Часть 3

Джарет Я делал вид, будто полностью поглощен книгой и старался не слишком часто смотреть на Сару. Она сидела в кресле, перебросив ноги через один из подлокотников и читала Мильтона. Изначально планировалось, что она будет помогать мне в исследованиях, но поскольку ничего полезного мы за несколько месяцев найти так и не смогли, а Лабиринт начал потихоньку восстанавливаться сам по себе, Сара мало-помалу стала заменять книги по магии на поэзию и прозу своего мира и легенды и сказки из мира магического. От надежд на то, что мои чувства к Саре ослабнут, уже давно ничего не осталось. Чем больше я узнавал ее, тем больше любил. Становилось все сложнее скрывать свои эмоции. Если я брал ее за руку, показывая правильный жест для заклинания, то выпускать ее было настоящей мукой. Также меня беспокоило, что я так и не смог дознаться причины ее кошмаров. Я пытался расспросить сэра Дидимуса (из всех друзей Сары ко мне лучше всех относился он), но ушел от него в полной уверенности, что даже со своими дорогими товарищами она была не более откровенна, чем со мной. Чуть легче делалось, когда я замечал, что Саре становится лучше. Она уже гораздо спокойнее переносила прикосновения и почти перестала дёргаться, когда к ней подходили. В лице Сары появились краски, она чаще улыбалась и азартно спорила со мной. И даже болезненная худоба ушла. Теперь одежда только подчеркивала ее прекрасную фигуру, и мне приходилось прикладывать большие усилия, чтобы порой не пялиться на нее слишком откровенно. Особенно когда Сара надевала лёгкие платья, как сейчас, например. И пусть я уже давно взрослый мужчина и видел не один десяток прекрасных женщин (и, разумеется, не только видел), никто из них не оказывал на меня такого влияния, как Сара. Будто подслушав мои мысли, она глубоко вздохнула, от чего ткань натянулась на груди, и я поспешно уткнулся в книгу. Так, где я вообще остановился? Я твердо решил больше не смотреть в сторону Сары. Хотя бы сегодня. Как ни странно, мой благой порыв был вознагражден почти немедленно. Я скользил по строкам, особо не вдумываясь в их смысл, как вдруг взгляд зацепило слово «Лабиринт». Книга была очень старой, заключённой в коричневую кожаную обложку с золотой инкрустацией. Имя автора отсутствовало, но язык, на котором она была написана, позволял с точностью утверждать, что ей не менее пяти сотен лет, поскольку в то время умерли последние носители этого языка. Я сам их не застал, и мог только читать, говорить на нем не приходилось. Всего два абзаца посвящалось Лабиринту, но прочитанное меня очень обеспокоило. Я перечитал, чтобы убедиться, что нигде не ошибся и все перевел верно. — Сара, я кое-что нашел. — Неужели?! — Сара моментально взбодрилась, захлопнула томик Мильтона, предварительно заложив место, где остановилась, листом бумаги. Она подошла ко мне, взглянула на страницу и с досадой выдохнула, поняв, что не может прочитать. — Переведи, пожалуйста. — «Среди крупных магических образований особняком стоят те, что неотрывно связаны со своими владельцами. Некоторые из них в случае гибели хозяина умирают вместе с ним. К таковым относятся, например, священные эльфийские дубы, принадлежащие высшей правящей знати (см. стр. 548 — Королевские дубы) или ручьи речных нимф (см. стр. 179 — Речные и морские существа). Если умирает кто-то из эльфийских правителей, в тот же миг, как жизнь покидает тело владельца, дуб рассыпается мелкой пылью. В очень редких случаях могут остаться пригодные к посадке жёлуди. Известно всего три подобных случая, но документально подтвержден только один (301-й год от раздела мира, род Каллесалей). Гибель же речных нимф приводит к тому, что относившийся к нимфе водоем начинает постепенно высыхать. В среднем до его полного исчезновения проходит три-четыре года. Другие магические объекты способны менять владельца и со временем полностью подстраиваться под него. Примером подобной связи является Лабиринт, располагающийся в королевстве гоблинов. Его состояние полностью соответствует физическому и магическому состоянию хозяина (обычно — текущего короля гоблинов). В случае болезни или большого эмоционального потрясения владельца Лабиринт начинает разрушаться, а все живое в нем — чахнуть и гибнуть. Если владельцу удается восстановить здоровье, Лабиринт также возвращается в исходное состояние. Если же хозяин умирает, Лабиринт немедленно выбирает себе нового владельца и полностью под него перестраивается.» Конец главы. Далее уже говорится о совсем другом. Повисла напряжённая тишина. Сара молчала. — Сара, что с тобой случилось? Расскажи, пожалуйста. Я тебе помогу, обещаю, — я заставил ее посмотреть мне в глаза. В лице ее не было ни кровинки. — Со мной все в полном порядке! — она яростно стряхнула мои руки со своих плеч и отвернулась. Я решил пойти ва-банк: — С момента твоего появления здесь я знал, что с тобой что-то не так. Скажи, что произошло? — Ни-че-го! — отчеканила Сара и бросилась к двери. Я моментально переместился и закрыл проход собой так, что Сара врезалась в меня. Я придержал ее за руки. — Отпусти! Отпусти меня немедленно! — с таким ужасом крикнула она, что руки у меня опустились сами собой и я сделал шаг в сторону. — Сара, как я могу тебе помочь? — Оставь меня в покое, вот как! — она ужом проскользнула между мной и ближайшим шкафом и убежала из башни. Теперь Сара снова начала меня избегать. Есть она предпочитала теперь у себя или с друзьями, в комнате для занятий больше не появлялась и даже в библиотеку не заходила. Все мои попытки заговорить с нею, она тут же обрывала и сбегала при одном моем виде. Единственное, что хоть как-то меня примиряло с ситуацией — это то, что часть Лабиринта, принадлежащая Саре, не начала снова отторгать мою магию. Поскольку теперь я понимал, что раньше возникали проблемы из-за того, что Сара мне не доверяла, а Лабиринт лишь действовал в соответствии с ее представлениями. Сейчас же такого не происходило. Я надеялся, что ей просто нужно немного времени. Которого, как оказалось, у нас было мало. *** Сара Это ещё что такое? На столике возле кровати лежал конверт, которого здесь не было, когда я уходила утром. После размолвки с Джаретом я старалась большую часть дня проводить вне замка, возвращаясь только когда начинало темнеть. Время близилось к семи часам, но дни становились короче и морознее. Я стянула перчатки и потерла покрасневшие от холода руки. Надо скорее учиться создавать одежду, в имеющейся я зиму просто не протяну. Взяла конверт в руки, гадать, кто адресат, не приходилось — Джарет не оставлял попыток связаться со мной. Я развернула листок: «Сара! Прости, если я тебя чем-то задел. Я только хочу помочь. Знай: что бы с тобой ни произошло, я не стану тебя осуждать. Ты можешь мне довериться. Принимать помощь — это не слабость. Джарет» Ага, как же! «Не стану осуждать»! Я, не раздеваясь, упала на кровать, вспоминая… *** Мне тогда было пятнадцать лет и однажды теплым мартовским днём, когда я пришла в школу, я сразу поняла: что-то случилось. Все перешептывались, шушукались и указывали пальцами в сторону кабинета директора. Даже учительницы французского и испанского языков (две заядлые подружки), всегда такие веселые и бодрые, стояли в углу с озабоченными лицами и скорбно поджимали губы, слушая, что им рассказывает преподаватель физики. Я хотела поскорее заскочить в нужный мне кабинет, поскольку меня пугала эта мрачная атмосфера, но на полпути меня перехватил Кристофер и его девушка Дженни. Мы не то чтобы были друзьями, но довольно часто пересекались на социальных науках ещё со времен средней школы и поэтому иногда болтали о всяких пустяках. — Ты уже слышала, что случилось? — горящие от волнения карие