Глава 7

Прошлое — Драко, дорогой, почему ты уезжаешь так надолго? — Нарцисса выбежала провожать его к подъездной дорожке. Отец, когда он сообщил ему об отъезде, лишь усмехнулся. Очевидно, он решил, что это связано с их с Гермионой дружбой. В чем-то он был прав. — Друг позвал, — Драко пожал плечами, чувствуя себя неуютно под взволнованным взглядом новой жены отца. — У вас… с Гермионой, случайно, ничего не произошло? Она… ничем тебя не обидела? Знаешь ведь, она достаточно остро восприняла переезд… Серьезно? Рука в кармане брюк сжала ткань. Его начинало раздражать то, что Нарцисса беспокоится обо всех, кроме своей, блять, дочери. — Я бы на ее месте тоже остро воспринял переезд в незнакомый дом к двум незнакомым мужчинам, — отрезал Драко. — Но в ближайший месяц на одного будет меньше. Он, не прощаясь, сел в подъехавший мерс — водитель уже сложил его чемодан в багажник и придерживал дверь. Драко оказался на заднем сиденье, обдуваемый кондиционером, и засунул в уши наушники. Включил Эминема, который заходил ему либо на тренировках по футболу, либо вот в такие моменты — когда хотелось сбежать от всего. После того, что Драко подслушал под кабинетом Джеймса Поттера, у него было два пути: все рассказать отцу, чтобы тот «решил проблему»… Или продолжать сближаться с Гермионой. Потому что, черт, оставаясь здесь, он не мог иначе: ему хотелось целовать ее, крутить в пальцах эти пружинистые кудряшки, спорить и чувствовать, как все внутри сжимается, когда она облизывает свои розовые губы. Но рано или поздно она бы вмешала его в это. И если он останется здесь, будет слишком поздно, чтобы выбрать правильную сторону. «Пока он не выйдет из игры или пока не вывернется наизнанку…» Поэтому Драко выбрал третий путь — сбежать в загородный дом к Блейзу чуть ли не до конца лета. Ничего никому не говорить и не решать. «Неважно, что случится первым — к лучшему это или к худшему…» Он знал, что Гермиона будет искать его. Переживать. Злиться. И, возможно, когда он вернется, она выкинет летнее увлечение сводным братом из головы. Черт. От досады при этой мысли хотелось стукнуть по двери автомобиля кулаком. «Но он связан с этой игрой вечными узами, как пожелание "Пошли вы!" на Рождество». Внезапно он понял, что они даже не обменялись номерами телефонов. С губ сорвался грустный смешок.

***

— Блять, убей меня в следующий раз, когда я скажу: «Ещё шампанского»! — Тео перековеркал сам себя и откинулся на подушки со стоном: — Мать твою, как же плохо! Драко вяло кивнул: он был примерно в таком же состоянии. Голова раскалывалось и была будто набита ватой, в горле — засуха, а веки будто весили гребаный центнер. — Ну что, дамы в беде, дядя Блейзи пришел спасать вас! — Забини, свежий и бодрый, прислонился к дверному косяку, держа в руке чашку кофе. Драко приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы возненавидеть его лучезарную улыбку. Утром после тусовки такое выражение лица нужно было запретить законом. — Пошел нахер… — они с Тео пробурчали это хором. — Я то пойду… — протянул Блейз. Его довольный голос резал слух. — А вот вы тогда останетесь без крепкого кофе и прохладного бассейна, который наконец вымыли и набрали! Последнее он прокричал уже из коридора, но Драко и Тео тут же вскочили на ноги, забыв о головной боли, тяжелых веках и прочих радостях похмелья. Словосочетание «прохладный бассейн» обладало каким-то целительным действием.

