Часть 3

В больничной палате всегда пахнет лекарствами и чем-то стерильно-холодным, будто здесь всё живое обязано быть убито или зачищено до идеальности. Алиса сидела на жёсткой койке, обнимая руками ещё плоский живот. Под пальцами — тёплая, крошечная жизнь, которая держится за неё, как за последний остров. — Давление низкое. Ничего страшного, — медсестра улыбнулась дежурно. — Просто нервы. Вам нужен покой. Покой. Слово звучало издевательством. Володя стоял у окна, руки в карманах. Лицо — каменное. С тех пор, как они приехали, он сказал всего пару фраз — но этого хватило, чтобы Алиса чувствовала: он рядом. Он держит. Но вот его телефон завибрировал. Одно сообщение. Потом второе. Он посмотрел — и брови сошлись в темную складку. — Что случилось? — Алиса сразу ощутила, как внутри всё сжалось. Колосов убрал телефон в карман, прежде чем ответить: —девочка демон написала гриша. Э… он уже улетел она фотки со свадьбы прислала . Алиса моргнула: — Куда? Пауза упала тяжёлая, как бетонная плита. — В Швейцарию, — сказал Володя. — С женой. На ПМЖ. Сегодня ночью. Каждое слово — как осколок стекла. Она даже не сразу осознала, что перестала дышать. — Женился… и уехал? Так сразу? — голос прозвучал чужим, как будто он принадлежал не ей. Подполковник осторожно кивнул: — Он решил отрезать всё прошлое. Ножом. Без оглядки. Алиса отвернулась к окну, чтобы он не видел, как бледнеют губы. — Значит… для него это так просто, да? Взять — и стереть. Меня. Нас. Его ребёнка. Сердце билось тяжело, как раненый зверь. — Ты хочешь услышать правду? — спросил Володя тихо. Алиса не ответила. Но он продолжил: — Ему страшно. И он слаб. Такие бегут. От своих чувств. От боли. От ответственности. Она всхлипнула едва слышно, но быстро стерла след слёз ладонью: — Наверное… я сама виновата. Выбрала того, кто не умеет любить до конца. — Нет, — резко сказал Яковлев Он сделал шаг ближе. — Виноват только он. Алиса сжала одеяло в пальцах, будто это могло удержать её от развала. — Я… я не знаю, что делать дальше. Володя присел на край койки — ровно настолько близко, чтобы она знала: он не уйдёт. — Дальше мы будем жить, — твёрдо сказал он. — Очень назло всем предателям. Она подняла глаза. — Мы? Он кивнул: — Я и Наташа тобой, Алиса. Пока тебе это нужно. Тепло. Настоящее. Не обещание — а действие. Алиса глубоко вдохнула — впервые за долгое время не в пустоту. — Хорошо, — прошептала она. — Тогда будем жить. Она положила ладонь на живот — робко, но с какой-то новой, тихой силой. — И он тоже будет жить, — добавила она. — Назло всему. Колосов чуть улыбнулся: — Вот и умница. И впервые за долгие месяцы мир перестал быть чёрным. Он стал серым. Но в этой серости уже начинал прорисовываться светлый путь.