Глава 15

Настоящее — С вас пять фунтов, — водитель кэба затормозил у дома отца и указал на счетчик. Гермиона протянула ему хрустящую бумажку с изображением королевы Англии и, пробормотав: «Спасибо», — выбралась из автомобиля. Сердце тревожно стучало, когда она смотрела на дом, который помнил все ее слезы, порезы на руках, попытки быть сильной и держать удар жизни, а потом — снова слезы. В подушку, ночью. Чтобы папа не слышал. Этот дом помнил вечер, когда они с матерью и отцом ужинали в столовой, и в дверь позвонили. Как двенадцатилетняя Гермиона, ничего не подозревая, вырвалась вперед с криком: «Я открою!» — и застыла, увидев трех мужчин в форме. Как отцу зачитали обвинение. Как щелкнули наручники. Как отца посадили в машину, надавив на голову. Как мама — которая тогда еще могла так называться — прижимала ее к себе и успокаивала, вытирая слезы. Этот дом помнил слишком много боли, которая даже в детстве не ощущалась так остро, как сейчас. Гермиона не любила сюда приходить. Но у них с отцом была договоренность — завтракать вместе раз в две недели по субботам. И эта суббота будто специально стала тем моментом, когда Гермионе нужно было увидеть отца больше всего на свете. После вчерашнего. Низ живота стянулся в узел, стоило ей вспомнить. Туман в голове и пульс в ушах. Она — на коленях Драко на лавочке у приюта. Жадные, голодные поцелуи, будто они пытаются выпить друг из друга все, что скопилось за десять лет. Она шепчет, что это ошибка. И кажется, даже плачет. И кажется, он даже тоже. Дорога обратно — в полнейшей тишине. Горящие от поцелуев губы и стена в груди. А за ней — столько сдерживаемых рыданий, сколько Гермиона не в силах сосчитать. Одна фраза: «Я хотел поговорить раньше. Даже приходил к тебе домой, как только узнал, что ты у отца, но он даже не стал меня слушать». Драко уже рассказывал ей об этом, но тогда она была так зла, что даже не поверила. А теперь… теперь это было как сверлом в ту стену, за которой скрывалась ее истерика. На полной скорости. Гермиона молчала, прикусив губу, до тех пор, пока Драко не довез ее до дома. Потянулся за поцелуем. Она заставила себя выставить вперед нетвердую ладонь и выдавить: «Ты женишься. Это неправильно». Он ничего не ответил на это. Лишь отвел глаза, будто… будто не собирался ничего менять, несмотря на все слова о том, что Асторию он не любит. «Она хорошая девушка, но не моя». «А кто тогда твоя?» «Ты». Гермиона вышла из машины, тихо прикрыв дверь. Не оборачиваясь, но не только для того, чтобы Драко не видел мокрые дорожки у нее на щеках. Она не оборачивалась, чтобы не захотеть остаться. Нервно дергала ключ в замке, чувствуя, что машина все еще стоит за спиной. Медленно открывала дверь, надеясь, что вот-вот услышит шаги. Но мотор вдруг взревел, унося Драко прочь, и стена в ее груди треснула. Закрыв за собой входную дверь, Гермиона позволила ей упасть: грохот камней в груди отлично заглушал слезы. Утром она выстроила стену заново. И сейчас, нажимая на дверной звонок у дома отца, она полностью контролировала свои эмоции. И дай ей Бог удержать эту чертову стену в течении всего разговора, который она собиралась завести.