глаза Дженни впились мне в лицо. — Нет, я только пришла. — Кэсси из выпускного класса обвинила Оуэна Джонса в том, что он ее изнасиловал! — Дженни чуть не подпрыгивала от возбуждения. — И прямо сейчас у директора собрались она, ее родители, родители Оуэна, он сам и полицейские. Представляешь, полицейские прямо у нас в школе! — А почему именно в школе, а не сразу в полиции? — Подруга Кэсси сказала мне, что та боялась идти заявлять и вспомнила про нашу политику открытости и взаимопомощи. Да, наша директриса очень гордилась прогрессивностью своей школы. На всех собраниях нам всегда говорили, что со всеми своими проблемами мы можем обратиться к нашим учителям или сразу к руководству. Каждый год нам раздавали маленькие брошюрки с заголовками вроде: «Не знаете, что делать? Попали в сложную ситуацию? Учителя придут на помощь!» А на обложке изображалась сама улыбающаяся миссис Чэннинг. Помнится, я сама хотела к ним обратиться, но я уже несколько лет с Ним не встречалась и надеялась забыть о Нем навсегда. Дженни продолжила: — А директриса, оказывается, решила все замять и стала давить на Кэсси. Сама понимаешь, Оуэн — отличный спортсмен. Если его отстранят от занятий, нашей команде по футболу победы в чемпионате не видать. А Кэсси впала в истерику, вызвала мать, та сразу начала орать на миссис Чэннинг. А тут ещё подоспела полиция… — Оуэн все отрицает. Говорит, что Кэсси сама по доброй воле пошла к нему домой, — вставил Кристофер. — Она же не знала, что он собирается ее изнасиловать! — наконец смогла вклиниться в беседу я. — Оуэн такой красавчик, зачем ему кого-то насиловать? Может, она просто хочет привлечь внимание? Не удивлюсь, если он просто отказался стать ее парнем, и она так ему мстит, — фыркнула Дженни. — Тем более, Кэсси сама пришла к нему домой, никто ее не тянул. Должна была соображать. Так что она как минимум сама частично в этом виновата. С нормальными девушками, такими, например, как моя Дженни, такое не случается, — поддержал подружку Кристофер и звонко чмокнул ее в нос. Та смущённо захихикала, а я еле дотащилась до туалета и там долго старалась прийти в себя, умываясь холодной водой и вспоминая, как Он шептал мне, что «с хорошими девочками такого не происходит». На Кэсси оказывали колоссальное давление все: администрация школы, журналисты, поклонницы Оуэна и даже ее отец, который считал произошедшее настоящим позором. Подружки Кэсси, и те, в лицо подбадривали, а за спиной шептали гадости и осуждали ее доверчивость. Миссис Чэннинг в приказном порядке запретила учителям оказывать поддержку Кэсси. Это я узнала, подслушав за обедом беседу двух преподавателей физкультуры. В итоге Кэсси вынудили отказаться от обвинений, дело было закрыто. Не дожидаясь конца учебного года, Кэсси уехала куда-то в другой штат, и больше мы о ней никогда не слышали. После этого никакая сила не смогла бы меня заставить просить о помощи. *** Я смяла ни в чем не повинный листок бумаги и бросила его на пол. Дженни и Кристофер тоже всегда казались мне хорошими ребятами. Как я могу доверять королю гоблинов, который по определению не считается добрым существом? От размышлений меня оторвал стук в дверь. Это оказался Керк: — Леди, а вы знаете, что к нам нагрянул посол сильфов? — Сильфов? — это было не очень хорошо. Джарет упоминал, что с этим народом у него довольно шаткий мир. Похоже, они тоже разузнали про Лабиринт. — Ага, такой важный и красивый. Сидят сейчас в тронном зале. Я быстро думала. Если верить сэру Дидимусу, Джарет не может лгать. Сильфы — существа с высоким интеллектом, их нельзя так легко обдурить, как тех же троллей. Какое-то время король гоблинов продержится, в этом я не сомневаюсь, а потом? Размышляла я, уже со всех ног мчась к тронному залу. У самого входа я сбавила шаг и на цыпочках подкралась, чтобы подслушать. — А ещё из проверенных источников нам стало известно, что у вас несколько напряжённые отношения с вашей — как вы сказали? — соправительницей, — чуть растянуто произнес незнакомый мне голос. — О, у нас с нею крайне необычные отношения, — ответил Джарет. И как я раньше не замечала, что он действительно никогда не лжет напрямую? Прямо сейчас он и не подтвердил, и не опровергнул слова собеседника. — Не боитесь, что мы можем переманить ее на свою сторону? Совсем юная девушка вряд ли сможет долго противостоять чарам нашего народа. Может, сразу согласитесь на наши условия? — Не смейте приплетать сюда Сару, — выдержка начала изменять королю гоблинов, голос его зазвенел от гнева. Я широко распахнула двери, вошла внутрь и окинула взглядом представшую передо мной картину. Вальяжно развалившийся в кресле сильф с длинными светлыми волосами до талии нагло скалился прямо в лицо Джарету. Посол был очень хорош собой: широкие плечи, тонкие, но сильные руки, идеально гладкое лицо с небесно-голубыми глазами и прекрасными чертами. Удивительную красоту подчеркивала переливающаяся одежда, такая лёгкая на вид, словно была сделана из воздуха. У меня было всего несколько секунд на выбор стратегии поведения. Иных мест для сидения здесь больше не имелось. Несколько гоблинов привычно расположились на полу, а единственное кресло уже занято. Я могла бы попытаться создать стул, но умения бы, скорее всего, не хватило. А демонстрировать слабость перед противником было никак нельзя. — О, у нас гости? Представишь? А то я тебя все жду-жду! — спокойно и абсолютно естественно, будто делала это уже сотни раз, я подошла к Джарету, поцеловала его в щеку и как ни в чем ни бывало села ему на колени. Только бы он поддержал мою игру! Сильные руки моментально обвились вокруг талии и привлекли меня чуть ближе. — Прелесть, прости, что заставил ждать, — Джарет положил подбородок мне на плечо. — Это посол сильфов. — В такое время?! — капризно протянула я, краем глаза поглядывая в сторону сильфа. Тот, приоткрыв рот от изумления и вытаращив глаза, уставился на наше небольшое представление. — А что вам нужно? — Видишь ли, они почему-то решили, что Лабиринт ослаб и это может сделать нас с тобой более сговорчивыми, — ответил Джарет вместо все ещё не пришедшего в себя посла. — Вот оно что! Глупости какие! — возмутилась я. В это время Джарет принялся бережно перебирать мои спутавшиеся за день волосы. — То есть вы хотите сказать, что Лабиринт в полном порядке? — посол взял себя в руки. — Не совсем, — произнесла я, немного поерзав на коленях у Джарета. Брюки на нем были из слишком тонкой ткани, что я ощущала с каждой секундой все сильнее. — То есть… — начал посол, но я не дала ему договорить. — То есть я немного перестаралась, и половина Лабиринта стала слишком опасной. Все живое там моментально гибнет. Приходится направлять людей окольными путями, чтобы не умирали. По крайней мере, сразу же. — Да, в последний раз столько мороки было, — подтвердил Джарет, кладя руку мне на бедро. — Хм… — послу при виде наших откровенных знаков внимания друг к другу явно стало не по себе. — Судя по всему, наши информаторы ошиблись. — О чем вы? — состроила недоумевающую гримасу я. — Неважно, не буду вам более докучать, — сильф подскочил и поклонился. — Горход, проводи! — приказала я, напоказ приваливаясь спиной к груди Джарета и откидывая голову назад. Гоблин сорвался с места и кинулся исполнять приказ. Несколько минут мы просидели, не меняя позы. Я оправдывала то, что продолжаю сидеть на коленях у Джарета, тем, что сильф может вернуться. О чем же думал король, я понятия не имела. Джарет склонился чуть ближе ко мне и сделал глубокий вдох. Только тут я наконец задумалась о том, что весь день провела на свежем воздухе и не успела принять ванну. — Прошу прощения, — я завозилась, поднимаясь на ноги. — Извини, что разыграла это