ГЛАВА 9: НЕЗВАНЫЙ ГРОМ

      Ангар, где собирался отряд, был погружён в напряжённую тишину. Магус в старом корпусе стояла перед своей немногочисленной оперативной группой — Гашеткой, чьё лицо под эфирными очками было ледяной маской решимости, и Орфеей, в чьей выправке угадывалась вечная борьба страха и долга. Сид отсутствовал, его корпус всё ещё был подключён к диагностическим массивам, а ядро боролось с внутренними демонами. Мир замер в предгрозовом ожидании, а воздух стал густым и вязким, наливаясь невидимой тяжестью. Ничто не предвещало появления ещё одной фигуры в их строю, пока из-за стального бока вертолёта не вышла она. Не из теней — она просто была там, где её раньше не замечали, как часть оборудования. Шаги чёткие, мерные, отдающиеся металлическим эхом по бетонному полу. Солдат 11. Её фигура в стандартной, но безупречно подогнанной форме, казалась вырубленной из гранита. За её спиной покоилась массивная, зловещая конструкция — топливные баки и огнемётный меч, гибрид кошмара и инженерного гения. Правая рука в жаропрочной перчатке лежала на рукояти. Её взгляд за тактическими очками, пустой и прямой, прошёл по Гашетке, скользнул по Орфее и без колебаний прилип к Магус. Она сделала три чётких шага вперёд, сапоги отстучали по бетону единым ритмом. Рука, не занятая оружием, взметнулась в безупречном, безжизненном салюте. — Капитан Магус. Солдат 11. Прибыла для выполнения боевой задачи. — Голос её был плоским, будто присутствующие только что прослушали цифровое сообщение. Констатация факта, не требующая ответа. «Идеальный солдат. Бракованный продукт. И наш главный боевой аргумент», — безжалостно проанализировала про себя Магус, её процессоры сверяли текущую оценку с архивными данными о совместных, но редких операциях и за долю секунды снова взвесили все «за» и «против». Риск — предсказуемость. Плюс — Абсолютная предсказуемость. И конечно же Огневая мощь. Решение уже было принято, но всё же. — Вам известна базовая легенда? — её собственный, синтезированный голос прозвучал резче, чем планировалось, будто пытаясь протестировать броню на собеседнице. — Так точно. Картографирование аномалий в секторе «Малахит». — Солдат 11 отбарабанила фразу, лишь слегка мотнув копной пепельных волос. В её тоне не было ни тени сомнения, ни интереса. — Ваша задача — зональное огневое подавление. Арьергард. Вы — наше прикрытие и очищающий огонь. Видите угрозу — выжигаете. Слышите приказ на отход — отходите. Вас не должно интересовать что и почему. Только — исполнение приказа. Понятно? Вопрос был чистой формальностью. — Так точно. Понятно. — В её глазах не вспыхнуло ни понимания, ни разочарования, ни вопроса. Лишь холодное принятие. Она была инструментом, и ей указали ящик, в который её положат. — Господа, работаем по протоколу «Молчание», — голос Магус вновь резал тишину, как лезвие. — Официально мы проводим глубокую разведку для картографирования новых аномалий и изменений Каверны. Наша реальная цель — объект «Паладин». Мы — единственные, кто знает, что он не просто чудовище. Мы — единственные, кто попытается провести переговоры, прежде чем стрелять. Её оптические сенсоры переместились на Гашетку. — «Триггер», твоё зрение — наш главный компас. Ты ищешь не угрозу, а аномалию в аномалии. Как ты там описала его присутствие? «Тишину после взрыва», — Затем — на Орфею. — Орфея, ты — мои глаза и уши в мире, который я забыла. Твоя связь со мной — наше тактическое преимущество. Мы не ищем боя. Мы ищем точку контакта. Она сделала паузу, и в её синтезированном голосе вдруг прорвалась та самая воля, что когда-то вела в бой целые дивизии. — Армия забыла свою суть. Мы напомним всем, что с нами, особенно с ОБОЛ, нужно считаться. АИК видит в Паладине очередной образец для исследований. ТОП — возможность разбогатеть ещё больше. Ликующие — мессию. Но он — солдат. Как мы. А мы своих не бросаем. Она сделала паузу. Эти слова прозвучали твёрдо, но глубоко в её ядре что-то дрогнуло. «Своих». Сид, покорёженный в медотсеке. Флора, которую она только что оставила одну в пустой комнате. Этот эфирный солдат, у которого нет «своих». Пауза, которую она взяла, была нужна не им, а ей самой — чтобы подавить всплеск парадоксальных данных. Чтобы снова стать только капитаном. — Готовьтесь к погрузке, девчата. Выдвигаемся через 15 минут. Гашетка молча кивнула, её пальцы бессознательно сжали приклад невидимой винтовки. «Да, капитан. Тишину после взрыва. Ту, что выжгла все звуки и оставила только звон». Этот звон стоял у неё в ушах уже десять лет. И теперь её вели прямо к его источнику. Мысль была острой, как заноза. Пальцы еще сильнее сжимались в кулак, чуть ли не разрывая прочную армейскую перчатку. Орфея выпрямилась, стараясь впитать в себя хоть крупицу уверенности своей «матери». Пускай они не были сейчас напрямую подключены через хвост, но она уловила некое… напряжение — тот самый, едва уловимый сбой, который Магус только что подавила. Это пугало больше любой открытой тревоги. А Солдат 11 просто стояла. Неземной, чужой, непоколебимый утёс в этом море личных драм и сомнений. Её присутствие было громче любого крика. Она была живым упрёком их человечности и их единственным шансом выжечь себе путь сквозь ад, который их ждал. В ангаре, где стоял тяжёлый транспортник с потёртыми бортами и свежими царапинами от эфирной накипи, царила своя, размеренная жизнь. Огромный тирен-медведь — Николай, прислонившись к стойке шасси, методично проверял обшивку. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но взгляд маленьких глаз ничего не пропускал — каждую сомнительную вмятину, каждый ослабленный заклёпочный шов. Увидев приближающуюся Магус, он отряхнул свои ручищи и выпрямился, не меняя выражения невозмутимой скуки на морде. — Капитан. «Совух» к полёту готов — бак заправлен, 30-ти миллиметровая автопушка на всякий пожарный заряжена. Маршрут загружен, — он кивнул на открытый грузовой отсек, где уже сидела, зажавшись в угол, Орфея, обвитая неактивным Хвостом, а Солдат 11 занимала место с безупречной, безжизненной эффективностью. Его глубокий баритон был эталоном стабильности и уверенности. — Хотя пункт назначения, если честно, вызывает вопросы. У них там, в «Малахите», в последний раз даже птичек не осталось — одни эфирные рожи сновали повсюду. Не самый популярный курорт. — Популярность — не наш критерий, старсерж, — парировала Магус, визуальные сенсоры скользнули по его форме, отмечая безупречное, вопреки внешней небрежности, состояние снаряжения. — О, не сомневаюсь, — тирен хрипло фыркнул, скрестив мощные лапы на груди. — У вас, у ОБОЛ, свои критерии. Обычно это «самое опасное место в радиусе ста километров». Просто старею, наверное. Любопытство берёт. Хочется знать, за что на этот раз буду рисковать своим прекрасным мехом. Он посмотрел на неё прямо, и в его взгляде не было наглости — лишь усталая профессиональная заинтересованность старого медведя, который привык знать, в какой именно капкан лезет. Магус выдержала паузу, достаточную, чтобы дать понять: вопрос фиксирован, но ответа не последует. — Твоя задача — доставить груз в точку «Дельта», отойти на точку «Альфа» и ждать сигнала. Всё, что между этими пунктами — не твоя забота, Николай. Это не любопытство, а лишний риск. Медведь медленно, с театральным смирением, опустил голову. — Понял, понял. «Летай, не думай». Да у меня по жизни девиз такой! Ладно. — Он махнул лапой, снова превращаясь из любопытствующего коллеги в пилота-исполнителя. — Пятнадцать минут, говоришь? Я пойду, кофеёк последний раз перед вылетом погрею. С твоим-то «грузом», — он едва заметно кивнул в сторону неподвижной фигуры Солдата 11 в грузовом отсеке, — похоже, обратный рейс будет либо очень тихим, либо… очень, очень шумным. В любом случае, скучно не будет. Он развернулся и заковылял к своей кабине, его массивная спина была воплощением спокойного, чуть насмешливого принятия. Ему и вправду было всё равно. Его работа — быть мостом между пеклом и относительно безопасной точкой отхода. Что происходит по ту сторону моста — проблемы тех, кого он везёт. Вернувшись в свой операционный центр, капитан встала на стойку диагностики. Магус на секунду осталась неподвижна, её старый корпус, заляпанный боевой краской и не предназначенный для тонких манипуляций, тихо гудел на холостом ходу. Затем, с почти неслышным щелчком и лёгким провалом в восприятии, её сознание переключилось. Сенсоры в боевом корпусе погасли, а в её основном, змееподобном теле, обвившем своего носителя, зажглись оптические линзы. Она ощутила странную лёгкость органики и мгновенную, почти физическую тягу к точке связи. — Рядовой Орфея! Голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, через нейронный «Хвост» — резкий, чёткий, как удар по клавише. От неожиданности подключения, подопечная вздрогнула, и тактический нож, который она нервно вертела в пальцах, со звоном выскользнул и упал на металлический пол «Совуха». — Д-да, Капитан! Слушаюсь, Капитан! — Мгновенно вернувшись в изначальное положение мысль её была панической, а голос, пробивавшийся сквозь связь, сдавленным. Она инстинктивно выпрямилась, будто на строевом смотру, и судорожно полезла за ножом. — Отставить формальности. — Мысленный голос Магус смягчился на микроскопическую долю, но не потерял своей стальной основы. Голова хвоста вытянулась и уставилась прямо на оруженосца. — Перепроверь снаряжение. Всё взяла? Дополнительные магазины для пп не забыла? Орфея, всё ещё красная от смущения, мысленно пробежалась по списку, который заучивала последние два часа. — Не забыла. Всё на месте. — А дозарядить? Ощущение собственной непроходимой глупости накрыло Орфи волной жара. Она мысленно потянулась к разгрузке, к отсекам с магазинами, и её внутренний взгляд «увидел» индикаторы заряда. Половина — в зелёной зоне. Остальные — тускло-жёлтые: «рекомендована подзарядка». — За… забыла, — мысль её была тихой и унылой, полной немого упрёка самой себе. Магус позволила себе микроскопический, нечитаемый для стороннего наблюдателя электронный вздох. Где-то в глубине логического ядра, заваленного тактическими схемами, отозвалось древнее, почти стёртое чувство — не раздражение, а смутное «вот как знала». — Ну вот пока летим будешь не в ножички играть, а дозарядишь амуницию. И перепроверишь снаряжение. — Выдержав легкую паузу, капитан проговорила чуть ли не по буквам. — Каждого члена группы. Пока ядро отряда грузилось в вертолетном ангаре, в сердце базы зрело тихое, отчаянное предательство. Голубоволосая девушка сжала в руке самодельный планшет, на экране которого замирала картинка с камеры-наблюдения. Она смотрела на пустой теперь коридор и дверь оперативного центра куда только что вошёл корпус Магус. В её груди бушевала смесь страха, обиды и ледяной решимости. — Прости, — прошептала та в пустоту, но это было уже не прощением, а констатацией факта. Они сделали свой выбор, уверившись, что оставляют её в безопасности. Теперь она сделает свой. Флора стояла в личном ангаре перед массивным стальным корпусом Магус — тем самым, что служил капитану для удалённого присутствия. Это было не просто пустое тело конструкта. Это был символ власти, силы, неприступности и, прежде всего, той самой опеки, что с годами стала походить на колонию строгого режима. — Прости, Магус, — её шёпот был похож на скрежет камня, а пальцы с невероятной, интуитивной скоростью порхали по панели управления, обходя протоколы и блокировки с лёгкостью, недоступной лучшим инженерам ОБОЛ. — Но я не могу просто ждать, пока меня снова объявят «ключом» и соизволят отворить мною дверь. Я тоже солдат. Просто… меня учили чинить, а не ломать. Каждый боевой конструкт, включая этот корпус, был оснащён аварийным интерфейсом — тесной, аскетичной кабиной для техника-пилота. Она существовала на тот редкий случай, когда ядро было повреждено, и ценную машину нужно было вручную довести до базы. Управлять таким исполином обычному человеку было всё равно что пытаться заставить танцевать слона — возможно, но неэффективно и до безобразия неуклюже. Для боя существовали специальные пилотируемые мехи. Но флора была не обычным человеком. А в отчаянии сгодилось и это. С шипением гидравлики бронированный люк отъехал в сторону, обнажив спартанскую кабину. Флора втиснулась внутрь, её пальцы привычно замкнули контакты шлема на интерфейсном порту. С треском и шипением тяжёлые сервоприводы пришли в движение. Огромный конструкт, чуть ли не в два раза выше неё самой, с гулким скрежетом поднялся с постамента. В его оптических сенсорах зажглось не привычное, жёсткое сияние воли Магус, а неуверенное, но решительное мерцание. Флора чувствовала его так, будто надела гигантские, неудобные, чужие доспехи. Это было пугающе… и пьяняще. Она заставила стальную громаду сделать шаг. Затем — второй. Движения были неуклюжими, кособокими, но управляемыми. Она была тенью, тихо захватившей тело своего защитника, чтобы наконец самой выйти в свет.       