Часть 24

Утро после пропажи Лии из ордена феникса. Утро в штаб‑квартире Ордена выдалось тревожным. Сириус, первым спустившийся в общую комнату, замер на пороге. Что‑то было не так. Он подошёл к кроватям. Обе — Регулуса и Лии — аккуратно заправлены. Ни вещей, ни личных предметов. Только на тумбочке между кроватями стоял маленький хрустальный флакон. Внутри мерцала маслянистая, радужно‑переливающаяся жидкость — **яд василиска**. — Римус! — крикнул Сириус. — Они пропали! Через минуту в комнате собрались все: Люпин, Андромеда, Лили и Марлин Люпин осмотрел комнату, задержался у стола. — Вот, — он поднял лист пергамента. На нём — несколько строк, написанных торопливым почерком Лии: > *«Регулус ушёл утром. Я пошла за ним. Не ищите нас. Если всё получится — вернёмся. > Л.»* — Значит, Лия знала, куда он направился, — нахмурился Сириус. — И решила последовать за ним. — Но почему не сказала нам? — спросила Тонкс. — Потому что если бы сказала, мы бы попытались их остановить, — тихо ответил Люпин. — А они, видимо, решили, что это единственный путь. Разделились, чтобы собрать информацию: * **Сириус и Тонкс** опросили ночных дежурных. Один из них вспомнил: Регулус вышел через главный вход около 10 утра, выглядел сосредоточенным, но не встревоженным. Лия же покинула здание ближе к полуночи — в плаще с поднятым капюшоном, её лицо было трудно разглядеть. * **Люпин и Блэк** проверили защитные чары помещения. Никаких следов взлома или принудительного ухода — значит, ушли добровольно. Вернувшись в комнату, все собрались вокруг стола. Флакон с ядом василиска по‑прежнему стоял в центре — молчаливый свидетель их ухода. — Почему оставили яд? — задумчиво произнесла Марлин. — Если собирались его использовать, взяли бы с собой. — Или оставили как знак, — предположил Люпин. — Мол, мы знаем, что делать. Мы идём за крестражами. — А если их уже схватили? — встревоженно спросила Марлин. — Вдруг это ловушка? — Тогда почему нет следов борьбы? — возразил Сириус. — Всё слишком… аккуратно. Они ушли сами. — И взяли с собой самое важное, — добавил Римус. — Палочки, зелья, карты. А яд оставили. Возможно, как послание: «Мы знаем, как уничтожать крестражи. Доверяйте нам». На экстренном собрании приняли следующие меры: 1. **Не поднимать панику.** Официально: Лия и Регулус «в командировке по заданию министра». Никаких объявлений, никаких поисков. 2. **Подготовить резервные группы** — если Лия или Регулус подадут сигнал, нужно быть готовыми прийти на помощь в течение часа. 3. **Продолжать текущую операцию**, но избегать любых действий вблизи указанных мест — чтобы не пересечься случайно и не выдать их присутствие. Когда все разошлись, Сириус остался один. Он сел на кровать Регулуса, провёл рукой по одеялу. Ещё вчера здесь спал его брат. — Почему ты не сказал мне? — прошептал он в пустоту. — Я бы пошёл с тобой. В ответ — только тиканье часов и тусклый свет лампы.

***

Прошло четыре месяца. В тесной коморке на пятом уровне министерства время словно застыло: те же стены, те же полки с потрёпанными книгами. Только теперь она стояла пустая, застланная с почти болезненной аккуратностью. Сириус вошёл, не стучась. Он даже не смотрел в сторону кровати — взгляд сразу упал на стол, где по‑прежнему стоял хрустальный флакон с остатками яда василиска. Запылился. Но всё ещё мерцал. — Ничего? — спросил он, не оборачиваясь. Римус, сидевший у окна, медленно покачал головой: — Никаких вестей. Ни маячка, ни письма, ни даже слухов. Первые недели Орден ждал. Потом — искал. Тихо, осторожно, под прикрытием рутинных проверок. Но нигде — ни следа. А потом пришла **первая весть**. Не через официальные каналы. Не через авроров. Через шепчущих в тени, через перевёрнутых агентов, через обрывки разговоров в «Трёх мётлах». > *«Они видели их. В поместье Малфоев. Регулус и эта девчонка… Они теперь с ним. С Сами‑Знаете‑Кем».* На экстренном собрании в коморке повисла тяжёлая тишина. — Это ложь, — выпалил Сириус, сжимая палочку. — Они бы не… — А как иначе объяснить их исчезновение? — тихо спросила Марлин. — Четыре месяца — и ни одного знака. — Они могли быть в плену! — голос Сириуса дрогнул. — Тогда почему их не показали? — возразил Люпин. — Волан‑де‑Морт любит трофеи. Если бы они были у него — он бы уже размахивал ими перед нами. Постепенно что‑то надломилось. Сначала — недоверие. Потом — раздражение. Потом — **злость**. Потому что легче было думать, что они *погибли*, чем что они *предали*. Андромеда, обычно мягкая, теперь при упоминании их имён сжимала кулаки: — Если они действительно там… если они действительно на его стороне… — Мы не знаем этого наверняка, — обрывал её Люпин. Но даже в его голосе звучало сомнение. Сириус молчал. Он перестал заходить в их комнату. Просто проходил мимо, не глядя на кровать Регулуса. Через два месяца после первых слухов пришла **вторая весть**. Короткая, как удар ножа. > *«Их видели в подземельях Малфоев. Тела. Не опознали, но… одежда, рост… Похоже на них».* В тот вечер Орден собрался в полном составе. Даже те, кто обычно держался в тени. — Это конец, — сказал кто‑то. — Мы должны признать: их больше нет. Сириус встал. Его лицо было белым, как бумага. — Нет. Пока я не увижу их тела — нет. — Сириус… — начал Люпин. — Я знаю, что ты хочешь сказать! — он резко развернулся. — Что это глупо. Что мы не можем ждать вечно. Но если мы откажемся от них сейчас… то чем мы лучше него? В комнате повисла тишина. Даже скептики замолчали. После долгих споров приняли следующее: 1. **Официально** — Лия и Регулус числятся пропавшими без вести. Никаких заявлений о предательстве или гибели. 2. **Неофициально** — их имена больше не упоминаются в оперативных планах. Слишком рискованно. 3. **Втайне** — Сириус, Люпин и Тонкс продолжат искать следы. Даже если это бессмысленно. Ночью Сириус снова пришёл в их комнату. Он сел на кровать Регулуса, провёл рукой по изголовью. Потом достал из кармана маленький медальон — тот самый, что когда‑то дал Лие перед её уходом. Внутри — крошечный маячок. Так и не сработал. — Ты обещал вернуться, — прошептал он. — Ты всегда возвращался. В ответ — только тишина. И тусклый блеск флакона с ядом василиска на столе. Где‑то далеко, в темноте, возможно, уже не было никого, кто мог бы услышать. Но здесь, в этой комнате, они всё ещё жили. В памяти. В надежде. В молчании.