***

— Здравствуй, детка, — отец сдержанно улыбнулся, притянув ее к себе для объятия. Гермиона прижала руки к его сильной спине, позволяя себе расслабиться. Всего на секунду. — Привет, пап, — она отстранилась. Ей не нравилось чувствовать себя маленькой: для нее это означало беспомощность. А маленьких и беспомощных было слишком легко обидеть — ей ли не знать. — Знаешь, с годами ты становишься колючкой, — заметил он с притворной обидой. Вот только Гермиона видела гордость в его глазах. Папе нравилась ее отстраненность. Он пригласил ее в гостиную, где Доротэя, его новая домоправительница, полная улыбчивая женщина средних лет, уже накрыла на стол. Обведя взглядом угощения: стопку тонких румяных блинчиков на блюде по центру стола, тарелки с ломтиками слабосоленого лосося, авокадо и сладкими топпингами, креманку с творожным сыром — Гермиона почувствовала, как урчит желудок. Боже. Она не помнила, когда ела в последний раз. Может, вчера утром?.. — Мисс Гермиона, вы опять похудели, — Доротея посмотрела на нее с укоризной, разливая по чашкам дымящийся черный кофе. — Мистер Блэк, может, мне стоит готовить и для Гермионы? Я могу приходить пару раз в неделю. Отец посмотрел на нее, выжидающе подняв бровь. — Не стоит, — быстро проговорила Гермиона, занимая вслед за ним свое место за столом. — Я все равно не буду успевать питаться, как и сейчас. Слишком много работы. Доротея недовольно поджала губы и удалилась. — Слышал, ты сейчас ведешь громкую свадьбу, — произнес отец, разложив блинчик на тарелке и щедро размазывая по нему творожный сыр. — Астория Гринграсс, верно? Она, по-моему, шестидесятая в очереди на британский престол? — Пятьдесят третья, — поправила Гермиона, делая первый спасительный глоток кофе за утро. — Да, свадьба будет… громкая. Все внутри сжималось от мысли об этой самой громкой свадьбе. Страшно подумать, насколько было бы легче сейчас сидеть и обсуждать это с папой, если бы Гермиона не знала, за кого Астория выходит замуж. И не целовала его вчера. — А кто ее жених, кстати? Почему-то в газетах об этом тишина, — прожевав блинчик, отец добавил: — Ты не подумай, я у тебя не сплетник, просто интересно, с кем ты имеешь дело. Тебе не понравится. Но, с другой стороны, об этом ведь Гермиона и хотела поговорить. — Представляешь, она выходит замуж за Драко. Ну, Драко Малфоя. Губы отца сжались в тонкую линию, а пальцы с силой впились в столовые приборы. — Вот как? Детка, тебе не кажется, что это плохая идея? — Ты ведь сам говорил, что мне нужно добывать себе имя, пап, — она напряженно улыбнулась. — Это я и делаю. Тем более, как оказалось, Драко не делал мне ничего плохого. Отец выразительно посмотрел на ее запястья, где на коже, под тонкой тканью джемпера, как он знал, белели шрамы. — Люциус сам все подстроил из-за того, что я нашла на него компромат. У Драко в спальне были доказательства, и мы полагаем, что он украл их, а позже придумал, как рассорить нас и отослать меня подальше. И подговорил мою… мать, — Гермиона скривилась, произнося это слово. Она долго злилась на Нарциссу за то, что она выбрала Драко и Люциуса, а не свою родную дочь. Но сейчас, зная, что она целенаправленно согласилась на обман и по указке своего мужа упекла ее в приют, Гермиона ощущала настоящую жгучую ненависть. Они с матерью явно встретятся на свадьбе Драко, и Гермиона представить себе не могла, как удержится в рамках профессионализма. Отец поправил ворот рубашки. Видимо, эти воспоминания и его заставляли нервничать. — Ты не говорила, что ваше расследование зашло так далеко. Кто-то еще знает об этих документах. — Нет, только я и Драко. Недавно мы пытались найти их снова, но… Люциус Малфой все подчистил. Лицо отца расслабилось. — Хорошо. Я не хочу, чтобы тебе что-то угрожало. Все кончилось, и незачем ворошить прошлое, — он сделал глоток кофе. — Так вы с Драко… общаетесь? Гермиона сделала глубокий вдох, собираясь с силами. — Да. И могли бы сделать это гораздо раньше, если бы ты не выставил его за дверь, когда он приходил сюда, — наконец произнесла она с обидой то, что хотела сказать с самого начала. — Он рассказал, что искал меня после того, как тебя выпустили. — Детка, я беспокоился о твоем состоянии и все еще беспокоюсь, — темные брови отца нахмурились. — Причастен он или нет, но из-за семьи этого мальчишки ты оказалась в приюте. Не знаю уж, что Люциус наврал своему сыну, но тот принял это на веру, раз позволил тебе целый год провести в том ужасном месте. Если отмотать время назад, даже зная то, что ты рассказала, я бы не пустил его снова. Гермиона буравила взглядом свою пустую тарелку, не зная, что ответить. Отец всегда умел делать это — заставлять ее сомневаться в своих суждениях. Еще несколько минут назад внутри болела тоска об упущенных годах, разговорах, поцелуях — возможно, упущенных уже навсегда. Теперь же к горлу поднималась злость на то, что Драко так легко поверил своему отцу. И сдался. Совсем как вчера, когда ни слова не сказал против своей женитьбы. — Ты все еще не съела ни кусочка, — обеспокоенно заметил отец, — если не хочешь ничего из этого, я могу попросить Доротэю приготовить что-то специально для тебя. — Нет-нет, пап, я сейчас возьму бли… — рука уже тянулась к блюду, когда в сумочке Гермионы зазвонил телефон. На экране высветилось имя человека, к разговору с которым она сейчас была меньше всего готова. Астория Гринграсс. — Доброе утро, Астория, — произнесла она, натянув на лицо приветливую улыбку. Будто та могла ее видеть. — Доброе! Гермиона, мне очень нужна ваша помощь, — голос Астории был взбудораженным. — На сегодня назначена примерка платья, а мама не может пойти со мной. Пожалуйста, не могли бы вы составить мне компанию? Гермиона прикрыла глаза. — Да, конечно, — выдавила она сквозь огромное желание отказаться. — Во сколько мне приехать?