Транспортный вертолёт ОБОЛ с рёвом рассекал ядовитые туманы, плывущие над безжизненными пустошами Нулевой Каверны. В грузовом отсеке, освещённом лишь алым светом аварийных ламп, царило гнетущее молчание, гуще пепла Старой Столицы. Солдат 11 устроилась на откидном сидении строго напротив остальной группы. Она не прислонилась к броне, не смотрела в окно. Она сидела по «стойке «смирно», её спина была идеально прямая, а руки лежали на коленях, одна из них в полуперчатке с белой косточкой всё ещё сжимала рукоять огнемётного меча, стоявшего между колен. Солдатка была островом бесстрастия в море нервного напряжения. Гашетка, наблюдая за ней сквозь призму своего эфирного зрения, где аура её визави была тусклой и монолитной, как булыжник, тихо бросила через сцепленные зубы, обращаясь к Орфее, пока та медленно дозаряжала магазины компактного пистолета-пулемёта: — Я до этого частенько с ней работала. От неё слов не дождешься. А мы тут протоколы нарушаем. Глянь-ка, устроилась, как на допросе. — В этот момент Солдат 11 смотрела строго сквозь них, будто рентгеновским зрением видя что-то за обшивкой вертолёта. — Или на похоронах. Наших. Чувствуешь символизм, «дочь полка»? Мы для неё — или подозреваемые, или груз два-ноль-ноль. Орфея нервно передёрнула плечом, ощущая на себе этот пустой, всевидящий взгляд. — Молчать, «Триггер», — голос Магус прозвучал без предупреждения в общем канале, безжалостно обрубая зарождающийся диалог. Её голова, висевшая на толстом кабеле, была неподвижна, но её воля витала в тесном пространстве вертолёта. — У нас нет лишней энергии на межличностные склоки. Гашетка медленно повернула голову в сторону капитана, её слепой взгляд будто ощупывал стальную маску. — А на что нам тратить энергию, капитан? На доверие? Надёжна ли наша «простая переменная» для такого дела? В очередной операции я всецело доверю её свою спину, тут же ж у нас более деликатный вопрос, — в её голосе звенел знакомый, ядовитый цинизм. — Или она сожжёт и нас, если кто-то сверху шепнёт ей новый приказ? Оптические сенсоры Магус холодно блеснули в полумраке. — Именно поэтому она здесь, — ответила Магус, и её синтезированный голос был спокоен и страшен своей безжалостной логикой. — Её мир прост, и в этом главная ценность. Приказ. Враг. Огонь. После Сида, Флоры, да в конце концов тебя… после всех этих сложных, сломанных, мыслящих переменных, мне отчаянно нужен был хоть один однозначный плюс в этом уравнении. Она — наш скальпель. И неважно, что у него нет морального компаса. Важно, что он режет. Снайперша осеклась. Даже для неё самой эта ядовитая, казалось бы, беспочвенная злоба стала мгновенным, обжигающим шоком. Это был не анализ, не холодный расчёт. Это был старый, как мир, защитный механизм — укусить первым, чтобы скрыть собственную уязвимость. В Солдате 11 она с ужасом видела тот самый идеал, к которому когда-то, до Падения, до слепоты, до призраков в голове, она сама отчаянно стремилась в учебке: безупречный солдат. Орудие. Чистая функция без боли и сомнений. И самое страшное было в осознании: «И слава богу, что у меня не вышло». Потому что цена такого «идеала» была наглядно выставлена напоказ в виде пустых глаз и стальной выправки напротив. В наступившей тишине был слышен лишь рёв турбин и ровное, безэмоциональное дыхание Солдата 11, которая, казалось, даже не слышала этого разговора. Она уже была готова жечь.       С рёвом винтов, переходящим в натужное шипение, тяжёлый «Совух» коснулся шасси выжженного плато на самой границе активной зоны. Лопасти, замедляясь, всё ещё взбивали вокруг едкую пыль. Бронедверь кабины пилота отъехала в сторону, выпустив наружу массивную фигуру в лётном комбинезоне. Николай сдвинул шлемофон на затылок, обнажив морду, покрытую тёмной, короткой шерстью с проседью у висков. Его маленькие, цепкие глаза мгновенно оценили ландшафт — ни укрытия, ни ориентиров, только бесконечные руины под багровым небом Каверны, да сияние аномалий где-то на периферии. Он фыркнул, и пар от его дыхания смешался с эфирной дымкой. — Красивое местечко, капитан, — его голос, низкий и хриплый, был похож на перекатывающиеся по камням валуны. — Прямо как на открытках из ада. Где тут сувенирная лавка? Магус, уже отдав мысленный приказ группе на разгрузку, повернула к нему свою стальную голову. Её сенсоры на мгновение сфокусировались на его морде, сканируя привычный паттерн «нормальности» в этом хаосе. — Сувениры соберём по дороге, Коля. Стандартная схема: отходишь на точку «Альфа» в семи километрах к северо-востоку, на «Перекрёсток». Держишь канал «Молчание» на фоне. Сигнал к эвакуации — «Гром-3». Жди. Главное не усни в нужный момент. Тирен медленно, с насмешливым достоинством, покачал головой. — Целый день в тишине с грелкой и пайкой. Моя любимая часть работы. А ваша — гулять по радуге там, внизу. — Он кивнул в сторону зловещего свечения, струившегося из разлома в центре плато. — С тобой, дорогая, это как в казино — либо сорвёшь куш, либо останешься без штанов. А чаще — и то, и другое одновременно. Ладно, буду там жевать пайку и слушать эфир. Ты порой так орёшь, что даже если усну, то с другого конца каверны услышу. Хотя с твоим новым… э-э-э… пополнением, — его взгляд скользнул по каменному лицу Солдата 11, — вряд ли вам понадобится спасение от старого медведя. — Ценим твоё шестое чувство, — сухо парировала Магус, уже отдавая мысленный приказ группе занимать позиции. — Помнишь нашу ставку, а, командир? Капитан на секунду замерла. В её памяти, не связанной с тактическими базами данных, всплыл обрывок: задымлённая кабина другого вертолёта, годы назад, его фраза сквозь грохот. — Помню, — её синтезированный голос прозвучал чуть тише. — «С тобой каждый вылет — как ставка на трёх картах Фантазии. Одна — победа. Вторая — катастрофа. Третья…» — Третья — ты возвращаешься с чемоданом проблем, который весит больше, чем мой винт, — закончил Николай, усмехнувшись. — И вот мы снова здесь. Ставлю на третью. Не задерживайтесь, воздух тут так щиплет, что долго гостить не стоит. Удачи вам там, я поехал греться. Он хлопнул ладонью по броне корпуса — короткий, дружеский, прощальный стук — и скрылся в кабине. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Через секунду вертолёт, снова оглушительно взревев, оторвался от земли, поднимая вихрь пепла, и, развернувшись, ушёл в багровую мглу, к условной безопасности оперативной базы. Тишина, наступившая после его ухода, была в десять раз громче любого реактивного рёва. Она была полна обещаний самой Каверны убить их всех самыми изощренными способами. И первой приближающуюся угрозу засекла Гашетка. Её эфирное зрение выхватило из миазм искаженного неба каверны сигнатуру, идентичную Магус, но… пустующую, как заброшенный дом. Она уже открыла рот, чтобы предупредить, мол «На подходе Доппельгангер!», но вовремя осеклась и присвистнула. Их встретила картина, от которой у Магус на мгновение отключились все вторичные процессоры. Рядом с посадочной площадкой, среди оплавленных обломков, стоял только что неуклюже приземлившийся её ныне запасной, первый корпус. И из динамиков прозвучал не её властный голос, а голос Флоры, искажённый модуляцией и полный вины, но не раскаяния: — Я… я иду с вами. — ФЛОРА?! — рык Магус был таким оглушительным, что Гашетка инстинктивно вздрогнула, а Орфея отшатнулась. — Немедленно отключи управление! Это приказ! Николай, вертай вертушку! — Нет! — голос юного гения дрогнул, но не сломался. Массивный конструкт сделал неуверенный шаг вперёд. — Вы ищете «Ключ»? Так вот он я! Вы не можете спрятать меня и одновременно искать ответы, которые лежат во мне! Я не хочу быть причиной, по которой все вы можете погибнуть, даже не узнав, за что умираете! — Ты не понимаешь, на что ты подписываешься! — Магус с Орфи подошла вплотную к своему же корпусу, её стальная форма вибрировала от ярости и страха. — Один неверный шаг, и Ликующие… — И Ликующие получат то, что хотят, если мы будем действовать вполсилы! — парировала Флора. — Я уже здесь. Твоё тело здесь, опыт управления мехой у меня есть. А выбора нет. Мы либо тратим время на спор, либо используем все ресурсы, которые у нас есть. Полковник же не выделила нам ничего, кроме самих себя. — Ты ещё и почту мою взломала??! — Уже в бессильной злобе выкрикнула капитан. — Я не читала ничего сверх меры! Гашетка, наблюдая за этим, невольно провела параллель. Две девочки, каждая по-своему, захватывали контроль над орудиями, которые должны были их защищать. Одна — над телом, другая — над своей собственной судьбой. Магус замерла. Её логика, столкнувшись с вопиющим нарушением субординации и чудовищным риском, выдавала ошибку. Но её материнская часть, та, что жила в «Хвосте» с Орфеей, видела в этом отчаянный акт… взросления. — Хорошо, — её голос внезапно стал тихим и опасным. — Но с этого момента ты — солдат, а не «технический специалист». Тем более по возрасту и выучке ты уже не ребёнок. Ты подчиняешься приказам. Ты идёшь в арьергарде, то есть в тылу. И если я скажу «отступать» — ты отступаешь. Понятно? — Так точно, капитан, — ответила Флора, и в её голосе послышалось облегчение. — Вернемся на базу уши надеру. — Не рассказывай Сиду, пожалуйста. — наивно обронила виновница неразберихи. — Обязательно расскажу. Отряд был собран. Теперь в его составе был не просто «Ключ». В его составе была бомба замедленного действия, облачённая в сталь. Охота начиналась в атмосфере повисшего дискомфорта и вынужденного доверия. И пока Гашетка вела их по следу «тишины после взрыва», она не могла отделаться от мысли, что их маленький отряд был таким же хаотичным и непредсказуемым, как и сама Каверна.       Группа двигалась к «Эдему» по оплавленному каньону из рухнувшего торгового центра, когда эфирный взор Гашетки взвыл тихой, багровой тревогой. — Контакт. Не эфириалы. Люди. Шесть целей. Без опознавательных знаков. Из-за груды обломков выползли фигуры в самодельной броне, увешанные трофейным железом. Рейдеры Каверн. Их алчные взгляды упали на группу ОБОЛ, и в них тут же вспыхнул животный ужас. Они быстро поняли — наткнулись не на таких же мародёров или жалких учёных, а на военных. А с военными в зоне боевых действий разговор короткий. — К чёрту! Это армейцы! — закричал один, и его рука с пулемётом дёрнулась. У них не было ни единого шанса. Ещё до того, как Магус отдала приказ, пространство перед отрядом взорвалось. Не просто пламя, а сконцентрированный шторм из жидкого огня. Это работала Солдат 11. Её огнемётный меч выжег полукруг чистой земли, превратив сразу трёх неудачливых рейдеров в орущие факелы. Подавляющая, безличная мощь. В хаосе один из них, укрываясь за скалой, прицелился из ракетницы в неуклюжий корпус, управляемый Флорой. Гашетка, занятая гренадером, который уже замахнулся в броске, получив пулю в лоб, не успела среагировать. — Слева! — крикнула Орфея, поливая позицию пулемётчика из пистолета-пулемёта. Флора, движимая инстинктом и паникой, повернула манипулятор. Из встроенного наплечного орудия вырвался импульсный заряд. Он не жёг, не ранил. Он испарил верхнюю половину туловища рейдера вместе с ракетницей, что целился в неё и стоявшую рядом Гашетку. От человека осталась лишь дымящаяся багровая лужа и ноги, безвольно сложившиеся на земле. В наступившей тишине, нарушаемой лишь треском горящих тел, из динамиков старого корпуса Магус донёсся тихий, прерывистый звук. Икота. Флора впала в ступор, корпус замер, его сенсоры безучастно смотрели на результат работы. Первой к неподвижному конструкту подошла Гашетка. Она грубо стукнула костяшками пальцев по броне. — Эй, «Ключ». Прекрати. Ты не ребёнок, чтобы в шоке стоять над разлитым молоком, мол «мама наругает». Только что этот тип пытался превратить тебя в раскуроченную консерву. — Пауза. Её голос, сквозь привычный цинизм, внезапно стал тише. — Ладно. Всё позади. Когда вернёмся, сходим с тобой в город. Купим тебе какую-нибудь хрень, которую ты потом разберёшь и соберёшь заново. Только, ради всего святого, приходи в себя. Ты вон, позицию мою прикрыла! В этот момент раздался ровный, стальной голос. — Капитан. Вы поступили непрофессионально. — Солдат 11 стояла рядом, её лицо было бесстрастно. — Допуск к операции бойца, морально не готового к применению летальной силы, ставит под угрозу всю миссию и жизни личного состава. Она — слабое звено. Магус развернула