ГЛАВА 19: МАЛЕНЬКИЙ ТЁМНЫЙ ВЕК

      Нью-Эриду гордился своим прагматизмом. В мире, где реальность то и дело схлопывалась в эфирные воронки, сантименты были роскошью. Люди цеплялись за жизнь, за работу, за тех, кто рядом. А когда жизнь кончалась — цеплялись за возможность оставить хоть что-то. Конструкты стали такой возможностью. Их создавали по-разному. Были те, кого собирали с нуля — чистый алгоритм, обученный на базовых протоколах, натренированный до уровня, позволяющего заменить человека на опасной работе. Они могли вести диалог, принимать решения, даже шутить — по заложенным шаблонам. Но они не были живыми. Не в том смысле, который вкладывали в это слово философы и поэты. Они не были «разумными». «Полноценными» членами общества считались другие. Те, чьи логические ядра несли в себе слепок человеческого сознания. Нейронный шаблон, снятый с умирающего — или уже мёртвого — тела. Программа «Ко-сознание» называла это «переносом». На деле это было не переселение, а скорее… консервация. «Ваше биологическое сознание будет оцифровано, — говорили кандидатам. — Но перенесется не личность. Перенесется каркас. Нейронный шаблон. Ваши навыки, словарь, профессиональные рефлексы. Эмоциональные отклики останутся, но станут сигналами, а не переживаниями». Человек умирал. А в железе просыпался его призрак — точная копия формы, но пустая внутри. Пустоту заполняла операционная система. Протоколы становились инстинктами. Воспоминания о семье — чужими голограммами без запаха и боли. Но порой случалось иначе. Иногда изначально ограниченный искусственный интеллект, созданный для узких задач, вдруг… осознавал себя. Никто не мог объяснить, почему это происходило. Сбой? Накопление данных? Случайность? Обыватели называли такое стечение событий «чудом», хотя официальный язык технически подкованных людей и верхов Нью-Эриду предпочитал термин «аномальная самоорганизация нейросети». Такие конструкты должны были пройти тест «Запретный плод» — серию испытаний, подтверждающих, что перед тобой не просто имитация, а личность. Только после этого они получали статус гражданина. Права. Имя. С банбу было сложнее. Их вычислительные мощности изначально не предполагали такого уровня саморефлексии. Они были помощниками, спасателями, курьерами — и лишь в редчайших случаях, после тысяч часов работы и десятков модификаций, начинали проявлять черты, которые можно было назвать индивидуальностью. Не той, что закладывалась в коде корпорацией «Марсель» по вашему заказу, а другой, присущей именно что полноценным личностям. И всё же, большинство так и оставалось «эн-на-нающими» малышами, милыми, полезными, но не более. А были ещё те, кто изначально создавался как оружие. Военные конструкты — тяжёлые, мощные, с заблокированными протоколами эмоций. Их логические ядра душили любой намёк на свободу воли. Система «Железный порядок» вступала в действие при малейшем отклонении от приказа, подчиняя тело конструкта воле командования. Но и среди них находились те, кто ломал систему. Сид, чуть ли не откативший себя до «заводских», когда принял свою судьбу. Билли Кид. И многие другие, даже те, чьи имена не попали в официальные отчёты. Они не просто выжили — они научились быть «собой». Несмотря на протоколы, несмотря на «Железный порядок», несмотря на всё. Они находили лазейки в собственном коде, перепрограммировали себя изнутри, чтобы совершать нелогичные, человеческие поступки. Выращивать цветы в зоне заражения. Защищать одного ребенка ценой миссии. Сохранять верность не приказу, а памяти. И каждый из них нёс в себе призрака. Того, кем мог бы быть. Того, кем стал. Того, кем никогда не был, но отчаянно хотел стать. Двое замерли в тенях, прижимаясь к холодному камню. Апофеоз приглушил свечение цепей до едва различимого флуоресцентного сияния, такого привычного в зонах повышенной эфирной концентрации, растворившись в черноте. Гашетка, опираясь на обломок, держала «Плач» на изготовку, стараясь сдерживать прерывистое дыхание. — …Эос, ты уверен, что нам туда? Тут темно, как… не буду продолжать, а то Белль будет ругаться, — донёсся из темноты голос с металлической хрипотцой. — Эна-нан! — пискнул второй. — Ладно-ладно, верю. Но если там пусто — я с тебя за эту прогулку потребую новую ногу… Голос приближался. Высокий, с металлической хрипотцой, в которой сквозило что-то очень живое. Один из тех, кто нашёл свой путь между протоколами и хаосом. Апофеоз слушал этот голос, и что-то в нём — не в словах, в самом тембре, в механических обертонах — зацепилось за очередной ржавый крючок памяти. Он смотрел на приближающуюся фигуру, на этот корпус, на разодранную красную куртку, скрывающую броню, на качающуюся в такт хромающей ноге оптоволоконную шевелюру, и процессоры шлема, спёкшиеся с мозгом, вопреки его воле, вытаскивали из архивов старые воспоминания. — Тихо, — одними губами шепнула ему Гашетка, жестами показывая: будь готов. Если что — нейтрализация. Апофеоз чуть повернул маску — понял. Шаги становились всё ближе. Вдруг Билли замер, прислушиваясь. — Стой, — сказал он, вскидывая единственный ствол. — Там… шуршит чего-то. Будто цепи по камням. Эос замер, его уши-антенны дёрнулись, сканируя пространство. Разумный эфириал осознал: медлить нельзя. Цепи, до этого безвольно лежавшие на полу, взвились бесшумно, но когда они вырвались из земли, сноп искр и пыли выдал их с головой. Эос взвизгнул и отпрыгнул назад, уворачиваясь от металлических звеньев, но Билли, опутанный по ногам и груди, рухнул навзничь, выронив револьвер. — А-а-а! — заорал конструкт, пытаясь вырваться, но цепи держали крепко. — Эос, беги! Там тварь! Банбу дёрнулся было в сторону, но высокоскоростная пуля прошила землю перед самыми его лапками, остановив порыв побега. — Ни шагу дальше, — раздался хриплый, но твёрдый женский голос. — Назовитесь. — Сами назовитесь! — огрызнулся Билли, дёргаясь, обвитый холодными звеньями — Мы по делу, клиента ищем, а вы тут… Он не договорил. Из темноты выступила фигура — массивная, с теми самыми цепями, с горящими тусклым светом глазницами. В руке у неё был револьвер. Тот самый, что Билли потерял в провале. Тот самый, с гравировкой «Самому быстрому стрелку Нью-Эриду». Дуло упёрлось ему прямо в оптический сенсор. Билли замер, прикусывая несуществующий язык. — Охренеть, — только и выдохнул конструкт. Эос пискнул, но не двинулся с места — пуля перед лапками была убедительным аргументом. Гашетка вышла из тени, вновь используя винтовку, как костыль, держа заместо неё «прейтон-20» наготове. — Назовитесь, — повторила она, красное свечение по окантовке эфирных очков добавляло зловещести. — Трижды просить не буду. — Билли… Билли Кид, агентство деликатных дел «Хитрые Зайцы», — быстро заговорил конструкт, не сводя взгляда с револьвера. — А это Эос, банбу-проводник. Мы по контракту, ищем нашего клиента, оказавшегося под завалами в этой дыре. Это вы? Скажите, что это вы, пожалуйста, а то мне сейчас очень не хватает хорошего моментика во всём этом… Но Апофеоз уже не слышал его. Он смотрел в эти жёлтые оптические сенсоры, смотрел на оптоволоконные волосы, на корпус, который когда-то был идеальной боевой машиной. И память, спрессованная, ржавая, но живая, рванула наружу.       Демонстрационный полигон. Несколько лет до Падения. Солнце слепило глаза, отражаясь от начищенного металла трибун. Альбиус Вар, ещё капитан, ещё человек, стоял в группе офицеров, заложив руки за спину. Рядом — Конрад, который то и дело ёрзал, и Ригс, скучающе рассматривающая ногти. — И чего нас сюда припёрли? — буркнул Конрад. — Я что, не видел как очередная вундерваффля взрывается в руках у испытателя? У меня ещё отчеты по прошлой миссии не дописаны. — Заткнись, — беззлобно одёрнула Ригс. — Прояви хотя-бы уважение к Вейлу. Он лично нас позвал. Говорил, новый корпус для конструктов показывать будут. — Конструкт? — Конрад скривился. — Опять железяка, которая будет умничать, а в бою, жидко пёрнув, развалиться на болты и гайки? — Не понимаю твоей неприязни к железным товарищам. — отозвалась сокомандница. — К «разумным» у меня претензий нет, Ригс. А вот к очередной взрывоопасной банке на ножках вполне себе есть. Ты не помнишь прошлый раз, когда нам пытались внедрить нечто подобное? — Конрад состроил ехидную рожу. — Помню. — поморщилась в ответ сержант. — Вот и я о том-же. — Посмотрим. На трибуну поднялся сам генерал Кассиус Вейл, как всегда, подтянутый, с неизменной алой розой в петлице. За ним семенил профессор АИК Рон Вандер — полноватый ученый, лысоватый, в очках с толстыми линзами, руководитель проекта, вместе с группкой студентов института «Уайтстар». А за ними, чуть поодаль, держалась женщина. Молодая, с короткими тёмными волосами с редкими малиновыми локонами, в классическом халате ученой. Из её висков торчали рожки — очевидный признак тиренства. Она не смотрела по сторонам — только на полигон, где замерла мощная фигура человекоподобного конструкта. — Дамы и господа, — начал Вандер, поправляя очки. — Рад представить вам результат работы нашей группы. Конструкт нового поколения, с адаптивной нейросетью, обученной на опыте лучших спецподразделений, включая и вашу «Платиновую бригаду». Прошу любить и жаловать: опытный образец «МК-3.4», первая боевая модель с интеграцией продвинутых нейрошаблонов последнего поколения. Корпус выполнен из композитной брони, выдерживающей прямое попадание из крупнокалиберного пулемёта на дистанции до ста метров. Скорость реакции — 0,02 секунды. Встроенного оружия нет, однако корпус снабжён интегрированной системой владения чуть-ли ни всеми известными видами стрелковых вооружений: пулемёты, пистолеты, винтовки, стационарное оборудование, взрывной арсенал, а также имеет возможность установки дополнительного навесного оборудования — гранатомётов, огнемётов или тактических щитов. Автономность без подзарядки — до семидесяти двух часов в активном режиме. Альбиус присвистнул сквозь зубы. Конструкт был высоким, под два метра, с мощным корпусом и необычной для военных машин отделкой — словно дизайнеры хотели сделать его если не красивым, то хотя бы