группы пытается уговорить его «вымолить аудиенцию» этого самого Марка, по ее утверждению, просто торчащего дома круглые сутки. Сам Костя лишь по счастливой случайности оказался в группе, ведь Тане нужен был кто-то, кто смог бы заменить басистку. Не сказать, что-бы он виртуозно владел гитарой, но, судя по всему, Тане это и не было нужно. А вот то, почему послать за ударником хотели послать именно его? Все просто: по словам большинства, Марк Шацкий был, и, возможно, по сей день остается редкостным мудаком. Сама Таня за это не возьмется, Колю, игравшего на электрогитаре жалко, а вот Костю попросить запросто. Не сказать, что-бы он сам был в восторге от этой затеи, но куда деваться?

***

Все еще недоумевая, как же так вышло, Костя пнул носком кроссовка алюминиевую банку из-под газировки, и та с характерным звуком покатилась по асфальту. Район, в котором он оказался ничем не примечательным для всей округи: довольно удручающий пейзаж, мимо проползали серые многоэтажки, мысленно прозванные «человечниками». «Скрашивалось» это обплеванным тротуаром и разнообразными поверхностями, сверху до низу испещренными «философскими», или попросту идиотскими, надписями, сделанными с помощью балончика с аэрозольной краской. Как оказалось, этот Марк жил не так уж далеко от его собственного дома, правда пришлось попотеть, что-бы по путанным описаниям Тани найти, в какую сторону идти и где поворачивать. Наконец перед взором предстал обветшалый подьезд с облупившейся краской и, о удача, сломанной дверью. Миновать лестничный пролет в три этажа, пробежать глазами по номерам на каждой двери и постучать. Как-то неловко было приходить в чужой дом и,тем более, чего-то просить, но он уже пообещал Тане, что поговорит с этим Марком, так что метаться было поздно. Из дверного проема высунулась среднего возраста женщина со светлыми волосами с проседью и осунувшимся лицом. Как почти сразу догадался Костя, мама Марка. Она была мила, а морщинки в уголках глаз свидетельствовали о частых улыбках, но что-то в ее взгляде было каким-то ужасно печальным. Чем-то, что так быстро разгадать не легко. Впрочем, Костя и не пытался. — Здравствуйте, — Приветливо улыбнулся он женщине. — А Марк дома? Я хотел с ним поговорить. Лицо женщины сразу как-то посветлело. Печаль, плещущаяся в ее глазах будто отошла на задний план. — Ах, ты друг Марка? Конечно! Он в своей комнате. Проводить тебя? — Получив благодарный кивок, женщина повела его в недра квартиры, попутно задавая назойливые примитивные вопросы в духе «а где вы познакомились?», на что Косте пришлось промычать что-то нечленораздельное, изображая не то неуверенность, не то крайнюю рассеянность. Квартира оказалась весьма произаичным зрелищем. Чем-то даже напоминала его, Костину. Его провели по холлу, мягко велев снять обувь, оставив на небольшом коврике под дверью, после чего провели по тесноватой кухне-гостинной. Идиотские обои в цветочек, какие висели и у него дома. Стол,стулья, закоптелая газовая плита, небольшой диванчик, застеленный имровизированным покрывалом, над которым висел красный узорчатый ковер. На небольшом комоде стояло несколько фотографий в рамочках, из которых Косте удалось разглядеть пару свадебных, что было ясно по пышному белому платью на девушке в центре. Так же было множество незнакомых,в том числе детских, лиц. Словом, самая что ни на есть обычная квартира,но что-то заставляло Костю напрячься. Что-то... Они остановились у одной двери в конце коридора. Женщина тактично покинула его, и Косте не оставалось ничего, кроме как постучать в дверь. Послышались шорохи, какое-то бормотание. В замочной скважине послышался характерный звук, после чего дверь открылась и... О, черт. Перед ним возвышался высокий, белокудрый юноша с какой-то слишком уж завораживающей внешностью для парня. Впрочем, несмотря на это, он выглядел абсолютно опустошенным, вымотанным. Таким, будто не спал по меньшей мере пару суток. Он смотрелся как-то несуразно на фоне старой хрущевки на отшибе города в засаленной мятой футболке,висящей на его худощавом теле мешком. От него несло табаком в смеси с чем-то еще... Так, будто он пытался чем-то перебить этот запах. Но смутила Костю отнюдь не внешность. На него взирали ярко-голубые глаза. Эти глаза... Он знал их. Помнил их, как бы не силился стереть из памяти. Однако сейчас они взирали на него с вящим недовольством.