Глава 19. Начало расследования.

Дни потекли ровно, почти незаметно складываясь один в другой, как страницы книги, которую читаешь без особого напряжения, но всё же не откладываешь. Жизнь Фелиции постепенно вошла в устойчивый ритм. Утро начиналось одинаково: тихий двор, запах сена и влажной земли, иногда недовольное кудахтанье кур, которым снова казалось, что их кормили недостаточно. Старик уже был на ногах, то проверял стойло, то возился у колодца, то просто сидел на лавке, разглядывая улицу так, словно она могла рассказать ему что-то новое. После короткого завтрака Фелиция отправлялась в лавку. Путь был уже привычен: несколько узких улиц, шумный перекрёсток, где торговцы громко спорили о цене на зерно, и затем тихая каменная арка, за которой начинался ряд ремесленных лавок. Там её знали, приветствовали коротким кивком, иногда перекидывались парой слов. За последние недели она стала частью этого места, не гостьей, а человеком, который каждый день открывает дверь, подметает порог и раскладывает товар так, будто делала это всю жизнь. Раз в неделю хозяин аккуратно отсчитывал ей заработок. Монеты тихо звенели на столе, и каждый раз она испытывала странное чувство удовлетворения, не из-за самой суммы, а из-за того, что эти деньги были её собственным трудом. Она уже научилась распределять их: часть оставляла на будущие расходы, часть тратила на еду или какие-нибудь мелочи для дома, иногда покупала на рынке что-нибудь неожиданное, редкую специю, кусок хорошего сыра, ткань для новой ленты. Работа в лавке тоже постепенно менялась. Она стала увереннее в ценах, в названиях книг, в том, как разговаривать с покупателями. Люди всё чаще обращались именно к ней, и даже те, кто сначала приходил лишь из любопытства, теперь возвращались уже за делом. Иногда дни проходили почти тихо: несколько покупателей, разговоры о бумаге, перьях, чернилах. Иногда, наоборот, лавка наполнялась голосами так, что к полудню в голове начинал стоять гул. Но настоящих событий не происходило. Недели тянулись спокойно. Иногда, особенно в редкие тихие часы, когда солнце падало в окно и освещало пыльные корешки книг, Фелиция ловила себя на том, что думает о Хильде. Мысли приходили неожиданно: вспоминался её голос, уверенность, с которой она держалась, её умение смотреть на людей так, будто видела их насквозь. И всякий раз это воспоминание заканчивалось тем холодным утренним образом площади. Она старалась не задерживаться на этой мысли, но память всё равно возвращалась, как напоминание о том, насколько быстро может оборваться чья-то жизнь. Иногда она вспоминала и Жана. Это происходило реже, но всё же случалось, особенно когда она проходила мимо той самой поляны или слышала на рынке чей-то похожий голос. В таком городе люди часто приходили и уходили, оставляя после себя лишь короткий след в памяти. И всё же где-то в глубине души оставалось ощущение, что их пути ещё могут пересечься. Сам город тем временем начинал меняться. Сначала это проявлялось только в разговорах. На рынке всё чаще шептались о походе, о возможной войне, о том, что где-то на юге собираются войска. Никто ничего не знал наверняка, но слухи распространялись быстро, как сухая трава в огне. Говорили о приготовлениях, о том, что рыцари снова обсуждают движение армий, что караваны стали осторожнее, что некоторые дороги уже небезопасны. Постепенно напряжение стало ощущаться и в повседневной жизни. В лавках начали чаще запирать двери. Купцы внимательнее следили за товарами. Пару раз на рынке вспыхивали мелкие стычки, кто-то пытался стащить кинжал, у одного торговца пропал меч, у другого исчез кусок доспеха. Ничего крупного, но достаточно, чтобы люди начали настораживаться. Фелиция несколько раз слышала, как рядом обсуждают подобные вещи: один говорил, что в