25

Вернуться в Хогвартс после вылазки на Тисовую улицу было все равно что шагнуть из грозовой тучи в поддельное, хрупкое затишье. Стены замка казались выше, коридоры — темнее, а шепоты за спиной — громче. Мирабелла ловила на себе взгляды: любопытные, испуганные, осуждающие. Новость о «вандализме» в Хогсмиде и появлении Люциуса Малфоя разлетелась мгновенно. Большинство связывало это с Пожирателями Смерти, но некоторые, особенно из Слизерина, смотрели на неё с немым вопросом: а не стояла ли она за этим? Дочь Блэка, кровь предателей. Фред и Джордж, обычно такие беззаботные, теперь постоянно находились рядом. Их присутствие было щитом. Фред, в частности, стал её тенью. Он не говорил об этом, но его поведение изменилось. Его шутки стали тише, ухмылка — менее частой гостьей на лице. Когда они шли по коридорам, он всегда занимал позицию между ней и остальным миром. Его рука то и дело находила её — чтобы поправить прядь волос, передать книгу, просто коснуться локтя. Каждое такое прикосновение было безмолвным вопросом: «Ты в порядке?» и таким же безмолвным ответом: «Я здесь». Однажды вечером, спустя несколько дней после инцидента, они сидели в их укромном уголке гостиной Гриффиндора. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены. Мирабелла, уставшая от напускной храбрости, молча смотрела на пламя, обняв колени. «Он искал их, — тихо сказала она, наконец, нарушив тишину. — Малфой. Он был в том доме не просто так. Он искал дневники моей матери.» Фред, сидевший рядом на ковре, спиной к дивану, отложил деталь какого-то нового изобретения. «Значит, они существуют, — констатировал он. — И они кому-то очень мешают.» «Но где они? — в голосе Мирабеллы прозвучало отчаяние. — Гриммо-плэйс? У Малфоев? В Министерстве? Я не могу обыскать весь магический Лондон.» «Не одна — не можешь, — поправил он её. Он повернулся к ней, его лицо в свете огня было серьёзным и сосредоточенным. — Слушай, Блек. Мы играем в опасную игру. Раньше это было просто приключение, поиск ответов. Но теперь… теперь мы знаем, что на кону. Малфой не остановится. Если эти дневники содержат что-то, что может навредить ему или другим Пожирателям…» «…они постараются их уничтожить, — закончила она за него. — Или уже уничтожили.» «Возможно. Но, возможно, и нет. Может, они просто спрятаны. И, может, твоя мама была умнее всех их, вместе взятых.» Он помолчал, глядя на огонь. «Нам нужна помощь. Надёжная помощь.» «Кого ты имеешь в виду? Профессора Дамблдора?» «Дамблдор… — Фред нахмурился. — Он могущественный волшебник, но у него свои игры. Он мог бы помочь, а мог бы и решить, что это не в его интересах. Нет. Я думаю о… о твоём отце.» Мирабелла замерла. «О Сириусе? Но он… он в бегах. Его везде ищут.» «Именно поэтому он идеален, — в голосе Фреда зазвучал азарт первооткрывателя. — Кто лучше него знает старые тайники семьи Блэков? Кто лучше него знает, как думали твои родители? Он был их лучшим другом. И он больше всех на свете заинтересован в том, чтобы правда всплыла.» Мысль была одновременно пугающей и ослепительной. Связаться с Сириусом. Увидеть его снова. Не украдкой, в образе собаки, а по-настоящему. «Но как?» — прошептала она. «Через Люпина, — без колебаний ответил Фред. — Он единственный, кто знает, как с ним связаться. Мы должны поговорить с ним.» Профессор Люпин выслушал их в своём кабинете, его лицо становилось всё мрачнее по мере их рассказа. Когда Мирабелла упомянула Люциуса Малфоя, он тяжело вздохнул. «Это гораздо опаснее, чем вы думаете, дети, — сказал он мягко. — Люциус… он не тот, с кем стоит шутить. И если он вовлечён…» «Мы это понимаем, профессор, — твёрдо сказал Фред. — Но мы не можем просто остановиться.» Люпин посмотрел на Мирабеллу, на её сжатые кулаки и решимое выражение лица. Он видел в ней не ученицу, а дочь своих лучших друзей, сражающуюся за их наследие. «Хорошо, — наконец сказал он. — Я передам Сириусу. Но не могу обещать, что он согласится на встречу. Риск огромен.» Ожидание было мучительным. Прошли дни. Мирабелла не находила себе места. Каждая сова, пролетавшая мимо, заставляла её вздрагивать. Она почти не спала, ворочаясь в