ГЛАВА 20: НИЧЕЙНАЯ ЗЕМЛЯ

      Накануне Падения. Объездная, сектор «Ржавый мост». Субкаверна здесь была молодой, нестабильной, но уже успевшей обрасти дурной славой. Местные байкерские банды, промышлявшие сталкерством, прозвали это место «Глоткой» — за то, что оно засасывало неосторожных путников и выплёвывало лишь белёсые кости. Эфирный фон плясал, как пьяный танцор, то подскакивая до критических значений, то падая до почти нормальных. Рядовой Лиам бежал. Хотя ещё пару недель назад он был лейтенантом в свои двадцать шесть, командовал взводом в обычной пехоте вооружённых сил Нью-Эриду, и думал, что знает о войне всё. «Платиновая бригада» быстро объяснила ему, что он не знает ничего. Здесь звания сбрасывались при входе. Здесь все были равны — и бывшие капитаны, и бывшие сержанты. Только опыт имел значение. И выживаемость. Некоторые не были готовы к такому повороту событий и уходили по собственной воле, обратно в привычный миропорядок. Их можно было понять — сложно заново привыкнуть к отношению как к рядовому солдату, а не заслуженному (а порой и не очень) офицеру. Но Лиам был не таким. Нахождение в составе особого отряда спецназа не только давало надбавку к жалованию, но и открывало невиданные для привычной военной структуры возможности. Как гласила древняя пословица: что позволено Юпитеру — не позволено быку. Экспериментальное оружие, нестандартные тактики, миссии, обмундирование — по крайней мере это обещали в штабе и именно об этом вещали армейские байки. Своей первой миссией он ожидал чего угодно: тайной операции, глубокого рейда по тылам, эвакуации ВИПов, шпионаж, да хоть бы простое патрулирование. Однако реальность оказалась полна… непредсказуемостей и, чего уж греха таить, разочарований. В ушах свистел ветер, перемешанный с собственным, сбивчивым дыханием. За спиной, совсем близко, грохотали тяжёлые шаги, и каждый удар об землю отдавался в позвоночнике ледяной волной ужаса. Он не оглядывался. Нельзя. Если оглянешься — замедлишься на долю секунды, и тогда когтистая лапа размером с добрый мотоцикл просто смахнёт тебя, как надоедливую муху. — Давай, зелёный! — заорал в наушнике голос сержанта Конрада. — Ещё пятьдесят метров! Не сбавляй! — ЛЕГКО СКАЗАТЬ! — выдохнул Лиам, перепрыгивая через груду битого кирпича. Пространство сзади взревело. Эфирное пламя, ярко-фиолетовое, обожгло спину, оплавив кусок бронежилета. Лиам заорал скорее от неожиданности, чем от боли, но не остановился. Нельзя. Броня выдержит. Тварь была колоссальной. Огромная, под четыре метра ростом, она напоминала бешеную гориллу с кассет времён Старой Цивилизации, которую скрестили с ночным кошмаром. Вместо головы у неё пульсировало эфирное ядро, изрыгавшее во все стороны сгустки чистой энергии. Ручищи, способные гнуть стальные балки, молотили по асфальту и склонам каньона, оставляя в них глубокие борозды. А бегала она быстрее любого спринтера. В спецификациях и каталогах АИК подобные чудища проходили как Фарбаути, однако этот выродок был до мозга костей аномальным — обычно сей подвид не умел дышать огнём. И именно эта инфернальная тварь сейчас гналась за Лиамом, который был наживкой, стукаясь о скалы и поднимая в воздух остовы брошенных автомобилей и строительной техники. Новобранца нашпиговали эфирными батареями под предлогом «оставить в безопасном месте», превратив в ходячий аттрактант для чудовища. Облепленный мигающими датчиками, он привлекал внимание эфириала лучше любой приманки. В голове эхом проносились слова капитана: «Надо просто заложить схрон на будущее, мы тут надолго, ещё вернёмся». — Рядовой! — еще один голос, сержант Ригс. — Не дёргайся! Всё идёт по плану, мы тебя видим! — А ОН МЕНЯ ВИДИТ ЕЩЁ ЛУЧШЕ! — рявкнул в панике Лиам, уворачиваясь от очередной струи пламени Фарбаути. Голос разума в голове так и ёрничал: «Заложил, сука, схрон, проверяй…» Впереди, на пределе рефлексов, метрах в пятнадцати, он заметил едва различимый красный пунктир, натянутый поперёк прохода. Лазерная растяжка. Последний рубеж. За ней — зона поражения. — Три, — начал отсчёт сержант Конрад в наушнике. — Два. Один. РЫБКОЙ! Бывший лейтенант собрал все силы, оттолкнулся от земли и перелетел через красный луч лазера, кубарем покатившись по пыльной земле Объездной. Как только эфириал пересёк пунктир, в тот же миг грохнул выстрел из «Перефлигетона». Конрад, затаившийся за грудой камней, всадил особую пулю прямо в центр эфирного ядра твари. Снаряд не взорвался — он выпустил мощный электромагнитный импульс, временно дезориентировавший чудовище. Громада из плоти и камней дёрнулась, замерла, потеряв цель из виду. Этого мгновения хватило. Сработали противоэфирные заряды, вмонтированные в стены. Тварь взревела, когда её ноги пробили гарпуны, выпущенные из укрытий. Гигантская туша рухнула на землю, подминая под себя камни, и тут же сверху на неё обрушилась сеть — тяжёлая, сплетённая из эфирогасящих волокон, выпуская разряд. — ГОТОВ! — радостно заорал Конрад, выскакивая из-за укрытия. Из разных углов появились остальные бойцы «Платиновой бригады». Из уже мало-мальски знакомых Лиаму лиц, Ригс деловито перезаряжала гарпунную установку, поминая всех демонов Каверны. Сам капитан Вар, спокойный, как удав, подскочил к поверженной твари, проверял фиксаторы сети. Его руки двигались быстро, но без лишней суеты. А рядом с ним, с неподдельным восхищением, стоял здоровенный бородатый мужик в кожаном плаще с эмблемой байкерского клана «Триумфаторы». Помпей — один из негласных владык Объездной. Его группа держалась чуть поодаль, но сам он подошёл ближе, оценивая результат операции. — Красиво сработано, капитан, — прогудел матёрый байкер голосом, привыкшим перекрывать рёв моторов. — Триумфаторы своего не упустят. Эту скотину мы уже месяц пасли. Ублюдок нам три конвоя разнёс, пока через эту грёбаную каверну тащились. Хорошо, что АИК и армия наконец откликнулись. — Договор есть договор, — кивнул капитан Вар. — Этот сектор — наша общая проблема, как-никак. Мы только помогли с отловом. Без вашей информации мы бы эту гадину ещё неделю искали. — А без ваших пушек и игрушек мы бы её ещё месяц ловили, — усмехнулся Вожак. Он перевёл взгляд на рядового, который всё ещё лежал на щебне, не веря в происходящее. — Пацан-то как? Цел? Лиам, всё ещё лежащий на полу и судорожно ловящий воздух, приподнял голову. — Я… я жив? — прохрипел он. — А ты сомневался? — Ригс подошла к нему, легонько пнула носком сапога в бок, услышала болезненный стон, протянула руку. — Вставай, герой. Болевые рецепторы работают — значит жив. Посвящение в ряды «Платиновой» ты прошёл с отличием. — Посвящение? — Лиам, поднявшись уставился на неё. — Меня чуть не сожрали! Чуть не поджарили! Чуть не… — А ты думал, мы тебя чаем с печеньками будем встречать? — усмехнулся Конрад, подходя сзади и хлопая его по спине. — Каждый новенький проходит проверку на вшивость. Пускай она у тебя была и весьма экстравагантная, но ты её прошёл. Добро пожаловать в семью, рядовой. Лиам хотел возмутиться, но вместо этого только выдохнул. Адреналин схлынул, и накатила дикая усталость. — Капитан Вар, — позвал он старшего. — Вы… вы могли бы просто сказать, в чём дело. Я бы сам вызвался. — Ты бы вызвался с мыслью, что это дело смертельной важности, — ответил тот, даже не оборачиваясь. — Отвлекался бы, нервничал с самого начала, пытаясь не упасть в грязь лицом на первой миссии. А так ты бежал с мыслью, что просто хочешь выжить. Это честнее, на мой взгляд. — Жестоко… — в сердцах бросил рядовой. — Не жестоко, а жёстко. Это война. А на войне жёсткость — лучшая стратегия. Помпей, тем временем, отозвал «вожака» бригады в сторону. — Капитан, — начал он, понизив голос. — У меня к тебе разговор. Не по контракту, по-человечески. Вар повернулся, внимательно глядя на байкера. Такую фамильярность можно было бы посчитать неуважением, но не у этих людей с Объездной. Так Помпей показывал, что считает собеседника как-минимум равным себе по статусу. — Слушаю. — Вы своё дело сделали, тварюгу поймали. АИК заплатит вам за образец, мне — за содействие. Но я прошу