соседнем квартале ночью ограбили мастерскую, другой клялся, что видел людей, которые скупают оружие без лишних вопросов. Иногда эти истории были явно преувеличены, но само их количество говорило о том, что город живёт ожиданием. И всё же жизнь продолжалась. Утром всё так же открывались лавки, на рынке торговали фруктами и хлебом, дети бегали между прилавками, а вечером люди возвращались домой с корзинами покупок. Фелиция ловила себя на мысли, что Иерусалим удивительно умеет жить между тревогой и привычкой, словно город давно привык к тому, что где-то рядом всегда может начаться буря. Она сама тоже постепенно привыкала к этому ощущению. Работала, возвращалась домой, помогала старику по хозяйству, иногда слушала его истории, иногда просто сидела во дворе, наблюдая, как медленно темнеет небо над крышами. И в эти спокойные вечера ей казалось, что жизнь наконец нашла для неё место, пусть небольшое, пусть хрупкое, но всё же своё. *** Однажды, ближе к полудню, когда рынок уже наполнился привычным шумом: звоном медных чаш, криками торговцев, запахом пряностей и горячего хлеба, Фелиция вышла из лавки на короткую передышку. Нужно было купить несколько мелочей: немного фруктов и новую связку перьев, потому что старая почти закончилась. Она шла вдоль рядов, не особенно торопясь, когда вдруг услышала, как её тихо окликнули. — Фелиция? Она обернулась. Перед ней стояла девушка, лицо которой показалось ей знакомым, хотя она не сразу вспомнила, где именно её видела. Тёмные волосы, чуть усталые глаза, платье простое, но аккуратное. Потребовалось несколько секунд, чтобы память сложила всё воедино. Девушка работала у Хильды. Та, заметив, что её узнали, слегка улыбнулась и кивком предложила отойти в сторону. На рынке разговоры редко оставались личными, слишком много ушей вокруг. Они прошли между двумя лавками и свернули в узкий переулок, где было тише и прохладнее. — Давно тебя не видела, — сказала девушка, прислонившись плечом к стене. — После… всего этого. Фелиция понимала, о чём она. Кивнула. — Я была на площади, — спокойно ответила она. Девушка тяжело выдохнула, словно подтверждение всё равно звучало неприятно. — Нас потом всех перетряхнули, — сказала она. — Стража пришла, всё проверяли. Дом, комнаты, вещи. Расспрашивали, кто где был, кто что делал. Некоторых даже на ночь забрали, чтобы допросить. В общем, переполох был знатный. Фелиция слушала внимательно, не перебивая. — И что стало с домом? — наконец спросила она. — Его закрыли? Девушка усмехнулась коротко, почти без веселья. — Закрыли? Да кто же такие места закрывает надолго. Просто всё изменилось. Одна из наших…скажем так, — она повела плечом, — взяла всё на себя. Теперь она вроде как хозяйка. — И всё продолжается? — Конечно. Только намного тише, чем при Хильде. Она говорила без особой горечи, скорее с практичностью человека, который давно привык к подобной жизни. — Теперь никто никого не держит в доме, — продолжила она. — Девочки приходят и уходят, когда хотят. Сегодня здесь, завтра в другом месте. Клиенты тоже разные: кто-то постоянный, кто-то случайный. Всё больше похоже на… договорённости, чем на настоящий дом. Фелиция молчала, обдумывая услышанное. — И тебе как? — спросила она наконец. Девушка пожала плечами. — Жить можно. Затем внимательно посмотрела на неё. — А ты? Я слышала, ты теперь где-то работаешь. — В книжной лавке, — спокойно ответила Фелиция. — Работа есть, платят исправно. — У того старичка? — девушка хмыкнула. — Не думала, что тебя туда занесёт. Фелиция слегка улыбнулась. — Жизнь иногда странно поворачивается. Некоторое время они молчали. Затем девушка вдруг наклонила голову, будто оценивая её заново. — Если вдруг передумаешь… — произнесла она. — Места всё равно есть. Сейчас даже проще. Никто никого не держит, приходишь