О чокнутых

            

***

Наверное, я сейчас сплю и вижу прекрасный сон. Сотни ярких вспышек разрываются под закрытыми веками, в груди творится настоящий ураган, а ноги, они бы точно подвели меня и тогда я бы рухнула с этой высокой скалы прямо вниз. Конечно, если бы не мужские руки, прижимающие меня к крепкому телу. Губы его все же оказались мягкими, скользят по моим без напора. Они не требуют, не принуждают, а терпеливо ждут ответа. А как мне ответить? И надо ли? Я ведь совсем не знаю что нужно делать. Подрагивающие ладони, в одной из которых находится цветок, несмело укладываю на грудную клетку, а затем робко открываю глаза. Он тоже смотрит и от этого взгляда кровь буквально закипает. Градусов сто, не меньше. — Не торопись, привыкни. Шумно выдыхаю накаленный до предела воздух, потому что Амен оказался таким..таким невозможным. — Я.. не знаю как правильно. — щеки пылают, сердце в огне, да что там сердце, вся земля сейчас горит. — Ничего, я покажу. Повторяй за мной. Боже. Стоун начинает двигать губами, скользит по тонкой коже, целует тягуче медленно и я постепенно подстраиваюсь под заданный им темп. Неловко и неумело повторяю движения, а хватка на спине и талии усиливается, рассыпая новые порции мурашек по телу. — Так? — шепчу настолько тихо, что, боюсь, он может даже не расслышать моего вопроса. — Да, умница. Первый поцелуй. Это мой первый поцелуй. И Амен стал первым, кого я подпустила так критически близко. Просто не верится. — Теперь впусти меня. Он переносит одну руку к скуле, мягко надавливает, побуждая разомкнуть губы сильнее, а сразу после проскальзывает влажным языком внутрь, исследуя мой рот все так же осторожно и нежно. Нет, если я не умерла от его опасного подъема за эдельвейсом, то однозначно умру сейчас. Так ощущения стократно усиливаются, множатся с небывалой скоростью, а дышать становится просто напросто нечем. Желаю научиться и получить еще больше, поэтому подключаюсь к до дрожи волнующему процессу, стискивая пальцами светлую футболку и несчастный цветок вместе с ней. Слишком много эмоций, чувств, с которыми я не могу справиться. Но они влекут, они вынуждают язык двигаться, скользить и переплетаться с чужим, телом прижиматься к другому — огромному, крепкому, и причем так бесстыдно, открыто. Голова идет кругом от происходящего безумия. Да-да, это настоящее безумие — целоваться с тем, кто тебя раздражает, кто постоянно цепляется и провоцирует, однако разве я собираюсь остановиться? Не похоже. Но вместо меня останавливается Стоун. Не позволяя поцелую продолжиться, он замедляется и разрывает слияние, чем сильно разочаровывает. — Да уж, чокнутая, умеешь удивлять. Хочешь еще? — хрипит Амен, сохраняя минимальную дистанцию между нашими губами. — А что, если хочу? — Лучше не стоит. Я.. вряд ли смогу остановиться. — Что это значит? Смотрю на мужчину пьяными расфокусированными глазами, до одури желая продолжения. — Значит, что я зайду дальше. Думаю, для первого раза тебе пока хватит. Куда это, дальше? Он говорит о.. сексе? Эта догадка неожиданно отрезвляет. Отскакиваю от него словно ошпаренная, выпучивая глаза, прикасаюсь пальцами к припухшим губам и просто не верю, что поддалась. — Ты.. мы.. этого больше не должно повториться. Никогда. — Но повторится, — Стоун самодовольно улыбается, закидывая рюкзак на плечи, — Идем, пора возвращаться. — А вот и нет! — А вот и да. Давай, не отставай там. — Я говорю — нет! — Тебе станет легче, если я просто соглашусь с тобой? Что бы ты там не говорила, но твой первый поцелуй теперь мой. Метаю молнии в ненавистную спину, пинаю ногой какую-то ветку, и грозно вышагивая, следую за Аменом. — Ты просто запудрил мне мозги своими цветочками! Еще и воздуха на такой высоте не хватало, вот и воспользовался моментом. Скажи честно, ты для этого меня с собой потащил? — Вот как. Думаешь, я решил тобой воспользоваться? — Уверена. — Ладно. Твое дело.

Амен

Да черт его вообще знает зачем мне понадобилась чокнутая. Просто, когда я узнал ее, когда выяснилось, что она даже ни с кем и никогда не целовалась, то мозг отключился нахрен. И все, о чем я мог думать — Эва. На тренировках, во время утренних пробежек, в столовой, у костра, даже когда ложился спать, перед глазами неизменно возникала она. Ее бесконечно красные щеки, подрагивающие густые ресницы, розовые, никем нетронутые губы. Никем, кроме меня. А как она злится..черт, да в эти моменты я готов схватить ее и утащить куда-нибудь в лес, чтобы никто не смог помешать мне наслаждаться ею. Но так нельзя. Во всяком случае не сейчас. Не знаю заметила ли Эвтида, но у меня уже несколько раз вставал, когда она находилась рядом. Не понимаю. В лагере столько легких целей, а мне понадобилась именно чокнутая. Красивая чокнутая. Срывающая крышу чокнутая. Ей ведь известно, что парни говорят о ней? Хотят ее. Нет, вряд ли. И она так же не в курсе, что мне пришлось остудить их пыл. А-а, никто не посмеет приблизиться к Эве. А ее крашеного друга, от которого она вся дрожит и трясется, ждет встреча с деревом, если он не угомонится. Между ними что-то не так, не знаю.. может какая-то история из прошлого, но я чувствую ее страх. Этот момент необходимо будет выяснить. А сейчас у меня вызывают улыбку ее яростные пыхтения за спиной. Сама же хотела — я видел, а теперь недовольна, только не тем, что я поцеловал ее, а тем, что сдалась. Позволила забрать ее первый поцелуй. И это заводит. Конечно, я собираюсь показать Эве все. Это мне еще пришлось сдерживаться. На самом деле желание наброситься на ее губы возникло еще в тренировочном лагере, когда мы плавали в озере. Этот купальник, так сильно подчеркивающий ее безупречную фигуру, хотелось сорвать и выбросить. Но с ней так нельзя. Сначала мне было просто весело задирать ее. Да, знаю, это тупо и по-детски, но Эвтида так остро реагировала на все, что остановиться было невозможно. Мне нравилась любая ее реакция, но потом стало сложно игнорировать новые ощущения, желание быть и видеть ее рядом с собой. Всегда. Начали сводить с ума ее ямочки на вечно смущенных щеках. Да, пожалуй, с них у меня и поехала крыша. Вообще странно, что я заметил их. Раньше все, на что я обращал внимание в девушках так это губы, грудь и задница. Меня не интересовали ресницы, кожа, голос, и уж тем более какие-то там ямочки. Я всегда только брал и этого было достаточно. Мне не хотелось что-либо делать для них, тогда как лишь заметив горящий взгляд Эвтиды, я не задумываясь полез за цветами. Так и не понял что в них особенно красивого, но раз чокнутая в восторге, то риск был оправдан. Спустя время мы молча вернулись к берегу. Девушка тут же рванула в палатку, я же решил заняться костром. Скоро стемнеет, необходим очаг и плотный ужин. Надеюсь, ей понравится, ведь на десерт я отыскал у одного парня из лагеря целый сникерс. Думал сам немного нарушить питание, но теперь отдам запретный шоколад ей. Девчонки же любят сладкое.