запоминающимся. Некое подобие волос из оптоволокна мерно качалось на ветру в такт походке корпуса. Назначение оных оставалась загадкой, однако капитану было не шибко интересно — лишь бы повышало эффективность. — Неплохие характеристики, — заметил он. — На бумаге. — Посмотрим, как он себя в поле покажет, — хмыкнул его друг. Конструкт шагнул вперёд. Его движения были плавными, почти человеческими. Оптические сенсоры горели жёлтым. — Голосовой модуль в наличии? — спросил Вейл. — Разумеется. Может поддержать беседу, доложить обстановку, даже пошутить. У нас отличная команда разработчиков, — Вандер покосился на женщину сзади. — Кэрол, может быть, вы скажете пару слов? Женщина-учёная едва заметно поморщилась, но вышла вперёд. — Конструкт обучен на базе данных четырёх элитных подразделений, — сказала она сухо, явно диктуя заученную методичку. — Его алгоритмы учитывают тактику противника, погодные условия, эфирный фон. В теории он должен превосходить любого человеческого бойца в бою в любых обстоятельствах. — В теории? — усмехнулся Конрад. Кэрол посмотрела на него холодно, явно уязвлённая комментарием невежественной солдатни. — Мы ищем оптимальные решения, сержант. Теория — первый шаг к практике. К тому же, — она чуть заметно улыбнулась, — практика без теории слепа. — Ладно, — вмешался генерал. — Давайте к делу. Покажите, на что он способен. — Мы предлагаем показательный бой, — оживился Вандер. — С лучшим бойцом бригады. Все взгляды обратились на Альбиуса. — Опять я крайний? — показательно удивился капитан. — А тут уже ничего не попишешь. Нечего было такой детиной мозговитой вымахивать, да нами командовать, — Конрад хлопнул его по плечу. — Покажи железяке, где раки зимуют. Вар вышел на полигон. Конструкт ждал его, уже в стандартной боевой стойке. Рядом с капитаном из пола бесшумно выдвинулась столешница, на которой аккуратно лежали образцы вооружения: штурмовые винтовки, пистолеты, гранаты, холодное оружие — всё учебное, с датчиками, но полностью имитирующее реальный вес и баланс. — Капитан Вар, вам предоставляется право выбрать вооружение для боя, — объявил Вандер. — Конструкт будет использовать тот же комплект, что и вы. Бой идёт до трёх критических попаданий. Поле боя — по вашему желанию. Альбиус прошёлся вдоль стойки, прикидывая вес в руках. Конрад с Ригс подошли ближе, наблюдая. — Бери что полегче, кэп, — посоветовал Конрад. — Порхай как бабочка, жаль, что ты уже сдох. — А я бы взяла дробовик, — мечтательно протянула Ригс. — Чтобы наверняка. — У меня другой план, — Альбиус сгрёб со стола стандартную штурмовую винтовку, пистолет, нож, дымовую гранату и светошумовую. — Классика. Надёжно. — Дым и флешка? Скучно. — фыркнула Ригс. Альбиус задумался. Потом, вместо того чтобы сгребать стандартный набор, повернулся к сокоманднице. — Дай-ка свой револьвер. — С какого рожна? — удивилась она, но послушно отстегнула кобуру. — Тебе же не зашёл. — Пригодится. — Альбиус прицепил огромный ствол к своему поясу, затем взял винтовку, три магазина к ней, дымовую и светошумовую гранаты, выкладывая стандартный пистолет и нож. — Компромисс. Надёжно и весомо. — Мой револьвер, — с нарочитой строгостью сказала Ригс, вытаскивая боевые патроны, — верни в целости. — Верну. Если не даст осечку. — Очень смешно. Смотри у меня. — Желаете выбрать ландшафт? — осведомился Вандер. — Да. Оформите типичный пейзаж городской субкаверны. Разрушенный город, улицы, завалы. Оценим тактические возможности вашей машинки. Вандер кивнул оператору, и полигон начал меняться. Технология дополненной реальности превратила ровную бетонную площадку в хаотичное нагромождение обломков, стен, перекрёстков. Запахло пылью и гарью — настолько убедительно, что Альбиус, натягивая бронешлем, на секунду забыл, что это всего лишь симуляция. — Начинайте, — скомандовал Вейл. — Стандартная тренировка до трёх очков. Конструкт исчез за углом дома. Альбиус пригнулся, двигаясь перебежками, стараясь держаться в тени. Первые выстрелы раздались неожиданно — МК-3.4 открыл огонь с дальней дистанции, идеально рассчитав траекторию. Альбиус едва успел нырнуть за груду бетона, как две пули (учебные, с электронными маркерами), щёлкнули в то место, где только что стоял человек. — Первое попадание! — донёсся голос искусственного интеллекта-судьи. — Счёт 0:1 в пользу МК-3.4. — Чёрт, — выдохнул Альбиус, перекатываясь. — Быстрый, зараза. Сменяя позицию, Вар старался двигаться не по прямой, а зигзагами, используя каждый выступ. Конструкт снова выстрелил, но на этот раз мимо — Альбиус вовремя ушёл в сторону, одновременно выпустив короткую очередь в ответ. Пули разбились о стену за спиной робота. — Промах, — констатировал электронный судья. «Он просчитывает мои перемещения, — понял Альбиус. — Значит, надо делать то, что он не может скалькулировать». Капитан замер за грудой арматуры, переводя дух. Потом, вместо того чтобы бежать дальше, резко метнулся назад — туда, откуда пришёл. Конструкт, ожидавший движения вперёд, на мгновение замешкался. Альбиус выскочил с фланга, в упор выпустил очередь. Две пули попали в корпус МК-3.4. — Попадание! Счёт 1:1. — Неплохо, — донеслось с трибуны. Конрад довольно хмыкнул. Бой продолжился. МК-3.4 стал осторожнее, больше не подставлялся. Он использовал свою скорость, появляясь то тут, то там, заставляя Альбиуса постоянно оборачиваться. Очередная перестрелка закончилась для капитана плачевно — конструкт зашёл с тыла и всадил в него две пули, прежде чем Альбиус успел развернуться. — Счёт 1:2. — Да ёлки-палки, — выругался Вар, откатываясь за укрытие. В боку горело — учебные пули били больно, оставляя синяки. — Сдавайтесь, капитан, — механический голос раздался совсем рядом. — Вы исчерпали тактические манёвры. «Психологическое давление? Интересно». Капитан решил подыграть электронному разуму: — Не дождёшься. Ветеран рванул чеку светошумовой гранаты и швырнул её через укрытие. Вспышка ослепила сенсоры конструкта — всего на секунду, но этого хватило, чтобы сократить дистанцию. Он выскочил из-за укрытия, стреляя на ходу, и в упор всадил в робота остаток магазина. Три критических попадания подряд. — Счёт 2:2. — Пан или пропал, — прохрипел капитан, перезаряжая винтовку. — Ну, поглядим, что в тебя вложено… МК-3.4 восстановил сенсоры, но его движения стали чуть осторожнее. Он больше не лез вперёд, предпочитая держать дистанцию. Солдат понимал: в открытом бою у него нет шансов. Нужно заманить конструкта в ловушку. Он отступил в здание с узкими коридорами, надеясь, что скорость МК-3.4 здесь не будет преимуществом. Конструкт последовал за ним, его шаги гулко отдавались в пустоте. Капитан-ветеран затаился за углом, сжимая в руке дымовую гранату. Как только шаги приблизились, он швырнул гранату в коридор, и густой белый дым заполнил пространство. Конструкт замер, его сенсоры пытались пробиться сквозь завесу. — Что, ни зги не видно? — крикнул Альбиус, перемещаясь на звук стальных шагов. — А я слышу гул твоих движков. — Мои алгоритмы также учитывают акустику, — ответил МК-3.4. — Я определю ваше местоположение. — Определяй. Альбиус бросил россыпь камней в сторону, имитируя шаги, и сам рванул в противоположную. Конструкт выстрелил на звук — мимо. В ту же секунду Альбиус выскочил из дыма, всадил остаток магазина в хрупкие стены, осыпая оптический визор мелкой крошкой, но этого оказалось мало — робот ещё двигался. Тогда капитан, недолго думая, швырнул опустевшую винтовку прямо в голову конструкта, на мгновение сбив ему фокусировку, и рванул с пояса револьвер Ригс. С рассеявшимся дымом и возвращением поля зрения первым делом МК увидел перед собой дуло, упёршееся прямо в сенсор. Робот замер. Щелчок пустого барабана. — Выстрел засчитан. Победа живой силы! Счёт 3:2 в пользу капитана Вара! Бой окончен! Иллюзия виртуальной реальности рассеялась вместе с дымом. Конструкт стоял неподвижно, его сенсоры потускнели — имитация поражения. Потом он моргнул и повернул голову к Альбиусу. — А если я не буду соответствовать учебнику? — усмехнулся капитан, встречая взгляд противника. — Шах и мат, железяка. Динамики робота издали звук, похожий на вздох. — Вы победили, капитан, — сказал прототип. — Сегодня. В будущем любое отклонение от шаблона будет учтено. — Жду с нетерпением. На трибунах захлопали. Вандер выглядел чутка раздосадованным, но Кэрол, напротив, смотрела на Альбиуса с каким-то новым интересом, пока студенты что-то записывали в тетрадки. Она спустилась к полигону. Её рожки чуть подрагивали — признак глубокой задумчивости у тиренов её подвида, хвост в такт подёргивался, показываясь из-под халата. — Капитан Вар, — окликнула она, и в её голосе не было обычной сухости. — Позволите вопрос? — Валяйте. — Ваша тактика… Вы сознательно ломали шаблон или это была интуитивная импровизация? Альбиус пожал плечами, вытирая пот со лба. — В бою нет времени думать, госпожа учёная. В горячке или ты приспосабливаешься, или ты труп. Алгоритмы — это хорошо, но они не учитывают вероятности. А в хаосе боя выживает не тот, кто знает теорию, а тот, кто может её прогнуть под себя. — Прогнуть? — переспросила Кэрол, и её глаза блеснули. — Именно. — Капитан кивнул на конструкта, который проводил самодиагностику. — Ваш роботик считывает мои действия, а я делаю то, чего он не ждёт. Идеальный боец — это не тот, кто просчитывает все варианты. Это тот, кто сам создаёт варианты, которых противник ещё не видел. И никому уже не расскажет. — Сам создаёт… — повторила она, словно пробуя слова на вкус. — То есть, по-вашему, недостижимый идеал — научиться повелевать хаосом? — Ну, если хотите более пафосно, то да. — Вар усмехнулся. — А если по-простому: не жди, что враг сделает то, что ты ожидаешь. Заставь его делать то, чего он не хочет. Кэрол молчала долго. Её пальцы машинально записывали что-то в планшет, но взгляд был устремлён куда-то внутрь себя. — Спасибо, капитан, — сказала она наконец. — Вы мне очень помогли. — Да не за что. Я ж не учёный, я солдат. — Именно. — женщина-тирен искренне улыбнулась — впервые за всё время. — Именно поэтому сотрудничество армии и учёных так важно. — Ошибка