работаешь, не хочешь, уходишь. Деньги там всё равно быстрее. Фелиция покачала головой. — Нет. У меня сейчас всё нормально. Лавка, дом… мне хватает. Та посмотрела на неё с лёгкой насмешкой, но без злобы. — Нашла себе честную жизнь, значит? — От прошлой всё равно не отмыться. Девушка вздохнула, оттолкнулась от стены и поправила волосы. — Ну, как знаешь. Я не уговариваю. Просто сказала. Она уже собиралась уходить, но обернулась через плечо. — Если что, ты знаешь, где нас искать. После этого она быстро растворилась в шуме рынка, словно и не было этого разговора. Фелиция некоторое время ещё стояла в переулке, прислушиваясь к далёким голосам торговцев. Затем медленно вернулась на улицу и направилась обратно к лавке, ощущая странное спокойствие. Прошлая жизнь снова напомнила о себе, не угрожающе, не настойчиво, просто как тень, которая на мгновение пересекла её путь и снова исчезла. *** Несколько дней спустя произошло то, что сначала показалось Фелиции совершенно случайным эпизодом, но позже начало тревожить её всё сильнее. В тот день она шла через верхнюю часть города, возвращаясь из лавки чуть раньше обычного. Хозяин отпустил её пораньше, нужно было заняться какими-то своими делами, и лавка закрывалась раньше. Фелиция не спешила домой. В руках у неё была небольшая книга, одна из тех, что иногда попадали в лавку не для продажи, а скорее в обмен или временное хранение. Она читала на ходу, медленно продвигаясь по улице, почти не замечая дороги. Именно так она и свернула не туда. Когда она наконец подняла голову от страницы, перед ней открылась совершенно другая картина. Узкая улочка вывела её к большому открытому двору возле королевского комплекса. Сам дворец находился дальше, за высокими стенами и воротами, куда простым горожанам, разумеется, хода не было. Но перед ним располагался широкий тренировочный двор, место, где упражнялись солдаты и рыцари гарнизона. Фелиция остановилась у каменной стены, немного в стороне от входа. Отсюда всё было прекрасно видно. Во дворе стоял гул: звон стали, короткие выкрики, тяжёлые шаги по утрамбованной земле. Несколько десятков солдат тренировались парами, кто-то отрабатывал удары мечом, кто-то сражался деревянными копьями, кто-то просто стоял рядом, наблюдая и ожидая своей очереди. На солнце блестели лезвия, а пыль, поднятая ногами, медленно висела в воздухе. Это зрелище оказалось неожиданно увлекательным. Фелиция облокотилась плечом о стену и стала наблюдать. Некоторые из солдат заметили её почти сразу. Молодые, разгорячённые тренировкой, они не упустили случая, один из них подмигнул, другой что-то крикнул товарищу, и оба рассмеялись. Фелиция лишь закатила глаза и продолжила смотреть, делая вид, что их внимание её совершенно не интересует. Именно в этот момент её взгляд зацепился за знакомую фигуру. Сначала, мелькнула лишь белая одежда. Простая, светлая, с повязками на руках. Затем походка, слегка ленивоватая, больная, чуть покачивающаяся, словно человек идёт не спеша и совершенно не думает о том, что его могут ждать. Сердце Фелиции вдруг ударило быстрее. Это был Жан. Она сразу узнала его. Тот же плащ, та же манера двигаться, будто всё вокруг его мало волнует. Он шёл прямо к тренировочному двору. Фелиция инстинктивно отступила чуть за выступ стены. Она не хотела, чтобы он её заметил. Внезапно ей стало любопытно. Любопытство было сильнее желания окликнуть его. Она осторожно выглянула из-за камня. Жан подошёл к группе солдат, стоявших ближе к центру двора. И в следующий момент произошло то, что заставило Фелицию нахмуриться. Несколько солдат, причём не мальчишки-новобранцы, а вполне серьёзные воины, слегка склонили головы. Один даже сделал короткий почтительный поклон. Фелиция моргнула. Ей показалось? Но нет. Они действительно приветствовали