***

— Пойдем, все готово. — заглядываю внутрь палатки, в угол которой забилась чокнутая. — Я не хочу. — Будешь все два дня здесь сидеть и голодать? — Буду! — Окей. Прохожу дальше, присаживаюсь и хватаю упрямую за талию, поднимаясь вместе с ней. Эва пытается сопротивляться, забавно размахивая конечностями, но это вызывает лишь желание поцеловать ее. В чем я себе решаю не отказывать. Коротко целую ее в губы, за что сразу же получаю пощечину. Черт, разве не понимает, что я только сильнее захотел ее? — Не смей и отпусти меня! Я дойду сама. Нет, уже не дойдешь. И я тоже не дойду. Аккуратно роняю удивленную Эвтиду на спальный мешок и придавливаю ее своим телом, нависая сверху. Маленькие ладони же удерживаю над головой, чтобы даже не вздумала повторить. — Что ты творишь? Слезь. — Слишком вялый протест для той, кто хочет поскорее сбежать. Наклоняюсь к тонкой шее, вдыхаю ее сладкий запах и закрываю глаза от сносящего крышу аромата. — Перестань. — Говоришь одно, а хочешь совсем другого. Или я не прав? — Не прав. — А чего тогда притихла? — вожу губами по нежной коже, возбуждаясь настолько стремительно, что становится сложно держать себя в руках. Эвтида же совсем перестала вырываться, неосознанно подставляя шею для моих поцелуев. Конечно, она хочет, иначе я бы никогда не позволил себе ничего лишнего. — Я не.. ах.. Она тихо стонет, когда я провожу языком по горлу, чем вполне красноречиво дает понять, что ей все нравится. Переплетаю наши пальцы, двигаюсь напористее, не сдерживаюсь и оставляю легкий засос, а чокнутая выгибается, прижимается всем телом, дрожит. Проверяет мое терпение. Смещаюсь к губам, осипшим от желания голосом произношу прямо в них: — Помнишь чему научилась сегодня? — Да. — Тогда покажи. Несколько секунд она просто смотрит на меня, бегая красивыми глазами по лицу и в конце концов решается. Робко скользит слегка приоткрытыми губами, целует уголки, затем смелеет и подключает язык, ласкает так, что крыша начинает постепенно отъезжать. Неопытная и это вызывает ужасную тесноту под шортами. Я закипаю. Позволяю ей зайти дальше, размыкая губы, и не спешу присоединяться. Пускай пока справляется без меня. Сжимаю хрупкие ладони сильнее, глажу аккуратные пальцы, и ощущаю острую потребность раздвинуть стройные ноги, втиснуться между ними. Не напугаю этим? Осторожно освобождаю одну руку, веду ее ниже по плечу, опускаясь к бедру. Немного приподнимаюсь, но не мешая обучению Эвы, и развожу колени в стороны, вклиниваясь между. Она реагирует быстро, притормаживает, шумно выдыхает прямо в мой рот и распахивает свои оленьи глаза. — Не бойся. Я ничего не сделаю. — медленно поглаживаю бархатную кожу на бедре, успокаивая, — У тебя прекрасно получается, продолжай. — А ты?.. — Что, я? Хочешь, чтобы тоже целовал? Эвтида кивает, вызывая у меня улыбку. Сама просит, надо же, ну и как ей откажешь? А несколько часов назад говорила «никогда». — Хорошо. Не медлю и приникаю к пухлым влажным губам, сплетаясь с ее языком. Целую глубоко и почти несдержанно, освобождая ладони и укладывая свои на узкую талию. Эва тут же опускает руки и пытается дотронуться ими до меня, но не решается. — Смелее. Вновь набрасываюсь на женский рот и чувствую, как она робко прикасается к напряженной спине и шее. И это чертовски возбуждает. Мне нравится в ней все. Опускаюсь пахом к самому центру, легко прижимаюсь, но даже этого оказывается достаточно, чтобы выпустить весь воздух из легких и в порыве чувств прикусить мягкую нижнюю губу. — Прости.. прости.. — зацеловываю место укуса и силой останавливаю себя, чтобы не сорвать с Эвтиды шорты и майку. — Ничего. Мне.. мне понравилось.. Замедляюсь и заглядываю в темные глаза. Нет, не просто темные, они черные, с поволокой, с желанием. — Что понравилось? Думал, у нее не получится раскраснеться еще больше, но я ошибался. Так сильно смутилась. — Ну.. все.. Девушка крепко зажмуривается и отворачивается, стесняясь меня и собственных слов. Охренеть, конечно. Никогда таких не встречал. — Эй. — мягко заставляю Эвтиду посмотреть на меня, прикоснувшись к подбородку, — Скажи мне чего хочешь. Обещаю, дальше этого я не зайду. — Хорошо. Заметно, как она собирается с мыслями, решается, однако все же имеет смелость смотреть мне прямо в глаза. — Я.. сделай так еще раз. — Как? — Ну.. там.. внизу. Понял? — Понял. Так? Снова прижимаюсь пахом к промежности, отчего она шумно вбирает воздух носом и хмурится. — Да. Еще. — Как скажешь. Продолжаю двигаться и сам же дурею от каждого скольжения. Хочу Эву безумно, но взять пока не могу, иначе и правда решит, что я приволок ее с собой для того, чтобы соблазнить и воспользоваться. Нет, так мне не надо. — Поцелуй меня. — шепчет девушка, тихо постанывая и я с удовольствием отвечаю на ее призыв, вновь завладевая податливыми губами. — Могу немного ускориться? — Да..да, так будет.. приятнее? — Да, будет. — Хорошо. Я впервые в подобной ситуации. Мне впервые настолько рвет крышу от этого процесса. Медленного, неторопливого. Эвтида постепенно раскрывается, учится озвучивать как и что ей больше нравится. Но самое главное — она доверяет мне, иначе бы ни за что не позволила делать с ней все эти вещи. Чувствую, что она уже близко, двигаюсь быстрее, целую глубже, сжимаю тело сильнее. — Стой, стой, подожди. Останавливаюсь, разрываю поцелуй и смотрю на Эву с полнейшим непониманием. — В чем дело? — Нет, ни в чем, я просто.. не готова. Не надо, ты говорил, что не зайдешь дальше. — Не зайду. Понял тебя. Отстраняюсь и помогаю растерянной девушке подняться, усаживая рядом с собой. Пускай все во мне требует продолжения, но заставлять я не собираюсь. Она прячет глаза, отворачивается, но я притягиваю ее к себе, целую в щеку. — Пойдем. Наш ужин остыл, погреем снова. — Да, пойдем. Только дай мне минуту, переоденусь. — Конечно, жду у костра.