представление, я просто запаниковала, когда услышала, что он говорит. Особенно насчёт того, что они попытаются меня переманить на свою сторону. И какими именно способами. Вот и не придумала ничего лучшего… — я замолкла, понимаю, что начинаю сбиваться и нести чушь. — Сара, это было просто гениально! — отмел все мои отговорки Джарет. — Ты правда так считаешь? — боже, я не могла придумать более глупого вопроса. — Определенно! Даже жаль, что ты не стала развивать свои актерские способности. — Спасибо, — смущённо потупилась я. — Раз инцидент исчерпан, я, пожалуй, пойду. — Тебе спасибо. И, пожалуйста, приходи завтра на занятия. Я обещаю, что не буду расспрашивать, если ты так этого не хочешь. Но помни, что всегда можешь поговорить со мной. — Я приду, — коротко ответила я, не комментируя его последние слова. *** Джарет Сара, Сара, что же ты делаешь со мной? Ее запах, ощущение ее теплого тела, прижавшегося к моему, и спутанные тяжелые волосы, щекочущие мне горло — все это не истиралось из памяти. А как ты поступаешь, если не изображаешь, а действительно испытываешь чувства? Как бы я хотел это знать. Я с силой потёр лицо, поднялся с трона и, обернувшись совой, полетел к Лабиринту. Сегодня он принимал энергию с охотой. Вернувшись, я обнаружил, что Сара все ещё не спит. Она полулежала на кровати и держала в руках очередную книгу, но глаза оставались неподвижными и чувствовалось, что мыслями она далеко отсюда. — Какая же я дура! — внезапно громко произнесла Сара. Она поднялась, подошла к зеркалу и критически уставилась на свое отражение. — На что я вообще надеюсь? Она с силой захлопнула ни в чем не повинную книгу и отбросила ее на стол. Щелчком пальцев погасила свет и ничком рухнула обратно на кровать. Изгнание ее кошмаров уже стало для меня привычным ритуалом. *** Близился конец года. Город гоблинов и его окрестности укрыло снегами. Деревья покрылись инеем, а реку сковало толстым слоем льда. Незатронутым зимой, как и всегда, оставался один только Лабиринт и небольшая пустошь перед ним. Наступили настоящие морозы, и даже закалённые гоблины предпочитали отсиживаться в своих домах и не высовывать лишний раз носа на улицу. А если погода хоть ненадолго смягчалась, то мои подданные высыпали наружу и самозабвенно предавались зимним развлечениям: играли в снежки, катались с горок на собственных щитах и даже пытались организовать гонки на санях, причем предпочитали впрягаться в них сами. Я не пытался больше расспрашивать Сару о том, что с нею происходило, но периодически ненароком пытался узнать подробнее о ее жизни в целом. Она стояла у окна в библиотеке, украшенного витражом, и сквозь цветные стекла смотрела на резвящихся гоблинов. — Завидуешь? — я с радостью отметил, что она не дернулась при звуке моего голоса, как делала это раньше. — Есть немного, — признала Сара. — Но лезть в эту кучу-малу себе дороже. Она была права: гоблины могли, например, в шутку закопать ее с головой в снег, не понимая, что делают что-то неправильно. Им бы, конечно, подобная процедура не принесла вреда, но рисковать здоровьем Сары я не собирался. Конечно, она могла уже кое-что им противопоставить, но нескольких месяцев занятий магией недостаточно, чтобы легко уметь обуздать ораву разбушевавшихся гоблинов. А приказам ее подчинялись они пока тоже неохотно: Саре не хватало авторитета и жесткости. — Хочешь, можем вечером пройтись по парку? Гоблины к тому времени уже наиграются и уйдут. Или хотя бы вспомнят о своих обязанностях. Нет, так я им напомню. — Было бы отлично! — просияла Сара. — Хотя, нет, наверное, не стоит. — Что тебя останавливает? — мягко, стараясь не давить, спросил я. — Слишком холодно, — вздохнула Сара. — Я уже через пять минут замерзну. — А вот и нет! Итак, сегодня мы с тобой будем учиться создавать теплую одежду. К вечеру Сара смогла сделать себе подбитую мехом шапку и толстые рукавицы. Она как зачарованная крутила их в руках, проверяя, все ли в порядке. Если шапка подошла ей идеально, то с рукавицами вышла незадача — размера они были совершенно детского. — Такие бы Тоби пришлись впору, — сказала Сара и грустно улыбнулась. — Давай в этот раз я тебе всё-таки помогу с оставшимся? — предложил я, не особо рассчитывая на успех. — Если несложно, — неожиданно согласилась Сара. Пока она не передумала, я быстро создал теплую непромокаемую куртку, сапоги, шерстяной шарф и другие, подходящие по размеру рукавицы, сочетающиеся с уже имеющейся шапкой. — Спасибо! — Сара схватила стопку одежды и прижала к груди. — Теперь я просто обязана гулять каждый день! *** — Как красиво! — Сара любовалась покрытыми тончайшим слоем инея деревьями, которые казались сделанными из льда. Уже совсем стемнело, но магические шары на столбах рассеивали мрак, окутывая окрестности неярким серебристым светом, подобным лунному. Снег к вечеру снова пошел и, похоже, не собирался останавливаться. Крупные хлопья засыпали все вокруг, от них ресницы Сары казались совсем белыми, но глаза ее сияли от восторга. — У вас, насколько я знаю, тоже каждый год идёт снег, разве нет? — Да, его никогда не бывает так много, я же не на Аляске жила. Да и в целом у нас такие морозы — большая редкость. А у вас делают снежных ангелов? — Это как? — я впервые слышал о таком. — А, наверное, это связано больше с христианством, — неуверенно ответила Сара. — Делается так! Она развернулась и внезапно спиной вперёд упала на нетронутый снег, широко раскинув руки и ноги. Затем она несколько раз провела руками вверх и вниз, а ногами — из стороны в сторону. Закончив, Сара, стараясь не повредить получившийся силуэт, встала. — Вот! Видишь: очертания фигуры похожи на ангела. Это крылья. — Интересно. Никогда раньше не видел такого. — Мы с мамой всегда так делали, когда выпадал первый снег. — Именно с мамой? — я пытался выведать хоть часть информации о ее детстве. — Да, папа предпочитал более активное времяпрепровождение, — по голосу Сары не казалось, что воспоминания об отце вызывают у нее плохие эмоции, совсем наоборот. — Например… Она резко нагнулась, схватила пригоршню снега и запустила ее в меня. От неожиданности я не успел среагировать и весь мой плащ с правого бока оказался засыпан снегом. — Эй! Ты что делаешь? — попытался нахмуриться я. Сердиться при виде радостного лица Сары не получалось. — Учу тебя простым человеческим радостям, — расхохоталась она и кинула ещё один снежок, который только мазнул меня по плечу. — Ну, держись! — наплевав на статус и возраст, я кинулся за нею, на ходу зачерпывая рукой снег. Сара показала себя отличным мастером в игре в снежки. Она превосходно уворачивалась, едва ли треть моих бросков достигла цели. Сама она практически не промазывала и ликующе кричала при каждом попадании. Расшалившись, Сара особо прицельно бросила снежок и угодила мне прямо в голову. Увидев, что сделала, она громко ойкнула и отбежала за ближайшее дерево. Я мотнул головой, вытряхивая из волос снег. В теплой одежде и шапках я, в силу своей природы, не нуждался, и теперь пожинал плоды, чувствуя, как за шиворот сыпятся холодные льдинки. — Прости! — пискнуло откуда-то из-за дуба. Показываться мне на глаза Сара мудро не рисковала. Я развел руки, заставляя большой сугроб подняться в воздух. Снег заструился причудливыми вихрями, которые перетекали друг в друга и образовывали разные фигуры. Я расслышал восхищённый вздох и удвоил усилия. Пока Сара смотрела на маленькое представление, я неслышно подобрался к ней и, рванув вперёд, обхватил со спины за талию: — Попалась! — Ай! — Сара вскрикнула, обернулась и, увидев меня, надула губы. — Это нечестно! Ты меня отвлек. — А я и не обещал играть честно, — я насмешливо улыбнулся. — И вообще, ты первая начала. Сдаешься? — И