его. Она почувствовала, как в голове мгновенно закрутилась путаница из мыслей. Всё происходило слишком странно. Перед ней был тот самый человек, которого она знала как странного перевозчика, человека, который время от времени появлялся с телегой, перевозил какие-то товары, разговаривал с ней на поляне и исчезал так же внезапно. И этому человеку кланялись королевские солдаты. Жан остановился рядом с ними. Что-то спокойно спросил, Фелиция не слышала слов, только видела, как один из воинов отвечает и указывает куда-то в сторону. Жан кивнул, словно получил нужную информацию, перебросился ещё парой фраз и через несколько мгновений так же спокойно развернулся. Никакой торжественности. Никаких лишних движений. Он просто ушёл тем же путём, которым пришёл. Фелиция ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пока белая фигура не исчезла за углом стены. Она так и осталась стоять, прижавшись к камню. В голове не складывалось. Если он простой перевозчик, почему солдаты его знают? Почему они приветствуют его так уважительно? И главное, почему он вообще спокойно заходит туда, куда обычные люди даже близко не подходят? Она медленно выпрямилась, снова глядя на тренировочный двор. Солдаты продолжали упражнения, словно ничего особенного не произошло. Но внутри Фелиции уже началась настоящая работа мысли. Может быть, он вовсе не тот, за кого себя выдавал? Может быть, он какой-нибудь мелкий граф, которому просто нравится бродить по городу без титулов и представлений? Или, наоборот, человек при дворе, советник, посыльный, связанный с армией? Кто-то, кому доверяют достаточно, чтобы пускать туда без лишних вопросов? Чем больше она думала, тем больше путались мысли. Одно было ясно: Жан определённо не был просто случайным перевозчиком, каким казался в первые дни их знакомства. И теперь любопытство, которое раньше было лишь лёгким, превратилось в почти настоящее желание разобраться, кем же он на самом деле является. *** С того самого дня в голове у Фелиции будто что-то щёлкнуло. Случайная сцена во дворе не давала ей покоя, слишком уж она не вязалась с тем образом, который Жан так спокойно и уверенно ей показывал. И если раньше его появление и исчезновение казались ей просто странной чертой характера, то теперь за этим чувствовалось нечто большее. Её жизнь при этом почти не изменилась. Лавка, дом, рынок, всё шло своим чередом. Старик, как и прежде, не давал ей бездельничать, но и не перегружал. Дел по хозяйству было ровно столько, чтобы день не проходил впустую, но оставалось и время для себя. И вот это самое время Фелиция неожиданно для самой себя решила посвятить… наблюдению. Она начала с самого простого — с рынка. Иногда, между покупками или после работы, она как бы невзначай заводила разговоры с торговцами. Спрашивала осторожно, не выдавая настоящего интереса: — Не знаете ли вы такого… Жана? Перевозит товары, иногда бывает в городе? Кто-то пожимал плечами, кто-то отмахивался, кто-то пытался вспомнить, но почти всегда ответ был один, ничего конкретного. В городе было слишком много людей, слишком много имён, слишком много тех, кто приходил и уходил, не оставляя следа. Фелиция не настаивала. Она лишь кивала, благодарила и уходила дальше, будто вопрос был случайным. Но не оставляла попыток. Параллельно с этим она всё чаще оказывалась у того самого тренировочного двора. Сначала, как будто случайно. Затем, уже вполне осознанно. Она приходила, занимала привычное место у стены и наблюдала. Солдаты со временем перестали обращать на неё особое внимание. Для них она стала частью фона, одной из тех женщин, что приходят посмотреть на тренировки, посмеяться, перекинуться парой взглядов. Некоторые всё ещё пытались привлечь её внимание. Молодые особенно. Кто-то шутил, кто-то демонстративно сильнее бил