***

Так прошли две недели. Они с парнями тусовались, зависали в бассейне, играли в футбол на частном поле семьи Блейза. Но Драко соврал бы, сказав, что не скучает по Гермионе. Он ожидал, что за две недели без встреч, без ее запаха, дерзкой ухмылки и вечно недовольного голоса, это пройдет. Выветрится, как никотин с волос и пальцев. Только за эти две недели она стала чертовой навязчивой идеей. Она скучает? Пыталась его найти? Спрашивала у родителей? У Пэнси и Даф? Что она делает? А вдруг уехала к Поттеру и Уизли? Драко ненавидел себя за эту слабость, но уже на второй день попытался найти ее инстаграм. И… ничего. Пусто. Как он узнал позже, когда к ним заявились Даф и Пэнси, она не вела социальные сети: предпочитала читать книги. Почему-то Драко был не удивлен. Девчонки были его единственным источником информации о ней, и он, хоть и делал вид, что занят чем-то важным в телефоне, впитывал каждое их слово о ней. Стискивал зубы, когда они говорили, что звали ее с собой к Блейзу, но она снова отказалась. К лучшему. Это к лучшему. Меньше шансов увидеться — меньше шансов столкнуться с расследованием, которое маленькая Мисс Марпл ведет против отца. Меньше шансов оказаться перед выбором, который ему не хочется делать. Все шло хорошо. Тусовки. Бассейн. Футбол. Мелодрамы, которые они с парнями включали «чисто поржать», а потом даже пописать не вставали до финала. И неважно, что он представлял ее на месте каждой актрисы. Ловил ее образ в каждой песне. Все шло хорошо. Пока, спустя эти чертовы две недели, отец не позвонил ему десять чертовых раз за пару минут. На одиннадцатый раз Драко услышал переливы звонка — вылез из бассейна, отряхнулся и взял трубку. — Сын, тебе придется оторваться от своего кутежа. Звонил Найджел: Гермиона сильно заболела, а он завтра уезжает на сутки на свадьбу к сестре. С ней нужно кому-то посидеть. Драко сглотнул вязкую слюну с привкусом хлорки. — А горничные? — выдавил он. — Я не скажу Нарциссе, что оставляю ее больную дочь на одних горничных, когда мой сын в получасе езды от дома. Не знаю, что там у вас случилось, но тебе придется подружиться с ней хотя бы на эти сутки. Хотя, думаю, ты не будешь против. Отец отключился, и Драко отнял влажный экран от лица. Кинул телефон на полотенце, сел рядом и уставился на Блейза и Тео, с хохотом пуляющих друг в друга из водяных пистолетов. Он был абсолютно не против. В этом и была проблема.

***

Когда Драко взялся за дверную ручку, легкие будто сдавило скобами. Явно не от того, что ему, гоняющему в футбол каждый день, было тяжело подняться по лестнице из пяти ступенек. Он боялся реакции Гермионы на свое возвращение. И боялся за нее: если отец вызвал его сюда, значит, с ней точно что-то серьезное. Дом встретил его тишиной и утренним полумраком. Из окон на мрамор огромного холла падали косые лучи света. Обычно особняк радовал его своими величием и простором, но сегодня эта громадина на него давила. По уже знакомому пути Драко поднялся на третий этаж и остановился у комнаты Гермионы. На подносе у двери стояли тарелка с недоеденной яичницей и пустая чашка с остатками малины и лимона. Значит, она не спит. Черт. Это был один из тех моментов, к которым долго готовишься, подбираешь слова, но все равно оказываешься не готов, когда они происходят. Драко тихонько открыл дверь и… Ох. Вот к чему он точно был не готов. Гермиона спала, лежа на спине и закинув на подушку согнутые руки. Волосы разметались по шелковой наволочке. Очевидно, температура спала, и ей стало жарко. Потому что одело свисало на пол в ее ногах, а слева от нее валялась скомканная футболка. Да. Гермиона спала перед ним в одних пижамных шортах. Драко, боясь пошевелиться и разбудить ее, жадно водил глазами по тонкому телу с блестящими каплями пота. По маленькой округлой груди и розовым горошинам сосков. Спортивные брюки мгновенно натянул стояк. Боже. Он мечтал подойти и поцеловать их. Задеть языком мягкие ореолы и смотреть, как они скукоживаются от возбуждения. Но ей даже не было пятнадцати. Она болела. И, скорее всего, страшно злилась на него за то, что он уехал, не попрощавшись. Эта идея была дерьмовой по многим причинам, поэтому он просто водил глазами по ее почти обнаженному телу, не в силах оторваться. — Отвратительный сон, — раздался слабый шепот. Взгляд дернулся к ее лицу. Гермиона смотрела на него из-под полуприкрытых век, кажется, уверенная, что он — плод ее фантазии. Она выглядела измотанной. И чертовски бледной. — Согласен, — Драко вытолкнул слово через ком в горле. — Закрой глаза. И пусть тебе присниться что-то получше. Гермиона поерзала, повернулась к нему спиной и, подложив руку под голову, засопела. Драко медленно отступил, почти бесшумно закрывая за собой дверь ее спальни. Только в коридоре он смог нормально выдохнуть. Сердце билось как бешеное. Кажется, этот день с самого начала пошел не по плану и не собирался останавливаться.