не денег. — Помпей вздохнул, будто признание давалось ему с трудом. — Мне нужна гуманитарка. Лекарства, провизия, топливо для генераторов. Наши люди на Объездной живут, сам знаешь, без подачек корпораций. Мы перебиваемся сталкерством, но после того, как эта тварь перекрыла нам путь, запасы подиссякли, сам понимаешь — Такого пункта в контракте нема, — с пониманием заметил Вар. — Знаю. — Помпей посмотрел ему прямо в глаза. — Был бы здесь сам Калидон, я бы так не унижался. Но он в отлучке, и просить за всех приходится мне. Мы расчистим путь для конвоев, заработаем. А люди болеют сейчас. Дети. У меня у самого двое. Им нужны лекарства в эту секунду. Вар молчал эту самую долгую секунду, и Помпей, будто что-то поняв, чуть усмехнулся уголком губ: — А у тебя, капитан? Спиногрызы то есть? — Нет, — ответил тот на автомате, и тут же на секунду задумался. В голове пронеслись обрывки — чужие лица, чужие судьбы. Конрад с дочерью, та самая девочка с голубыми глазами, которой он жал руку на церемонии, а теперь она била рекорды по настрелу мишеней. Помпей, с его сединой и шрамами, но с живыми детьми, за которых он готов просить, унижаться, но не отступать. В последний миг перед ним встал силуэт доктор Арн, на которую у него, несмотря на смешки и шутки товарищей, действительно просто… не хватило времени. А у меня никого. Ни семьи, ни дома. Только бригада. Только долг. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время это кольнуло. Не больно — так, царапиной по стеклу. — Нет, — повторил капитан уже спокойнее. — Но прекрасно тебя понимаю. Вожак кивнул, не настаивая. Альбиус продолжил, возвращаясь к делу: — Я поговорю с командованием. Целый склад обнести не обещаю, но сделаю, что смогу. — Спасибо, капитан. — Помпей протянул руку. Вар пожал её. Немолодую, испещрённую шрамами, но источающую дикую силу, несмотря на яркую седину на его висках. — Ты настоящий мужик. Не то что… некоторые из ваших. Без обид. — Да, сам не в восторге от того, что с армией творится. Я просто… стараюсь следовать присяге, — ответил Вар, мысленно соглашаясь с нынешним положением дел. В последнее время участились случаи коррупции на местах, саботирования приказов, уходов в самоволку. Проходили даже донесения, мол с дальних застав исчезают целые роты, однако железных подтверждений такому пока нет. — И слежу, чтобы те, кто помогает нам, не оставались в дураках. Он повернулся к своим: — Конрад, свяжись с вертолётной группой. Наверное понадобится даже две машины, ублюдок тяжеленный. Пусть забирают добычу. Ригс, проверь, чтобы сетка держала. Глен, Сворд, пакуйте вещи с остальными. Новичок… — он посмотрел на всё ещё бледного новобранца. — Лиам, ты молодец. Дам увольнительную на денёк, отметим. Лиам смотрел на эту картину, на своих новых товарищей, на дёргающуюся тварь, на спокойного капитана, набирающего команды в комлинке, на сурового, но справедливого байкера, и вдруг, несмотря на боль в спине и дрожь в коленях, почувствовал что-то, чему не мог подобрать названия. — Добро пожаловать в семью, — повторил он шёпотом слова сержанта. — Звучит… неплохо. — Эй, рядовой! — крикнул Конрад, заметив его взгляд. — Чего расселся? Айда помогать! Ты теперь с нами, так что привыкай — работы много, отдыха мало. — Я офицер, между прочим. — невзначай кинул новенький и тут-же осёкся. Ожидал ора от старшего по званию, но получил лишь понимающую тираду на выдохе: — А здесь все офицеры, рядовой. Только одни больно умные, а другие — живые. Иди давай. Лиам, кряхтя, поднялся и пошёл помогать. А Вар, искося глядя на него, чуть заметно усмехнулся. — Хороший парень, — сказала Ригс, подходя к старшему товарищу и задумчиво глядя вслед уходящему новичку. В её руке, словно сам собой, крутился на пальце револьвер — привычка, от которой она никогда не могла избавиться с момента его получения. — В твоём вкусе? — с лёгкой усмешкой спросил Вар, не оборачиваясь. — Нет. — сослуживица мотнула головой, и из-под кепки выбилась прядь фиолетовых волос. — Он мне напоминает тебя в молодости. Такой же тупой и упёртый. — А почему ты тогда меня не отшила в учебке, если «тупые и упёртые» не в твоём вкусе? — искренне удивился Вар, наконец поворачиваясь к ней. — Даже шанс давала! Ригс остановила крутящийся револьвер и ткнула им в сторону капитана. — Отшивала, Вар. Только ты, тупой и упёртый, не замечаешь намёков, пока тебя холодной водой не окатишь. — Она усмехнулась, пряча оружие в кобуру. — Но ты, видимо, до сих пор не понял. Конрад, подслушивающий в стороне, фыркнул и отвернулся, пряча улыбку. Вар задумался. На его лице мелькнуло что-то, очень похожее на тень давнего, почти забытого смущения. — Ну вы даёте, — только и сказал он. Недалеко от них метался Лиам, помогая тащить сеть, и понятия не имел, что стал причиной такого разговора. Он комично рухнул запнувшись об колышек, когда тварь издала сдавленный рёв. Глен и Сворд, проходящие мимо с тяжелыми сумками заржали, но тут-же протянули ему свободные руки. Над Объездной кружил вертолёт, и в его чреве группа спецназа готовилась к возвращению на базу. Живые. Почти невредимые, не считая моральных потерь. Альбиус Вар ещё не знал, что через некоторое время этот «хороший парень» станет одним из немногих выживших в Падении. Что именно Лиам будет тем, кто вытащит из огня несколько десятков гражданских. Что он потеряет руку, обе ноги, но не потеряет себя. И что когда-нибудь они встретятся снова — совсем в других обстоятельствах.       Почему именно этот момент всплыл в памяти сейчас, когда вокруг рушились остатки Атриума, а в ушах стоял лишь грохот падающих камней и чьи-то отчаянные крики? Апофеоз бежал. Точнее — он летел, перепрыгивая через обломки, где-то впереди мчалась розовая макушка с хвостиками, увлекая за собой остальных. Цепи, ещё минуту назад бывшие оружием, теперь служили единственной цели — удержать рядом ту, которую он нёс, буквально вырвав из рук «спасителей». Гашетка, обессиленная, почти без сознания, висела на его руках, он ещё крепче перехватил её цепями, притянув к себе, зафиксировав на груди, чтобы освободить конечности для манёвра. Так было легче. Так она не мешала Билли и низкой тиренше-кошке, которые еле перебирали ногами по падающим камням и арматурам. Сама снайперша идти уже была не в состоянии. Впереди уже маячил свет — не эфирный, настоящий, пробивающийся сквозь трещины в стенах. Выход. Как тогда, — подумал он. — Только тогда я был тем, кто ставил приманку. А теперь сам стал ею? Или тем, кто гонится за ней? Он вспомнил Лиама, его испуганное лицо, разгрузку, облепленную батареями. Тот бежал от монстра, а Вар наблюдал из укрытия, готовый в нужный момент нажать на спуск. Теперь же он сам был тем, за кем гнались. Только вместо эфирного чудовища за спиной рушились тонны породы, и вместо батарей на нём висела раненная женщина. Я не приманка. Мысль пришла неожиданно, но укрепилась где-то в глубине искорёженного сознания. Он не был жертвой. Не в этот раз. Николь вылетела из облака пыли первой, спотыкаясь, но удерживая равновесие. Нэкомата выскочила следом, отплёвываясь от пыли и ругаясь так, что даже бывалые бандиты покраснели бы. — Все живы? — заорала Николь, оглядываясь. — Где Эос?! Где клиент?! Билли, вывалившийся из пылевого облака следом, рухнул на колено, театрально прочищая аудиосенсоры. — Эос… он… — конструкт закашлялся, хотя кашлять ему было нечем. — Он с новым другом! Сейчас выйдут! Вы не представляете, что там было! — Каким ещё другом?! — услыхав тяжёлую, явно нечеловеческую поступь, Николь вскинула чемодан-пулемёт, целясь в клубящуюся тьму. — Билли, во что ты опять вляпался?! Из пылевого облака медленно, словно сама смерть, выступила фигура. Огромная, массивная, с цепями, волочащимися по камням. В груди её мерно пульсировало эфирное ядро, заливающее пространство болезненно-синим светом. Глазницы на шлеме-черепе горели ровным, холодным огнём. На руках, прижатая цепями, висела женщина в военной форме, практически без сознания. Из лицевой пластины, сквозь три вертикальный отверстия выбивались клубы эфирного пара. — НИКОЛЬ, НЕ СТРЕЛЯЙ! — заорал Билли, бросаясь вперёд и заслоняя собой эфириала. Нога подломилась, и он рухнул на колени прямо перед дулом ствола начальницы, раскинув руки в стороны. — ОН СВОЙ! ОН НАС СПАС! ЭОС! ЭОС У НЕГО ЗА СПИНОЙ! Николь замерла, палец на спусковом крючке дрожал. Нэкомата совершенно не знала, как реагировать — мех на хвосте топорщился в разные стороны, клинки были чуть выдвинуты из хитро сделанных наколенных ножен, однако руки не находили себе места. — Свой? — переспросила глава «Хитрых Зайцев», вытаращив зелёные глаза. Её слегка потряхивало. — Билли, у него ядро светится! Это эфириал! — Я знаю! — рявкнул конструкт, не опуская рук. — Но он спас госпожу Триггер, он нёс Эоса, он… он капитан Вар, мать вашу! Капитан! Из «Платиновой бригады»! Он свой! Тишина повисла над руинами. Только пыль потихоньку оседала, да где-то вдалеке продолжал грохотать обвал. Апофеоз сделал ещё шаг вперёд, выходя на свет. Его глазницы встретились с глазами Николь. Он не угрожал, не нападал. Просто стоял, держа на руках женщину и маленького банбу за спиной. — Она ранена, — сказал он. Голос скрежетнул, но в нём не было угрозы. Только усталость и странная, почти человеческая… забота? — Ей нужна помощь. Николь смотрела на него долго, оценивающе. Перевела взгляд на конструкта. Потом, медленно, опустила чемодан с дулом. — Билли, — выдохнула она. Говорящий эфириал. — Если это какой-то прикол… — Какие приколы, Николь! — взмолился конструкт, всё ещё стоя на коленях. — Я тебе клянусь всем, что у меня есть! Он… он меня даже знает, прикинь! Ещё до Падения! Он человеком был! — Был. — эхом отозвался Апофеоз. Нэкомата, преодолевая страх, шагнула ближе, наконец-то заимев возможность отчётливо разглядеть цепи, ядро, искалеченную броню на высоком теле. — А он… симпатичный, — ляпнула она и тут же прикусила язык. — НЭКО! — зашипела Николь. — Что? Я просто… Апофеоз, не дожидаясь дальнейших разговоров, шагнул вперёд, к выходу. Цепи гремели, но в этом громе слышалась не угроза, а усталость. — Нужно выбираться, — сказал разумный эфириал. — Быстро. За нами могут прийти другие. Николь глубоко выдохнула, складывая пулёмет в походное положение окончательно. — Я… я в ахуе… — Она посмотрела на Билли, на Эоса, на клиентку, на этого странного монстра, который по заверениям конструкта был их другом. — Ладно… Потом разберёмся. Валим отсюда. — А где Энби? — вдруг спросил Билли, оглядываясь. — Она же с вами была? Николь, уже успевшая перевести дух, махнула рукой в сторону обрыва. — Наверху осталась. Прикрывать, пока мы спускались. У неё там позиция, оттуда весь сектор как на ладони. — Она похлопала по чемодану. — Паракорд с карабином есть, верёвка, крючья. Думала, будем выбираться — пригодится. А сейчас… Она осеклась, глядя на раненую, слабо дышащую снайпершу и хромающего Билли. — Так, народ, — Николь уже переключалась в режим командира. — Надо придумать, как тащить эту компашку наверх. Нэко, ты сможешь залезть первой, закрепить верёвку? — Без проблем! — отозвалась кошка-тирен, но в её голосе слышалась неуверенность. — А… а этот ваш… э… капитан? Он как? Апофеоз молчал. Его ядро пульсировало слабее, цепи безвольно волочились по земле. Он только что нёс двоих, обрушивал своды, отбивался от теней — и теперь стоял, тяжело опираясь на стену, пытаясь удержать Гашетку и Эоса. — Капитан Вар, — позвал Билли. — Вы как? Выберетесь? — Выберусь, — скрежетнул загробный голос. — Сначала помогу вам. — Ладно, — Николь уже разматывала паракорд. — План такой: Нэкомата лезет первая, закрепляет верёвку. Потом забираюсь я со страховкой и поднимаю Билли со своей ногой… Она не договорила. Сверху, откуда-то из темноты, раздался шипящий звук. Маленький цилиндрик, кувыркаясь, упал прямо в центр группы, и из него повалил густой, молочно-розовый туман. — ГАЗ! — заорал Билли, узнав эту дрянь и начав махать руками. — Не дышите! Вдохнёте — смерть! Нэкомата взвизгнула и отпрыгнула назад, зажимая рот рукой. Николь рефлекторно закашлялась, но успела выдохнуть и задержать дыхание. Гашетка, и так без сознания, даже не шелохнулась. Апофеоз среагировал первым. Стальной канат взметнулся с руки, сбивая гранату в сторону, где туман начал расползаться по пустому пространству, но несколько клубков уже коснулись группы. — НАВЕРХ! — рявкнул он, перехватывая Гашетку поудобнее. — РОЗОВАЯ, ЦЕПЛЯЙСЯ. БЫСТРО! Он рванул цепями ввысь, с усилием подтянулся к ближайшей стене, вбивая когти в каменную стену, и, как чудовищный паук, потащил себя и свою ношу к спасительному краю. Цепи высекали искры, ядро пульсировало с бешеной скоростью, но он лез не останавливаясь, чувствуя, как силы покидают его. Николь, не теряя времени, закрепила карабин за ближайшее звено и подтолкнула Билли, которого с коротким взвизгом рвануло за эфириалом. — Лезь давай! Держись за него! Нэко, подсоби Билли! Покалеченный конструкт, превозмогая боль, разносящуюся по сплетениям проводов, вцепился в одну из цепей и полез, рассеянно перебирая руками. Нэкомата, ловкая как пантера, карабкалась следом, помогая ему. Николь замыкала, молясь, чтобы паракорд выдержал. Апофеоз добрался до края первым. Осторожно перекинул Гашетку через уступ, вылез сам и грузно рухнул на колени, тяжело дыша (насколько это вообще возможно в его положении), исторгая из себя клубы светящегося эфиром пара. Цепи на руках безвольно опали. Эос, всё ещё без сознания, глухо стукнулся о камень. Эфириал поднял голову. Горизонт, там, где за краем Нулевой Каверны просыпался город, был озарён слабым, едва заметным светом. Восход. Настоящий, солнечный, пробивающийся сквозь вечные тучи. Там, далеко, был мир. Жизнь. Впервые за одиннадцать лет я вижу рассвет в трезвом уме, — подумал он. — Или в том, что от него осталось. Но небо перед ними начало меняться. Тучи, и без того тяжёлые, сгущались, наливались багровым. Из их толщи с грохотом вырывались редкие, но мощные кроваво-красные молнии, освещая руины зловещим светом. Воздух стал плотным, тяжёлым, напоённым эфиром. Первая капля упала на маску, тут же испаряясь от жаркого дыхания. За ней — вторая, третья. Мелкая, противная морось, предвестник настоящей бури. Перед тем, как Николь выбралась следующей, откашливаясь, рядом с краем грохнулся её фирменный чемодан. — Чёрт, — выдохнула босс «Зайцев», появляясь за ним и тоже глядя на небо. — Кажется дождь начинается. Сейчас здесь всё полыхать начнёт, надо скорей дуть к разлому. Она обернулась, протягивая руку задерживающимся и ругающимся Нэкомате с Билли, и тут-же остановилась. В ушах, сквозь шипение дождя и далёкие раскаты грома, прорвался странный, неестественный звук. Помехи. Не те, обычные, что сопровождали любой разговор в Каверне, а другие — глубокие, пульсирующие, будто кто-то водил смычком по нервам. А затем сквозь эту какофонию пробился крик. Искажённый, разорванный помехами, но узнаваемый. Белль. «…Николь!.. наконец-то… берегитесь… Энби… НЕ ОДНА!..» — Белль? — Николь дёрнулась, хватаясь за наушник. — Прокси, что такое?! Что с Энби?! Тишина. Только шипение и этот странный, пульсирующий гул, от которого закладывало уши. — Босс! — послышался выкрик Билли снизу. — Подсобишь а?! У меня не получается вскарабкаться с подбитой культяпкой! — Да замолкни ты! — огрызнулась она в панике, лихорадочно оглядываясь. Где Энби? Она должна была ждать их здесь, должна прикрывать… Вспышка алой молнии вырвала из темноты фигуру. Громыхнуло. На периферии зрения, у самого края обрыва, чуть вдали, стоял, тот, кого она хотела увидеть в конце этого дурацкого приключения меньше всего. Теневой солдат. Его броня была помята, в нескольких местах треснута, из-под шлема сочилась тёмная жидкость. Но он стоял. И держал перед собой Энби. Присмотревшись, она увидела, что из его бока торчал обломок меча её подруги. Беловолосая мечница была в ужасном состоянии — её лицо в ссадинах, некогда красивая, чёрно-зелёная одежда местами разорвана, оголяя глубокие порезы, руки неестественно вывернуты. Она стояла на коленях, а клинок из наруча твари упирался ей прямо в горло. Рука, что держала её за плечо, на мгновение