мечом по щиту, кто-то бросал в её сторону короткие, самодовольные взгляды. Фелиция принимала это спокойно, даже иногда отвечала лёгкой усмешкой, ровно настолько, чтобы не показаться грубой, но и не дать лишних надежд. Со временем она даже познакомилась с парой из них. Один, совсем молодой, шумный, с живыми глазами и постоянным желанием что-то доказать. Другой постарше, сдержанный, уже привыкший к службе и, кажется, к людям тоже. С ними она иногда обменивалась короткими фразами, спрашивала что-то о тренировках, слушала их рассказы. Они, в свою очередь, были уверены, что она приходит ровно за тем, за чем и все остальные, посмотреть. И это её вполне устраивало. Потому что на самом деле она ждала. Каждый раз, приходя туда, она невольно искала взглядом белую одежду, знакомую походку, ту самую фигуру, которая однажды перевернула её представление о человеке. Но Жан больше не появлялся. Ни разу. Неделя за неделей проходили одинаково. Она приходила, стояла у стены, наблюдала за тренировками, иногда разговаривала с солдатами, и уходила ни с чем. Сначала это лишь подогревало интерес. Затем начало раздражать. Кем бы он ни был, он исчез слишком вовремя. Иногда ей даже начинало казаться, что она всё это придумала. Что ей просто показалось, что солдаты кланялись ему. Что она сама додумала значение происходящего, потому что ей захотелось найти в нём что-то большее, чем есть на самом деле. Но память упрямо возвращала тот момент. Поклон. Спокойный разговор. Уверенность, с которой он там стоял. Нет, это не могло быть случайностью. И чем дольше она не находила ответов, тем сильнее внутри разгоралось упрямство. Она должна была понять. Кто он такой на самом деле. *** Несколько дней подряд всё повторялось почти одинаково. Фелиция приходила к тренировочному двору, занимала своё место, наблюдала, делала вид, что просто коротает время, и уходила ни с чем. Сначала это казалось игрой, потом привычкой, а затем начало раздражать. В один из таких дней она уже почти смирилась с тем, что ничего не произойдёт. Площадка была, как обычно, полна движения: кто-то тренировался, кто-то спорил, кто-то просто стоял в стороне. Фелиция обвела взглядом всё пространство, знакомо, предсказуемо, пусто в том смысле, который её интересовал. Ни белой одежды, ни той самой фигуры. Она уже собиралась уходить. Но вдруг что-то изменилось. Сначала, едва заметно. На другом конце площадки солдаты начали выстраиваться в ряды. Не спешно, но слаженно, будто по привычке. Кто-то окликнул другого, кто-то поправил стойку. Это не было тренировкой, слишком уж чётко и без лишнего шума они занимали позиции. Фелиция нахмурилась. Кто-то шёл. С её стороны не было видно, кто именно. Высокие фигуры, спины, блеск металла, всё закрывало обзор. Но сама реакция была слишком явной: так не встречают случайных людей. Она замерла всего на мгновение. А затем внутри будто щёлкнуло то самое чувство, которое уже не раз её выручало. Не раздумывая, она двинулась в сторону, не прямо, не привлекая внимания, а как бы обходя площадку по краю. Быстро, но без лишней спешки. Ей нужно было оказаться там, где человек, которого встречали, должен был выйти. Если есть точка, откуда он пришёл, значит есть и точка, куда он направится. Она почти не смотрела по сторонам, лишь иногда замедлялась, чтобы не выделяться. Сердце билось чуть быстрее обычного, не от страха, а от предвкушения. И она не ошиблась. Когда она приблизилась к выходу с той стороны двора, он уже был там. Жан. Белая одежда, повязки, та же походка, спокойная, чуть небрежная. Рядом с ним шёл кто-то ещё, человек в более строгом одеянии, возможно из приближённых, но Фелиция не успела его как следует рассмотреть. Жан что-то сказал ему на ходу, коротко, без лишних жестов, и тот остался позади. А он пошёл дальше. Прямо