свою голову на толстом кабеле, её синтезированный голос зазвучал с давящей, металлической твёрдостью. — Она — часть команды. И она только что спасла себя и команду, пусть и ценой собственного спокойствия. Тот урод целился не только в неё. Солдат учится на ошибках. Все мы через это прошли. Тем более, что столь маломощный заряд оставил бы на моём старом теле разве что новую копоть. Из динамиков корпуса послышался хриплый вздох, и голос Флоры прозвучал уже без истерики, но с леденящей, взрослой ясностью: — Капитан… Всё в порядке. Она права. Я не создана для этого. Я… не могу. — Пауза. — Но если бы я не убила его… та ракета… Она бы попала. И тогда… Спасибо, Солдат 11. За правду. Она сказала это без упрёка, без лести. Констатируя факт. И в этот момент что-то буквально на миллисекунду дрогнуло в каменной маске Солдатки. Её взгляд на пару мгновений задержался на боевом корпусе, за которым пряталась девочка, признавшая свою слабость. Не слабость труса, а слабость человека. Это был незнакомый ей параметр. И она его на мгновение запомнила. Что касается рейдеров… Все, кроме одного, были мертвы. Последний, раненый, истекая кровью прижался к стене. Он был им не нужен. Никакой ценной информации о Паладине у него не было — лишь слухи и страх перед неизбежным. — Что с ним делать? — спросила Орфея, перезаряжая пистолет-пулемет. Гашетка, не глядя, подняла свою винтовку. Прозвучал один, чёткий выстрел. — Мусор, — холодно констатировала она. — Принято убирать. Солдат 11, сожги то, что ещё не горит. Нечего подкармливать местную фауну. Они двинулись дальше, оставив за спиной пепел и тишину. Флора молчала, переваривая первую кровь. Гашетка сосредоточилась на следе. А Солдат 11, неся свой огненный меч, впервые за долгое время анализировала не тактическую обстановку, а странное поведение двух бойцов, которые рассуждали над убийством врага и покупали друг другу «хрень» в качестве утешения. В её стройную, простую вселенную вечной одиночки — «приказ-враг-огонь» просачивалась микроскопическая трещина. Группа вышла к месту, из-за которого всё началось. К «Эдему». Но оазис был осквернён. Сквозь полуразрушенный купол виднелись не ухоженные грядки, а оплавленные, искажённые следы битвы. И по этому пепелищу, словно тараканы на помойке, копошились они — полдюжины низших эфириалов, похожих на бледную, шестилапую саранчу с длинными хвостами. Они поглощали остатки эфирной энергии, всё ещё витавшей в воздухе, не обращая внимания на хрупкие остатки жизни. Магус жестом Орфеи остановила группу. — Солдат 11. Стоять. Твой огонь выжжет последние ростки. Ты — прикрытие. Ни шага дальше. Та, не выражая ни досады, ни удивления, заняла позицию у входа, её меч был опущен, но поза выражала готовность. — Флора, — голос Магус смягчился, обращаясь к своему старому корпусу. — Периметр. Зачистка. Используй таранный импульс и манипуляторы. Эти чучела хрупкие. — В глубине процессора пронеслось: «Докажи, что инструкторы не зря проедали пайки.» Приказом это было назвать трудно. Капитан, воспользовавшись моментом, решила преподать подчиненной урок. Пока Гашетка и Орфи брали на мушку ближайших чудищ, корпус, управляемый Флорой, дрогнул, затем шагнул вперёд. До сего дня всю работу в поле за неё обычно выполнял Сид, она же была лишь штурманом настоящего пилота. Да, один раз она стреляла из табельного пистолета в сторону эфириала, что показался во время полевого ремонта прямо за спиной Сида, но огромные пальцы конструкта сжались на голове монстра ещё до того, как долетела пуля. Первый эфириал, с шипением бросившийся на неё, был сметён обратной стороной стальной «ладони». Второго она просто придавила к земле всей массой, раздавив с хрустом. Третий попытался прыгнуть на «голову» — и был сбит коротким, сфокусированным импульсом наплечного орудия, буквально разорвавшим его на клочки светящейся слизи. — Клининг-служба «ОБОЛ» к вашим услугам, — раздался в общем канале суховатый голос Гашетки. — Уборка помещений любой сложности, включая вынос высокоагрессивного мусора. Грязь, пыль, гигантские жужалицы — всё уберём, цветочки польём. Оставляйте отзывы. И по мере того, как Флора уничтожала одно чудище за другим, внутри неё что-то щёлкнуло. Ступор от убийства человека не прошёл, он был похоронен глубоко внутри. Но тут… всё было иначе. «Это не люди, — пронеслось у неё в голове с холодной ясностью. — Это порождение хаоса. Шум. Они не чувствуют. Они просто… мусор. И я могу их убрать.» Моральная дилемма, всего несколько минут назад казавшаяся неразрешимой, нашла своё чёрствое, утилитарное решение. Она могла быть оружием против не-жизни. Против людей — нет, это было выше её сил. Когда последний эфириал был размазан по оплавленному полу, группа вошла внутрь. Гашетка, проходя мимо неподвижной Солдат 11, сбавив веселье, кивнула на разруху: — Сид построил это место. Для тебя, Флора. — В её голосе не было ни цинизма, ни укора. Лишь констатация невероятного, почти невозможного факта. — Робот. Вырастил сад. В аду. Флора медленно повела корпусом по залу, её сенсоры выхватывали ужасающие детали: срезанные под корень стебли, разбитые кадки, чёрные пятна гари. И тогда её взгляд упал на маленький, опрокинутый глиняный горшочек в углу. Рядом валялись сморщенные, высохшие стебельки… и один-единственный, чахлый, но живой синий колокольчик. Манипулятор корпуса, всего минуту назад крушивший эфириалов, теперь двигался с ювелирной, почтительной осторожностью. Он поднял горшочек, бережно смёл пепел с хрупкого цветка. Затем, со щелчком, открылся небольшой герметичный отсек на бедре конструкта — технологический «карман», предназначенный для хранения образцов. Флора аккуратно поместила туда горшок с цветком и закрыла лючок. Никто не сказал ни слова. Но в тишине, повисшей под разбитым куполом, было слышно больше, чем любой крик. Они все понимали. Сид, существо из логики и протоколов, подавившее в себе всё человеческое ради службы, нашёл способ выразить свою заботу. Он создал этот хрупкий, бесполезный и потому бесценный островок красоты. Для той, кто ему был дорог. И даже стальная маска Солдата 11 казалась чуть менее непроницаемой, когда её взгляд под тактическими очками скользнул по герметичному отсеку, где теперь хранился последний синий колокольчик. Флора в последний раз провела манипулятором по оплавленному краю