постели, представляя себе худшее. И вот, спустя неделю, Люпин вызвал её к себе после уроков. В кабинете никого не было, кроме него. «Он согласился, — тихо сказал Люпин. — Встреча. Послезавтра, в полночь. В Запретном лесу, у опушки, недалеко от хижины Хагрида. Только ты и… мистер Уизли.» Он с лёгкой улыбкой посмотрел на неё. «Он настоял. Говорит, его место — рядом с тобой.» Эти двое суток тянулись вечностью. Ночь встречи была тёмной, безлунной. Облака затянули небо, и в лесу царила непроглядная темень. Мирабелла и Фред, закутанные в самые тёплые плащи, молча шли по знакомой тропинке, освещая путь кончиками палочек. Рука Фреда не отпускала её, его пальцы были переплетены с её пальцами — твёрдые, надёжные. Они вышли на опушку. Ветер шелестел голыми ветвями, и где-то вдали выла какая-то ночная птица. Они замерли в ожидании. Внезапно из темноты, бесшумно, как призрак, возникла огромная чёрная собака. Пес подошёл к ним, остановился в паре шагов и сел, уставившись на Мирабеллу своими умными, печальными глазами. Затем его очертания задрожали, поплыли, и на том же месте возник Сириус Блек. Он выглядел немного лучше, чем в их первую встречу. Волосы были короче и чище, лицо не таким измождённым. Но в его глазах по-прежнему стояла боль. «Мирабелла, — его голос был хриплым, но тёплым. Он посмотрел на Фреда, стоявшего рядом, как скала. «Уизли.» «Сэр, — кивнул Фред, не отпуская её руку. «Ремус сказал, у вас проблемы. Связанные с Элиз.» Мирабелла кивнула, внезапно онемев. Видеть его здесь, вживую, говорить с ним — это было одновременно и страшно, и невероятно. «Дневники, — выдохнула она. — Мы нашли упоминание. И… и Люциус Малфой искал их в доме на Тисовой улице.» Лицо Сириуса исказилось гримасой ненависти при упоминании имени Малфоя. «Люциус, — прошипел он. — Да, он всегда был правой рукой… Того-Кого-Нельзя-Называть. И он боится. Если Элиз что-то записала…» Он замолкает, его взгляд становится далёким. «Она вела их. С самого Хогвартса. Она обладала даром… видеть. Не всегда ясно, обрывками. Но её пророчества, её подозрения… она делилась со мной и Джеймсом. Она не доверяла Малфою. И Питеру.» Он снова посмотрел на Мирабеллу, и в его глазах вспыхнула надежда. «Я думаю, я знаю, где они. Не в Гриммо. Там всё перерыли после моего ареста. И не у Малфоев. Она бы ни за что не оставила их там.» «Где же?» — не удержалась Мирабелла. «В доме, — тихо сказал Сириус. — В доме Поттеров. В Годриковой Впадине.» Воздух вырвался из её лёгких. Дом, где погибли её мать, дядя, тётя. Место, пропитанное смертью и печалью. «Но… он разрушен, — сказал Фред. — Магия Того-Кого-Нельзя-Называя…» «Дом разрушен, да, — перебил его Сириус. — Но не всё. Под домом была… комната. Та, что мы с Джеймсом оборудовали на случай опасности. Туда не добраться простым заклинанием. Вход открывался только для нас. Для Джеймса, для Лили… и для меня.» Наступила тяжёлая пауза. «Ты хочешь, чтобы мы поехали в Годрикову Впадину?» — медленно спросил Фред. «Нет! — резко сказал Сириус. «Это слишком опасно. Министерство держит это место под наблюдением. Пожиратели могут следить. Нет, я сам.» «Но тебя поймают!» — воскликнула Мирабелла. «Я должен попробовать, — его голос стал твёрдым, как сталь. — Это последний шанс. Шанс очистить моё имя. Шанс… дать тебе правду о твоей матери.» Он посмотрел на неё, и в его взгляде была вся боль отца, который не мог быть рядом. «Обещай мне, что не будете ничего предпринимать. Обещай, что будете ждать моего сигнала.» Они молча кивнули. Что ещё они могли сделать? Сириус снова превратился в пса, один раз ткнулся носом в руку Мирабеллы и скрылся в ночи. Они стояли на опушке, держась за руки, и смотрели в ту сторону, где исчез отец. Ветер стал холоднее. Теперь они знали следующую цель. Но путь к ней был вымочен страхом и опасностью. И они знали, что идут по этому пути вместе. Не как дети, играющие в сыщиков, а как союзники в самой настоящей войне — войне за правду, за память, за семью. И эта война только начиналась. ________________________________ всем привет, я надеюсь вам нравится что я пишу, скоро выйдет еще несколько длинных глав, всех люблю, целую