протянулась и что-то нажала под своим шлемом у шеи. — НЕТ! НЕ ТРОГАЙТЕ ЕЁ, УРОДЫ! — вновь заорал Билли, когда его голова показалась над краем пропасти. Пытаясь вскочить, нога подкосилась, и он рухнул обратно. И даже так в полёте умудрился развернуться, дабы не упасть на винтовку госпожи Триггер, чуть не раздавливая Нэкомату, которой с шипением пришлось отскочить ещё ниже. Николь застыла, палец на спусковом крючке чемодана-пулемёта дрожал. Она смотрела в пустой шлем зловещего воина, пытаясь угадать, что этот урод сделает дальше. Энби подняла голову. Её глаза, обычно не выражающие ничего, сейчас горели — странным, почти нормальным оранжевым огнём. Она посмотрела на Николь… и чуть заметно покачала головой. «Не делайте глупостей». Тишина. Только ветер шумел где-то в развалинах, да из провала снизу всё ещё сочился розоватый туман. Накрапывать с каждой секундой начинало всё интенсивнее. Общая пауза вокруг становилась всё тяжелее, всё невыносимее. Гашетка открыла глаза под очками. Мир плыл, но эфирное зрение — единственное, что никогда не подводило — выхватило картинку. Девушка на коленях. От неё веяло страхом. Клинок у горла. Пустота в эфирном отзвуке. За ней ублюдок в монолитном чёрном шлеме. — Блять, — прошептала она одними губами. Рука на рефлексах сама потянулась к «прейтону». Отцовскому. Последнему. Николь стояла, вцепившись в чемодан, до скрипа сжимая челюсть. Красивое лицо омрачилось гримасой ужаса и ненависти. Палец на спуске, но выстрелить — значит рисковать Энби. Не выстрелить — уповать на терпение ублюдка в чёрном. Тупик. — НИКОЛЬ! — закричала Нэкомата. — СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! Что она могла сделать? С отчётливым звуком шагов, будто специально выбивая щебень так, чтобы все слышали, второй солдат вышел на свет. У его бедра в сторону розоволосой смотрело дуло плазмагана. Во второй руке враг вместо оружия держал чей-то шлем. Огромный, с восемью паучьими красными глазницами, разрисованный граффити. Тот самый, что принадлежал боссу рейдеров. Тень небрежно бросила его к своим ногам. Котелок глухо стукнулся непроницаемым забралом о камень, покатился, остановился у самых ботинок, оставляя кровавую лужу. Он был не пустой. Из запястья выдвинулся баллон. Короткое движение — фиолетовая жидкость плеснула поверх отрезанной головы. Чиркнула зажигалка. Пламя взметнулось с тихим, почти уютным вух. Здоровенная башка в железе сгорела за считанные секунды, оставив после себя лишь горстку слегка фиолетового пепла, который тут же начал смывать начинающийся дождь. Вновь громыхнуло. Кровавая молния расколола небо. Тень, бросившая голову, перехватила плазменную винтовку двумя руками. Теперь оружие смотрело Николь прямо в грудь. Раненый вражеский солдат повернул угловатую голову. Пустой шлем уставился на эфириала. И вдруг… клинок чуть отодвинулся от горла Энби. Нижняя часть монолитного шлема-маски с тихим шипением отодвинулась, открывая то, что скрывалось под ней. Ровные, белые, идеальные зубы. И ни намёка на губы. Просто зубы, обнажённые, вечно улыбающиеся, прикрытые, судя по отблеску в свете далёкой молнии, какой-то тонкой, полупрозрачной плёнкой. Это зрелище было страшнее любого ночного кошмара. — Живой образец «Паладин», — проскрежетал искажённый, неестественный голос. Странная смесь помех, механического гула и человеческого дыхания. Словно они не были созданы для речи, но учились ей заново из необходимости. — Приоритет — изъятие. Остальные — подлежат устранению. Энби дёрнулась, пытаясь вырваться, но тварь лишь сильнее сжала её плечо. — Отпусти, — прорычал Апофеоз. — Разорву. Коротко. Рвано. Без лишних слов. Он поднялся, покачиваясь, цепи едва шевелились, но взгляд горел ровным, холодным огнём. Ублюдок, что держал Энби, чуть наклонил голову. Сильнее сжал её плечо, выдавливая из пленницы болезненное придыхание. Лезвие на горле дрогнуло, и тонкая красная полоса проступила на коже мечницы. — НЕТ! — снова закричал Билли, всё пытаясь подняться, то и дело соскальзывая. Беловолосая мечница не издала ни звука. Только смотрела на Николь. В её оранжевых глазах не было мольбы. Только… прощание. Вспышка алой молнии, совсем близко. По ушам мгновенно ударило. Дождь усилился, заливая лица, смешиваясь с кровью, пеплом, грязью. Гашетка, превозмогая боль и дезориентацию, попыталась приподняться. Последний «прейтон» лежал в руке, тяжёлый, бесполезный. В которой раз за последнюю неделю она готова умереть с оружием в руках? Николь смотрела в глаза любимой подруги, своего бойца, своей… семьи. И понимала, что любой выстрел может стать для неё последним. А стук капель вокруг становилась всё гуще, всё невыносимее. Она смотрела в эти белоснежные зубы, чуть ли не светящиеся из-за пасмурной погоды, в эти пустые шлемы, в светящиеся впадины слабеющего эфириала. И понимала: выхода нет. Лезвие начало медленно, очень медленно, входить в горло Энби. — Стоять, — голос Апофеоза прозвучал уже не как рык, а как скрежет старого механизма, работающего на пределе. — Вы явились за мной. Тень с лезвием на секунду остановилась, повернула голову, словно в удивлении. Пустой шлем уставился на эфириала. Может это игра бликов и света, но улыбка без губ, казалось бы, стала шире. Эфириал шагнул вперёд, выходя на подкашивающихся ногах вперёд остальной группы, рефлекторно заслоняя собой как Николь, так и Гашетку. Цепи безвольно волочились по камням, в ослабевших движениях всё ещё читалась ярость. — Альбиус, — выдохнула шёпотом Гашетка сзади, пытаясь приподняться. — Не смей… — Молчи, — бросил он, не оборачиваясь. Кровь тонкой струйкой стекала по шее мечницы, но разрез был ещё не смертельным. Второй воин сделал то-же самое — раскрыл нижнюю часть шлема, оголяя зубы в жуткой полуулыбке. — Потраченный потенциал, — проскрежетал солдат с плазмаганом, указывая стволом на Энби. — Объект «клон» демонстрирует отклонение от базовых протоколов. Наличие эмоциональных реакций. Классификация: брак. Мечница рефлекторно дёрнулась, услышав это. В её глазах мелькнуло что-то — не боль, а злость, вперемешку с обидой. — Я не брак, — прошептала она одними губами. Тени переглянулись. Точнее, синхронно повернули головы друг к другу, будто обмениваясь данными по невидимому каналу. Тот, что удерживал лезвие у горла произнёс товарищу, неслышимо для остальных: — Отклонение подтверждено. Объект представляет исследовательскую ценность. Рекомендация: сохранить для дальнейшего изучения. — Отрицаю, — по закрытой связи поступил ответ второго. — Приказ командования: все свидетели — к устранению. Исключений нет. — Командование не учитывало непредусмотренные аномалии. Данный «клон» — аномалия. Проект «Серебро» был закрыт в обход протоколов. Требуется пересмотр приоритетов. — Приоритет не может быть пересмотрен в полевых условиях. — Приоритет может быть пересмотрен, если выполнение изначального приказа ведёт к потере ценного образца. Раненый солдат, держащий Энби, пошатнулся. Лезвие на горле мечницы чуть дрогнуло, но не двинулось дальше. Видимо, спор между тенями зашёл в тупик. Из его бока всё ещё торчал обломок меча, тёмная жидкость текла сильнее. Второй бросил на товарища быстрый оценивающий взгляд. Апофеоз смотрел на эту сцену, и в его искореженном сознании что-то щёлкнуло. Они не люди. Они — алгоритмы. Исполняющие, но не принимающие. И если внести в их логику противоречие… — Вы потеряли двоих, — сказал он ровно, без эмоций. — Ещё один повреждён. Я могу снова устроить обрушение, похлеще того, что погребло под собой остальных. Ваша группа будет уничтожена. Образец — утерян. Тени замерли. Их шлемы повернулись к нему одновременно. — Угроза. Вероятность реализации — тридцать четыре процента, — проскрежетала та, что с плазмаганом, уже вслух. — Расчёт неполный. Объект «Паладин» на пределе. Возможно, блеф. — Проверить? — Риск окончательной потери образца — недопустим. — Приказ можно нарушить, если он невыполним, — Апофеоз говорил ровно, холодно, как когда-то на переговорах. — Вы не сможете убить всех и сохранить меня. Я заберу вас с собой, ценой всего. И вы останетесь ни