***

— Гермиона, мне кажется, я нашла то, что хотела! — донесся из-за атласной шторы в примерочной радостный голос. — Сейчас покажу вам. Гермиона потерла уставшие глаза и отпила кофе из маленькой чашечки на столике перед креслом, в которое ее заботливо посадила менеджер. Свадебный салон был просто шикарным, и обилие красивых свадебных платьев в первую секунду даже заставило ее забыть о тянущей противной ревности в груди, вспыхнувшей при виде счастливой Астории. Боже. Это было так непрофессионально и жутко стыдно. Однако спустя почти три часа, проведенных свадебном салоне, десятки: «Гермиона, а как вам это платье?» — «Прекрасно» — «А мне вроде нравится, но все равно не то», штуки четыре выпитых чашки кофе и неустанно урчащий от голода живот… ей было плевать. И на ревность. И на непрофессионализм. И на Асторию, которая никак не могла найти свое идеальное платье. Ей обязательно станет стыдно и за эту свою реакцию. Попозже. Когда она вернется домой и впервые за два дня нормально поест. — Гермиона, что скажете? — голос Астории прозвучал громче. Она подняла голову и… чашка кофе в руке дрогнула. Теперь Гермиона понимала, почему Астория перебирала платья так долго. Это… это точно того стоило. Полупрозрачный кружевной корсет на груди перехватывала атласная лента, которая заканчивалась крупными бантами на обоих рукавах, также укрытых полупрозрачной тканью. Корсет и струящийся воздушный низ платья разделяла тонкая нить жемчуга и, судя по обстановке магазина, жемчуг был настоящим. Астория выглядела так прекрасно, что Гермионе стало даже больно. — Оно… идеально, — едва выдохнула она, и невеста расплылась в улыбке. — Отлично, мы его берем, — сказала она менеджеру, помогавшему со шнуровкой. Та охотно улыбнулась и вернулась с Асторией в примерочную, чтобы снять платье. Новый глоток кофе горчил на языке. Гермиона ярко представляла эту картину: Астория под руку со своим отцом идет к алтарю в том шикарном загородном клубе, который они выбрали для свадьбы. Драко ждет ее под аркой, украшенной нежными розовыми цветами. Гермиона подняла глаза к потолку, чтобы не дать ни одной слезе упасть. Нет. Она не опустится настолько, чтобы плакать при невесте о ее женихе. — Мисс Грейнджер, вы не хотите тоже примерить платье? Говорят, это хорошая примета. Так счастье невесты распространится и на вас, — вдруг услышала она голос рядом. Моргнула, покончив с непролитыми слезами, и обернулась. Перед ней стояла другая девушка менеджер — рыжеволосая веснушчатая красавица. Если верить надписи на бейджике, ее звали Джинни. — О нет, — вежливо улыбнулась Гермиона. — Это непрофессионально. Как и целоваться с женихом за несколько недель до свадьбы. Но этого уже не исправить. — Гермиона, я все слышу! — донесся из примерочной звонкий голос Астории. — К черту эти условности, вы обязаны примерить! Я очень хочу на вас посмотреть. Гермиона вздохнула, обреченно глядя на Джинни: — Ну, если моя клиентка настаивает… — Отлично! — просияла та. — Я уже целый час представляю вас в одном нашем платье! Сейчас я его принесу, а вы пока проходите в примерочную. Оставив сумочку на кресле, Гермиона на негнущихся ногах дошла до примерочной рядом с той, где менеджер Астории помогала ей переодеться. Зайдя внутрь и задернув плотную тяжелую штору, посмотрела на себя в зеркало. Напряженные уголки губ. Черная водолазка под горло, делавшая ее кожу еще более бледной, а впадины под глазами от голода и недосыпа — более явными. В обрамлении пушистых длинных волос лицо Гермионы и ее фигура походили на живой труп. Но этого почему-то никто не замечал.