***

Драко повернул голову на скрип двери гостиной и встретился с заспанным лицом Гермионы, закутанной в плед. Сейчас она была в длинных пижамных штанах и кофе, но воспоминание о том, какой он видел ее буквально час назад, сжало гортань стальной клешней. — Что ты тут делаешь? — она подняла бровь, входя в комнату. — Приехал следить за твоим здоровьем. Отец попросил. — О боже, — она закатила глаза. — Найджел считает, что я беспомощна. Но в твоих услугах я не нуждаюсь, Драко, так что можешь ехать туда, где был последние две недели. Обиду в ее голосе было так же трудно заметить, как жгучие специи в карри. Драко хмыкнул. Она определенно его не забыла. — А ты что, соскучилась? Хороший парень внутри него хлопнул себя по лбу, потому что это был явно не тот тон разговора, на который они договаривались со стороной «плохиша». — Ага, — скепсису в голосе Гермионы немного мешал забитый нос. — Аж заболела от страданий. — Так и думал, что все это из-за меня. Она легла на диван напротив него, подложила под голову подушку и накрылась пледом. Гермиона выглядела очень слабой. Под глазами залегли фиолетовые тени, а нос покраснел от постоянных сморканий. Шуточки мгновенно вылетели из его головы, а в груди зачесалось желание сделать для нее что-то хорошее. Эта девчонка вызывала у него состояние близкое к аллергии. Аллергии на то, чтобы держаться от нее подальше. — Будешь чай? — спросил он. — Какая забота… — пробурчала Гермиона в подушку. Что это значило на языке обиженных девчонок — «да» или «нет» — Драко не знал, поэтому молча поплелся на кухню. Он мог бы позвать горничную заняться этим, как и требовал всегда отец. Для всего есть специально обученные люди, Драко. Но мама, когда была жива, в периоды его болезни делала ему чай своими руками. Лекарство — это не сироп, капли или таблетки, Драко. Лекарство — это любовь. Вот и сейчас он расталкивал в огромной чашке малину с медом и лимоном, пока чайник шипел и плевался кипятком на плиту, вкладывая у напиток весь тот трепет, который вызывала эта девчонка. Она совершенно точно доставляла проблемы. Искала компромат на его отца. Сидела в его мыслях и мешала даже по пьяни пососаться со случайной девицей на тусовках Блейза. Смотрела волком, обижалась, огрызалась… Но проводить языком по ее губам было похоже на слизывание майского меда прямо с ложки. Сладко и хотелось ещё. Он вздохнул. Залил чай в чашку с малиной и лимоном и понес в гостиную.

***

Гермионе удавалось игнорировать этого придурка полтора часа. Она пила чай, периодически сморкалась и читала книгу, закинув ногу на ногу на диване, пока Драко сидел напротив и сверлил ее взглядом. Когда одна чашка заканчивалась, он молча приносил ей следующую, но она лишь кивала ему в знак благодарности, когда слышала стук посуды о журнальный стол. Если он рассчитывал, что чая достаточно, чтобы его простить, он ошибался. Гермиона не понимала, почему остается в гостиной. Нужно было уже давно уйти в свою комнату и запереть дверь, но… она почему-то не могла собственноручно лишить себя его общества. Даже если он сам уже два раза исчезал, не предупредив. Телефон Драко громко пиликнул, и Гермиона повернула к нему голову, отяжелевшую от лежания на подголовнике дивана. — Найджел прислал схему твоего лечения, — сообщил парень. — Мы идем полоскать горло. — Я сама в состоянии лечиться и вообще не понимаю зачем ты… кх-кх-кха… — она зашлась кашлем, и Драко протянул ей со стола салфетку, чтобы сплюнуть мокроту, — кх, пришел. — Ты не в состоянии пробыть пять минут без того, чтобы не сопливиться. Поэтому мы идем полоскать горло. Гермиона покорно поплелась в ванную, куда он принес ей мерзкую теплую зеленую жижу, которая должна была вымывать сопли со стенок гортани. Когда она оставалась одна, Гермиона пренебрегала этим неприятным занятием или останавливалась на половине чашки и выливала остатки в раковину. Но Драко, кажется, догадывался об этой хитрости: он стоял над душой, провожая взглядом каждый глоток, бульканье лекарства в горле и плевок в раковину, пока в чашке не осталось ни капли. — Давай поговорим, — попросил Драко, когда она промыла рот водой и вытерлась полотенцем. — Нам есть о чем разговаривать? — Судя по тому, что ты дуешься, есть. — Я не дуюсь, это простуда, — она вышла из ванной, задев его плечом. Драко поймал ее за руку в дверях и заставил обернуться. — Хватит вести себя как капризная пятилетка, и пошли поговорим. Гермиона демонстративно закатила глаза, но последовала за ним обратно в гостиную. На протяжении всего пути через коридор, увешанный баснословно дорогими картинами в резных позолоченных рамах, Драко не выпускал ее ладонь. Она отчаянно желала, чтобы тот жар, который охватил руку вплоть до плеча и проник в голову, был всего лишь температурой. А никак не симпатией к сводному брату, который то целовал ее, прижав к кровати, то бросал одну на недели, не оставив даже чертовой записки.