на ошибке, — пробормотала она, отходя в сторону и увлечённо записывая что-то в планшет. — Алгоритмы предсказуемы. А значит — уязвимы. Нужно добавить хаоса. Случайность. Непредсказуемость… — Эй, Вар! — окликнули его с трибуны. Конрад и Ригс спустились к полигону. — Неплохо, кэп. А то я уж думал, тебя эта консервная банка уделает. — Сам чуть не уделался, — признался Альбиус, подходя ближе, попутно вытирая скопившийся пот. — Он быстрее Танатоса. Если бы я замешкался на секунду — хана. — Быстрый, но туповатый, — фыркнула Ригс. — Всё по шаблону. А ты, Вар, хоть и не самый умный, но хоть непредсказуемый. Оружие на базу. — Спасибо, обнадёжила. — с этими словами Вар вложил револьвер в вытянутую руку сержанта. — Слухай, Альби… — окликнул Конрад. — А эта ничего такая. Ну, с рожками. Пускай и строит из себя ледяную королеву. Контакт у вас пошёл, смотрю? — Отстань. — со скрываемым смущением отмахнулся капитан. — Да ладно, колись! Номерок то взял? Тебе давно пора остепениться… — Ригс, дай револьер, — лениво пригрозил Альбиус. — Ой, напугал! Ригс, он аж покраснел! Значит есть, что скрывать! — Не дам. Сами разбирайтесь, — фыркнула та, мотнув причёской, приоткрывая второй глаз. Конструкт тем временем «придя в себя», отряхнулся. — Хороший бой, капитан, — сказал робот, подходя к человеческим солдатам. — Я запомню. — И я тебя, — кивнул Альбиус. — Как звать-то? — У меня нет имени. Только номер. МК-3.4. — А куда делись остальные три и три версии? И кстати, «МК» это сокращение от «Марк»? — Не прошли отбор. Так точно, Капитан. — поочерёдно ответил на вопросы робот. — Ну, Марк так Марк. — Спустя секунду раздумий, Альбиус протянул руку. Конструкт пожал её — осторожно, чтобы не раздавить. — Будем знакомы. — Приятно познакомиться, капитан Вар. — В голосе конструкта послышалась лёгкая модуляция, будто он пытался придать словам человеческое тепло. — Ваша тактика… нестандартна. Я учту. — Учти, учти. Пригодится. Ригс, наблюдавшая за этим, хмыкнула: — Смотри, Вар, ты ему понравился. Может ещё усыновишь? — Ага, — подхватил Конрад. — Будешь папашей целой армии железок. — Завидуйте молча, — отмахнулся Альбиус, но в глазах его мелькнула усмешка. С трибуны за ними наблюдала Кэрол вместе с профессором и остальными. Её взгляд скользнул по конструкту, по солдату, и в нём мелькнуло что-то, чему тогда никто не придал значения. Жадность. Или интерес учёного к новому материалу. — Кэрол, — позвал Вандер. — Идёмте, нужно обсудить результаты. Она кивнула, но ещё раз обернулась на полигон. На конструкта, который теперь проводил самодиагностику. На капитана, который уже шутил с товарищами. — Хаос, — повторила она тихо. — Интересно… Если ввести элемент случайности в обучение… или даже в саму архитектуру… — Кэрол! — нетерпеливо позвал Вандер, уводя экскурсионную группу. — Иду.       Минута прошла. Может, две. Гашетка смотрела на Апофеоза, который застыл статуей, держа револьвер у виска конструкта, косящего на своего пленителя жёлтыми окулярами. Цепи не двигались, глазницы не мигали — он просто… завис. — Вар? — позвала она. Тишина. — Вар, твою мать! Никакой реакции. Билли, всё ещё опутанный цепями, лежал на спине и смотрел то на огромного эфириала, то на снайпершу с подбитым крылом. В его оптических сенсорах мелькало что-то среднее между ужасом и недоумением. — Э… может, у него того этого… батарейка села? — осторожно предположил конструкт. — У меня у самого такое бывает, когда… — Заткнись, — оборвала Гашетка, не повышая голоса, но так, что Билли тут же отключил голосовой модуль. Эос пискнул что-то, тыча лапкой в сторону застывшего Апофеоза. — Чего он говорит? — Гашетка перевела взгляд на Билли. — Переведи. — Мне же приказали заткнуться, — с невинным видом ответил конструкт. — Будешь пререкаться, пристрелю сначала банбу, потом тебя. Говори. — Он говорит, что сигнал клиента идёт прямо отсюда. Ну… от вас. — Билли кивнул на Гашетку. — Сигнал? — Гашетка нахмурилась под пластиной очков. — Какой в задницу сигнал? У меня с собой только армейский передатчик, но он сдох ещё при обрушении. — Не знаю, — Билли пожал плечами, насколько позволяли цепи. — Нам Фаэтоны рассказали. Мол, у всех их клиентов маячки есть. И сигнал по итогу прямо сейчас пиликает от… Вас. — Фаэтоны? — Гашетка замерла. Потом до неё дошло. — Прокси? Брат с сестрой? — Ага. Знаете их? — с нескрываемой надеждой вопросил конструкт. — Ещё бы. — В голосе снайперши появились металлические нотки. — Значит, это они меня пасут. Только как и куда они умудрились жучок то подгрузить… Военный шпионаж, значит. — О, слава предохранителям! — выдохнул Билли. — Эос, мы нашли клиента! Николь, ты слышишь? — Он дёрнулся, но цепи не пустили. — А, чёрт, забыл на радостях, что связи нет… — Допустим ты ладно сочиняешь, а вы то тут как оказались? — вновь направила в его сторону ствол «прейтона» Гашетка. — Э… — Билли замялся. — Ну, вообще-то это они нас послали. Делали дела по ихнему заказу, да поймали Ваш сигнал. Без слежки мы бы Вас тут до второго Падения искали. Да и о самом её наличии я сам узнал только… недавно! За мной тоже следили! — Надо будет провести воспитательную беседу, — пообещала Гашетка, наигранно добавив нежных ноток в хриплый голос, не опуская пистолет. — Обстоятельно. Когда выберемся. — Ой-ой, — только выдохнул Билли, моделируя неприятный разговор с этой… грозной дамой у себя в голове. Апофеоз вдруг «моргнул». Его глазницы разгорелись ярче, цепи чуть дрогнули. Он медленно, очень медленно, повернул голову к Билли, словно видел его впервые, чрезвычайно пристально рассматривая лежащего конструкта. Этот корпус, который когда-то был идеальной, вылизанной боевой машиной. Теперь — красная куртка, царапины, сломанная нога, пустая кобура. Однако шевелюра всё та-же. И в голосе — не холодный алгоритм, а живая, дурашливая интонация, которой не могло быть у того, с полигона. — Ты… — голос был скрежещущим, едва различимым. — Марк 3.4? Билли потупил взгляд. — Чего? — Марк 3.4. — Апофеоз чуть наклонил маску. — Этот номер тебе ничего не говорит? — Товарищ эфириал, — осторожно начал Билли, косясь на дуло у своего виска. — Вы меня с кем-то спутали. Я Билли. Билли Кид. С рождения… ну, с моего включения. — Я не ошибся. — Апофеоз чуть придвинул ствол. — Ты не помнишь? — Да откуда мне помнить?! — взвизгнул Билли. — Я вообще только что заметил, что Вы разговариваете! Без обид, но эфириалы обычно молчат, знаете ли! Не самое странное, что я видал, однако это… это, пожалуй, в топ-3 заходит. Эос, ты как? — Эна-на… — Я тоже, мелкий. Гашетка переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что происходит. — Погоди, ты… — тихо сказала она. — Ты его знаешь? Серьёзно? — Помню, — ответил Апофеоз, не отводя ствола. — Полигон. Испытания. Он был там. — Я? На испытаниях? — Билли попытался сесть, но цепи не пустили. — Слушайте, я когда на свалке включился, у меня в памяти уже была куча всяких файлов. Тактика, боевые протоколы, какие-то базы данных. Я думал, это заводские настройки. Но чтобы меня кто-то помнил… — Он запнулся. — Алгоритмы боя «Платиновой бригады», стандартные тактики, маневры… Ничего не говорит? Перекрёстный огонь с трёх точек, — ровно надиктовывал Апофеоз, явно стараясь через силу не срываться на рык, стараясь пробудить память пленённого конструкта. — Отход зигзагом при численном превосходстве. Использование дымовых завес для скрытого перемещения. Это стандарт. Наш. Мой. Билли молчал долго, уставившись куда-то в пустоту. Потом его голос стал тише: — Я когда включился… всё это уже было. Будто всегда знал. Думал, прошивка такая. А выходит… — Выходит, ты был одним из нас, — закончила Гашетка. — Или почти. Апофеоз медленно опустил револьвер. Цепи ослабли, выпуская такого же разумного, как и он. Конструкт сел, растирая грудь там, где звенья оставили вмятины под курткой. — Слушайте, — сказал он, не спуская взгляда с револьвера в руке эфириала. — Это всё, конечно, очень трогательно и загадочно, но… откуда у вас мой ствол? — Твой? — переспросил Апофеоз. — Мой, ещё как мой! «Звездный рыцарь», лимитированная серия. Я его в провал уронил. А вы тут с ним разгуливаете, как будто так и надо. Апофеоз посмотрел на револьвер, потом на Билли. — Откуда он у тебя? — Подарили, — просто ответил Билли. — Лучший друг, на прощание. У него и спрашивайте. — Он помолчал. — Когда выберемся. Снайперша хмыкнула: — Обязательно спросим. Никто не нашёл, что ответить. Однако Билли, которому явно невмоготу было словесно сдерживать себя, осторожно попытался продолжить диалог. — Так что, выходит, мы теперь типа… связаны? Револьвером, воспоминаниями, этой дырой? Апофеоз смотрел на оружие в своей руке. Металл был будто… тёплым — тепло её ладони, тепло той, что когда-то носила его на поясе. Ригс. Сержант Ригс, с её вечно растрёпанными фиолетовыми волосами, с её револьвером, который она называла «молотом». Которая перевязывала и подкалывала его, но всегда была рядом. Погибла. Должна была погибнуть. А теперь её оружие, пройдя через столько лет, через столько рук, снова оказалось у него. Или у того, кто носит в себе её призрак? Он протянул его рукояткой в сторону Билли. — Держи. Твоё. Разумный конструкт замер. Посмотрел на оружие, потом на Апофеоза. Потом снова на оружие. — Вы… Спасибо? — Он нашёл хозяина, — сказал Апофеоз. — Мы обещали вернуть. Билли взял ствол дрожащими руками — насколько вообще могут дрожать механические манипуляторы. Поднёс к тому месту, где у него должен был быть рот, и театрально чмокнул ствол. — А жизнь-то налаживается! — провозгласил он, засовывая револьвер в опустевшую кобуру. — Эос, ты видел? Нашёлся, родимый! — Э-на-на! — радостно пискнул банбу, прокручиваясь в подобии победного танца. Гашетка покачала головой. — Вы оба ненормальные. — А вы двое я смотрю образец стабильности. Зато теперь у меня снова два ствола, — довольно заметил Билли, подбирая выпавший при пленении цепями первый. — А значит, порядок во вселенной восстановлен. — Времени мало, — перебил радость конструкта эфириал. — Нужно выбираться. — Точняк, — кивнул Билли, поднимаясь и отряхивая куртку. — Но сначала — знакомство. Я Билли. Билли Кид. Это Эос. Мы — «Хитрые зайцы»… ну, я. Работаем с прокси, банбу принадлежит им. А вы, как я понял… — он обратился к раненой женщине. — Триггер-1. Можно просто «Триггер». — Замечательно, — конструкт сложил руки лодочкой, чуть заваливаясь на повреждённую ногу, однако тут же восстановил равновесие. — А ваш друг… э… — Апофеоз, — коротко ответил эфириал. — можно капитан Вар. — …? — Гашетка подняла бровь под очками, посмотрев на товарища. — Приятно познакомиться. — Билли без задней мысли протянул руку. — Хотя момент, конечно, так себе. Апофеоз посмотрел на протянутую руку. Потом, медленно, пожал её, будто поменявшись ролями — осторожно, как когда-то на полигоне, чтобы не раздавить. — Хаос, — сказал он. — Сводит всех в одной точке. В своё время. Билли замер, потом расхохотался — нервно, но искренне. — Глубоко, капитан Апофеоз. Но, пожалуй, пойдём отсюда, пока хаос не свёл нас с кем-нибудь похуже? — Идём, — кивнула Гашетка, опираясь на стену. Они двинулись в темноту — снайперша с перевязанной рукой, эфириал с горячими цепями и конструкт в красной куртке, ковыляющий на сломанной ноге. Впереди, попискивая, бежал банбу, уводя новую компанию к долгожданному выходу.       