туда, где заканчивалась военная территория и начинался обычный город. Как будто ничего особенного не произошло. Как будто он просто вышел прогуляться. Фелиция почувствовала, как внутри поднимается почти детское упрямство. И пошла за ним. Сначала на расстоянии. Затем чуть ближе. Она держалась так, чтобы не бросаться в глаза: останавливалась у лавок, делала вид, что рассматривает товар, иногда сворачивала, чтобы снова выйти на ту же улицу. Несколько раз он оборачивался. И каждый раз она успевала отвернуться, спрятаться за углом, замедлить шаг. Это уже было похоже на игру, осторожную, напряжённую, где любая ошибка могла всё испортить. Так они и двигались, он впереди, она следом. Пока Фелиция не поняла, что так может продолжаться слишком долго. Нужно было действовать иначе. Когда они подошли к месту, где пересекались сразу несколько узких улиц, она быстро оценила направление его движения. Здесь было проще, дорога фактически вела только вперёд. Она резко свернула, обогнула дом и вышла на другую сторону, туда, где могла оказаться прямо перед ним. Сердце ударило сильнее. Несколько шагов, и они столкнулись. Буквально. Она сделала вид, что не ожидала этого, чуть отступила, будто сбившись с шага. — Жан? Он остановился так резко, что на мгновение действительно выглядел растерянным. В его взгляде мелькнуло удивление, настоящее, не сыгранное. — Фелиция?.. — он явно не ожидал увидеть её здесь. Она уже успела взять себя в руки и улыбнулась, легко, будто встреча была совершенно случайной. — Давно вас не видно, — сказала она, чуть склонив голову. — Я уж подумала, вы совсем исчезли. Он несколько мгновений смотрел на неё, словно пытаясь понять, насколько это действительно случайность. — Дел хватает, — ответил он наконец спокойно, хотя в голосе всё ещё чувствовалась тень неожиданности. — Не всегда удаётся бывать в одних и тех же местах. — Понимаю, — кивнула она. — У всех свои заботы. Она на секунду задержала на нём взгляд. — У меня, кстати, всё хорошо, — добавила уже мягче. — Работа, дом… всё устроилось. Он чуть заметно кивнул, будто это его действительно интересовало. — Рад это слышать. Фелиция сделала паузу, будто раздумывая, говорить дальше или нет. — А вы? — спросила она. — Всё так же пропадаете где-то между делами? В её голосе не было прямого упрёка, лишь лёгкая насмешка, почти дружелюбная. Он чуть отвёл взгляд, будто на мгновение обдумывая, что именно стоит сказать, а что оставить при себе. В его лице не было раздражения, скорее осторожность. — Всё так же, — ответил он спокойно. — Дела, дорога, редкие передышки. Она чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было лёгкости, скорее тень накопившихся мыслей. — Знаете… — начала она, чуть медленнее, чем обычно, словно подбирая слова, — я вас недавно видела. В довольно… необычной обстановке для человека вашего, скажем так, рода занятий. Он посмотрел на неё внимательнее. — Вот как? — Да, — она слегка склонила голову, будто вспоминая. — Обычно ведь вы, насколько я понимаю, заняты перевозками. Товары, дороги, вся эта… простая работа. Она сделала небольшую паузу, не отводя от него взгляда. — Но почему-то в тот раз вы были среди людей, которые явно не склонны так просто принимать к себе кого попало. Жан не перебил. Лишь чуть сжал губы, давая ей договорить. — И, что ещё интереснее, — продолжила она уже мягче, — относились к вам там… совсем не как к простому человеку. Слишком уважительно. Слишком… внимательно. Он чуть наклонил голову. — Когда именно вы это заметили? Фелиция едва заметно улыбнулась. — Это не так важно, — ответила она. — Думаю, суть вы и так понимаете. Несколько мгновений между ними повисла тишина. Город жил своей жизнью вокруг шаги, голоса, далёкие крики торговцев, но здесь, в этом узком перекрёстке, всё будто замерло. Она