***

— Ты на меня злишься, — констатировал Драко, садясь на диван напротив нее. — Имею полное право. Гермиона решила больше не отпираться и не делать вид, что ее ничего не волнует. Если он так хочет разговор — он его получит. — Не думала, что у меня были причины уехать? — Ты мог сказать. Вместо ответа Драко отвернулся к окну. Дневной свет падал на его лицо, подчеркивая напряженный подбородок и плотно сжатые губы. — Это из-за меня? — вылетело у Гермионы раньше, чем она успела остановить себя. Какое-то время он думал, прикусив губу. — Да, — сказал наконец, повернувшись к ней. — В какой-то мере из-за тебя. — Объясни? Она мелко и поверхностно дышала, потому что, по ощущениям, более глубокий вздох, спровоцировал бы боль в груди. В какой-то мере из-за тебя. Чертов придурок сам начал проявлять к ней симпатию, и сам сбежал, когда наигрался с новой красивой игрушкой. И им теперь бог знает сколько жить под одной крышей, делая вид, что ничего не случилось. — Я просто понял, что… — Драко почему-то замялся, — знаешь, ты была права, нам не стоит продолжать это. Наши родители поженились, и будет странно, если между нами тоже что-то будет. — Ох, — коротко выдохнула Гермиона, чувствуя, как комната сжимается вокруг нее. Он с болезненной точностью вернул ей ее собственную фразу. Только в тот момент, когда она прозвучала из его уст, Гермиона поняла, что вряд ли сможет так. Вряд ли сможет смотреть на него ещё годы, улыбаясь, как члену семьи. Вряд ли сможет смотреть, как он приводит в дом девушку. Как знакомит с родителями и представляет Гермиону как «сестру». Как будто не целовал ее никогда. Не называл красивой. Не накручивал ее кудряшки на палец, лежа рядом, и не обнимал совсем не по-родственному на виду у своих друзей. — Ты сама это предлагала раньше, но вы, девчонки, не самые постоянные существа, — Драко взволнованно улыбнулся. — Я боялся, как ты отреагируешь, поэтому… решил просто уехать. — Почему вернулся? — она говорила короткими фразами, чтобы не расплакаться. — Чтоб смотреть, как ты кривишься при мысли о полоскании горла. Они фыркнули почти синхронно, и это сделало обстановку менее напряженной. Возможно, Гермиона и сможет так. Переубедить себя. Задавить эту симпатию в зародыше. В сентябре они разъедутся по разным школам, ведь так? Он в Итон, она, наверное, в какой-то чопорный пансион для девочек. Что она знала о таких пансионах, так это то, что за застегнутыми наглухо воротничками заперты развязные натуры, которые тайно устраивают умопомрачительные вечеринки. На какой-нибудь из таких она сможет встретить нового парня, который поможет забыть о Драко. И со временем уже они оба приведут в дом вторых половинок. Спокойно посмотрят друг на друга и представятся как «сводные брат и сестра». Это пройдет. Точно пройдет. От обнадеживающей картинки перед глазами Гермиона почувствовала, что вновь может дышать. Она легко улыбнулась Драко и сказала: — Не переживай, все в порядке. Будем друзьями?