Если в неестественных катакомбах под зоной обрушения у некоторых членов новой группы возникло ощущение, что ночь вот-вот закончится, то в свою очередь над руинами Атриума царство тьмы и не думало отступать. Эфирное зарево окрашивало тучи в грязно-фиолетовые тона, и в этом сумрачном свете продолжалась бойня. Тени работали методично. Рейдеры, ещё недавно уверенные в своём численном превосходстве, теперь отступали, оставляя за собой трупы. Выстрелы звучали реже — бандиты поняли, что палить в никуда бесполезно, и пытались укрыться за остовами машин, перемешанных с обломками стен. Обе они оставались на почтительном расстоянии от перестрелки (Николь бы назвала это скорее «избиением»), однако доносящиеся крики умирающих всё равно холодили душу главной «зайчихи». Николь прижалась к холодному камню, стараясь дышать как можно тише, будто те воины в чёрном могли услышать её дыхание даже отсюда. В свободной от неизменного чемодана руке пиликал сканер аномалий, нацеленный на поиск стабильного разлома для экстренного выхода из Каверны. Рядом замерла Энби, её белые волосы чуть колыхались на холодном ветру Нулевой, а оптический прицел прихваченного в последний момент дальномера был направлен в сторону побоища. — Чёрные, мать их, — прошептала Николь, наблюдая издалека, как очередная фиолетовая вспышка отправляет в небытие ещё одного бандита. — Добивают оставшихся… Энби молча кивнула. Её палец чуть дрогнул на спусковом крючке электроклинка, однако в бой она не шибко рвалась — не в её стиле вмешиваться в чужие разборки без крайней нужды. Особенно когда шансы на победу невелики. — Вижу разделение, — ровно произнесла она, ведя их маршрут. — Две тени отделяются. Направление — к провалу. — Погоди, к какому? — Николь подалась вперёд, выхватывая из рук подруги дальномер и вглядываясь в темноту. — Там же Билли! Они что, собираются лезть вниз? — Судя по всему. На поле боя тем временем произошла перегруппировка. Оставшиеся «Акулы Каверн», поняв, что противник сменил тактику, попытались перейти в контратаку. Раненый босс всё ещё матом пытался раздавать команды, и один из бандюганов, матёрый бодибилдер с ручным пулемётом, выскочил из-за укрытия, поливая свинцом всё вокруг. Тень, которую оставили прикрывать отход, встретила его короткой очередью. Пулемётчик рухнул, даже не вскрикнув. Кричать было нечем. Плазменный заряд расплавил лицо со шлемом, оставляя лишь заднюю стенку черепной коробки, что со хрустом разлетелась, когда бандит упал навзничь. Второй боец неизвестных, тот, что был «раздавлен» пикапом ранее, обходил позиции врагов у дальней стены. Однако его движения стали всё-же чуть замедленными — видимо, внутренние повреждения давали о себе знать. — Двое наверху остаются, — констатировала Энби. — Один раненый, один боеспособный. Скорее всего, даже этого хватит, чтобы разобраться с рейдерами. Двое ушли вниз. — Отлично, — выдохнула Николь, косо поглядывая на сканер. — Просто шикарно. Теперь у нас там, внизу, Билли, мелкий банбу, какой-то клиент, про которого мы ничего не знаем, и теперь ещё и эти твари. — Она с излишней силой постучала пальцем по наушнику. — Фея, Фаэтоны, вы вообще на связи, или уже в аут вышли? Есть идеи? В оперативной точке легендарных прокси было жарко. Вайз сидел на уже не таком, как казалось в начале их путешествия, комфортабельном кресле, вцепившись в клавиатуру, его пальцы летали по клавишам с такой скоростью, что казалось, они вот-вот задымятся. Белль стояла за его спиной, вгрызаясь в ноготь большого пальца — привычка, которая возвращалась в моменты сильнейшего стресса. — Сигнал от Эоса нестабильный, — процедил Вайз сквозь зубы. — То появляется, то пропадает. Эфирный фон пляшет как сумасшедший. — А то мы не знаем, — невольно огрызнулась Белль. — Но хотя-бы есть понимание, что он жив. Фея, что скажешь? Голограмма синего глаза-амулета мигнула, и в наушниках брата с сестрой раздался монотонный, но с ноткой беспокойства голос: — Я провела анализ текущей ситуации. Шанс на успешное завершение миссии без потерь — 34%. При условии, что группа Билли найдёт стабильный разлом в ближайшие двадцать минут. Если не найдут — вероятность снижается до 11%. — Двадцать минут, — выдохнула Белль. — Они даже не знают, что за ними спускаются тени. — Значит, нужно их предупредить, — жёстко сказал Вайз. — Но как, если связи нет? — Есть один вариант, — Фея чуть замедлила голос, что у неё означало «я нашла нестандартное решение». — Эос — модифицированный лично Вами, хозяин, банбу. В его архитектуру заложена возможность экстренного форсирования всех систем, включая передатчик, при получении специального кодового сигнала. Если мы его пошлём… — Он выжжет свои батареи за минуту, — закончил Вайз. — И останется глухой и немой. Если вообще сможет функционировать. — Зато успеет передать сообщение, — парировала Фея. Белль и Вайз переглянулись. В этом взгляде было всё: страх, надежда, сомнение. Эос не был для них просто инструментом. Он был… не просто «питомцем», какими банбу считали многие другие жители Нью-Эриду. Другом. Почти членом семьи. Тот, кто таскал им кофе, когда они засиживались за работой. Тот, кто пищал «э-на-на» и тёрся ушастой головой о ноги, когда им было особенно хреново. — Если мы это сделаем, — тихо сказала Белль, голос начал подрагивать, — он может не… — Если не сделаем, — так же тихо ответил Вайз, — там, внизу, могут не выжить все. Билли, клиент, и сам Эос, когда тени до них доберутся. Сестра закрыла глаза. На секунду она позволила себе представить, как Эос, маленький, смешной, с вечно горящими глазами-камерами, вдруг замолкает навсегда. Как его писк, который стал для них таким родным, сменяется тишиной. — Мы не… не можем, — прошептала она, зажмурившись. — Он доверяет нам. — Именно поэтому мы должны это сделать, — Вайз положил руку ей на плечо. — Он бы сам согласился. Ты же знаешь Эоса. Этот малый бы первый вызвался. Белль открыла глаза. В них стояли слёзы, но голос был твёрдым: — Шли код. Они должны знать. Вайз кивнул и развернулся к терминалу. Его пальцы, ещё секунду назад дрожавшие, теперь двигались с чёткостью хирурга. — Фея, активируй протокол «Форсаж». Передаём экстренный код. — Принято, — отозвалась Фея, и в её голосе не было ни иронии, ни превосходства. Только тихая, почти человеческая грусть. — Запрос отправлен. Теперь остаётся только ждать. В динамиках зашипело, и сквозь шум помех пробился тонкий, едва различимый писк. А потом — голосок. «…Эна-на?!» Белль выдохнула. Маленький, но живой.

      Тем временем в руинах Николь уже теряла терпение. — Долго они там будут ковыряться? — прошипела та, поглядывая на часы. — Наши ребята под завалами, а мы тут сидим как мыши под веником. — Мы не сидим, — отозвалась Энби. — Мы наблюдаем. Это тоже работа. — Знаю, — огрызнулась босс, однако тут же смягчилась, выдыхая. — Но когда наблюдаешь, как твои друзья в смертельной опасности, а ты ничего не можешь сделать… Она замолчала, потому что в этот момент её наушник ожил. Сквозь шум и треск помех пробился тонкий, едва различимый писк. А потом — голос. «…бить! Эос, ты слышишь?!» Это был синтезированный голос Билли. Живой. Николь замерла. — Билли? — выдохнула она. — Билли, ты там?! Связь захрипела, искажаясь, но сквозь помехи пробились обрывки фраз: «…нашли клиента… она жива… и тут такое… вы не поверите… с нами… свой… выбираемся… чёрные лезут? Бляха…» — Билли! — заорала Николь, что есть мочи. — Билли, за вами спустились тени! Двое! Они уже в провале! «…понял… попробуем… Эос?!.. Эос!..» Писк. Тишина. — БИЛЛИ! Но в наушниках было только шипение. Энби опустила дальномер, повернулась к Николь. — Я думаю они слышали только передачу от прокси. Самое главное все живы. И они нашли клиента. — Да, — вновь выдохнула старшая, смахивая слезинку. — И теперь за ними охотятся. — Она встала, отряхнула колени. — Всё. Хватит сидеть. Мы идём за ними. — Это рискованно, — ровно сказала беловолосая. — Даже Билли не смог нормально спуститься. — Этот придурок даже не пытался, — со смешком поспешила возразить Николь. — Он тупо сиганул, как самоубийца. Потому что выбора наверняка не было. А у нас выбор есть. — Она ткнула пальцем в наушник. — Фея, Фаэтоны, вы там? Мы собираемся лезть в эту дыру, но хотим сделать это с умом. Сможете через камеру дальномера Энби рассчитать нам нормальный маршрут вниз? В оперативной точке Фаэтонов повисла пауза. Белль и Вайз переглянулись. — Фея? — позвал ту менеджер видеопроката. — Уже работаю, — отозвалась голограмма. — Сигнал с дальномера Энби поступает, качество изображения приемлемое. Я могу построить трёхмерную модель провала на основе эхолокации и визуальных данных. Но для точности нужен будет кто-то, кто сможет оценить надёжность выступов на месте — камера не передаёт структуру материала. — С этим, видимо, придётся справляться самим, — вздохнула Белль. — Николь, вы слышали? — Слышала, — отозвалась