Глава 8

Прошлое Первая неделя в школе была похожа на водоворот: Гермиону затянули новые знакомства, предметы, среди которых ей сразу полюбились литература и дизайн, огромная библиотека центрального корпуса, жесткий распорядок дня, где отбой происходил в девять вечера, а подъем в шесть утра… Она почти не вспоминала о Драко. Лишь когда Пэнси и Дафна, которые оказались ее соседками по комнате, переписывались с парнями с телефонов, удачно спрятанных от надзирательницы в пансионе, и обсасывали подробности вслух. Гермиону никто не предупредил о том, что телефоны изымают, и если Пэнси и Даф привезли с собой «дрова», то она была вынуждена оторвать от сердца и сложить в коробку свой настоящий телефон — единственную связь с внешним миром. Она написала маме, что можно звонить ей через Пэнси или Даф, но за неделю так и не услышала заветного пиликанья телефона. Мама была слишком занята своим новым мужем. Драко школьная жизнь тоже затянула: она подслушала из разговоров девчонок, что ее сводный брат очень занят построением карьеры лучшего футболиста школы. Она ревновала его не то что к Пэнси и Даф — к каждой букве, которую он посылал им, в то время, как они, «брат и сестра», даже не обменялись номерами. Помогало лишь то, что Итон — закрытая школа для мальчиков, и там у него точно не будет увлечений. Что стало со святой верой в то, что они оба найдут себе новые романтические интересы, она не знала. Кажется, эта вера испарилась ровно в тот момент, когда Драко согласился «быть друзьями» и пожал ее чертову руку. Она скучала по нему. По возможности поспорить. По тому, как сердце билось чаще, а кожа покрывалась мурашками от его случайных прикосновений. Она скучала по маме. По тому, какой она была до ареста отца: по совместным прогулкам и душевным разговорам, по тому, как мама красила ее перед важными событиями и красиво укладывала волосы, по тому, как они чуть ли не дрались за то, кто первым прочитает новую книгу… По всему, что Люциус Малфой перечеркнул одним своим появлением. Со всеми перипетиями своей жизни, Гермиона не забывала о подозрениях относительно него. У нее была специальная тетрадочка, куда она записала вопросы, которые нуждались в ответах: Отличались ли счета для приютов, которые подписывали Джеймс и папа, от выручки с аукционов? Как именно на счет фонда поступали средства? Кто давал Катберту Мокриджу указание о переводах? Как менялось имущество Люциуса Малфоя после проведения благотворительных аукционов? А как — имущество папы и Джеймса? Какие ещё у Люциуса есть источники доходов? На кого может быть записано имущество, которое он приобрел, утаив часть денег от аукционов? Гермиона задавала правильные вопросы, но не понимала, где и у кого искать ответы. Она была всего лишь девочкой, которой через неделю исполнится пятнадцать, и не имела ни власти, ни связей. Имуществом Люциуса и бухгалтерией фонда заведовал Катберт Мокридж, и как узнать это у него, не выдав себя, она не знала. В теории, ей мог бы помочь Драко, только… Слушай, я хочу обвинить твоего отца в том, что он посадил моего, и обменять их в камере местами, поможешь? Язык не поворачивался спросить у своего нового «друга» подобное. Видимо, все эти переживания, посещавшие ее в единственное свободное время — перед сном, слишком явно отражались на лице, потому что после первых выходных Пэнс и Дафна сели на кровать напротив нее и хором заявили: — Мы идем на вечеринку. В эту пятницу в кампусе парней из Итона. Они обо всем договорились со своим комендантом. Парни из Итона. Драко. В груди будто лопнул шарик с кипятком. Гермиона прикусила губу. — А если нас поймают?.. Это ведь сто процентное исключение, разве нет? — Не занудствуй, Блэк! — поморщилась Пэнси. — Ты и так ходишь кислая, как лимон. Мы должны тебя развеселить! — Тем более, Драко очень тебя звал, — тихо добавила Дафна, и этот аргумент стал решающим. Она пойдет на тайную вечеринку в Итон. В эту пятницу.