не подумаю! — раскрасневшиеся щеки и пылающие губы Сары были совсем рядом, и я не мог думать ни о чем другом. — Ой, что это? Я, как последний идиот, послушно повернулся туда, куда она указывала. Воспользовавшись моментом, Сара резко присела, выпутываясь из моих рук, отбежала за куст шиповника и теперь выглядывала из-за него, триумфально улыбаясь. — Ха! Второй раунд! — она кинула ещё один снежок и пригнулась, уворачиваясь от моего броска. Второй раз я ее поймал только минут через пятнадцать, когда она уже совсем обессилела от бега и смеха. — Ладно, будем считать, что у нас ничья, — признала Сара, пытаясь отдышаться. Я мимоходом поправил ее полуразвязавшийся шарф и затянул его посильнее. — Откуда такие превосходные навыки? — Это все Тоби и его друзья. Когда тебя бомбардирует снежными снарядами целая группа четырех-шестилетних детей, волей-неволей научишься убегать сразу от нескольких. И не промахиваться. — А я-то думал, что столкнись ты с гоблинами, тебе придется туго. А следовало, оказывается, переживать за них. Сара возмущённо фыркнула в ответ. Я заметил, что ее варежки потемнели от влаги. Видимо, насквозь промокли. — Да ты, похоже, совсем замёрзла, — укоризненно сказал я. — Если только самую малость, — шмыгнула покрасневшим носом Сара, не желая признавать правду. — Пора возвращаться, — я перенес нас обоих в столовую и распорядился, чтобы принесли напитки. — Там есть алкоголь? — Сара с опаской посмотрела на содержимое чашки, поднесла ее ближе и принюхалась. — Нет, только травы. Они обладают согревающим действием. — Поверю на слово, — она сделала небольшой глоток. — что там нет какого-нибудь гоблинской настойки. — Я бы не стал обманывать, — преувеличенно-оскорбленно ответил я и напоказ глотнул из собственного стакана. — Тем более, гоблины предпочитают самогон или пиво. — Страшно представить, как на них действует выпивка… Они и так буйные, — Сара с видимым удовольствием отпила ещё, подтянула повыше плед, в который укуталась сразу после того, как избавилась от верхней одежды, и обхватила кружку обеими руками. — Да, это главная причина, почему винный погреб я защитил самыми сильными заклинаниями и самыми надёжными замками. Но они не отчаиваются и периодически предпринимают попытки добраться до его содержимого. Сара немного помолчала, а затем залпом допила напиток: — Неплохо. Немного напоминает глинтвейн, который варит моя бабушка на Рождество, — я заметил лёгкую тень, появившуюся на ее лице при упоминании бабушки. — Ах, да, вы же празднуете Рождество, — я, не спрашивая, наполнил ее кружку ещё раз. — А вы, я так полагаю, нет? — Думаю, даже тебе с твоим воображением будет сложно представить гоблинов, исповедующих христианство, — я позволил себе лёгкую насмешку. — Мы празднуем Йоль. — Это, получается, совсем скоро? Насколько помню, он раньше Рождества, — Сара завозилась на кресле, усаживаясь поудобнее. Плед соскользнул с ее левого плеча, и я, не успев подумать, забросил его обратно. По счастью, Сара лишь благодарно кивнула. Это не могло не радовать, ранее бы она на любую попытку приблизиться отшатнулась с риском свалиться вместе с креслом. — Да, он празднуется в день зимнего солнцестояния, то есть, — я быстро подсчитал в уме. — через шесть дней. — Ясно. Просто немного не хватает того, что называется у нас «духом Рождества». У нас задолго до праздников все начинают украшать вещами с соответствующей символикой, устраивают специальные распродажи, готовят особые блюда, — Сара ностальгически вздохнула. Тут меня посетила неожиданная идея. А почему бы, собственно, и нет? — Ну, этого я тебе не могу обещать, но как насчёт того, чтобы присоединиться к празднованию Йоля в деревне, что находится недалеко от города гоблинов? — Такая существует? — Сара, для человека, который живёт здесь уже почти полгода, и является здешним правителем, ты удивительно мало знаешь о собственном королевстве! Сара лишь закатила глаза: — Я уже сто раз говорила, что не претендую на власть. Я лишь пренебрежительно махнул рукой и продолжил: — Да, она совсем рядом. Как тебе идея? — Ну, не знаю, — Сара задумалась. — А это будет удобно? Ты обычно с ними отмечаешь? — Тебя, как правительницу, этот вопрос тревожить и вовсе не должен. Ты принимаешь решение, которому они должны подчиниться, нравится им это или нет. — Звучит несколько сумасбродно и эгоистично, — хихикнула Сара, явно намекая на меня. — Но ты не ответил на второй вопрос. — Я обычно не праздную, — осторожно сказал я. Если быть честным, я ни разу не присоединялся к ним, но решил, что такие сведения сослужат плохую службу, и Сара вовсе откажется от поездки. — К тому же, пора бы уже владычице половины Лабиринта познакомиться с другими своими подданными, помимо гоблинов и всяких чудовищ. — Людо — не чудовище! — моментально вступилась Сара и зевнула: в тепле ее начало клонить в сон. — Скажи это гоблинам, которые до сих пор стараются держаться от него подальше. Так что, поедешь? Или струсишь? — усмехнулся я. Сара предсказуемо заглотила наживку: — Поеду, конечно! — и деловито уточнила. — В какой день лучше отправиться? Кстати, кто в этой деревне хоть живёт? — Предлагаю присоединиться к ним непосредственно в день солнцестояния. А там уже задержаться по желанию, поскольку полностью празднование длится тринадцать дней. А насчёт второго вопроса… Да кто там только не обитает: несколько высших фэйри, вроде меня, ши, спригганы, большая популяция дубовых и яблоневых человечков. Хотя эти вряд ли присоединятся, они предпочитают праздновать своими кланами, — я сделал паузу, вспоминая остальных. — Всякие водные существа тоже обычно не вылезают из своих жилищ. Плант аннон, например, я последний раз видел не меньше десяти лет назад. И, разумеется, люди. Только не говори, что это стало для тебя новостью. Думаю, тебе будет полезно развеяться. — Нет, краткий бестиарий я всё-таки читала, но не думала, что они живут так близко, — Сара неуютно поежилась при упоминании людей. Любопытно, что гораздо более опасные спригганы у нее такой реакции не вызвали. — Подожди, ты же поедешь со мной? Откровенно говоря, я планировал как раз обратное: днём за днём видеть Сару, разговаривать с нею, слушать ее смех и остроумные реплики, смотреть в яркие глаза и не иметь возможности ее хотя бы обнять — было истинной пыткой, и я хотел хоть ненадолго прийти в себя. Пусть я отлично понимал, что в ее отсутствие буду постоянно возвращаться к ней мыслями. Но устоять перед ее встревоженным взглядом я не мог, как и оставить ее наедине с кошмарами, поэтому ответил так: — Разумеется, надо же присмотреть за тобой. Вдруг ты и там все разнесешь. Есть у тебя такая нездоровая тенденция. — Вообще-то, в городе гоблинов больше всего разгрома учинили сами гоблины, мы лишь защищались! — запальчиво проговорила Сара. Я не ответил. Есть в поездке ещё один плюс: некоторые из подданных, по слухам, решили, что я ослаб, раз в королевстве появилась ещё одна правительница. Надо напомнить им о себе и заставить позабыть о всяческих сомнениях в моих силах. Сара неохотно поднялась из кресла и направилась к выходу. Возле него она немного помедлила, развернулась ко мне и сказала: — Спасибо за предложение. И за этот вечер. — Всегда пожалуйста. *** Сара Предстояло много работы. Первым делом следовало подробнее узнать о Йоле и том, как его празднуют. Затем — сообщить друзьям, что на некоторое время я их покину. Едва ли я задержусь в деревне надолго, уж точно не на тринадцать дней, но волновать Хогла, сэра Дидимуса и Людо внезапным исчезновением без предупреждения я не хотела. Далее предстояло заняться гардеробом: подходящей одежды для у меня не было, а консервативные фэйри вряд ли оценят платье-футляр