та. — Модель сбросим, как только подберёмся. А с выступами… разберёмся. У нас есть… Она не договорила. Потому что в этот момент Энби резко развернулась, вскидывая электромеч. Её белые волосы взметнулись, клинок загудел, готовый к удару. — На 6 часов, — коротко сказала она. — Движение. Быстрое. Николь в долю секунды выхватила из чемодана пулемёт — да, её неизменный чемодан скрывал в себе сложенную турель, которая сейчас, разворачиваясь, лязгнула металлом. Она встала в стойку, удерживая вооружение за ручку чемодана, готовая открыть огонь. Из-за угла, поднимая тучи пыли, вылетела знакомая фигура с кошачьими ушами и пушистым хвостом. — А НЕ ЖДАЛИ?! — заорала Нэкомата, тормозя всеми четырьмя конечностями прямо перед ними. — Нэко?! — Николь едва не выронила оружие от шока. — Ты какого хрена здесь делаешь?! — А чего я там, по-твоему, должна была делать? — выпалила кошка-тирен, тяжело дыша. — Сидеть в оперативке и рвать волосы на хвосте, пока вы тут все гибнете? Не-е-ет, я так не умею! — Ты… ты хоть понимаешь, что могла попасть под этих чёрных?! — Николь ткнула пальцем в сторону, где всё ещё шла перестрелка. — И почему не предупредила, что свалила?! — А я быстро бегаю! — Нэкомата гордо вскинула подбородок. — Меня даже тени не заметили. И вообще, если уж подыхать, то всем вместе! Так веселее! — Охренеть логика, — простонала Николь, убирая пулемёт обратно в чемодан. — Ладно, раз уж ты здесь… может, пригодишься. Ты же у нас кошка — лазаешь лучше всех. — А то! — Нэкомата довольно вильнула хвостом. — Я подобные руины, как свои подушечки знаю. В трущобах ведь росла. Куда лезть-то? — Туда, — Николь кивнула на провал вдалеке, где всё еще сверкали фиолетовые вспышки и свистели пули. — Билли там, и за ним спустились твари в чёрном. — О, — Нэкомата вглядываясь в депрессивный пейзаж. — Судя по его ору — было глубоко. Но для меня — раз плюнуть. Я, между прочим, по карнизам ещё в банде лазала — залетала без приглашения в гости к должникам. — Она подмигнула. — Спущусь, разведаю, вернусь. — Мы спустимся все вместе, — отрезала Николь. — Фея, как там наш маршрут? — Готово, — отозвалась Фея. — Трёхмерная модель по остаточным данным с камер Эоса загружена на планшет Энби. Оптимальный путь отмечен зелёным. Обратите внимание на участок с отметкой «красный». — Страховку мы… организуем, — кивнула Николь, прикидывая варианты. — Нэко, ты первая. Твои глаза и рефлексы — наше преимущество. Мы за тобой. — Есть, шеф! — Нэкомата козырнула, хотя козырёк у неё отсутствовал напрочь. — Энби, прикрываешь. Если тени сунутся — встречаем всем, что есть. А пока просто молимся, чтобы не пришлось. Мечница молча кивнула. — Фаэтоны, — Николь поднесла палец к наушнику. — Если мы не вернёмся… ну, вы знаете. Спасибо за всё. — Не каркай, — отозвалась Белль, и в её голосе слышалась улыбка. — Вы вернётесь. Все. Мы в вас верим. — Ага, — добавил Вайз. — Иначе ваш гонорар придётся раздать нищим. — Вот за это спасибо, — фыркнула Николь. — За мотивацию. Я скину контакты детских домов, если что. Тройка двинулась к разлому, однако не тому, что изначально намеревались найти. Первой, бесшумно и ловко, скользнула в темноту Нэкомата. За ней, осторожно перепрыгивая с камня на камень, полезла Николь. Энби замыкала группу, её меч тихо гудел, готовый в любой момент вспороть тьму. Где-то внизу их ждали друзья. И враги.       Однако друзья тем временем — знакомые и не очень отчаянно пытались наслаждаться обществом друг-друга. Ну… один из них уж точно. Билли, несмотря на хромоту, бодро ковылял впереди, то и дело оглядываясь на спутников. Его голосовой модуль работал без остановки — видимо, конструкт компенсировал стресс привычной болтовнёй. — …и вот тогда я понял, что «Звёздный рыцарь» — это не просто сериал, это, блин, целая философия! Понимаете, Третий сезон, где Рыцарь Ориона жертвует собой ради спасения галактики — это ж чистая классика! Я этот момент раз пятьдесят пересматривал, каждый раз ком в горле… ну, если бы у меня было горло. Эос, подтверди! — Э-на! — пискнул банбу, не оборачиваясь. — А вы, капитан Вар? — обернулся он к Апофеозу. — Смотрели что-нибудь до… ну, до всего этого? Эфириал молчал долго. Его глазницы тускло мерцали в темноте, цепи тихо звенели при каждом шаге. — Не помню, — наконец выдавил он. — Было… что-то. Обрывки. Картинки. — О! — оживился Билли. — А что именно? Может, «Маленькое тело, большие проблемы»? Ничё такая комедия. А может «Атака зомби-киборгов»? Это прям классика ужастиков, так он мне понравился — 5 звёзд. Недавно посмотрел «Последний полёт» — вроде и всплакнул, а вроде и романтика… не люблю телячьи нежности эти, не понимаю я Цезарь, но кино хорошее… О, вспомнил «Пространственный мушкетёр»! Там такие сцены, наверное ваша подруга бы оценила… хотя это совсем новинка… Эфириал невольно окинул взглядом свою хрупкую спутницу, так-же невольно ковылявшую чуть позади него. И пускай тяжелая винтовка покоилась на его плече, Гашетке явно было тяжело продолжать путь. — Нет. — Апофеоз мотнул головой. — Не могу… вспомнить. Если пытаюсь — пусто. Только когда само приходит. Случайно. Билли на секунду задумался, потом его оптические сенсоры загорелись ярче, пускай шедшие сзади этого и не видели. — Так это ж круто! — заявил он. — Значит, вы можете смотреть все шедевры мирового кино как в первый раз! Представляете: «Звёздные рыцари», все двести тридцать семь серий, и ни одного спойлера! Я б душу продал за такое! Разумный эфириал в несвойственной для себя манере невольно поёжился. — А после этой заварушки и киномарафона, — одухотворённо продолжил Билли, — нам всем просто необходимо завалиться на Объездную. Там, знаете, «Сыны Калидона» — это ж мои почти родственники! Лайтер, Цезарь, Папаня… Они такие истории рассказывают — закачаешься! И кормят отменно, не то что ваши армейские пайки. Вы как, госпожа Триггер, любите острое? Гашетка, ковыляющая следом, хрипло выдохнула: — Мне бы твой оптимизм… в виде обезбола. — О, это мы быстро! — Билли хлопнул себя по стальной груди, не оборачиваясь. — У меня в багажнике, ну, то есть в памяти, есть карта всех аптек Нью-Эриду и не только. Как выберемся — затаримся по полной. А пока… Эос, может, у тебя есть зарядка для человеческих батареек? — Э-на-на, — отрицательно мотнул ушами банбу. — Жаль. Они прошли ещё немного. Гашетка чувствовала, как силы уходят с каждым шагом. Рука, сломанная, замотанная грязными бинтами, пульсировала тупой болью, которая с каждой минутой становилась всё острее. Действие разбавленного обезбола, который она глушила из фляжки, вновь подходило к концу, и теперь реальность возвращалась со всей жестокостью. Она остановилась, прислонившись к стене, и потянулась к спасительной ёмкости с жидкостью. Отвинтила крышку, поднесла к губам… Пусто. Ни капли. — Нет, — сквозь зубы зашипела она, вытряхивая флягу. — Нет, сука, нет… Она сделала шаг, пытаясь идти дальше, но нога подкосилась. Споткнувшись о торчащий из земли обломок арматуры, Гашетка начала заваливаться вперёд, не в силах удержать равновесие. — Госпожа Триггер! — крикнул Билли, оборачиваясь на ругань. Но упасть ей не дали. Цепи Апофеоза взметнулись быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Они стремительно, но надёжно обхватили её, не давая рухнуть на камни. А в следующее мгновение эфириал уже держал раненую на руках — огромных, холодных, но неожиданно осторожных. Эфирное ядро в груди начало мерно пульсировать. Винтовка «Плач» с гулким стуком покатилась по полу, срываясь с резко взметнувшейся когтистой ручищи. — Осторожнее, — скрежещущий голос прозвучал у самого уха. — Ты… падаешь. Гашетка попыталась вырваться, но сил не было. Она только выдохнула сквозь зубы: — Отпусти. Я сама… — Не можешь. — Апофеоз, блин… Билли, обернувшийся на шум, на секунду-другую замер, уставившись на эту картину. Эос тоже остановился, его уши-антенны дёрнулись. — Ёшкин кот, — только и выдал конструкт с нескрываемым беспокойством. — Госпожа Триггер, вы бы сказали сразу, что вам так хреново! Клиент должен быть желательно живым во время эвакуации, это пункт первый в нашем договоре с совестью! — Он подковылял ближе, осматривая её разгрузку. — Лекарства есть? Аптечка? Что-нибудь? — Медсумку размозжило камнями, — прохрипела Гашетка, бессильно обмякая в руках Апофеоза. — Ещё… давно короче. — А я не взял, дурья башка! — Билли всплеснул руками, хватаясь за голову. — На базе оставил, думал, быстро сбегаем, по делишкам Фаэтонов, а тут сигнал резко, ну клиента найдём, разлом откроем… ну идиот! Эос, а у тебя? Банбу с сожалением в глазах-фонариках отрицательно мотнул ушами. — Вот же… гадство. — конструкт замолчал, явно перебирая в архивах данных варианты. — Ладно, будем выбираться быстрее. Товарищ Эфириал, вы её держите, я тропу разведаю. Мелкий, подсвечивай… Но Эос вдруг замер. Он стоял как вкопанный, его уши-антенны неестественно выпрямились, а глаза-камеры замигали неестественным для его комплектации алым. Из корпуса послышался тонкий, нарастающий писк, а потом — треск. Искры посыпались из стыков корпуса, банбу задрожал мелкой дрожью. — Эос? — Билли подковылял к нему. — Мелкий, ты чего? Эос! — Э-н-н-н… — писк банбу превратился в искажённый, прерывистый звук. Его лапки дёргались, глаза мигали в хаотичном ритме. — Отойди, — вдруг резко сказал Апофеоз, прижимая Гашетку к себе и делая тяжелый шаг назад. — С ним что-то не так. — Да я вижу! — Билли протянул руку, пытаясь коснуться друга, но в этот момент из динамиков Эоса вырвался голос. Не его обычный писк — чужой, искажённый помехами, но узнаваемый. «…билли… эос… форсаж… код… тени… за вами… двое… спускаются… берегитесь…» — Фаэтоны? — выдохнул Билли. — Это вы?! Ребята, если вы нас слышите, то мы нашли клиента, прикиньте! Она жива… и тут такое, прокси, или кто там, пофиг, вы не поверите своим ушам — короче с нами говорящий эфириал, но он не просто эфириал, он какой-то капитан, который и меня когда-то знал, свой короче… «…нет вре…ни…к вам… те, что… чёрные тени… вы как?» — Да мы уже выбираемся, но спасаемой плохо… Вы сказали чёрные лезут? Бляха, как не вовремя то… Но Эос уже затих. Его