бывшей клумбы, ощущая сквозь сталь призрачное тепло памяти. «Я вернусь, — дала она себе тихую, железную клятву. — Мы вернёмся. Вместе. И ты снова всё починишь.» Эту тишину нарушил голос Гашетки. Она стояла, скрестив руки на винтовке, и её слепой взгляд был направлен куда-то в сторону Флоры, но выражение лица оставалось скептическим. — Слушай, «Ключ», — начала она, и в голосе казалось снова зазвучали знакомые ядовитые нотки. — Как только твой железный папаня придет в себя, и вы решите тут всё заново засадить… — она сделала небольшую паузу для драматизма, — …предупреди. Я приду. Понадобятся же глаза, которые увидят, если вы опять понавысаживаете какую-нибудь ядовитую хрень вместо роз. А то останетесь без ландшафтного дизайнера. Она произнесла это так, будто делала им одолжение, с ленцой опытного циника. Но между строк ясно читалось: «Я хочу быть частью этого места. Хочу видеть что-то хорошее. Возьмите меня с собой, когда будете восстанавливать свой уголок мира». Из динамиков корпуса донёсся голос Флоры, уже без статики, но всё ещё тихий и серьёзный: — Хорошо. Но только после шопинга. — Шопинга? — Гашетка приподняла бровь, невидимую за эфирными очками, а её маска на секунду дрогнула. — Ты же обещала, — голос Флоры стал чуть твёрже, в нём послышались отголоски того самого инженерного склада ума, что чинил сломанные миры. — Купить мне «какую-нибудь хрень» в городе, которую я потом разберу и соберу заново. Значит, пойдём в технический отдел «Арсенала». Купишь. А потом мы обязательно вернёмся сюда. Гашетка замерла. Её собственные слова, брошенные как небрежная отмашка утешения после первого убийства Флоры, вернулись к ней бумерангом — уже не как шутка, а как обещание. Как договор. Не о вещи, а о будущем. О том, что будет «после». — Точно? — вырвалось у неё одним коротким, сдавленным выдохом. Не насмешка, не проверка. Простой, почти детский вопрос, лишённый всей её привычной брони. В этом простом слове было столько тоски по чему-то нерушимому, по простому человеческому ритуалу «пойти и купить», что воздух снова сгустился, на этот раз от непролитых слёз. И тут его разрезал стальной голос Магус. — Отставить разговорчики в строю! — её синтезированный рык прозвучал как удар хлыста, заставляя всех вздрогнуть и выпрямиться. — Вокруг бардак, Каверна кишит угрозами, а вы тут садоводческий кружок и шопинг-клубы устраиваете! Собраться! Выходим! Нет у нас времени на сантименты! Её слова были правильными, командирскими, выверенными по уставу. Но даже сквозь них пробивалась та же самая, загнанная глубоко внутрь горечь. Потому что она, как никто другой, понимала цену этому саду и этому мигу тишины. Группа, с тяжестью на сердце и вновь натянутыми нервами, развернулась и покинула «Эдем». Следующей остановкой был настоящий ад, и каждый шаг вглубь Каверны отдавался эхом в душе, из которой только что вырвали последний живой цветок.       След Паладина, что видела Гашетка, был подобен фосфоресцирующему шраму на теле Каверны — тянущаяся вдаль полоса «тишины после взрыва», окаймлённая багровыми всполохами застывшей боли. Отряд двигался по нему с выверенной осторожностью, как предписывал устав: тяжелая пехота в виде Магус и Орфеи — в центре, Солдат 11 со Флорой — в арьергарде, Гашетка — живой компас в авангарде. Но спустя несколько часов воздух начал аномально сгущаться, а Эфирная дымка, обычно мерцающая разрозненными всплесками, стала вязкой, почти осязаемой. И сквозь неё, помимо зрительных образов, начали пробиваться чужие звуки. — Я не дам вам убить наше будущее! Женский голос, полный отчаяния и фанатичной решимости, прорезал сознание Гашетки, заставив её вздрогнуть. Она резко обернулась к Магус. — Капитан? Вы что-то сказали? В наушниках стояла тишина. Магус и Орфея неподвижно замерли, её оптические сенсоры сузились. — Отрицаю. Молчание в эфире. Что ты услышала, «Триггер»? Гашетка не успела ответить. В её мозгу, как отголоски давнего кошмара, зазвучали новые голоса — обрывки рокового диалога. Страх, который она давно похоронила, начал шевелиться в глубине, холодной тяжестью опускаясь на плечи. Именно в этот момент они наткнулись на разбитый патруль АИК. Картина была ужасной. Два транспорта с эмблемой Ассоциации были превращены в груду искорёженного металла. Тела учёных и охранников были разбросаны вокруг — одни испепелены, другие будто разорваны изнутри. Среди этого хаоса, прислонившись к колесу, сидел единственный выживший. Молодой учёный, его лицо было белым как мел, а руки судорожно сжимали окровавленный живот, из-под пальцев которого сочилась алая пена. — Орфея, перевязка! — скомандовала Магус, её корпус вытянулся в сторону раненого, блокируя возможную линию огня. Орфея, поборов рвотный позыв, бросилась к пострадавшему, доставая аптечку. Её пальцы, дрожа, пытались наложить кровоостанавливающий состав, замотать бинты. Но рана была ужасна. — Держитесь, — шептала она, глядя в затуманивающиеся глаза учёного. — Сейчас поможем… Учёный судорожно вздохнул, его губы шевельнулись: — Эфи… риал… большой… П… помог… — Его взгляд был полон не ужаса, а недоумения. Затем он выдохнул в последний раз, и его тело обмякло на руках у Орфеи, в последнем предсмертном хрипе окончательно истекши кровью. — «Помог»? — переспросила Гашетка, её голос был хриплым. — О чём он чёрт дери говорит… говорил. — Не хватает данных, — холодно парировала Солдат 11, осматривая периметр. — Энергетический след соответствуют профилю «Паладина». Но есть и другие — хаотичные, дикие. Вероятность столкновения с третьей стороной —78%. Но логике Солдатки не было места в хаосе впечатлений. Все увидели одно: след Апофеоза вёл прямиком к этой бойне. Вывод напрашивался сам собой. Гашетка почувствовала, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. Видения, голоса, очередная, казалось бы рядовая смерть на руках у товарища… Её дыхание сбилось. — Капитан… Привал. Мне нужно… Мне нужно время. Я не рискну вести нас дальше в таком состоянии. Магус, видя бледность её лица и дрожь в руках, дала команду на закрепление позиции. Когда устроили импровизированный лагерь в наименее заражённом секторе, Гашетка, отойдя с Магус в сторону, выложила всё: искажённые образы, голос незнакомой женщины, нарастающий страх. — Это не просто след, капитан. Это… ловушка для разума. Я веду нас… Каверна будто сама