длиной до колена — мой единственный праздничный наряд, который я прихватила с собой. Материализация объектов мне теперь давалась гораздо лучше, но до совершенства было ещё очень далеко, так что я не один час проведу за этим делом. А ещё передо мной с каждым днём всё чётче становилась другая проблема. Раньше мне удавалось списывать ее на мое слишком бурное воображение, но обманывать себя больше я не могла. Мне нравился Джарет. С каждым днём всё больше и больше. Прежде нервную дрожь, возникавшую когда он касался меня, я упорно списывала на страх, но за эти почти полгода он ни разу не сделал ничего, что могло бы меня напугать. Более того, я всегда избегала прикосновений от других людей, от них мне становилось неуютно, а в самых плохих случаях и вовсе вспоминался Он. Но теперь все было не так. Я наслаждалась, когда Джарет держал мою руку в своей, показывая правильные жесты для разных использований кристаллов. А пару раз и вовсе специально ошибалась, чтобы он показал ещё раз. Прикосновения его больше меня не пугали, теперь мне хотелось большего. Это удивляло, никогда раньше я не могла и представить, что буду при мысли об отношениях испытывать хоть что-то, кроме отвращения и страха. Я будто случайно оказывалась там, куда чаще всего приходил Джарет, чтобы увидеть его и перемолвиться словом-другим. Вернулось желание выглядеть лучше: я даже достала заброшенную за ненадобностью косметику и красивую одежду. Временами мне казалось, что я ловлю на себе его восхищённый взгляд, но это уж точно я придумывала. Чем вообще я могу его привлечь? Стал бы Джарет со мной возиться, если бы Лабиринт не выбрал меня своей хозяйкой? Я ни в кого никогда серьезно не влюблялась, если не считать одного мальчика, с которым мы вместе учились в начальной школе и несколько раз держались за руки. В более старшем возрасте я ходила на свидания, но не потому, что мне так нравились те, кто меня приглашал, а потому, что это было нормально. Теперь же мне хотелось не только просто держаться за руки. Ещё год назад меня передергивало от одной мысли о поцелуях с кем-либо, не говоря о большем, а сейчас я находила такие идеи гораздо более привлекательными и волнующими в приятном смысле. В принципе, мне и так сильно повезло. Я думала, что Джарет меня возненавидел после того, как я его победила. Чего уж говорить о том, что я фактически украла у него половину королевства? Однако ни разу мне не пришлось удостовериться в том, что он испытывает ко мне негативные эмоции. Поступает ли Джарет так, заботясь о благе Лабиринта? Одна мысль об этом была крайне неприятной, но я пыталась заставить себя в нее поверить. Лучше не строить напрасных иллюзий. Я прекрасно осознавала, что у Джарета тяжёлый характер, он мог вывести меня всего одним словом или ухмылкой, но моих чувств это не отменяло. Одновременно хотелось и стереть привычную насмешку с его лица, и поцеловать его. Когда Джарет при после сильфов обнимал меня, я чувствовала, что буквально таю под его руками, и с трудом удерживалась от того, чтобы не прижаться ещё сильнее. Его дыхание на моей щеке и запах волос сводили с ума. Как я тогда не выдала себя — до сих пор не пойму. Иногда я мечтала, что я хотя бы теоретически могу понравиться Джарету, порой казалось, что королю гоблинов приятно мое общество и он искренне переживает за меня. Он выглядел по-настоящему обеспокоенным и заботливым, когда пытался разузнать, что послужило причиной моего состояния. Но… Как бы изменился взгляд Джарета, узнай он, что со мной происходило? Ужаснулся бы он, посмотрел бы с холодной, презрительной жалостью, а то и вовсе в отвращении отвернулся? Я не могла рисковать, поэтому предпочитала молчать. Засыпала я теперь почти всегда под музыку, иногда в полусне мне чудилось, что я слышу песни на неизвестном мне языке, и что раздаются они не из музыкального центра, а поются голосом Джарета. *** В назначенный день я проснулась ещё задолго до рассвета и сидела как на иголках, ожидая, когда ко мне придёт Джарет. Вещи я уложила ещё вчера, оделась и привела себя в порядок тоже заранее и теперь не могла ни на чем сосредоточиться. Второй раз проверила сумку с косметикой и прочими средствами для ухода за собой. Большим облегчением для меня стало наличие в услужении Джарета цветочных фей, которые занимались алхимией и снабжали меня всем необходимым. Они даже тушь и помаду изготовили специально для меня! Каждый месяц мастерицы приносили мне множество баночек, тюбиков и прочих средств. У меня столько всего даже дома никогда не было! К счастью, Джарет не заставил себя долго ждать. От негромкого стука в дверь я дернулась, вскочила, чуть не опрокинув стол, сделала пару вдохов и выдохов для успокоения и только потом открыла. Джарет приветственно склонил голову: — Я не слишком рано? — Нет, я уже готова. Он отвёл меня в столовую, где мне от волнения кусок в горло не лез, что не ускользнуло от Джарета. — Не волнуйся ты так, Прелесть, — во взгляде его читалось слегка снисходительное сочувствие. — Это пусть они волнуются, стараясь произвести на тебя максимально хорошее впечатление. — Легко сказать, — я с досадой отставила тарелку с почти нетронутой кашей. — И почему ты меня так называешь? — Потому что ты так прелестно переживаешь из-за совсем неважных вещей, — это что, лёгкий флирт? Так, хватит во всем искать то, чего хочется. Джарет просто поступает как друг. Я же могу назвать его другом, верно? — Как мы доберёмся до деревни? — я поторопилась сменить тему. — Разумеется, я могу просто перенести нас туда, но можно и пройтись, если ты не против. — А долго до нее идти? — Примерно час. Полтора, если не торопиться. — Давай тогда пешком, — загорелась этой идеей я. Провожать нас к воротам города вышла целая делегация гоблинов. Страшно представить, что они сотворят с замком в наше отсутствие, но, полагаю, Джарет найдет на них управу по возвращении. По крайней мере, он их явно проинструктировал, потому что они безостановочно кланялись и разве что честь не отдавали. Сомневаюсь, правда, что их надолго хватит. Во второй половине декабря немного потеплело, поэтому желания идти побыстрее, чтобы не замёрзнуть, не возникло. Некоторое время мы шли молча. Я любовалась высокими соснами, порой замечая пробегающий по их веткам лесной народец. Я уже знала, что вреда эти маленькие создания не причиняют, разве только могут испугать неискушенного путника ночью, поскольку в темноте их глаза начинают светиться жутковатым зелёным цветом. Джарет что-то негромко напевал себе под нос, была у него такая привычка. Я навострила уши, но все равно не поняла ни слова: на каком языке написана эта песня, я понятия не имела. Некоторое однообразие пейзажа мне вскоре наскучило, поэтому я решила провести время с толком, разузнав как можно больше о тех, с кем мне вскоре предстояло познакомиться. — М-м-м, Джарет? — Да? — он вынырнул из своих мыслей и обратил на меня внимание. — Я тут немного почитала об этом поселении. Можешь прояснить пару моментов? — Конечно. Что тебя интересует? — Во-первых, я не поняла, почему у деревни нет названия. В книге, которую ты мне посоветовал, об этом написано только что причиной послужили многочисленные споры, без уточнений. — А! Это я знаю, так распорядился мой предшественник. Видишь ли, несмотря на то, что все народы в деревне живут относительно мирно, насколько это возможно при их характерах, они никак не могли прийти к единому мнению, как стоит ее назвать. Каждый народ предлагал варианты на своем языке. После множества драк, споров и даже нескольких смертей король распорядился, чтобы название деревне дали гоблины, королевство все же их. Жители деревни снова пришли жаловаться, потому как именно гоблины в ней и не