сделала шаг ближе, чуть снизив голос: — Мне кажется, вы меня обманули. Сказано это было без злости, почти спокойно. Но в этом спокойствии чувствовалась уверенность. — Или… — она чуть прищурилась, — продолжаете это делать. Он посмотрел на неё уже иначе, не удивлённо, а внимательнее, будто впервые за этот разговор действительно оценивал её всерьёз. — С чего вы это взяли? — спросил он ровно. Фелиция чуть пожала плечами. — С того, что вы, скорее всего, вовсе не тот, за кого себя выдаёте. Вы не просто человек, который возит товары из города в город. Вы большую часть времени находитесь здесь. В самом центре всего. Она на секунду отвела взгляд, словно собираясь с мыслями, а затем снова посмотрела прямо на него. — И знаете, что самое странное? — её голос стал чуть тише. — За всё это время вам ни разу не пришло в голову зайти и узнать, как я устроилась. Хотя бы из простой… вежливости. В её словах не было прямого обвинения, но была тонкая, почти незаметная нота упрёка. — Вы ведь сами привели меня в дом, — добавила она. — Можно сказать, вмешались в мою жизнь. А потом… исчезли. Она чуть склонила голову, изучая его реакцию. — Разве вам не было интересно, что стало дальше? — Я действительно был занят, — произнёс он наконец спокойно. — Дел больше, чем кажется со стороны. Фелиция тихо усмехнулась, скрестив руки на груди. — У вас, как я посмотрю, всегда дел больше, чем ответов, — заметила она, чуть склонив голову. — Но, знаете… мне кажется, мы уже прошли ту стадию, где можно делать вид, что всё просто. Он чуть прищурился, наблюдая за ней. — Вы ведь сами понимаете, — продолжила она, не давая ему уйти в уклончивость, — что после увиденного нет смысла продолжать говорить, будто вы обычный перевозчик. Я видела, как к вам относятся. Она сделала шаг ближе, но без давления, скорее с любопытством. — Так что… — её голос стал мягче, но настойчивее, — может быть, вы всё-таки расскажете, чем именно занимаетесь? Жан на мгновение замолчал. Казалось, он взвешивает не слова, а последствия. — Вы правы в одном, — сказал он наконец. — Я не совсем тот, за кого себя выдавал. Это уже было больше, чем раньше. Фелиция чуть приподняла бровь, но не перебила. — Я занимаю… определённое положение, — продолжил он, аккуратно подбирая формулировки. — Назовём это так. Связан с делами города и… некоторыми людьми, от которых многое зависит. Он сделал короткую паузу. — И именно поэтому не имею привычки представляться каждому, кого встречаю. Фелиция медленно кивнула, словно подтверждая свои догадки. — То есть вы всё-таки не торговец с телегой, — тихо произнесла она. — Не совсем, — с лёгкой тенью усмешки ответил он. Она чуть усмехнулась в ответ, но взгляд оставался внимательным. — Знаете, — сказала она, — у меня было два варианта. Он слегка наклонил голову. — Либо вы преступник, который очень хорошо умеет скрываться, — она чуть улыбнулась, — либо человек, который, наоборот, намеренно делает себя… проще, чем есть на самом деле. Она сделала небольшую паузу. — Похоже, я угадала со вторым. Жан едва заметно выдохнул, словно приняв этот вывод. — Иногда это вопрос не желания, а необходимости, — ответил он. — Чем меньше о тебе знают, тем проще дышится. Фелиция тихо усмехнулась и вдруг, чуть наклонившись к нему, почти шёпотом добавила: — *Vous savez, même un masque simple cache parfois un visage bien trop précieux. *Знаете, даже простая маска порой скрывает слишком ценное лицо. (франц.) Он на секунду замер, уловив интонацию, а затем посмотрел на неё внимательнее, чем прежде. — Слишком часто вы рассуждаете о людях, — произнёс он негромко. — Это издержки жизни, — так же спокойно ответила она. Она отступила на полшага, снова возвращаясь к более лёгкому тону: — Но, знаете, я всё равно не понимаю одного. Он чуть приподнял бровь. — Если