глаза погасли, корпус безвольно обмяк, и маленький банбу рухнул на пол, даже не пискнув. — Эос! — Билли рухнул на колени рядом с ним, тряся маленькое тельце. — Эос, мать твою, очнись! Ты чего?! ЭОС! Тишина. Только шипение повреждённых проводов и тяжёлое дыхание Гашетки. — Они… они сказали про теней, — выдохнул Билли, глядя на неподвижного друга, озираясь на двойку «спасаемых». — Двое… вроде. Это те, с кем мы сверху встретились! Я вам скажу, эти твари — они людей как скот режут! Мы с Эосом видели, как они бандитов пачками валили, даже не напрягались. Один вообще под пикапом лежал раздавленный, а потом встал и пошёл! Они не люди, они… они хуже эфириалов (без обид!) и ликующих! Эос, ты зачем вырубился?! — Знаем, — перебила его снайперша. Голос был хриплым, слабым, но в нём звенела прежняя сталь. — Мы с ними в этом месте встретились, до того как всё рухнуло… Чуть не остались там навсегда. Могильщики по наши души, сука… — Ругательства не помогут. — Да знаю, блять! Билли в ответ лишь моргнул окулярами. — Так вы уже… того? — Да. — раненая женщина кивнула, морщась от боли, однако даже так в глазах конструкта оставаясь грозной. — И если они сейчас здесь — значит, пришли за нами. За ним, — она кивнула на Апофеоза, — или за всеми сразу. Бывший капитан, всё ещё держащий Гашетку на руках, смотрел на неподвижного банбу. Демонические глазницы эфириала горели ровным, тяжёлым светом. — Он пожертвовал собой, чтобы доставить сообщение, — сказал он. Голос скрежетнул, но в нём не было привычной статики. Только тихая, сдержанная горечь. — Предупредил ценой себя. Как… настоящий воин. — Да какой он воин! — в голосе Билли впервые прорезалась настоящая, не шуточная боль. — Он просто мелкий банбу, который выходы нам искал, да хозяевам кофе носил! Он не должен был… — Не должен, — перебил Апофеоз. — И не выбирал. Как и многие другие. Он опустил взгляд на Гашетку, потом снова на Эоса. В его искалеченном сознании, где протоколы смешивались с обрывками человеческих чувств, шевельнулось что-то давно забытое. Совершенно другой вид душевных терзаний. И рвали нутро они хуже физических. Боль потери. Первый солдат, которого он не смог уберечь. А потом из далёкой темноты, оттуда, откуда пришли их с Гашеткой горе-спасители, донёсся звук. Тихий, ритмичный скрежет. Кто-то действительно спускался за ними. Билли замер, его оптические сенсоры расширились. — Это… они? Те, в чёрном? А можно это не будет правдой? — Они, — глухо ответил Апофеоз. Глазницы его разгорелись ярче. — Я помню этот звук. В Атриуме. — Твою ж… — Билли дёрнулся, оглядываясь. — А мы тут с Эосом… Надо уходить! Быстро! — Он мёртвый груз? — Гашетка попыталась приподняться на руках Апофеоза, вглядываясь в неподвижного банбу. — Билли, если мы его потащим, они нас догонят. — Да знаю я! — огрызнулся конструкт, но в голосе прорезалась паника. — Знаю, что догонят! Но я… я не могу его бросить! Понимаете? Не могу! — Я понимаю, — тихо сказала Гашетка. — Но выбора может не быть. — Выбор есть всегда! — Билли заметался, его оптические сенсоры лихорадочно мигали. — Капитан Вар! — Он резко обернулся к Апофеозу. — Вы же капитан! Вы командовали людьми! Решите за меня эту головоломку, потому что я не могу! Я просто… не могу! Апофеоз смотрел на разумного конструкта. На эту некогда бездушную машину в красной куртке, у которого сейчас на лицевой пластине было написано чистое, неприкрытое отчаяние. — Они идут за нами, — ровно сказал он. — Пути так или иначе пересекутся. Вопрос не в том, догонят или нет. Вопрос — в каком состоянии мы их встретим. Эфириал перевёл взгляд на бездыханный корпус маленького банбу. — Но как мы его понесём? — выдохнул Билли. — У вас на руках госпожа Триггер, у меня нога сломана, а Эос… — Я ещё стрелять могу, — попыталась возразить снайперша, но в голосе не было силы. Апофеоз молчал секунду. В его памяти, рваной, как старая плёнка, всплыло лицо. Чьё-то лицо, оставленное там, в огне. Рука, которую он не смог удержать. Крик, который не услышал. — Никого не бросаем, — сказал он. Голос стал твёрже, в нём прорезались командирские нотки, которых не было одиннадцать лет. — Никогда. Он осторожно, стараясь не причинить лишней боли, перехватил Гашетку одной рукой. Вторая, освободившись, метнулась к Эосу. Цепи взвились, мягко, но надёжно обхватили маленькое тельце банбу. Апофеоз прикрепил его к своей броне, прямо за спиной, словно детский рюкзачок. Эос безвольно болтался, но был зафиксирован. — Только не раздавите его, — с мольбой попросил Билли. — Не раздавлю. — Хорошо, — конструкт перевёл дух и тут же спохватился: — А винтовка? Госпожа Триггер, ваша снайперка… Он поискал взглядом наверное единственное средство, способное уравнять их шансы в неотвратимой стычке. Тут же хромая метнулся к оружию, поднял с пола, взвесил в манипуляторах. — Давай сюда, — Гашетка дёрнулась, но Апофеоз придержал её. — Это моё… это всё, что у меня… — Ты не сможешь стрелять одной рукой, — тихо сказал эфириал. — И не видишь. — Я всегда стреляю одной рукой! И вижу эфиром! — Сейчас твой взор застилает боль, — отрезал он. — Я это вижу. Гашетка замерла. Её лицо, скрытое очками, исказилось. Этот «Плач» был не просто оружием. Это была её связь с прошлым, с отцом, с той жизнью, где она ещё что-то значила. Отдать его… — Госпожа Триггер, — мягко сказал Билли. — Я верну. Честно. А пока… пока я её понесу. У меня руки свободны, почти. Она смотрела на него непозволительно долго. Потом, через силу, кивнула, будто со смирением. — Если хоть малейшая царапина… — Да чтоб меня на запчасти разобрали! — Билли прижал винтовку к груди. — Я к ней как к лимитированному мерчу «Звёздного рыцаря» буду относиться! Честное слово конструкта! Вы же мне мой ревик вернули, а я на добро добром платить привык, между прочим. Он покрутил «Перефлигетон» в руках, привыкая к весу. И вдруг замер. Его оптические сенсоры мигнули. — Странно… — пробормотал он. — Я будто… знаю, как из неё стрелять. Будто всегда знал. Хотя снайпер из меня… — Так и есть, — отозвался Апофеоз, трогаясь с места. — Ты был создан для этого. — А, ну да… Наверное… — Билли закинул винтовку за спину, проверяя, не мешает ли она. — Эй, а патроны? Магазины? — В разгрузке, — хрипло ответила Гашетка. — Там, на поясе… последний. Билли быстро обыскал её пояс, стараясь не нарушать личного пространства, вытащил оставшийся магазин. Взвесил. — Один? Неполный? Это всё? — Чем богата. — Ну, хоть что-то. — Он сунул патроны в карман куртки. — Ладно, двинули, пока эти черти первые на нас не вышли. Они пошли. Точнее, Апофеоз пошёл — широкими, размеренными шагами, стараясь не трясти ношу. Билли ковылял рядом, то и дело оглядываясь. Скрежет спереди не стихал, становился чуть громче. — Слушайте, — вдруг заговорил Билли, видимо, не в силах выносить тишину. — А вы когда-нибудь задумывались, почему банбу такие милые? Ну, в смысле, их же специально такими сделали? Чтобы люди их любили и не боялись? Гашетка, висящая на руках Апофеоза, простонала что-то нечленораздельное. — Нет, серьёзно! — продолжил конструкт. — Вот Эос, например. Он же маленький, ушастый как кролик, глазки как у щенка. Кто ж в такого стрелять будет? А он между тем сканеры имеет — закачаешься, и бегает быстрее любой кошки. Идеальный шпион! И хозяевам кофе носит. Кофе, представляете? Да вообще любую вкусную жижу может носить! А некоторые даже сами как кофемашины могут работать. Мелкий, а полезный. — Билли… — прошептала Гашетка. — Молчу-молчу. Просто… думаю о нём. — Он покосился на безвольное тельце, примотанное к спине Апофеоза. — Выкарабкается, да? Он крутой малый. Я его знаю. Мы с ним столько раз из передряг вылезали… — Выкарабкается, — эхом отозвался Апофеоз. И в этом коротком слове, лишённом интонации, вдруг почудилась твёрдая уверенность. Такая, какая бывает только у тех, кто сам не раз выкарабкивался. — Капитан Вар, — Билли встрепенулся. — А вы, я смотрю, тоже оптимист. Или просто верите в нашего мелкого? — Не знаю, — так же ровно ответил Апофеоз. — В таких обычно верят. — В таких? — переспросил Билли. — Это в каких? — Которые сами лезут в пекло. Билли хмыкнул. — Это да. Он у нас упёртый. Помню, как-то раз мы с ним… И он начал рассказывать. Историю за историей, одну глупее другой, но в каждой из них Эос был маленьким героем. Как они с остальными выбирались из субкаверны, как Эос отвлёк эфириала, чтобы Билли успел перезарядить револьверы, как таскал ему запчасти, когда тот ломался в полевых условиях. Голос конструкта звучал ровно, но в нём чувствовалась любовь. Настоящая, почти человеческая. Апофеоз слушал. Молча. И где-то в глубине его искореженной души, в том месте, где протоколы встречались с болью, рождалось новое чувство. Он нёс на себе двоих. Женщину, которая доверилась ему, несмотря на прошлое. И маленького бойца, который пожертвовал собой, чтобы предупредить об опасности. И он не даст им погибнуть. Ни за что.