жили, да и название дали весьма специфическое. Ближайшим аналогом на твоём языке будет слово «дыра». Король к тому времени совсем осатанел от этих глупостей и объявил, что деревня отныне и навечно лишится названия. И сказал, что наложил страшное проклятие, которое падет на того, кто посмеет придумывать ей имя. Правда это или нет, никто не знает, но проверять не рискуют. — Любопытная история. Очень в здешнем духе, — хмыкнула я. — А почему во главе ее стоит человек? — Это уже мое решение. Фэйри обычно склонны надолго не задерживаться на одном месте, поэтому выбирать кого-то из них неосмотрительно. Люди же отличаются большей предрасположенностью к оседлому образу жизни. Правда, задатков к обману и махинациям у них значительно больше. Тут меня посетила пугающая мысль: — Джарет, я никак не могу туда идти! Я совсем не знаю этикета! — Какой может быть этикет в королевстве гоблинов? — он рассмеялся. Искренняя улыбка очень шла ему, глаза будто начинали сиять изнутри. Поймав себя на том, что снова неприкрыто пялюсь, я быстро перевела взгляд на дорогу. Между тем, Джарет продолжил. — Не плюй на пол в помещении и не сквернословь понапрасну — этого вполне достаточно. — А всякие там дюжины столовых приборов и тонкости, к кому как следует обращаться. Как нужно кланяться и все такое, — я назвала первое, что пришло мне в голову. — Разве это не важно? — Если хочешь, можем приказать, чтобы лично для тебя нашли все возможные приборы. Остальные, я думаю, получат немалое удовольствие от наблюдения за тем, как ты будешь с ними управляться. Мне распорядиться? — Нет, конечно! — я в очередной раз захотела дать Джарету подзатыльник. Ему определенно нравилось выводить меня из себя. — А насчёт остального… — голос Джарета внезапно стал серьезным и холодным. — Ты не перед кем там не должна кланяться, ясно? И обращаться к ним следует просто по имени. Ты здесь правительница, не они. Понятно тебе? — Раз я здесь настолько важная персона, то и ты не смей говорить со мной таким тоном! — О! Вот так намного лучше! — одобрил Джарет, вместо того, чтобы разозлиться, как я ожидала. Я возмущённо выдохнула, осознав, что он меня просто в очередной раз спровоцировал. Но, надо сказать, это помогло: волноваться я перестала и к моменту, когда мы добрались до окраины деревни, была абсолютно спокойна. Проходя через дубовую рощу, я заметила, что за нами наблюдают: маленькие зелёные человечки в ярких одежках пытались прятаться за ветками, но их было так много, что идея заранее оказалась обречена на провал. Я улыбнулась одному из них, он высоко, по-птичьи вскрикнул, дернулся и, не удержавшись, свалился вниз головой в сугроб. — Ой, надеюсь, с ним все хорошо. — Не беспокойся, — Джарет даже не взглянул не место падения. И вправду, через несколько секунд из снега вынырнула голова в яркой полосатой шапочке, существо отряхнулось и резво полезло обратно на дерево. — Они выносливые. И ужасно любопытные, так что советую на ночь плотно задергивать шторы. Прямо за рощей в низине раскинулась деревня. Домов навскидку не менее сотни. Некоторые выглядели вполне обычными, вероятно, именно в них и жили люди. Другие выглядели более величественными, с претензией на роскошь — явно постарались фэйри с их тягой к прекрасному. Справа близко друг к другу стояли ещё несколько крошечных домишек, поросших мхом, который даже несмотря на зиму оставался ярко-зеленым и пушистым на вид. Кому принадлежали остальные жилища я не бралась и гадать: настолько необычно они выглядели. — Давай немного ускоримся, — предложил Джарет. — Совсем скоро запалят йольское полено, а это любопытное зрелище. — Хорошо, — я прибавила шаг. — А куда именно мы направляемся? — В дом старосты. Он был крайне польщён нашим вниманием и обещал не ударить в грязь лицом, принимая у себя в гостях самих правителей, — я покосилась на Джарета: нет, он был абсолютно серьёзен. Не успели мы миновать широко раскрытые ворота, как нам навстречу выбежал немолодой чуть полноватый мужчина в расстегнутой куртке. — Ваше величество, леди, рад вас приветствовать в нашем скромном обиталище! — он низко поклонился. — Прямо уж скромном, — хмыкнул Джарет и был прав. Трудно назвать «скромным» громадное трехэтажное сооружение из белого камня, с обеих сторон дополненное пристройками, каждая из которых сама по себе была размером со средний дом. Окружал здание настолько большой парк, я даже не могла различить, где он заканчивается. — Счастлив наконец увидеть вас, леди! — мужчина поклонился ещё раз и осторожно, чуть ли не с благоговением пожал мне руку. — Это Гэвин, староста, — представил его Джарет. — Рада знакомству, — памятуя о словах короля гоблинов, ответно кланяться я не стала. — Проходите, проходите, — засуетился Гэвин и повел нас в сторону. — Мы подготовили для вас северный флигель. Надеюсь, вам понравится. Скоро зажжём йольское полено, желаете ли присоединиться к нам? Поскольку Джарет молчал, я решила ответить за нас обоих: — Да, мы скоро подойдем. Видно, староста и его помощники и впрямь постарались на славу: флигель оказался очень чистым и уютным. На полу в нижней, общей комнате лежал толстый ковер. В центре стоял стол, украшенный букетом цветов (похоже, из оранжереи не поскупились принести). Несколько кресел, фортепиано и длинная скамья, застеленная шкурами, завершали обстановку. На втором этаже располагались личные комнаты. Доставшаяся мне оказалась довольно просторной, хотя, разумеется, уступающей размерами замковым покоям. Вещи уже ждали здесь. Когда я утром притащила их с собой в столовую, намереваясь затем вместе с ними проделать весь путь, Джарет лишь с жалостью взглянул на меня, щёлкнул пальцами, заставив чемоданы исчезнуть, и сообщил, что вещи уже доставлены. Я все ещё никак не могла свыкнуться с мыслью, что магия многие аспекты жизни сильно упрощает. Оставшись в одиночестве, я быстро причесалась, уложив волосы в узел, и переоделась в темно-зеленое платье, которое создала на этой неделе специально для праздника. Получилось неплохо, разве что цвет я предпочла бы поярче, но добиться нужного эффекта не удалось. Вообще почти всю одежду, сотворенную мной, отличали тусклые оттенки, но исправить этот недостаток я не могла. Внизу меня поджидал уже готовый идти Джарет. Себе он не изменял: белоснежная рубашка, украшенный россыпью камней черный камзол и все такие же узкие черные брюки, на которые я старалась не смотреть. — Не возражаешь насчёт того, чтобы сделать его чуть ярче? — он кивнул на мое платье. Дождавшись одобрительного кивка, он махнул рукой, и мое платье моментально приняло именно тот оттенок, что я изначально и хотела. — Спасибо! Цвета мне не слишком хорошо удаются, — я с удовольствием провела рукой по гладкой ткани. Пойдем? Оказывается, ждали только нас. Стоило нам зайти, как в камин с трудом засунули огромный дубовый чурбан, обильно посыпали его мукой, полили сверху сидром и подожгли. Огонь разгорелся быстро и осветил половину комнаты. Обычно в королевстве гоблинов вместо ламп предпочитали пользоваться магическими шарами, но в этот раз, чтобы отдать должное традициям, решили обойтись свечами. Их теплый свет разгонял полумрак и придавал уют. Я осмотрелась. Комната, выбранная для празднования, была довольно большой, что неудивительно, ведь помимо семьи старосты здесь собрались все самые именитые жители деревни. На стенах висели ветви омелы и плюща, над камином расположился венок из остролиста, яркие красные ягоды которого поблескивали в неровном свете огня. Длинный стол позволял разместиться всем присутствующим, а вместо стульев здесь стояли скамьи, для удобства и в дань традициям накрытые шерстяными покрывалами. После ритуала присутствующие поспешили засвидетельствовать