с чем. Тишина. Только дождь шумел, заливая лица и маски, да где-то в руинах всё ещё ухал обвал. Тень с винтовкой смотрела на Апофеоза. Её пальцы на спусковом крючке дрожали — от ярости или от напряжения? — Образец блефует, — прошипел солдат, зубы свело в недоброй гримасе. — Проверь. Громыхнуло. Молния ударила где-то совсем рядом, осветив в кровавый красный искажённые фигуры. И в этот миг, со стороны восходящего Солнца, застилаемого тучами, взгляд разумного эфириала, метающийся между двумя солдатами разглядел характерный, растущий силуэт. Оттуда же послышался хлопок выстрела. Тяжёлый, сочный, отличный от всех звуков этого дождливого, угрюмого утра. Выстрел крупнокалиберной винтовки. Бронебойно-разрывная пуля вошла точно в спину нелюдя, державшего Энби. Туда, где из бока уже торчал обломок её меча. Импульс был чудовищным — кусок плоти и брони разлетелся в стороны чёрным крошевом в перемешку со внутренностями, тварь завалилась вбок, выпуская плечо из ослабевшей руки. Пленная упала на камни, хватая ртом воздух. Время для бывшего капитана словно замедлилось. Апофеоз рванул. Цепи взметнулись к солдату с винтовкой, но тот уже разворачивался, перенацеливая ствол с Николь на Гашетку, направившую пистолет прямо на него, что открылась во время рывка эфириала. Свободная рука Вара метнулась к поясу. Револьвер — тот самый, с гравировкой, в котором ещё остались патроны — описал в воздухе дугу и полетел в сторону обрыва. — ЛОВИ! — рявкнул Апофеоз, но конструкт и сам уже всё понял. Его тут-же поймала рука, только что показавшаяся над краем. Железный хват Билли. Горе-спаситель, наконец выбравшийся, перекатился и, стоя на одном колене, вскинул родной ствол. — Госпожа Триггер! — позвал он, свободной швыряя винтовку в сторону снайперши. Гашетка не видела, но эфир подсказал. Она поймала «Плач» здоровой рукой, перекатилась на морально-волевых и, не целясь, выстрелила в солдата с плазмаганом. Пуля ударила точно во вражеское оружие, выбивая раскалившийся для залпа кусок высоких технологий из рук твари. Винтовка отлетела в сторону, зашипев повреждёнными системами. — ЕСТЬ! — заорала Нэкомата, вылетая из укрытия с короткими палашами в руках. Она прыгнула на раненого солдата, того, что держал Энби, но даже с оторванным куском плоти, с текущей из всех щелей чёрной жижей, он сумел парировать первый удар. Клинок из наруча лязгнул о клинок кошки-тиренши, высекая искры. — БЫСТРЫЙ, ГАД! — взвизгнула Нэко, уворачиваясь от ответного ломанного выпада. Николь уже была рядом. Чемодан-пулемёт взвыл, выплёвывая очередь в солдата. Пули выбивали крошки из его брони, заставляли отступать, но не убивали. — В ГОЛОВУ ЦЕЛЬТЕСЬ! — заорал Билли, разряжая револьвер в того же врага. Разрывные пули рвали броню, но тварь всё ещё двигалась. Тем временем второй солдат, тот, что лишился винтовки, выбросил вперёд руку, и из неё с тихим шипением выдвинулось длинное лезвие. Он саданул по цепям Апофеоза, разрубая несколько звеньев. Эфириал покачнулся от сломанной инерции удара, но устоял. — УВОДИ ЕГО! — прохрипела Гашетка, перезаряжая «Плач» одной рукой. Так-же оценив обстановку, Апофеоз рванул остатками цепей, обвиваясь вокруг здоровой твари, и импульсом протащил чудовище в сторону, прочь от группы, к самому краю обрыва, двинувшись вслед за ним. — РАЗБЕРИТЕСЬ С РАНЕНЫМ! — прорычал он, исторгая из ротовых отверстий шлема горячий свет эфирной энергии, ослепивший вражеского солдата на секунду. — БЫСТРО! БИЛЛИ, ЛОВИ! В сторону разумного конструкта прилетел второй револьвер, красиво перехваченный им выставленной из-за спины свободной рукой. — Ага! Не зря верил, что вернёте! Для баланса Вселенной! «Хитрые Зайцы» все вместе обрушились на покорёженную тень. Нэко фехтовала, ловко уворачиваясь от смертоносного клинка, раздвоенный хвостик распушился от напряжения. Билли стрелял, целясь в голову, в шею, в сочленения брони. Николь поливала из чемодана, не давая ублюдку пространства для манёвра. Гашетка, собрав последние силы, прицелилась и выстрелила из «Плача» прямо в затылок солдата, в тот момент, когда Билли разрывной пулей попал прямо ему в шлем, откидывая голову. Тень рухнула. Окончательно. — Вар! — истошно закричала Гашетка, поворачиваясь на спине. Рука горела, отдавала в поясницу ухающей, пульсирующей болью. Отключаться было нельзя. Эфириал стоял на самом краю. Второй солдат, весь в чёрной жиже, обвитый режущими, местами перебитыми цепями, всё ещё пытался дотянуться до него клинком. Но Апофеоз держал его мёртвой хваткой, не давая шагнуть к остальным. Уворачиваясь от раскатов алых молний, со стороны восходящего солнца, вынырнул армейский вертолёт, рёвом винтов заглушая эфирную грозу. Его прожекторы залили площадку светом, невольно ослепляя всех присутствующих. Не успев перевести дух, боевой отряд «Зайцев» был дезориентирован. И в это мгновение, казалось бы, поверженный нелюдь вновь метнулся изломанным рывком в ближний бой, словно сорванный с цепи, припадая к земле. Нэкомата, среагировавшая быстрее остальных занесла клинки, целясь в шею, но тень перехватила лезвие резким рывком шлема, клацнув зубами — белыми, идеальными — с хрустом сжала и разломила сталь, как сухую ветку. — ЧТО?! — кошка опешила на долю секунды, и этого хватило: воин, словно открыв второе дыхание, нечеловечески извернувшись пнул её ногой в живот с чудовищной силой. Нэкомата сложилась пополам и отлетела к стене, громко ударившись о бетонную плиту. — НЭКО! — заорал её железный друг, помогавший обессиленной Энби встать. Он развернулся и вскинул револьверы. Выстрелы грохотали один за другим, пули выбивали крошки из брони, но тень полуоборотом ушла с линии огня и уже доставала из-за спины баллон — газовую гранату. — Берегитесь! — сказала товарищам Николь, выпустив в ужасающего солдата тот самый эфирный сгусток, что должен был обратиться в точку сингулярности, но тот изломано пригнулся, прикрываясь рукой и используя рельеф. Эфирная чёрная дыра раскрылась за его спиной, всасывая в себя строительный мусор, потраченная впустую. Прожекторы вертолёта ударили в «лицо» этому нелюдю, ослепляя. Тот замер, заслоняясь, но гранату не выпустил — сбили прицел. Огромная турель под кабиной молчала — расторопный пилот не рискнул бить в упор, когда осколки могут посечь «своих». У Билли одновременно кончились патроны в обоих стволах. Щелчки пустых барабанов прозвучали приговором. Тень, оправившись от слепоты, вновь замахнулась, готовясь метнуть гранату прямо в группу врагов. И тогда из темноты, с борта вертолёта, спикировал полупрозрачный силуэт. Он упал прямо на голову теневому воину, и два изогнутых клинка вошли в руку с гранатой, отрубая её по локоть. Баллон покатился по камням, зашипев, но не взорвался — предохранитель не был снят до конца. Тень взревела, разворачиваясь, но невидимка уже бил снова. Загнутые клинки двойным рубящим ударом вошли в то место, где из спины торчали осколки брони — в мясо, по дыре в бочине от разрывного выстрела. Провернулись внутри, разрубая ублюдка почти пополам в тонком месте. Тень рухнула на колени, но всё ещё каким-то технологическим чудом жила. Её рука с уцелевшим лезвием дёргалась, пытаясь достать врага. Неопознанный союзник, не мешкая, выдернул из-за спины винтовку, перевёл ствол в боевое положение и со всей силы вогнал его в раскрытый рот твари, прямо в эти белые зубы, разрывая плёнку. Нажал на спуск. Тот самый громкий, сочный звук, что все присутствующие уже слышали ранее. Тень забилась в конвульсиях и замерла. Из развороченного затылка брызнула чёрная жижа с остатками мозга. Невидимый спаситель, с рябеющим от падающих капель камуфляжем выдернул оружие, спрятав за спиной, отряхнул клинки. Резко вздохнув, свободной рукой коснулся левого плеча, достал из-за пазухи что-то похожее на баночку таблеток, ловким движением достал одну, и та мгновенно исчезла в поле невидимости в районе головы. Не глядя на остальных, лазутчик коротко бросил: — Грузитесь. Уходим. Вертолёт, рокоча двигателями, медленно опускался, его прожекторы шарили по развороченной площадке, выхватывая из темноты