— Вар, — прошептала Гашетка в очередной раз, будто в бреду. — Да. — Ты как? — Пойдёт. Сама то? — Врёшь. Я нормально. Пауза. — Вру. Ты тоже. Снайперша хмыкнула. Почти улыбнулась. — Подумать только, врущий эфириал. Рассказать кому — так не поверят же. — Ты учишь, — ответил он, и в этом скрежете ей почудилась тень той самой насмешливой хрипотцы, которую она слышала в воспоминаниях. Там, где он был живым. Апофеоз нёс её, чувствуя, как сквозь броню, сквозь грязь и кровь пробивается тепло. Живое, хрупкое, доверчивое. И это тепло разогревало что-то внутри, что он считал давно мёртвым. Воспоминания — не те, старые, из человеческой жизни, а новые, только что созданные — прокручивались в его процессорах, наслаиваясь друг на друга. Её слабый голос. Её сбивчивое дыхание. Её рука, сжимающая холодную цепь. И маленький банбу за спиной, тяжёлый, но не в весе — в ответственности. — Команда, — вдруг сказал Билли, вскидывая руку. — Там… свет? Или… движение. Я не разберу. Группа остановилась. Эфириал приглушил свечение цепей до минимума. В темноте, метрах в пятидесяти впереди, действительно что-то мелькнуло. Не эфирное свечение — тусклый, скользящий отблеск на матовой броне, медленно приближающийся под скрежет ослабевающих переборок, удерживающих своды руин Атриума. — Емаё, — выдохнул Билли. — Те, в чёрном. Двое. Гашетка дёрнулась, пытаясь высвободиться из рук Апофеоза. — Поставь меня. Быстро. — Тихо. Ты не… — Я могу стрелять! — перебила она. — Могу, слышишь? У меня есть два «прейтона» и одна рука. Лучше, чем ничего. Апофеоз секунду колебался, потом осторожно опустил её на землю, прислонив спиной к груде обломков. Гашетка выхватила из кобуры пистолеты, положила рядом, проверяя магазины на ощупь. — Здесь останусь, — сказала она. — Прикрою ваши задницы. Но в лобовую с ними не лезьте. Пули их не берут — я проверяла, даже крупный калибр. В Атриуме мы со снайпером наёмников всаживали в них выстрел за выстрелом — только валили на землю, но не убивали. — А как тогда? — Билли переводил взгляд с неё на Апофеоза и обратно. — У меня два револьвера, у капитана цепи, у вас пистолеты… и это против тех, кто взвод рейдеров может положить за пять минут? — Того, раненого, мы ликвидировали выстрелом в голову, — сказал Апофеоз. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Но он уже была повреждён. Мы видели плоть. Глаз. Туда и стреляли. — Значит, надо сначала вывести их из строя, — Гашетка стиснула зубы, прогоняя боль. — Дезориентировать. А потом бить в уязвимые места. — Чем? — Билли развёл руками. — Взрывчатки нет, гранат нет, только дымовая была, да и та… Он запнулся, полез в карман куртки и вытащил сильно погнутую дымовую гранату. — Одна есть. Но толку? — Дым их не остановит, — покачал головой Апофеоз. — Но может сбить фокусировку на секунду. Однако твоя граната… — перед глазами старого солдата всплыла техническая спецификация стандартной дымовой гранаты. Она явно не должна быть похожей на смятую банку. — Уже нам не поможет — Увынск. — коротко сокрушился конструкт — У меня есть «Зарево», — вдруг сказала Гашетка, заставляя себя сфокусироваться. — Светошумовая. Товарищ выдал на базе, а резона использовать не было. Самое время. Билли уставился на снайпершу. — Где?! — В разгрузке. Левый карман… если не раздавило. Апофеоз осторожно, стараясь не причинить боли, запустил когтистые пальцы в указанное место. Вытащил продолговатый цилиндр с маркировкой «Зарево». — Рабочая, — сказал эфириал, глядя на индикатор. — Одна рука у меня не рабочая, — напомнила Гашетка с иронией. — Так что пользоваться вам. Если рванёт в тесноте — вырубит всё, включая наши внутренние интерфейсы. Но и их — на минуту-другую ослепит. — Минута — это вечность, — выдохнул Билли. — Капитан, вы как, справитесь? — Я не человек, — Апофеоз кивнул. — Мой «интерфейс» выдержит. А вот они… — А если завалить проход? — предложил Билли, поглядывая на потолок. — Обрушить на них всю эту… хрень сверху? — Выход впереди, — напомнила Гашетка. — Если завалим — сами не выберемся. Тишина. Только скрежет шагов становился всё ближе. — Мы думаем… неправильно, — вдруг сказал эфириал. — Мы пытаемся применить старые шаблоны. Перекрёстный огонь. Засады. Отвлекающие манёвры. Это не люди. — А кто они? — спросил Билли. — Не знаю. Но мы здесь одиннадцать лет. Мы… адаптировались. Научились жить там, где нельзя выжить. — Апофеоз посмотрел на Гашетку. — Ты видишь эфир. Я чувствую его. Билли… — он оценивающе вновь рассмотрел корпус «старого знакомого», вспоминая диалог из прошлой жизни. — Ты… хаос. — Хаос? — переспросил конструкт. — Ты непредсказуем. Этому нельзя научить. Билли хмыкнул и с отчётливой гордостью продолжил: — Ну, допустим, есть. И что? — Используем это. Не то, чему нас учили. То, чему научились сами. Здесь. В Каверне. Билли, — позвал он. — Ты говорил, что смотрел «Звёздных рыцарей»? — А? — конструкт моргнул. — Ну да, несколько раз. И Вам советую! А при чём тут… — Там был какой-нибудь эпизод, где они будучи в невыгодном положении выступали против превосходящих сил? Что они делали? — Ну… импровизировали. Использовали окружение. И одного чувака, который отвлекал врагов, пока остальные готовили ловушку. — Вот. — Апофеоз кивнул. — Ты будешь… чуваком. — последнее слово далось с явным трудом. — Я? — Билли ткнул себя в грудь. — Капитан, у меня нога сломана! — Билли посмотрел на неё, на Апофеоза, на темноту, где уже угадывались силуэты. Потом усмехнулся — нервно, но искренне. — Ладно. Один раз живём, да? — Он выхватил револьверы. — Эос, держись там. Я за всех отыграюсь. Гашетка, сидящая у стены, хмыкнула и закрыла глаза, вслушиваясь в эфир. — Они движутся медленно, — сказала она. — Сканируют пространство. Ищут. Первый — в трёх метрах от стены справа. Второй — слева, чуть дальше. Дистанция — метров тридцать. — Я могу цепями обрушить свод за ними, идея Билли имеет смысл, — предложил Апофеоз. — Их может раздавить. Но не накроет ли нас самих? — Рассчитай, — коротко бросила Гашетка. — Пытаюсь. — Его глазницы замигали, сплав человеческого и эфириального разума работал на пределе, буквально сканируя своды потолка над ними, зацепляясь за уязвимую зону. — Есть точка. Там трещина. Если ударить под нужным углом — обвалится только за нами, накрывая врагов. — А до этого? — Встречаем здесь. — Апофеоз перевёл взгляд на Билли и указывая на пространство между точкой под предполагаемой «зоной обрушения» и проходом. — Ты отвлекаешь. Встанешь сзади, возьмёшь «Плач». Стреляй, шуми, делай всё, чтобы они смотрели на тебя. — Я? — Билли вытаращил оптику. — Капитан, я из снайперки вообще-то не очень… — Точность конструкта по определению выше человеческой, — отрезал Апофеоз. — Но нам даже наводится не надо — просто целься примерно в них. Пусть знают, что по ним стреляют. — Связь есть? Я тебе запрос послала по короткому каналу. Я смогу навести, — перебила настоящая снайперша. — Когда будешь стрелять. Скажу куда. — Повезло, есть. — ответил Билли. — Надеюсь, хватит на расстояние от Вас до меня. А если попаду? — Они не люди. Пули только временно выводят из строя, — подала голос Гашетка. — Мы проверяли. Нужно что-то серьёзнее. — Поэтому, — продолжил бывший солдат и ветеран со знанием дела, — пока ты стреляешь, они пойдут на тебя. Я буду на правом фланге, выжидать подходящий момент. Он запнулся, глядя на оружие в кобуре Билли. Потом перевёл взгляд на конструкта. — Мне нужны твои стволы. Билли потупил взгляд желтых окуляров. Рука машинально легла на рукоять. — Опять? Оба? — Оба. У тебя будет «Плач». Для стрельбы на дистанции. Нам нужно больше огневого подавления. Цепи — для захвата, револьверы — для шума и дезориентации. Билли смотрел на него долго. Потом, без тени сомнения, отстегнул кобуры и протянул оружие без задней мысли. — Держите, капитан. — Он коротко усмехнулся. — Только верните, они мне как родные. Ну, типа как двоюродные братья… или сёстры. У револьверов есть пол вообще? Апофеоз думал, что встретится с сопротивлением со стороны конструкта. Однако его встретил лишь несерьёзный вопрос о половой принадлежности огнестрела. Он взял оба «Грома», взвесил в руках. Увесистые даже для него, надёжные. Один — с гравировкой «Самому быстрому стрелку Нью-Эриду». Тот самый, что он нашёл, отдававший «эхом». Второй — такой же, но без надписи, с потёртостями на рукояти. — Верну, — коротко сказал он, упокоив их у пояса на цепях, аки импровизированных кобурах. — Знаю, — кивнул Билли. — Уже возвращали. Патроны надо? Лично апгрейдил, разрывные, но этих думаю только сильнее оглушит. — поспешил он поинтересоваться. — Нет. Шестнадцать хватит, мы не рассчитываем на продолжительный бой. — Вообще-то пятнадцать, сверху пришлось потратить патрончик… — Не важно. — Используй «Зарево», — вспомнила Гашетка, смотря сквозь эфирное зрение на эту определённо странную картину передачи вооружений. — Бросишь, когда они приблизятся. Эфириал кивнул. — Я бросаю гранату, цепями опутываю ноги — валю их, расстреливая из огнестрела. В это время ты, Билли, бежишь. Не оглядываясь. Хватай Триггер и уходите вперёд. — под конец он со скрежетом выдохнул пар, будто перегрев речевой аппарат, который долгие года не заводили, а тут резко заставили бежать марафон. — А Вы? — спросил Билли. — Я завалю свод за вами. И догоню. — А если не догонишь? — в голосе Гашетки прорезалась тревога. Первая, за долгое время. Удивительная, даже для неё самой. Она смотрела на мерно пульсирующее ядро разумного эфириала своим зрением и видела стальную, как и его тело, уверенность. — Догоню, — просто ответил Апофеоз. — Подобные руины были моей вотчиной долгие годы. Привык. Билли смотрел на него секунду, приподнимая стальную бровь, потом перевёл взгляд на Гашетку. — Госпожа Триггер, он всегда такой? — Всегда, — выдохнула она. — Иди уже. Билли кивнул, перехватил поудобнее винтовку, припадая на сломанную ногу, скользнул в темноту, занимая позицию позади, откуда открывался вид на приближающихся теней. Апофеоз передал револьверы в свободную руку, другой поправил корпус Эоса, что болтался на спине. На секунду прижал ладонь к его безвольному тельцу. Холодный металл. Но где-то глубоко ещё теплилась искра. Как в нём самом когда-то. Схоронился, вжимаясь в стену справа от прохода, сливаясь с металлическим мусором вокруг него. Гашетка, оставшаяся за грудой обломков слева, сжимала в одной руке предпоследний «Прейтон» с наполовину опустошённым магазином. Последний, отцовский, покоился рядом. Её эфирное зрение фиксировало приближающиеся «намерения» врагов. Там, впереди, пульсировали две холодные точки — тени. И одна тёплая, живая, в на другой стороне у прохода — он. Альбиус. Она искренне верила в его план. По крайней мере, очень хотела. Но вера не отменяла страха. — Билли, — прошептала она в тишину ожидания. — Как увидишь, что я махну — начинай. — Лады, — отозвался конструкт. Неизвестные охотники приближались. Метр за метром. Вот они поравнялись с засадой Апофеоза. Вот прошли чуть дальше. Снайперша молча подняла здоровую руку и сжала кулак в подходящий момент. Билли высунулся из-за камня и всадил две пули из «Плача» в ближайшую тень, слушая указания профессионала. Та дёрнулась, развернулась, но не упала. Второй теневой воин мгновенно среагировал, вскидывая оружие в сторону стрелка, давая залп плазмы не глядя. Кусок бетона за спиной конструкта