свое почтение королю гоблинов и заодно мне. Всеобщее внимание было непривычным, но не раздражало. Мало-помалу я расслабилась, но сесть за стол предпочла рядом с Джаретом. По правую руку от меня сел сын старосты, Эдвин. Впервые за долгое время общаться с кем-то новым оказалось довольно приятным. Он шепотом подсказывал мне, что это за блюда, поскольку я не все смогла опознать. Рисковать я не стала, обошлась традиционной ветчиной (отказываться от, пожалуй, самого важного кушанья было бы неучтиво), овощами и яблочным пирогом с непременной корицей. Заминка вышла только один раз. После первой смены блюд староста выразил надежду, что я благословлю деревню на следующий год. Что это подразумевало под собой, я понятия не имела, поэтому просто кивнула в знак согласия. Эдвин сидел слишком близко, чтобы я могла незаметно обратиться к Джарету. Поэтому я отставила кубок с глинтвейном и опустила левую руку под стол. Осторожно нащупала руку короля и мысленно обратилась к нему: «Что это такое? Что мне нужно сделать?» К счастью, ответ последовал незамедлительно: «Достаточно будет просто подняться, поблагодарить за гостеприимство и пожелать процветания и хорошего урожая». Я выдохнула, что ж, это я могу. Я выполнила все озвученное, выслушала благодарности и с облегчением залпом допила свой глинтвейн. После обеда присутствующие разбились на группы. Джарет с несколькими фэйри что-то негромко обсуждал у окна, дети возле камина затеяли игры. Староста то и дело прикрикивал, чтобы те сильно не шумели, но делал это беззлобно, больше для галочки. Сам он нашел во мне благодарного слушателя и основательно загрузил рассказами о жизни в деревне и жалобами на проблемы с расшалившимися волкодлаками и блуждающими огнями, которые уже третий раз за месяц заводили местных жителей в трясину. Где-то через полчаса я ушла, посетовав на усталость с дороги. Уже на выходе я заметила, как Джарет беседует с какой-то очень красивой женщиной-фэйри. Она мелодично смеялась над тем, что он ей сказал и чуть подавалась в его сторону. От увиденного резко упало настроение, хотя какое право я имела на такие чувства? Закономерно, что Джарет соскучился по своим сородичам. Он, может, и со мной общается лишь потому, что особых альтернатив в замке нет. До самого вечера я не выходила из своей комнаты. Я вообще не хотела её покидать, но обижать хозяев не годилось. Натянув дежурную улыбку, я вышла к ужину и сильнее убедилась в своих подозрениях: Джарет лишь коротко кивнул мне и во время еды не сказал мне ни слова, предпочитая обсуждать общих знакомых с каким-то высоким темноволосым фэйри. Со времени обеда я не проголодалась, поэтому лишь для вида поковырялась в тарелке, зато отдала должное фирменному глинтвейну, сваренному женой Гэвина. Тот, что я пила за обедом, не шел ни в какое сравнение с этой амброзией. Когда совсем стемнело, те, что помоложе, затеяли танцы и прыжки через костры во дворе. От второго я решительно отказалась, а вот против первого не смогла устоять, тем более, что местные пляски оказались не парными, а Эдвин обещал научить меня основным движениям. Лишь после полуночи я направилась в выделенный нам флигель. В голове немного шумело от выпитого, а голос чуточку охрип от выкриков и смеха. Похоже, глинтвейн оказался не так безобиден: не могу припомнить, когда я последний раз так веселилась. Но большая компания уже скоро начала меня утомлять. В нижней комнате обнаружился Джарет. Он негромко наигрывал на лире и пел что-то печальное. При виде меня он моментально остановился. — Так рано? Мне казалось, тебе там понравилось. — Слишком шумно. Я не настолько люблю находиться в местах, где много людей. Ну, и не только людей, — поправилась я. Все же представителей других рас там насчитывалось немало. — А ты почему ушел? — По аналогичным причинам, — Джарет чуть улыбнулся, мое сердце от этого забилось чуть быстрее. Спать мне уже расхотелось, и я села на скамью недалеко от него. — А как у обычных людей проходят праздники? — вдруг спросил он. *** Джарет Весь день я, как мог, старался не приближаться к Саре. Ей явно одиноко в замке и не хватает человеческого общения. Даже нытье Гэвина послушала. Обычно неподготовленного слушателя хватает максимум минут на десять, Сара же продержалась не менее получаса. Чтобы не мешать ей знакомиться, я занимал себя беседами, пусть они и не были интересными. Подходил даже к тем, кого едва знал. За ужином стало ещё сложнее. При виде, как увивается возле Сары старший мальчишка Гэвина, хотелось рвать и метать. Но поскольку сама она воспринимала его ухаживания благодушно, я запретил себе вмешиваться. Когда же Сара отправилась танцевать, я не смог долго продержаться и незаметно покинул праздник. Единственной отдушиной за сегодня стал момент, когда Сара ухватилась за мою руку и попросила разъяснений насчёт «благословения». Жар ее руки, вцепившейся в мою, преследовал меня весь день. Спать я не мог, обязательно следовало дождаться того, как уснет Сара. Не хватало ещё, чтобы здешние обитатели узнали о ее кошмарах. Сейчас они приходили далеко не каждую ночь, но рисковать не стоило. Я коротал время за игрой на лире в ожидании. Сара вернулась довольно быстро и, вопреки моим предположениям, в свою комнату не торопилась. Молчание было довольно неловким и я поторопился задать первый пришедший на ум вопрос: — А как у обычных людей проходят праздники? Сара задумалась: — Если говорить о Рождестве, то очень похоже. Тоже все собираются за большим столом, едят целую гору еды, разговаривают. — А потом? — По-разному. Смотрят телевизор, сплетничают, играют в игры. — Вроде шахмат? — Шахмат? — Сара с недоумением посмотрела на меня. — А, нет. Обычно предпочитают всякие настольные. Ну, там с карточками, игровым полем, кубиком. Я не видела подобных здесь. — Жаль. Я бы предложил тебе партию в шахматы. Не хочешь? — Я очень плохо играю. Скорее, просто знаю, как фигуры ходят, и все. О! Есть же ещё игры, для которых ничего особенного не требуется. «Правда или действие», например. — Это как? Сара немного сумбурно описала правила. — А! Я читал о чем-то похожем. Но там она называлась «вопросы и команды». — А давай сыграем! — загорелась идеей Сара, сбрасывая туфли и с ногами забираясь на скамью. — А какого рода вопросы можно задавать? И что насчёт действий? — Если говорить о детях, то они обычно задают такие вопросы, которые позволяют разузнать чьи-нибудь тайны или секреты и в целом лучше познакомиться. Люди постарше предпочитают более взрослые темы, — в ответ на мою поднятую бровь Сара пояснила. — Любишь ли ты кого-то прямо сейчас, например. Или такие, знаешь, более интимные вопросы. Но не слишком! А действия могут быть любыми, главное, не опасными и не унизительными. Давай попробуем? Я не мог противиться ее просьбе, тем более, это позволяло мне лучше узнать о жизни Сары, поэтому согласно кивнул: — Хорошо. Давай ты начнёшь? — Отлично! — Сара потерла руки. — Правда или действие? — Правда. — М-м-м… Для затравки: помнишь ли ты каким был твой первый поцелуй и с кем? — Мимолётным. Я тогда был совсем молод, и это случилось на каком-то празднике. Я даже не помню ее имени, тогда мы просто поддались магии момента и юности. — Скучно! — прокомментировала Сара. — Что выберешь ты? — Правду! — А каким был твой первый поцелуй? И что случилось после него? — О, не самое приятное воспоминание… Это был парень, с которым я начала встречаться, когда мне было пятнадцать. Было впечатление, что пытается засунуть свой язык мне в горло. А потом меня стошнило. — Серьезно? Он так плохо целуется? — Просто от него жутко пахло сигаретами и пивом. Правда или действие? Постепенно от относительно невинных вопросов мы начали переходить к более