искалеченные тела, груды обломков и фигуры замерших людей. Автопушка замерла, ствол смотрел вниз, но не стрелял — пилот ждал, оценивая обстановку. Апофеоз всё ещё стоял на краю обрыва, цепями прижимая относительно здоровую тень. Та дёргалась, пытаясь вырваться, но эфириал держал врага мёртвой хваткой, хотя его ядро пульсировало всё слабее, с каждой секундой затухая. — ОТКРЫВАЮ ОТСЕК! — донёсся искажённый динамиками тяжелый бас из вертолёта. — НЕ СТРЕЛЯТЬ, ПОКА НЕ РАЗБЕРЁМСЯ! Аппарель с шипением поползла вниз, не касаясь земли, и из чрева транспортника высыпала группа. Первым, тяжело топая, выскочил Гекс в своём штурмовом экзоскелете, вскидывая осадное орудие. За ним, бесшумно и стремительно, метнулась Солдат 11 с огнемётным мечом наготове. Двое солдат в чёрно-оранжевой стандартной форме ОБОЛ рассыпались по сторонам, стволы автоматов нацелились на группу людей и конструкта. — РУКИ ЗА ГОЛОВУ! ВСЕМ НА КОЛЕНИ! — рявкнул один из них, целясь в Николь, чьи розовые хвосты на голове расползлись, и теперь волосы колыхались от порывов бури, усиленной рокотом винтов. — Ты охренел?! — огрызнулась та, прижимая к себе израненную Энби. — Мы тут своих спасаем, а ты… — Полегче, красавица, — огромный воин в тяжёлом экзо опустил орудие, но не убрал до конца, внимательно оглядывая разношёрстную компанию. Его взгляд скользнул по разумному конструкту в порванной куртке, припадающему на одну ногу и держащему в одной руке отключенного банбу, по кошке-тиренше, которая держалась за стену и живот, по Гашетке, распластанной на земле, и остановился на… Паладине, стоящем вдали от всех с вытянутыми ручищами в сторону смазанной фигуры. — Ни хрена себе компания… Солдат 11 шагнула вперёд, клинок полыхнул алым. Она смотрела на Гашетку, на её сломанную руку, на бледное, изнемождённое лицо. На розовую окантовку по бокам эфирных очков. — Триггер? — голос её был ровным, но в нём прорезалось что-то, похожее на тревогу. — Ты жива. — Жива, — прохрипела Гашетка, пытаясь приподняться на здоровой руке. — Но если вы сейчас начнёте палить… там… — она мотнула головой в сторону края, — …там Паладин. Солдат 11 повернулась, оценивая ситуацию. Апофеоз стоял на краю, цепями удерживая извивающуюся тень. Его ядро пульсировало едва заметно, но глазницы горели ярко, дико, а из вентиляционных отверстий шлема вырывались клубы тяжёлого пара, смешанного с дождём. Цепи, даже ослабевшие, зловеще змеились по камням. — Это… эфириал? — спросил один из солдат, вскидывая автомат. — Тот самый «Колосс»? Вы серьёзно? — ОПУСТИЛ! — рявкнул Гекс, перехватывая мощной рукой его ствол. — Не видишь, это наша первоначальная цель! Глаза разуй, он держит то говно, что стреляло по нам в Атриуме. — Но приказ… — Какой приказ, дебил? — резко отрезал штурмовик, плюясь в стенку шлема. — У вас приказ своих вытащить! И, кажется, мы их нашли. Он уже развернулся было к группе спасаемых людей, но взгляд зацепился за фигуру на краю обрыва. Апофеоз, всё ещё держащий тень, выглядел как сама смерть — огромный, израненный, с дымящимися цепями и пульсирующим ядром. Даже обессиленный, он внушал страх. — И всё же… на всякий, — вдруг сказал Гекс, вскидывая осадное орудие и вводя цепь команд на наручном интерфейсе. С характерным щелчком в стволе активировался противоэфирный заряд. Солдат 11 метнулась ближе, клинок наготове, прикрывая тяжеловеса. Тяжёлый пехотинец перевёл взгляд и осадную пушку на Николь: — Гражданские? Наёмники? — Агентство деликатных дел «Хитрые зайцы», — бросила та на автомате, даже не дёрнув глазом. — Работали по контракту. Спасали вот её, — кивнула на Гашетку. — То-же мне, спасатели, — хмыкнул огромный наёмник в чёрно-синем экзо, осматривая израненную группу, но орудие отвёл окончательно. — Ладно, потом разберёмся. Сейчас — уходим. Все. Не обсуждается. Гекс, принявшийся было выводить агентов, замер, услышав хруст под тяжёлой ногой. Он опустил визоры шлема. Под подошвой экзоскелета что-то блеснуло — искорёженный, разбитый плазмаган, выбитый из рук тени несколько минут назад. — Опа, — крякнул тяжеловес, приседая и подбирая всё-ещё искрящее вражеское вооружение, не убирая своего с траектории стрельбы по «Паладину». — Везёт мне на всякую… инопланетную хрень. — Он крутанул остатки ствола в руке, оценивая. — Ну… и так сойдёт, хоть Офелия порадуется. В этот миг со стороны края донеслось шипение. Апофеоз покачнулся. Тень, которую он держал, вдруг дёрнулась с нечеловеческой силой, вырываясь из ослабевших цепей. Звенья лопнули, разлетаясь в стороны. Монолитный шлем твари отшатнулся, на мгновение фигура замерла, и её пальцы забегали по незаметному браслету на запястье. Там, за ними, рядом с зависшим над землёй вертолётом, где лежало тело поверженного солдата, раздался противный писк. Труп вспыхнул фиолетовым пламенем, заливая всё вокруг неестественным светом. — Ёшкин… — выдохнул Билли, наблюдавший за этим издалека. Тень повернулась к Апофеозу. Сплошной шлем воина в чёрном, смотрел прямо в угасающие глазницы эфириала. Раскрытый в жуткой улыбке рот исторг из себя звуки: — Образец будет возвращён., — проскрежетал голос, полный помех. — Клятвопреступников настигнет кара. И не говоря больше ни слова, чёрный солдат, не разворачиваясь, сиганул вниз, в темноту, спиной вперёд, раскинув руки, будто падал в объятия смерти. Эфириал шагнул было за ним, удостовериться в смерти нелюдя, но ноги подкосились. Он рухнул на колено, цепляясь за камни. Ядро в груди пульсировало едва-едва, готовое погаснуть. Капли усилившегося дождя, касаясь его, тут-же испарялись от жара стальной оболочки, гребень на голове, до того горевший эфирным пламенем, совсем затух и начал тускло дымить. — АПОФЕОЗ! — закричала раненная снайперша, пытаясь подняться, улавливая в ослабление эфирных потоков бывшего капитана. Штурмовик, развернувшись на возглас, прицелился, лазерный луч навёлся прямо на затухающее сердце эфириала. — НЕ НАДО! — взмолилась Гашетка, рванувшись вперёд. Адская боль прострелила руку, но она не обратила внимания, скопившиеся эмоции хлестали из неё потоком эфира. — Он свой! Он спас меня! Он спас всех! Альбиус, скажи им! Апофеоз медленно повернул голову в сторону женского голоса. Глазницы горели тускло, но в них читалось что-то почти человеческое — усталость, понимание. Он попытался что-то сказать, но из динамиков вырвался только хриплый, прерывистый скрежет. Сил на слова не осталось. Он лишь чуть наклонил маску, будто кивая, и ослабил напряжение цепей — демонстративно, показывая, что не угрожает. Эфирный свет начал затухать в такт слабеющей пульсации опадающих с характерным звуком звеньев. Солдат 11 замерла, глядя на сослуживицу, на её умоляющее лицо, на эфириала, который с трудом держался на ногах, который ещё недавно сдерживал опаснейшего врага, готового разорвать всех присутствующих. Она проанализировала всё, что слышала о «Паладине». Вновь мысленно прокрутила бой в Атриуме. И вспомнила, как Гашетка никогда не ошибалась в оценках. — Гекс, — тихо сказала 11. — Опусти. «Триггер» не врёт. — Огонёк, да ты в своём уме?!.. — Я трезво оцениваю ситуацию. — Солдат 11 шагнула вперёд, становясь между ним и эфириалом. — Я отвечаю. Наёмник на мгновение задумался, прикидывая варианты. Спустя три секунды попыток разглядеть в её оранжевых глазах за тактическими очками подвох, выругался сквозь зубы, но орудие опустил. — Лады. Но если он чё-то выкинет — стреляю. И не только сетью. — Не дёрнется, — прошептала Гашетка, обессиленно откинувшись на камни и тут же почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили её. — Кто… — выдохнула раненная, пытаясь разглядеть спасителя. Голова, оказавшаяся вмиг тяжелее «Плача», отказывалась поворачиваться, но эфирный силуэт был смутно знакомым. — Коллега по цеху, — коротко бросил он, не глядя. — Молчи, береги силы. Уже без камуфляжа, с бледным, залитым алым от близких молний дождём лицом, Фог легко поднял снайпершу и зашагал к вертолёту. — Вар… — она потянула пальцы с запёкшейся кровью к эфириалу, но сил не хватило. Здоровая рука безвольно опала, касаясь рифлёного пола старой летающей громады, по которой она уже успела соскучиться. Снаружи же в мозгу второго наёмника возникла дилемма — он на секунду замер, оценивая задачу. Эфириал был огромен — даже на коленях, сгорбленный, он чуть возвышался над той-же Солдат 11. Ростом примерно с него самого, когда Гекс в экзоскелете. Метра два с небольшим. Может, даже чуть выше. Сколько этот гад весит? В памяти всплыли обрывки старых брифингов: Фарбаути, тянули на полторы тонны чистого мяса и эфирной плоти. Этот… гибрид? Больше похож на Дюллахана. Но броня, цепи, механизмы. Легче вряд ли. Но и не тяжелее, чем те грузы, которые экзоскелет мог поднимать при погрузке. Штурмовик выдохнул, принимая решение. Обычные бойцы не справятся, Солдат 11 сильная, но не настолько, а остальные еле на ногах стоят. Выбора всё равно не было, просто… на базе К.