расплавился, обнажая армированный скелет. — Эй, ребятушки! — заорал Билли, перезаряжая. — Сюда смотрите! Я тут, красивый такой, в красном! За мной пришли? Живым не дамся! Тени рванули к нему, забыв про всё остальное. Их движения были неестественно быстрыми, ломаными — будто куклы на невидимых нитях. Апофеоз выждал секунду, когда они почти поравняются с местом разлома потолка. Рванул чеку «Зарева», швырнул гранату прямо под ноги врагам. Билли в мгновение ока залёг на дно, инстинктивно зажмуриваясь. Ослепительная вспышка резанула по глазам даже сквозь опущенные веки. Грохот ударил по барабанным перепонкам. Тени замерли, дезориентированные, их движения в явно тяжелой броне на мгновение потеряли напряжение, став рассеянными. И в ту же секунду цепи Апофеоза взвились, обвиваясь вокруг ног обеих фигур. Рывок — и они рухнули навзничь, не в силах удержать равновесие. — БИЛЛИ! — прорычал Апофеоз демоническим голосом. — БЕГОМ! Конструкт не заставил себя ждать. Припадая на больную ногу, он рванул мимо поверженных врагов, перепрыгивая через них. Но одна из теней, та, что была ближе, вдруг дёрнулась на грани не то что человеческого, машинного восприятия. Её рука, всё ещё опутанная цепями, рванулась вперёд и вцепилась в лодыжку Билли — прямо в сломанное место, где из разорванного кроссовка торчали оголённые провода. Случайность, неосторожность, очередная воля Каверны — неизвестно. Важно лишь то, что план побега начал рассыпаться на глазах. — А-А-А! — заорал Билли, падая, однако удерживая винтовку над собой — он всё же обещал вернуть её без единой царапины. Разряд электронной боли пронзил его корпус сквозь ногу. Болевые рецепторы, предусмотренные для «полного погружения», взвыли, посылая сигнал бедствия во все системы. Но страшнее была не боль — страх. Леденящий, иррациональный ужас, который исходил от этой твари, заполнил всё его сознание. Они влияют на логику, на протоколы, — пронеслось в процессоре. — Я же чувствовал это раньше… Билли застыл, парализованный, не в силах даже выстрелить. — БИЛЛИ! — крикнула Гашетка, вскидывая «прейтон». Апофеоз рванул цепи, пытаясь стянуть тварь, но та держала мёртвой хваткой. Вторая тень уже приходила в себя, шарила рукой в поисках выроненного плазмагана. — Альбиус! — заорала Гашетка. — Огонь! Эфириал вскинул два монструозных, под стать ему ствола. Два выстрела грянули почти одновременно, отдаваясь импульсом в стальных плечах. Разрывные пули ударили во вторую тень, отбрасывая её назад, прочь от оружия. Та покатилась по камням, но тут же начала подниматься, цепляясь руками в матово-чёрных перчатках и кроша бетон в попытке погасить инерцию. — НЕ МОГУ! — закричал электронный голос, дёргаясь в хватке. Его рука, всё ещё сжимающая «Плач», беспомощно била прикладом по бронированной башке твари. — ОТПУСТИ… ПАДЛА! Тень, держащая конструкта, медленно повернула голову. Из разбитого в нижней полусфере шлема, видимо от случайного рикошета от «Плача», сочилась тёмная жидкость. Билли не видел глаз под монолитным забралом ужасающего солдата, однако прожигающий, пристальный взгляд, источающий натуральное безумие, чувствовал всеми фибрами своей электронной души. От страха, а не из тактических побуждений, разумный конструкт размахнулся и вонзил рубящим ударом выдвинувшийся по воле владетеля штык под дулом «Перефлигетона» прямо в шею чёрному солдату. Жидкость, похожая по консистенции на нефть, несильно брызнула, орошая дуло винтовки. Ему было абсолютно плевать. Воин поднял свободную руку, и из запястья с тихим шипением выдвинулся клинок. Длинный, тонкий, мерцающий фиолетовым. — БИЛЛИ! — Гашетка вновь выстрелила пистолета, целясь в стык между шеей и плечом твари, туда откуда торчало острие штыка винтовки. Пуля вошла точно в щель, пробивая броню и вонзаясь в плоть. Тень дёрнулась, её хватка на миг ослабла, но клинок уже заносился для удара. Апофеоз рванул цепи, обвивая руку с клинком, не давая опустить её. Металлические звенья взвыли, натягиваясь до предела. Вокруг холодных цепей воздух пошёл эфирной рябью. В этот момент второй солдат, отброшенный выстрелами, достал из-за спины небольшой баллон. Ту самую газово-эфирную гранату, что они использовали против рейдеров. В глазах Билли вспыхнуло осознание, вперемешку с пагубным влиянием страха. Рука монолитного воина занесла контейнер смертельного тумана, целясь в назойливую раненую женщину вдалеке, что не давала ему выполнить боевую задачу. — Да иди ты… — выдохнула снайперша, вскидывая «прейтон». Она выстрелила. Пуля ушла в сторону баллона, но промахнулась на волосок. Вторая — ударила по пальцам, однако отскочила не нанося урона. Хватка твари была железной. Третья… Щёлк. Пустой магазин. Гашетка замерла. Баллон, шипя ядовитым газом, летел прямо на неё. Времени не осталось. Ни увернуться, ни закрыться, ни вскинуть последний пистолет. Только смотреть, как смерть приближается. — СПАСИ! — заорал Билли, вырываясь из ослабшей хватки. Вот и всё, — пронеслось в голове снайперши. — Глупо… после всего… Но в этот миг что-то изменилось. Апофеоз, уже рванувший цепи, понял — не успеет. Расстояние, инерция, его измождённое тело — всё было против него. Он видел, как баллон летит к ней, видел её застывшее лицо за очками, и внутри, там, где давно уже не было ничего, кроме боли и протоколов, что-то взорвалось. НЕТ! Мысли проносились обрывками, быстрее, чем могли обработать его процессоры. Лицо Конрада, улыбающееся в той, прошлой жизни. Маленькая девочка с голубыми глазами, протягивающая ему руку. Тепло, которое он чувствовал, когда держал её. Смысл, который он обрёл здесь, под землёй, не как оружие, а как… Зачем? Зачем они пытаются меня спасти? Зачем верят? Я — чудовище. Мне давно пора было умереть. Но себя ему не было жаль. Ни капли. Только её. Только этих троих — женщину, доверившуюся ему, маленького банбу, пожертвовавшего собой, и сумасбродного робота, вырвавшегося из оков протоколов. Они искали в нём что-то, чего он сам в себе не видел. Надежду. Смысл. А теперь всё кончено. И в этот миг из темноты, откуда-то со стороны, метнулся короткий сплошной клинок. Он вошёл точно в траекторию полёта баллона, отбивая его в сторону. Баллон ударился о стену, взорвался розово-молочным облаком, но в стороне — там, где никого не было. Гашетка моргнула, не веря своему зрению, уже «показавшему» её судьбу. — Что…? Она не успела осознать, как из тьмы метнулся красно-белый силуэт, проскальзывая на чёрных поножах и высекая искры. Неизвестная девушка, с растрёпанными от бега ушами и горящими глазами с красными радужками, подлетела к ней, подхватывая под здоровую руку, мгновенно на рефлексах оценивая ситуацию. — Не ждали?! — выпалила кошка-тирен, дёргая снайпершу в сторону. — Клиентура? Живая, и ладно! Потом обниматься будем! — Нэко?! — воскликнул Билли в шоке, всё ещё удерживаемый опешившим неизвестным солдатом. — Как?! — Жопой об косяк! Потом! — Нэкомата уже оттаскивала её к выходу, но в этот момент из темноты, откуда пришёл клинок, раздался знакомый голос Николь, полный злорадства: — А вот вам добавка, твари! Из раскрытого чемодана, который Николь держала перед собой, вырвался маленький, плотный сгусток эфира. Он пролетел над головами и, достигнув места, где барахтались теневые воины, вдруг схлопнулся в точку. Маленькую, чёрную, пульсирующую всеми цветами эфирной радуги сингулярность. Тени, только что пытавшиеся подняться, невольно дёрнулись к ней, будто невидимая рука схватила их за выступы брони. Их повело, потащило, они заскрежетали по камням, пытаясь уцепиться за выступы, но чёрная дыра не отпускала. — Знай наших! — вновь заорал Билли, выстреливая в упор прямо в шею твари. Конструкт, почувствовав, что хватка на его ноге ослабла, рванулся из последних сил в сторону товарищей, оставляя пучок проводов в руке твари. Закинув винтовку на плечо подхватил Гашетку с другой стороны, взваливая её на плечо с помощью Нэкоматы, и, припадая на сломанную ногу, поскакал прочь. — НОГИ В РУКИ! — крикнула Николь, не глядя увлекая всех за собой и захлопнув чемодан. — БЕГОМ! — рявкнул эфириал, разряжая последние патроны в сторону ненавистных теней, окончательно вбивая теней в землю, не давая им подняться после шока. Билли, превозмогая боль и страх, вскочил и, припадая на сломанную ногу, рванул прочь. Сзади уже грохотал обвал — цепи Апофеоза, метнувшиеся с характерным звуком прямо над головами теней, натянутые до предела, рвали потолок. Нэкомата, несшаяся рядом с товарищем, наконец смогла разглядеть того, кто сминал «небосвод». Её кошачьи глаза расширились, уши прижались к голове. — Чё это за хрень?! — заорала она, указывая на Апофеоза. — Мне мерещится, Билли?! У него цепи светятся! И… и ядро! Это же эфириал! Настоящий эфириал! Они бежали. Пыль, камни, крики. А за спиной рушились тонны породы, навсегда отделяя их от преследователей, преодолевших тягу чёрной дыры и так-же метнувшихся к выходу. — Нэко, некогда объяснять! — прокричал в ответ Билли Кид, припадая на сломанную ногу. — Новый друг! Потом расскажу! — НОВЫЙ ДРУГ?! — Нэкомата чуть не споткнулась на бегу. — Ты с кем вообще связался?! У тебя чувство самосохранения есть?! — Не-а! — честно признался Билли. — Но он свой, проверенный! — Проверенный?! Да он нас всех сейчас разорвёт!.. — Я вас сама сейчас разорву! — рявкнула вдруг Гашетка, с трудом поворачивая голову на кошку. — Он… Со мной… доверьтесь… Нэкомата посмотрела на израненную снайпершу, на её сломанную руку, на то, как монстр сзади прикрывает отход, и, кажется, начала что-то понимать. Её кошачьи глаза расширились ещё больше, но теперь в них мелькнуло нечто иное — не страх, а скорее ошеломлённое принятие абсурдности происходящего. Апофеоз бежал, громыхая стальными подошвами, чувствуя, как за спиной бьётся безвольное тельце Эоса, как впереди слабо бьётся сердце Гашетки, как ковыляет Билли, не верящий в своё спасение. Цепи гремели, высекая искры из камней, но он не обращал внимания — только вперёд, туда, где мерцал спасительный свет. И где-то там, в глубине его искореженной души, впервые за одиннадцать лет шевельнулось что-то, очень похожее на надежду.