вы такой… занятый и важный человек, — она чуть усмехнулась, — то почему не нашли времени хотя бы узнать, не выгнали ли меня из дома, в который сами же и привели? В её голосе снова мелькнула та самая тонкая нота, не обвинение, но почти. Жан на мгновение опустил взгляд, будто признавая, что в этом есть доля правды. — Возможно, — сказал он тихо, — я рассчитывал, что вы справитесь и без моего участия. Фелиция чуть фыркнула. — Смело. А затем, чуть мягче: — Но не слишком вежливо. Фелиция чуть прищурилась. — Тогда, полагаю, мне стоит это исправить, — сказал он спокойнее, почти мягче, чем раньше. Она склонила голову, будто принимая вызов: — И как же вы собираетесь это сделать? На его губах мелькнула тень улыбки, короткая, едва заметная. — Думаю… я давно не навещал Маттьё. Имя прозвучало просто, будто между прочим, но Фелиция уловила, что это не случайное предложение. — Пойдёмте, — добавил он. — Заодно проверим, как вы устроились. Если вы, конечно, не против. Она сделала вид, что раздумывает, хотя внутри уже всё решила. — После стольких исчезновений, — произнесла она с лёгкой насмешкой, — будет странно отказаться. И они пошли. *** Дорога была недолгой, но тянулась медленно, не потому что далеко, а потому что разговор сам собой снова завязался. Уже не такой напряжённый, как прежде, но и не совсем простой. Они говорили о пустяках, о городе, о людях, о том, как быстро всё меняется и как мало при этом меняется по сути. Иногда между словами повисали паузы, но теперь они не были неловкими. Фелиция шла чуть впереди, иногда оборачиваясь, будто проверяя, идёт ли он за ней, хотя прекрасно знала, что идёт. Жан держался рядом, ровно, спокойно. Когда они подошли к дому, она первой поднялась к двери и постучала. Долго ждать не пришлось. Дверь открыл Маттьё, и на мгновение его лицо застыло в удивлении. Затем в глазах мелькнуло узнавание, и выражение сразу смягчилось. — Вот это да… — протянул он, переводя взгляд с Фелиции на Жана. — Какая неожиданность. — Я решила, что мой знакомый давно не навещал вас, — спокойно сказала Фелиция, чуть улыбнувшись. Маттье усмехнулся, отступая в сторону: — И правильно решила. Заходите, что же вы на пороге. В доме сразу стало теплее, не от огня, а от самой атмосферы. Фелиция уже привыкла к этому месту, но теперь, наблюдая, как Жан переступает порог, она вдруг поймала себя на странном ощущении: будто две части её жизни столкнулись в одной точке. Маттье быстро оживился, словно появление гостя дало ему новый повод для движения. — Так, так… — пробормотал он, уже направляясь к кухне. — Раз уж пришли, не отпущу вас просто так. Фелиция лишь усмехнулась и последовала за ним. — Вам бы только повод, — бросила она. — А тебе бы только ворчать, — отозвался он беззлобно. Через какое-то время на столе уже появилась простая, но тёплая еда. Всё было сделано быстро, почти на ходу, но в этом и была своя прелесть, никакой показной роскоши, только уют и привычка. Они расселись. Сначала разговор шёл легко, старик расспрашивал, где пропадал Жан, жаловался вполголоса на возраст, на то, что «кости уже не те», шутил, будто пытаясь скрыть, что на самом деле рад видеть его. Фелиция наблюдала за ними, почти не вмешиваясь. Её особенно зацепило то, как они разговаривали. Без лишней формальности, но с каким-то внутренним уважением, которое не нужно было проговаривать вслух. Жан отвечал спокойно, иногда сдержанно, но не холодно. В его голосе появлялись те редкие интонации, которые она раньше почти не слышала, чуть более живые, чуть менее отстранённые. Фелиция поймала себя на том, что слушает их разговор внимательнее, чем следовало бы. И где-то внутри вновь зашевелилось то самое чувство любопытства, уже смешанное с чем-то другим, более тихим и осторожным. Похоже, её «расследование» только начиналось.