важным, напрочь позабыв о действиях, но когда я вознамерился спросить то, что меня давно интересовало, Сара вдруг выбрала «действие». Я на несколько секунд задумался: — Хм, сделай что-нибудь, что тебе давно хотелось сделать, но ты не решалась. Вместо ответа Сара внезапно потянулась ко мне, прикоснулась рукой к моим волосам и осторожно их потрогала: — Всегда мечтала узнать, какие они на ощупь. Такие мягкие, — похоже, она была менее трезвой, чем казалась. Она вопросительно посмотрела на меня. — Правда. — Джарет, ты любил кого-нибудь всем сердцем? — Да, — врать я по природе своей не мог. — А кого? — А это, Сара, уже второй вопрос! — усмехнулся я. — Черт! Вечно ты выкручиваешься! Я выбираю правду. — Сара, чего ты боишься? По-настоящему. — Того, что все повторится, — и, не давая возможности мне уточнить, быстро сказала: — Правда или действие? — Действие, — я догадывался, что она хочет спросить, и рисковать не мог. — Джарет, поцелуй меня. Возможно, не стоило идти на поводу ее желания, но оно настолько соответствовало моему, что я без промедления обхватил ее затылок рукой, привлекая ближе и приник к ее губам. Сначала медленно, осторожно, затем, чувствуя, что Сара начинает мне отвечать, все глубже и сильнее. Оторвался от нее я только через пару минут, тяжело дыша и всей душой желая продолжения. Ее глаза с трудом сфокусировались на мне, она долго молчала, а затем внезапно сказала: — Извини, мне не следовало… — сморгнула выступившие вдруг слезы и опрометью кинулась в свою комнату. Неужели я так плохо целуюсь? *** Утром Сара старательно делала вид, будто ничего вчера вечером не происходило. Встала ещё до меня, поэтому встречи один на один во флигеле удалось избежать, а за общим столом лишь коротко поприветствовала и переключилась на беседу с Эдвином. Если вчера я избегал Сару, то теперь этим занималась уже она. Не ускользнуло от меня и то, что старший сын старосты воспринял сдержанную любезность Сары как свидетельство ее к нему симпатии. Он разливался соловьём, повествуя о своих планах на весну. Похоже, говорливость у них была в роду. Сомневаюсь, что Сару интересовала особенность перекрытия крыши или высаживание кустарников возле забора, но скуки она никак не выказывала. Застать ее в одиночестве мне удалось лишь во второй половине дня, и то пришлось перемещаться с помощью магии, поскольку иначе бы Сара успела скрыться у себя до того, как я бы её догнал. — Подожди! — окликнул я. Пальцы Сары уже обхватили ручку двери в ее комнату, но делать вид, что она меня не услышала, девушка все же не стала. Она медленно повернулась лицом и ровным голосом спросила: — Ты хотел о чем-то поговорить? — Именно. Удели мне несколько минут, пожалуйста. Сара спустилась по лестнице и села в кресло, скрестив руки на груди. Раньше я постоянно замечал ее склонность к этому жесту, который появлялся все реже, чем больше она привыкала к жизни в королевстве гоблинов. Значит, снова волнуется и не чувствует себя в безопасности. — Тебе здесь комфортно? Ничто не докучает? — для начала я решил начать с нейтральных тем. — Вполне комфортно. Это все, что ты хотел узнать? — Нет. Сара, по поводу вчерашнего… — Извини, — быстро, как по писанному сказала она. — Я слишком много выпила и позволила себе лишнего. Нет, не такого поворота в разговоре я хотел. — Жаль. Я бы предпочел, чтобы это не было случайностью, — прямо заявил я. — Ты бы… Серьезно?! — Сара округлила глаза и прижала ладонь к губам. — Абсолютно. Но, разумеется, я не собираюсь на тебя давить. Печально, если твои поступки были продиктованы исключительно алкоголем. — Нет, но… — Сара помедлила, подбирая слова. — Я… Понимаешь, я не готова к чему-то большему на данный момент. Может, позже… — Понятно, — я плохо скрыл разочарование. — Я пойду? — Сара бодро вскочила на ноги, намереваясь прервать разговор. — Ещё минуту, пожалуйста. Мы вчера не завершили мой ход. Правда или действие? — Правда. — Как ты думаешь, когда это «позже» наступит? — Н-не знаю, — щеки Сары чуть порозовели, но она храбро посмотрела мне прямо в глаза. — Но думаю, что скоро. Я не удержался от широкой улыбки. Что ж, ради нее я готов ждать столько, сколько ей потребуется. *** После ужина снова затеяли танцы, которые я предпочел игнорировать, но Саре они, очевидно, пришлись по вкусу: она ни разу за вечер не присела. Я старался смотреть в ее сторону не слишком часто, но терпел неудачу. Признаться, мне уже наскучили здешние развлечения, но если Саре так тут нравится, придется задержаться. Как только это стало приличным, я отправился к себе, поскольку накопились кое-какие дела, требующие моего вмешательства. Но вскоре меня отвлекли громкие голоса. Я бесшумно вышел из комнаты и замер на лестнице, наблюдая пренеприятнейшую картину. Дело в том, что над входом в наш флигель, как и по всей усадьбе, повесили ветки омелы. Под ними сейчас стояли Сара и Эдвин. Очевидно, из-за этого сын старосты и вызвался провожать Сару. — Ну, леди Сара, это же славная традиция, — он кивнул в сторону омелы и нахально улыбнулся. — Если ей воспротивиться, то весь следующий год пройдет неудачно! — Что-то я не припомню таких примет, — прохладно заметила Сара, твердо снимая со своего плеча руку Эдвина и разворачиваясь к нему спиной. — Ну, Сара! — этот наглец ухватил ее за рукав, вынуждая повернуться лицом. Прежде чем я успел вмешаться, полыхнула яркая вспышка, Эдвин отлетел на пару шагов и упал на колени, а в руках у Сары появился большой огненный шар, не причинявший ей вреда. — По-моему, я достаточно ясно выразилась, что не желаю тебя целовать, будь здесь хоть вся комната увешана омелой! — с угрозой произнесла Сара. — П-простите, леди Сара! — заикаясь, пробормотал Эдвин, подняв руки в защитном жесте. О, наконец про уважение вспомнил, а то вздумал обращаться к Саре просто по имени. — Если ты ещё раз попробуешь сделать что-нибудь подобное, то… — она сделала продуманную паузу, дающую парню время придумать самому все возможные кары, что падут на его голову. — Ты понял меня? Сара сделала шаг вперёд, Эдвин дернулся и ударился головой о ручку двери. Я счёл необходимым вмешаться: — Какие-то проблемы? — Абсолютно никаких, — хладнокровно ответила Сара с лёгкой, но весьма многообещающей улыбкой. Эдвин смотрел на шар в ее руках широко раскрытыми глазами и не осмеливался пошевелиться. На лице Сары появилось замешательство, и тут я понял, что она не может заставить огненную сферу исчезнуть. Такое мы с нею не изучали, а появление шара, видимо, было вызвано стихийным всплеском магии, спровоцированным агрессивным поведением Эдвина. Я сделал жест рукой, испаряя сферу, и произнес, обращаясь к сыну старосты: — Раз все вопросы исчерпаны, предлагаю вам покинуть наше общество. — Парень не пошевелился. Я закатил глаза и высказался более понятно: — Вон! Эдвин суетливо вскочил, врезался в дверной косяк и скрылся снаружи. — Я бы и сама справилась, — уязвленно сообщила Сара. — Ничуть не сомневаюсь. Это было впечатляюще и истинно по-королевски, — я отвесил ей небольшой поклон и поцеловал руку. — А зачем тогда вмешался? — резче, чем обычно, спросила Сара, но руку из моей не выдернула. — О, всего лишь пожалел мальчишку. Гэвин в сыне души не чает. — Да не покалечила бы я его! — вскинула подбородок Сара. — Зато я очень хотел. Она лишь фыркнула в ответ, но я заметил, как она поджала губы, чтобы не улыбнуться. Не знаю, что рассказал Эдвин остальным, но на следующий день к Саре все обращались так подчёркнуто уважительно, что впору было заревновать: со мной, королем, и то обращались с меньшей почтительностью. К вечеру Сара заскучала и предложила вернуться в замок, что очень соответствовало моим желаниям. И по возвращении нас ожидали важные новости.