хочет, чтобы мы шли по следу. Магус молча слушала, а затем без колебания вышла на связь с Изольдой. — Полковник, ситуация осложняется. Агент «Триггер» выходит из строя. Нужна консультация. И… мы наткнулись на патруль АИК. Потери тотальные. Кто-то должен знать. Ответ Изольды был быстрым и деловым: — Поняла. Использую канал. Держитесь, капитан. Пока Магус говорила с командованием, Флора, оставшись возле тел учёных, чувствовала странную тяжесть в воздухе. Выпрыгнув из тела конструкта, она машинально помогала Орфее собирать уцелевшие образцы и данные с разбитой аппаратуры АИК. И вдруг, её пальцы сами потянулись к одному из повреждённых сенсоров. Она «видела» его внутреннюю схему, понимала, какой чип сгорел, и как можно было бы его починить… а затем в голове пронеслась чёткая, как вспышка, мысль: «Резонансная частота 7.83 Гц… Стабильность ядра падает…» Она отшатнулась, испуганно оглядываясь. Никто не произнёс этих слов. Озарение, пришедшее из ниоткуда. Как будто сама Каверна, насыщенная болью эфириала, шептала ей на языке, который только она могла понять. Она сжала кулаки, решив не отвечать. У неё и так было достаточно проблем. Но семя было посеяно. Голографическое изображение профессора Рона Вандера, выведенное на стену головой Магус, выступающей в роли проектора, мерцало в затемнённой комнате здания, некогда бывшего складом. Полноватый ученый средних лет сидел в кабинете, заваленном бумагами и голо-дисками, но на столе не было ни одного текущего отчёта АИК — лишь старые, пыльные фолианты. Его лицо выдавало усталость, не от недосыпа, а от многолетнего молчания. — Капитан Магус. Агент «Триггер», — его голос был тихим, но чётким. — Полковник изложила ситуацию вкратце. Формально я должен внести вас в черный список за несанкционированное вторжение в зону операции Ассоциации. Но Изольда сообщила об… осложнениях. И о потере коллег. Спасибо за своевременное предоставление информации. Хотя в АИК их уже считали пропавшими без вести. — Поправив очки, в его глазах мелькнуло что-то жёсткое. — Как и вас, если вы продолжите идти вслепую. — Мы идем по следу, профессор, — парировала Магус. — Но след этот отравлен. Нам нужна ваша экспертиза. Полковник сказала, вам можно доверять. — Моя экспертиза, — Вандер горько усмехнулся, — вместе с моей карьерой, была бы похоронена, если бы кто-то узнал об этом разговоре. — Тогда зачем вы так рискуете? — незамедлительно поинтересовалась капитан, уже зная к чему клонит профессор. — Хм… Позвольте историческую справку, буквально на пять минут. — немного обдумав слова, выдал немолодой ученый. — У вас есть время? — На данный момент предостаточно, если от этого зависит успех операции. — Магус уже начала жалеть, что спросила. Он откинулся на спинку кресла, сложил пальцы домиком, а взгляд ушёл в прошлое. — Раньше Армия и АИК были, по-существу говоря, двумя руками одного тела. Мы давали вам знания и технологии, вы бесперебойно предоставляли научные образцы и защиту. Но Падение… Падение внесло, так сказать, лепту. Теперь АИК, да и весь наш город разрывают на части. ТОПы видят в нас источник личной наживы. Частные военные компании вроде К.У.Л.А.К.а — казалось бы надежных партнёров, но стоит повернуться к ним спиной, так они воткнут нож в спину, стянут сапоги, а остальное продадут. А новые… «прагматики» в руководстве Ассоциации готовы и сами продать душу первому, кто пообещает быстрый результат, не думая, что выхлоп от такого «результата» может стать началом новой Нулевой, или еще чего похуже. Он посмотрел прямо на них, и в его взгляде горела старая, неугасимая боль. — Ваш «Паладин» для них — либо дорогой контракт на уничтожение, либо уникальный образец для продажи с аукциона, и в природе его разума они не станут разбираться. Они изучат его, разобрав на запчасти. И последствия такого «изучения» могут быть катастрофичны. Мы уже однажды прошли по этому краю с проектами, о которых теперь предпочитают не вспоминать. Вандер обвёл взглядом их лица — стальную маску Магус, бледное лицо Гашетки. — Я помогаю вам не из-за безграничной любви, капитан. Я делаю это, потому что ваша инициатива — последний шанс подойти к этой угрозе с позиции понимания, а не сиюминутной выгоды. Вы, армия, при всех недостатках единственная структура, чья миссия — защита, а не прибыль здесь и сейчас. Если вы падёте, город останется на милость бухгалтеров и наёмников. А я не верю, что они удержат его от коллапса. Так что задавайте свои вопросы. И вам следует поторопиться. Мои… кхм… я бы даже сказал наши коллеги… уже, несомненно, знают о вашем продвижении. И ох как им не понравится, если вы найдёте их «собственность» раньше, чем они. — Спасибо за откровенность, это была безумно интересная лекция, — на слове «безумно» синтезированный голос добавил нездоровой статики, — Но вернемся к теме разговора. Объясните эти «отпечатки», профессор. Если мы будем понимать механизм, мы сможем предсказать наши следующие шаги. — Представьте, что реальность — это магнитная лента, — начал Вандер, с видимым облегчением переходя к сухой теории. — А мощнейший эфирный всплеск в состоянии сильного аффекта — это записывающая головка. Теория гласит, что в такие моменты «записывается» не изображение, а эмоциональная доминанта события. Ярость, ужас, отчаяние… Я подозреваю, что агент «Триггер» видит не призраков, а эти «магнитные дорожки», проявленные эфиром. — Звучит как байки у костра, — хрипло бросила Гашетка, потирая виски. — Страшилки для молодых рейдеров из разряда: «Остерегайтесь призраков Каверны, зашторивайте окна на ночь после возвращения из рейда». — Именно поэтому эта теория остаётся на обочине науки, — парировал Вандер. — Чтобы её подтвердить, требовалось бы целенаправленно отправлять в самые опасные зоны Каверн операторов с развитой эфирной слепотой, как у вас. Это безумие. До тех пор, пока… — он многозначительно посмотрел на Гашетку, — …не появился уникальный случай. Вы — живое доказательство. И ваш уникальный случай, агент Триггер, сейчас является нашим единственным тактическим преимуществом. — Прекрасно, — Гашетка горько усмехнулась. — Я не только слепая снайперша с хором в голове, но ещё и ходячая детекторная установка для проверки городских легенд. — По возвращении, — Вандер говорил уже с искренним, неподдельным научным интересом, — вам необходимо лечь на