Эвтида

Дожидаюсь, когда Амен покинет палатку и роняю голову вниз, пряча красное лицо в ладонях. Хотела. Я действительно хотела большего. Говорила «никогда» и вот тебе, пожалуйста, во что это вылилось. Не знаю как нашла в себе силы остановиться, ведь с ним было правда хорошо. Вот только меня не покидает ощущение того, что он просто хочет мною воспользоваться. Резкие перемены настораживают. Агния всегда говорила, что в конечном итоге парням нужно только одно и чем позже они это получат, тем лучше. Господи.. как это так все круто повернулось-то, а? Между бедер царит непривычная влажность, внизу живота до сих пор потягивает, а губы горят так, что хоть лед к ним прикладывай. Ну, Эва, сама виновата, нечего было постоянно пялиться на его рот. Так натаращилась, что едва не потеряла рассудок. Безобразие. Разве за этим я сюда приехала? Определенно, нет. Но разве мне не понравилось? Разве не желаю ощутить вкус его поцелуев еще раз? Нет, обманываться нет смысла. Конечно же желаю. Стоун был нежен, заботлив и осторожен. Слышал меня, а когда ему показалось, что он перешагнул за грань, то тут же остановился. Однако проблема в том, что мне так совсем не показалось. С ним было приятно, хорошо и как бы избито это не звучало — в животе порхали бабочки. Много-много бабочек. Теперь я тоже знаю как это — целоваться, и не только. Ладно, достаточно, что я собираюсь здесь решить в конце концов? К осени мы разъедемся и оставим лагерь, а вместе с ним и всех, кого встретили здесь. Наспех переодеваюсь в кофту и теплые спортивные штаны, после чего вываливаюсь из укрытия, заметив капитана возле костра. — Уже погрел? — от неловкости голос сделался до позорного писклявым. — Да, ты как раз вовремя. Садись. — Амен как-то по-новому улыбается, протягивая мне жестяную тарелку. — Спасибо. Размещаюсь рядом и наспех расправляюсь с нехитрым ужином, ведь успела жутко проголодаться. Но на этом прием пищи, видимо, не окончен. Стоун наливает горячий чай и вручает мне шоколадку. — Сникерс? Серьезно? Где ты его достал? — с восторгом разглядываю запретное угощение, ведь хорошо знаю, что в лагере подобного не сыскать. — У одного парня. Обменял на кое-что. — Надо же. Спасибо, — разрываю упаковку и протягиваю Амену половинку шоколада, — Ну же, бери. — Нет, я не хочу, это тебе. — Ну уж нет. Разделим, давай. — Ты не отстанешь, да? — снова улыбается и я вместе с ним. Так глупо, наверное, со стороны все это выглядит. И плевать. — Не-а. — Ладно, уговорила. Он все же принимает угощение и мы оба с наслаждением откусываем по небольшому кусочку, дабы растянуть удовольствие. И кто бы мог подумать, что я буду чувствовать себя такой счастливой, сидя в лесу у костра и попивая чай вместе с Аменом Стоуном. Больше не придурком.