У.Л.А.К.а этот момент «триумфа» представлялся по-другому. — ЖИВ, ЧЁРТ ЭФИРНЫЙ! МНОГО ТЫ НАМ КРОВУШКИ ПОПИЛ! — рявкнул Гекс, бросаясь к и так заваливающемуся в его сторону эфириалу. Он подхватил того под руку, удерживая от падения. — Тяжёлый, зараза… Милая мордашка, помогай! Солдат 11 метнулась к ним, вторая рука наёмника поудобнее перехватила цель, и вдвоём, под натужный вой сервоприводов экзокостюма, они поволокли Апофеоза к вертолёту. Рядовые бойцы, переглянувшись, помогли подняться раненой девушке в зелёном, естественно под присмотром Николь. Если из-за тебя костюм придётся латать, сдам в металлолом твою тушу, падла. — мелькнула мрачная мысль, сопровождаемая неприятным для знающего уха звуком механизмов. — Чё глаза вылупили, грузитесь, мать-перемать! — скомандовал штурмовик остальным, созерцавшим выбивающиеся из ряда вон события — в Кавернах по эфириалам обычно принято без разговоров стрелять, а не таскать монстров на плечах. Натужный звук, издаваемый мёртвым врагом вдалеке становился всё громче. — Быстро! Пока этот писк от трупа не привлёк сюда всю их кодлу! Билли и Николь, мокрые, уставшие, взяв на плечи Нэкомату, шатаясь, побрели к аппарели. Конструкт тащил в свободной руке бездыханное тельце Эоса. Фог, контролировавший погрузку, растворился в воздухе, но через секунду его силуэт мелькнул уже внутри вертолёта. Грузовой отсек закрылся с характерным звуком, как только могучий эфириал был ввален замыкающими группы. «Совух» рванул в небо, уходя от багряной эфирной грозы, от догорающего фиолетового пламени, от руин, оставшихся наконец позади. Внутри вертолёта было тесно, пахло кровью, порохом и горелой проводкой. Апофеоз примостился у самого края, раскинув цепи, его ядро едва пульсировало. Гашетка, привалившись к стене, смотрела на него невидящим взглядом. — Живой, — прошептала она, отключаясь от изнеможения. — Сдюжили… Гекс, тяжело дыша, опустился на ящик, рефлекторно смахивая пот со лба. Не помогло — шлем был закрытым, капли упали прямо на разбитый нос, неприятно нависая на кончике. Мотнув головой в попытке согнать дискомфорт, его взгляд упал на одну из спасённых девушек, которой молодой солдатик из ОБОЛ оказывал первую помощь, примостившись у самой двери в кабину пилота. Беловолосая, в разорванной зелёно-чёрной униформе, с лицом, покрытым ссадинами. И ярчайшими оранжевыми глазами. Сквозь усталость пошла волна смутного узнавания: «ну прямо-таки вылитая…» Гекс медленно перевёл взгляд на Солдат 11. Она стояла у переборки, положив огнеупорную перчатку на рукоять «Гнева», и смотрела на обессиленного эфириала. Её лицо, обычно бесстрастное, сейчас было напряжённым, но не от страха — она неустанно оценивала ситуацию, готовая, чуть что, метнуться в единственном, сокрушительном ударе. Два одинаковых лица. Две копии. — Утро начинается не с кофе, — буркнул он, решив не отвлекать сокомандницу. «Действительно не заметила, или делает вид? На базе обсудим». Следующую мысль бросил уже вслух, обращаясь ко всем спасённым: — Кто мне объяснит, что здесь произошло? Вертолёт, разрезая лопастями кровавые тучи, устремился прочь от этого проклятого места.

      Некоторое время назад. База «Кузня». Штабной модуль гудел ровным, убаюкивающим гулом генераторов. Инженер из Обсидиановой дивизии, молодой парень по фамилии Велес, кемарил прямо за пультом, уронив голову на сложенные руки. Ночь выдалась долгая, а дроны всё не возвращались. Ему снилось что-то тёплое и не связанное с войной — то ли дом, то ли просто сон без снов, когда усталость берёт своё. Пронзительный писк сканеров ворвался в тишину, как сигнал тревоги. — А! — инженер дёрнулся, опрокидываясь вместе со стулом. Руки взметнулись, пытаясь ухватиться за воздух, и с грохотом он приземлился на спину, больно ударившись копчиком. — Твою ж… — Что там? — Магус, застывшая у терминала, резко развернулась всем «телом». Её отсоединенная «голова» на коротком кабеле с тихим шипением переместилась ближе из зарядной станции. Не захотев тревожить отдыхающую Орфею, Магус бросила нерадивому солдатику. — Рядовой, перенеси меня. — Дрон! — прохрипел Велес, путаясь в проводах и пытаясь встать для исполнения приказа. — «Стрекоза-1» возвращается! Малышка летит на предельной скорости! Инженер кое-как поднялся, и мигом перетащил зарядную станцию с орудийным блоком капитана ближе к экранам. Офелия, стоявшая у тактической карты с чашкой остывшего кофе, шагнула в их сторону, поставив кружку прямо на развёрнутую схему типовых исследовательских лабораторий времён «До Падения». Николай, возившийся с двигателем «Совуха» вдалеке, услышал шум и, вытирая руки промасленной ветошью, тяжёлым шагом направился к экранам. — Живее давай, — прикрикнул медведь инженеру, нависая над пультом. Откуда-то сверху донеслось нарастающее жужжание, и через несколько секунд в пазы ящика-станции, расположенного у входа в модуль, с лёгким щелчком влетела «Стрекоза». Её металлические крылышки сложились, корпус мягко зафиксировался в приёмном гнезде, и на пульте загорелся зелёный индикатор. Дрон пискнул короткой бинарной последовательностью — «целостность не нарушена, данные в буфере» — и принялся выгружать информацию. Изображение на мониторе зарябило, и через секунду проявилась картинка — руины Атриума с высоты, снятые через оптику идеального качества. «Стрекозы» были чудом инженерной мысли с толикой военной паранойи: они не транслировали сигнал в реальном времени — слишком рискованно, любую трансляцию можно засечь, перехватить или заглушить. Вместо этого крылатые цилиндрики, похожие на тех самых насекомых, несли на борту кристаллические накопители, способные вместить часы видео высочайшего разрешения. Расплачивались за это задержкой доставки, но качество, скорость съёмки и незаметность делали их идеальными разведчиками. — Тормози, — Офелия ткнула пальцем в экран. — Вот здесь. Увеличь. Велес, уже пришедший в себя, послушно приблизил фрагмент. На краю кадра, на фоне груды обломков, чуть опосля страшного шума обрушающихся перекрытий, мелькнуло нечто маленькое, с характерными ушками-антеннами. Подлетев ближе, дрон за секунду просканировал роботика. — Банбу? — вопросительно выдохнул Николай, прищурившись. — Модифицированный. Сканеры, броня… явно не курьер. Чего он тут забыл? — И не один. Отмотай, — добавила командир наёмников, заметив вторую фигуру, скрытую в тени. Запись откатилась на пару секунд назад, до того, как глаз-камера упёрся в банбу. — Неопознанный рейдер. Красная куртка. Вооружён. Однако положение незавидное — доходяга повис над пропастью. — Исследователи? — предположил Велес, потирая ушибленную спину. — Скорее сталкеры, — хмыкнул пилот. — Или наёмники. Нелегалы, короче. Терять им нечего, раз прут в такую дыру. — Дальше, — скомандовала Магус. Запись продолжилась — Дрон пролетел дальше, и камера выхватила из темноты то, что заставило всех замереть. Фигуры в чёрном м фиолетовым отливом. Из видимых — только двое. Матовые шлемы без прорезей, винтовки наизготовку, движения плавные, как у хищников, не оставляющих следов. — Это они, — глухо сказала Офелия, и её рука непроизвольно легла на эфес катаны. — Те, в чёрном. — Патрулируют периметр, — добавил Фиксер, незаметно подошедший сзади. Параллельно он так-же изучал записи, его