***

Когда Джинни помогла ей выйти из примерочной, Астория, уже сидевшая в кресле в юбке и блузке, в которых пришла сюда, ахнула, прижав руку ко рту: — Боже, Гермиона, оно восхитительно! Умоляю, скажите, что у вас есть парень! Я заставлю его жениться на вас немедленно, только чтобы увидеть вас в нем! Эти слова даже почти не причинили боли: настолько сама Гермиона была заворожена тем, что видела в большом зеркале на противоположной стене магазина. Декольте кремового платья было украшено яркими голубыми бабочками, которые, казалось, вот-вот взлетят с кружевного лифа. Точно такие же бабочки летали по пышному подолу, чуть длинноватому для ее роста. Боже. Это платье делало ее… живой. Будто она не была тем человеком, который почти не спит, забывает поесть и вечно работает. Будто парень, которого Астория готова была заставить жениться на ней, не был потерян навсегда ещё десять лет назад. В этом платье она выглядела счастливой молодой девушкой, у которой все ещё будет. И будет хорошо. Астория и обе девушки менеджеры что-то восторженно щебетали, но она едва ли слышала. Просто смотрела на себя. Смотрела неотрывно и понимала, что не хочет снимать это платье. Не хочет терять надежду. Вдруг — среди всех звуков, что она игнорировала, — Гермиона услышала потрясенный вздох. Слишком далекий, чтобы принадлежать кому-то из девушек перед ней. Слишком знакомый — будто даже то, как он втягивал воздух, было отпечатано у нее на подкорке. Чувствая, как к горлу подкатывает ком, Гермиона медленно повернула голову. В дверях свадебного салона стоял Драко Малфой. И смотрел на нее так, будто она была божеством. Пальцы непроизвольно впились в ткань платья. — Драко, смотри, какая Гермиона красавица! Теперь наш долг найти ей мужа! — щебетание Астории словно давало ей пощечину за пощечиной. Щеки горели от неловкости и стыда, а свадебное платье, в котором она стояла перед сотрудницами магазина, невестой и чертовым Драко Малфоем, по ощущениям, весило тонну. А Драко лишь смотрел на нее с восхищением в глазах. — Мы обязательно займемся этим, Астория. У мисс Грейнджер будет самый лучший муж, — он усмехнулся, делая акцент на слове «муж». Будто… он уже нашел единственно подходящего кандидата. — Не стоит, — напряженно улыбнулась Гермиона, сама не зная, как умудряется говорить спокойно. — Когда придет время, я справлюсь с этим сама. Она отвела глаза, чтобы не видеть самодовольного скепсиса на лице у Драко. — Джинни, поможете мне переодеться? Рыжая девушка-менеджер тут же услужливо бросилась к ней, и, когда их скрыла плотная штора примерочной, заговорщически шепнула: — Это конечно не мое дело, но… Жених мисс Гринграсс так смотрит на вас… Мне кажется, он влюблен. — Вам кажется, Джинни, — вздохнула Гермиона и повернулась к ней спиной: — Помогите расшнуровать, пожалуйста. Пока менеджер отточенными движениями профессионала выпускала ее ребра из плена корсета, Гермиона считала секунды, прикрыв глаза. Будто, если досчитать до ста и попросить у Бога пощады, Астория и Драко просто испарятся из магазина. Из ее жизни. Возможно, он был прав тогда, в самом начале: ей стоило отказаться от этой свадьбы. До того, как узнала, что Драко не виноват. До того, как они снова сыграли в юных детективов. До всех этих поцелуев и касаний со вкусом отчаяния и страсти. Со вкусом боже-я-так-скучал. Теперь, даже если совесть позволит ей отказаться от свадьбы (что маловероятно), перед Гермионой стояла другая проблема. Как бы ее ни настраивали обстоятельства, слова отца, ее собственные мысли, когда они с Драко сталкивались вживую, она не представляла, как может отказаться от него.