***

— Блэк, иди к нам! Давай сделаем селфи! Пэнси и Дафна подозвали ее к зеркалу туалета, куда затащили ее «прихорошиться» в третий раз за полчаса. Гермиона и сама любила выглядеть красиво, но не понимала, зачем настолько зацикливаться на внешнем виде, когда рядом парни, что не можешь думать ни о чем другом. Она скорчила рожицу для фото, и девчонки, удовлетворенные, отпустили ее восвояси. Гермиона шла по кампусу Итона, отстоявшему от корпуса администрации достаточно, чтобы звуков музыки не было слышно, то и дело уворачиваясь от пьяных танцующих тел. Кто-то вдруг притянул ее к себе за шею. — Эй, красотка! — проорал ей в ухо Теодор, перекрикивая музыку и обдавая запахом выпивки. — Давно тебя не видел! Как дела? — Н-нормально, — Гермиона поспешила выпутаться из его объятий и окинула широко улыбающегося парня недовольным взглядом: — А тебе, кажется, уже хватит. — Брось! — Тео снова потянулся к ней, но она увернулась. — Все только началось, время веселиться! Мимо проходила пара девчонок из ее школы в коротких юбках и топах на бретельках (та самая одежда, которую носят в пятнадцать, конечно же). Увидев их, Тео моментально забыл о ней и вклинился между ними, закинув обеим руку на плечо. — Эй, девчонки! Одни тут отдыхаете? Девушки захихикали, и Гермиона отвернулась, сморщив нос. Оставалось надеяться, что с Драко она не ведет себя так же. К слову, его она почти не видела. Лишь однажды они столкнулись у барной стойки, коротко обнявшись. От запаха его свежего одеколона на миг сжалось горло, но Гермиона заставила себя отстраниться. И пообещать, что не будет пить слишком много. — Привет, — она уже подходила к лестнице, когда ей преградил дорогу рослый парень с растрепанными каштановыми волосами и в рубашке, открывавшей цепочку на голой груди. — Ты, вроде, сестра Драко? — Откуда ты знаешь? — Гермиона напряглась. — Все знают, — он нетрезво усмехнулся, подойдя к ней на шаг ближе и заправив выбившуюся кудряшку за плечо. На лице Гермионы непроизвольно отразилось отвращение, она дернулась. — Драко всем сказал перед тусой, что ты его сестра и тебя нельзя трогать. — А ты, смотрю, слабослышащий, Маклагген? — раздался грозный голос из-за его спины. Драко положил руку на плечо парню и сжал ткань рубашки. С лица Маклаггена медленно сползла ухмылка. — Отойди от нее. Маклагген несколько секунд сверлил ее сводного брата взглядом. Но когда рука Драко сильнее стиснула его плечо, парень скривился: — Можно подумать, ей бы не понравилось. Он сбросил с плеча руку Драко и пошел вниз по лестнице, громко крича кому-то внизу: «А ну налейте папочке!» — Урод, — прорычал Драко, стукнув кулаком по стене. Не сильно, но достаточно, чтобы показать Гермионе свою злость. Но она злилась на его выходку точно так же. — Ты правда сказал всем не трогать меня?! — А что? Тебе нравится, когда тебя лапают пьяные парни? — Ну, я ведь должна себе найти кого-то, — Гермиона нацепила на лицо едкое выражение и сложила на груди руки. Их взгляды стреляли друг в друга возмущением, и Гермионе казалось, что в этом коридоре пусто. Что орущая музыка, пьяные подростки, то и дело шастающие между ними, — не больше чем декорации. А реальные, живые люди здесь лишь они. И от сдерживаемого гнева из ноздрей у них скоро повалит пар. — Вот, значит, зачем ты сюда притащилась? — Драко абсолютно дерзко оперся рукой на стену у ее головы, не оставляя пути к отступлению. — Клеить парней? Гермиона переводила взгляд с его лица на руку и поверить не могла, что они правда ссорятся из-за этого. Стоя при этом так близко, что она отчетливо слышала, как тяжело от дышит от гнева. Кажется, Драко на Рождество стоит подарить толковый словарь. Ему нужно освежить в памяти определение слова «дружба». Судя по тому, что она не спешила уйти и с замиранием сердца ждала, чем это закончится, ей тоже не помешал бы словарь. — Я притащилась сюда, потому что ты попросил. Или девочки мне наврали? — Нет, — он сжал челюсти. — Не наврали. Я соскучился по тебе. Боже. Она не должна говорить то, что собирается, но сдержаться — выше ее сил. — Как по кому? — шепотом. — Мы ведь договорились, — кривая усмешка. — И поэтому мне ни с кем нельзя общаться? Потому что я твой друг? — Потому что ты моя сестра. И я за тебя отвечаю. Эти слова полоснули по нервам ножом… и натянутые канаты лопнули. — Я сама в состоянии отвечать за тебя. А ты, от того, что моя мать вышла замуж за твоего отца, не стал мне братом. Ты мне вообще никто. С каждым словом, которое злым шипением вырывалось из ее рта, лицо Драко мрачнело. — Никто? — он холодно поднял бровь. — Окей. Я тебя понял. Драко тут же убрал ладонь от стены и сунул руки в карманы брюк. Жест, в котором он часто прятал свои эмоции. — Можешь тусить тут с кем хочешь. Только помни про контрацепцию. Гермиона дернулась, как от пощечины, и даже не заметила, когда он ушел. По коридору все еще шаталась куча людей: некоторые засовывали языки в глотки друг к другу так глубоко, что она удивлялась, как они дышат. Но Гермионе по-прежнему казалось, что вокруг декорации. Она опять осталась одна. Ничего. Мать твою. Удивительного.