пальцы бегали по планшету, анализируя полученные данные. — Судя по маршруту, они знают, что ищут. Или кого. Чёткий рисунок движения, никаких отклонений. — Живого места не оставят, — проворчал Гекс, просовывая свои усы с бакенбардами в модуль. — Чего там? — Тихо, — шикнула Офелия. — Вы уже передали видео в штаб? — Капитан? — молодой инженер посмотрел на старшую по званию. — Транслировать пока не рискуем. Эти… неизвестные, раз уж они здесь, могут засечь сигнал. Аппаратура у них явно не армейская, да и хрен знает, что по радиусу. — ответила Магус, не отрывая взгляда от экрана. — Принято, пока просто запишем, — кивнул Велес, наконец справившийся с проводами. — Правильно, — одобрила наёмница. — Лучше качество, чем скорость. За скорость мы заплатили. — Где второй дрон? — спросила Магус. Инженер замялся, бросив взгляд на другой монитор. — Сигнал… слабый. «Стрекоза-2» где-то под землёй, в районе обрушения. Видимо спустилась в какой-то провал — и пропала. Местоположение зафиксировано, но более точных данных пока нет. Точка не двигается. — Может, застрял? — предположил Никола. — Или его сбили, — мрачно добавила Офелия. — Ждём, пока сигнал активен, — эхом отозвалась Магус, и в её механическом голосе прорезалось напряжение, которого никто раньше не слышал.       В штабе повисла тишина. Только гул генераторов и редкие переклички часовых за стенами. Минуты тянулись резиной. Офелия мерила шагами помещение, допивая уже остывший кофе, Магус застыла у терминала проводя бесконечные вычисления стратегий и тактических возможностей, Николай курил в углу, хотя курить здесь было строго запрещено. Фиксер возился с оборудованием, пытаясь усилить сигнал. Магус оторвалась от терминала, разворачиваясь к остальным. — Пока ждём, нужно готовить группу к вылету, — её механический голос звучал ровно, но в нём чувствовалась командирская сталь. — Вопрос: желающие есть, или самой назначать? — Я, — коротко бросила Солдат 11, делая шаг вперёд. Гекс, стоявший у стены и уже было хотевший попросить у тирена-медведя соблазнительно смолящую папиросу, хмыкнул и перевёл взгляд на огнемётчицу. — С чего такая прыть, огонёк? Солдат 11 повернула голову, встретившись с ним взглядом за тактическими очками. — Долг. Она прикрывала нас в Атриуме… и не только. Я должна её вытащить. — Логично, — кивнул Гекс, и в его голосе проскользнуло что-то вроде уважения. Офелия, слушавшая этот диалог, шагнула к Магус. — Не люблю быть кому-то должна, капитан. — Она перевела взгляд на своих людей. — Гекс, ты готов? — Экая ты… прозорливая, — усмехнулся он начальнице, кивая в сторону солдат 11. — Я и сам хотел предложить. Пойдём парой. Она — молотом, я — наковальней. Прикроем друг друга. Магус задумалась, жёлтые окуляры засветились чуть ярче, переставляя приоритеты. — Я хотела отправить Сида. Его корпус достаточно крепкий, чтобы выдержать обстрел, к тому-же инженерные работы это его профиль. — Слишком медленный, — раздался голос из угла. Все обернулись. Фог, до этого стоявший снаружи в тени навеса, вышел на искусственный свет внутрь штабного модуля. Его камуфляж уже не мерцал, открывая бледное, сосредоточенное лицо за полумаской. — Если уж на поверхности патрули чёрных, то у нас не будет времени разбирать завалы. Скорее всего нас ждёт бой на точке высадки. Нужен деликатный подход. — Запрещаю. Ты ранен. — прищурилась командир наёмников единственным глазом. — Не смертельно, бывало и похуже — спокойно ответил лазутчик. Помолчал, спустя секунду раздумий добавил. — У меня к этой миссии… личные счёты. Не хочется бросать коллегу по цеху на произвол особо кривых лапищ… коллеги по работе. — он мотнул головой в сторону штурмовика, — Для экстренных спасательных работа хватит и экзо Гекса, я же в случае стычки смогу незаметно пробраться в недра руин для разведки, либо зайти в спину нашим недоброжелателям. Так или иначе моё присутствие при спасении более чем валидно. — Тоже мне ювелир нашёлся… — едва слышно процедил сквозь зубы Гекс, а далее с громким смешком добавил: — Запал, что ли? На снайпершу ихнюю то? — Профессиональная этика. — проигнорировал укол Фог, переведя взгляд на Магус. — Надеюсь твоя «профессиональная этика» не выйдет за… регламентированные рамки спасательной операции? — уточнила капитан-конструкт, потратив лишнюю пару секунд вычислений, дабы правильно подобрать последнюю часть предложения. — Обижаете, капитан. — снайпер не стал вдаваться в подробности. Офелия бросила быстрый взгляд, обычно полный скепсиса в любых ситуациях, на Магус. Та увидела в единственном глазу союзницы поневоле абсолютную уверенность в словах своего подчинённого. — Принято, — кивнула Магус, разворачиваясь к тактической карте. — Группа спасения: Фог — разведка и отвлечение врагов в зоне высадки. Гекс и Солдат 11 — основная ударная пара, прокладываете путь для медгруппы. Выделю двоих парней покрепче из отряда Лансера — огневое прикрытие с медкомплектами. — Сид не идёт? — явно удивился Николай, до того молча слушавший всю эту тактическую полемику. — База всё ещё недоукомплектована, необходимо укрепить позиции. Всё же Фог прав — не будь в точке обрушения солдат в чёрном, я бы отправила его без раздумий. Но времени в обрез, на месте необходимо будет действовать быстро. Не хочется признавать, но в данный момент он слишком… громоздкий. Внутри процессора прозвучала нетипичная для неё, как командира мысль: «Да и… пусть насладится воссоединением. Он сейчас один из немногих, кто может себе позволить такую роскошь, как радость». Вспомнив о своей частичке, добавила Николаю: — Орфея остаётся со мной. Медведь выгнул бровь. — Я вообще-то не спрашивал. Что, даже шанса не дашь? — Она не готова к такому риску. — Обрезаешь ты ей крылья, Магус… — осёкшись, быстро добавил, поспешив удалиться: — Принято. Пойду греть движки, оборудую место для носилок. Мыж всё же надеемся на лучшее… — Для меня найдётся работка? — подал голос Фиксер, параллельно что-то тыкая в планшете. — Ты нужен здесь. Связь, данные, координация. Раз уж такой умный-разумный, будешь помогать в руководстве операцией. — Магус посмотрела окулярами на Офелию. — Фиксер в твоём распоряжении, — ответила наёмница, — Его лучше куда-нибудь пристроить, пока делов не наворотил. Гекс подошёл к Солдат 11, хотел хлопнуть её по плечу, но та даже не шелохнулась. Лишь молча перехватила его руку в сантиметре от себя. Штурмовик явно опешил, слишком поздно осознав, что такие формальности с такой как она во второй раз не прокатят, однако виду не показал. — Ну что, огонёк? Докажем, что мы лучше этого выскочки дед-инсайда? — Если это не помешает боевой эффективности, — ровно ответила она, отпуская руку наёмника, шансы быть сломанной у которой в моменте резко повысились. Фог тем временем уже проверял снаряжение, не глядя на остальных. — Пойду готовиться, — сказал он. Выйдя наружу, невольно коснулся больной части тела, параллельно бросая взгляд куда-то за горизонт. — Плечо ноет. К дождю… Он растворился в воздухе, и только легкое дуновение ветра указало, куда он направился. В штабе снова повисла тишина, в которой ощущалась готовность действовать. Прошло ещё немного времени, и Фиксер, которого Магус с Офелией припахали следить за показателями дрона, принимающий сигнал которого технарь пытался всеми правдами и неправдами усилить, начал мерно постукивать свободным пальцем рядом с клавиатурой, что судило о его полном погружении в процесс кодинга.

— Полчаса. Тридцать четыре минуты пятнадцать секунд, если быть точным, — вдруг сказал он. — Столько Стрекозонька всё не может выбраться из западни. Хотя судя по техспецификации, вы запускали последние модели, интеллектом не уступающие тем-же Банбу. Если бы с ней что-то случилось, сигнал бы пропал сразу. А он есть. Слабый, но есть. — Тридцать четыре, — повторила Магус, и в этом числе ей почудилось что-то знакомое. Но думать об этом сейчас было некогда. — Идут данные! — крикнул рядовой Велес, сидевший рядом. Все прильнули к экранам. Голубенькая метка «Стрекозы-2» начала стремительно набирать скорость, двигаясь в сторону «Кузни».