полное обследование в мою лабораторию. Ваши нейронные паттерны, взаимодействие с эфиром… — Обязательно, — снайперша перебила его, сделав мёртвую панораму своими незрячими глазами по лицам отряда. — Как только закончу-сь. У меня как раз наметился списки дел: не сойти с ума, найти ходячий памятник чужой боли, по-хорошему выжить… О, и купить той железяке, — она кивнула на корпус Флоры, — цветочек аленькай. Записала. «Обследование у местного глав-эскулапа». Будет следующим пунктом после «ужраться в говно». Её голос был переполнен привычным, казалось бы, цинизмом, но все понимали — за этим скрывалась гора усталости и страх перед тем, что её недуг снова превратят в объект изучения. Пока на одном конце импровизированного «лагеря» мерцало голографическое изображение Вандера, а голоса Магус и Гашетки, перемежаемые шипением помех, обсуждали «эфирные отпечатки», на периферии царило гнетущее безмолвие. Флора, вернувшись в стальную оболочку застыла у куска скалы, проросшего сквозь пол, её корпус был неподвижен, лишь сенсоры на «голове» лицевой пластины шлема выдавали внутреннюю бурю — короткие, беспорядочные вспышки света. Она не плакала, не кричала. В истерику гениальный техник вообще впадала лишь пару раз за жизнь. Она просто обрабатывала, подводила кратковременный итог. Данные о смерти учёного, тактильные воспоминания о раздавливании эфириалов, странные импульсы-озарения — всё это создавало невыносимую нагрузку на её юную, пускай и закалённую ростом в армии и лабораторных условиях психику, и вспомогательные системы корпуса временной мехи могли лишь сигнализировать об ошибке. Орфея, временно оторванная от нейронного «Хвоста» Магус, чувствовала эхо чужого стресса как собственное. Она подошла ближе, её голос прозвучал тихо, прорываясь через общий канал: — Флор?.. Ты как там? Всё… в порядке? Из динамиков корпуса донёсся ровный, вежливый и до смерти пугающий голос: — Всё в норме. Провожу диагностику систем. Спасибо за беспокойство. Затем, после секундной паузы, голос синеволосой дрогнул, сбросив маску: — Орфи… а тебе не кажется, что воздух здесь… гуще? Гораздо гуще, чем обычно. Но не физически. А будто в нём плавают чужие мысли? Ты ничего такого не чувствуешь через свою… кхм… связь? Орфея насторожилась, качнув головой. — Нет… только напряжение Магус. Оно как нарастающий гул. А что?.. — Так… — Флора снова замкнулась в себе. Потом её манипулятор резко указал на Солдата 11, которая, как истукан, стояла на посту, вглядываясь в багровую мглу. — А она? Она ведь по-сути… как мы. Только её сделали по-другому. Может, она подскажет, как думаешь? Может, она тоже что-то чувствует? Используя заминку в разговоре старших, Орфея, подстрекаемая отчаянной надеждой Флоры, сделала шаг к их сослуживице. — Солдат 11? Мы можем задать вопрос? Холодные, пустые глаза медленно повернулись в их сторону. Ни отказа, ни согласия. — Я слушаю. — Вы… вы ведь чувствуете что-то особенное здесь? — начала Орфея, подбирая слова. — Не просто угрозу. А… эхо. Как будто сама Каверна на нас давит. — Нет. — Ответ был чеканным и окончательным. — Я чувствую эфирный фон. Я анализирую угрозы. Всё остальное — помехи. Не имеют тактической ценности. — Но ведь это влияет на боеспособность! — не сдавалась Орфея, чувствуя, как Магус на секунду отвлекается от Вандера, чтобы оценить ситуацию. — «Триггер» чуть не вышла из строя! Флора… Флора тоже не в норме. Это тоже угроза. Как с этим бороться? Солдат 11 замерла. Её мозговые процессы, годами отточенные для анализа физических угроз, столкнулись с новой переменной — коллективной психологической уязвимостью. Это был сбой в её простой картине мира. — …Не обучена, — наконец, сквозь зубы, выдавила она, и это был уже не доклад, а горькое признание. — Меня не учили… диагностировать такое. Поломки — да. Вы… вы все ведёте себя как неисправное оборудование. И у меня нет протокола для вашего… ремонта. В этих словах не было сочувствия. Но в них впервые прозвучало нечто большее, чем бездушное «так точно» — растерянность солдата, столкнувшегося с формой войны, к которой её не готовили. Орфея тихонько ликовала — лёд можно сказать тронулся. Но не потому, что растаял, а потому, что под ним обнаружилась бездна непонимания, в которую всех их вместе сбросили. Голограмма профессора Вандера с шипением прекратила вещание, оставив после себя тяжёлое, незримое бремя полученных знаний. Теории, легенды, намёки — всё это теперь ложилось на их плечи. Подозвав оруженосца и установив голову на место, Магус развернула свой корпус, дабы оглядеть группу. Её оптические сенсоры, холодные и всевидящие, медленно обошли каждого: замершую у скалы Флору, напряжённую Орфею, неподвижную Солдат 11. И наконец остановились на Гашетке, которая, всё еще приложив руку к виску, делала медленные, глубокие вдохи. — «Триггер». Итог. — Голос Магус был лишён вопроса, это была требующая ответа констатация. — Локация нестабильна. Угроза эскалации — высокая. Без нашего главного компаса мы не просто слепы. Короче, без тебя мы не сдюжим. Ты можешь продолжать? Гашетка медленно опустила руку. Её лицо было бледным, но взгляд, который не был видим из-под эфирных очков, снова приобрёл привычную стальную остроту. Она не кивнула. Закинув в рот противоэфирную жвачку, лишь выдохнула одно слово, в котором слышалось напряжение всех мышц и воли: — Лучше. Пауза. Магус ждала. — Но нам надо торопиться, — Гашетка подняла голову, будто всматриваясь в багровый туман, плывущий над каньоном. — Времени… становится меньше. Я слышу, как Каверна стенает. А он… истекает. И чем тише он становится, тем громче воют те, кто идёт за ним по пятам. Этих слов было достаточно. Магус развернулась к остальным, её голос, усиленный динамиками, прозвучал на весь лагерь, не оставляя места для сомнений: — Операция продолжается. Занимайте позиции, выдвигаемся. Солдат 11 — ты в авангарде. «Триггер» — за мной и Орфеей, Флора — замыкающая. Бдительность — максимальная. Отныне каждый шаг — это вход в ловушку, которую мы должны определить раньше, чем она захлопнется. Привал был окончен. Хрупкое затишье сменилось готовностью к бою. Они снова стали отрядом, а не группой растерянных людей, и вели их вперёд уже не только приказ и долг, но и тихий, отчаянный зов гибнущей души, в которой, несмотря ни на, что всё ещё тлела искра бывшего капитана.