33

Возвращение в Хогвартс на четвёртый курс было иным. Мирабелла въезжала в ворота замка не потерянной девочкой под тяжёлым бременем фамилии, а молодой женщиной, носившей это имя с новой, горькой гордостью. За её плечами было лето, проведённое не в тёплом хаосе Норы, а в мрачном убежище на площади Гриммо, но это убежище стало местом, где она обрела отца. Теперь тень Сириуса Блека была не абстрактным призраком, а живым человеком с болью в глазах и шкатулкой старых фотографий. Эта правда стала её доспехами. Фред, встретивший её на перроне, увидел разницу сразу. Он не сказал ничего, лишь обнял её так крепко, что у неё затрещали рёбра, а потом отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза. «Выглядишь… старше, Блек,» — констатировал он, и в его голосе не было обычной шутки. Было одобрение. Они снова стали командой, но их динамика изменилась. Теперь это был союз равных партнёров, закалённых общими секретами. Даже Джордж относился к ней с новым уважением, теперь видя в ней не просто братскую подружку, а соратника. Идиллию нарушило объявление о Турнире Трёх Волшебников. Большой зал замер, когда Дамблдор сообщил о возрождении древнего соревнования. Воздух затрепетал от возбуждения, азарта и страха. Мирабелла, как и все, смотрела на синий огонь в Чаше Огня, но её мысли были далеко от славы и золота. Она думала о безопасности. О том, что замок наполнится посторонними, а границы станут проницаемыми. О том, что её отец, всё ещё беглец, будет в ещё большей опасности. Именно поэтому, когда Чаша выплюнула имя — Гарри Поттера, — её кровь похолодела не только от несправедливости, но и от предчувствия. Это была ловушка. Она чувствовала это костями, как когда-то её мать чувствовала приближение беды. Напряжение в замке достигло точки кипения. Гарри стал изгоем для всех, кроме самых близких друзей. Даже в Гриффиндоре на него косились. Мирабелла, зная груз общественного презрения как никто другой, стала одной из немногих, кто открыто поддерживал его. Они были связаны теперь не только общей историей их родителей, но и клеймом изгоев — он как «лже-чемпион», она как «дочь предателя». Однажды октябрьским вечером, когда замок гудел от споров о Турнире, профессор МакГонагалл вызвала Мирабеллу в свой кабинет. «Мисс Блек, — начала она, усаживаясь за стол и складывая руки. Её лицо было серьёзнее обычного. — Ко мне поступили… определённые сведения. От источника, которому я склонна доверять.» Мирабелла замерла, сердце ушло в пятки. Сириус. Он что, написал ей? «Речь идёт о вашем… отце.» Так и есть. Мирабелла молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. «Я не буду спрашивать, где он и как вы с ним контактируете. Это было бы безрассудно с моей стороны и опасно для вас обоих, — МакГонагалл говорила тихо, но чётко. — Но я хочу, чтобы вы знали. Я знала Сириуса Блека. Я была его руководителем факультета. И я знала Элиз. Я никогда не верила в ту нелепую историю о его предательстве. Не до конца.» Мирабелла смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Впервые взрослый, облечённый властью, говорил ей такое. «Времена становятся опасными, мисс Блек. Турнир… это не просто игра. За ним что-то стоит. Я чувствую это. И я считаю своим долгом предупредить вас. Будьте бдительны. Остерегайтесь не только очевидных опасностей, но и… тех, что прячутся за маской доброжелательности.» Это было почти то же самое, что говорил ей Сириус в своих письмах. «Доверяй лишь горстке людей, Мирабелла. Очень немногим.» «Я понимаю, профессор, — тихо сказала она. — Спасибо.» Выйдя из кабинета, она почувствовала себя одновременно облегчённой и ещё более встревоженной. Если МакГонагалл, железная леди Гриффиндора, была настолько обеспокоена, значит, её опасения были не паранойей. Первое испытание Турнира — драконы — подтвердило все худшие страхи. Стоя на трибунах и наблюдая, как Гарри сражается с венгерской хвосторогой, Мирабелла сжимала перила так, что пальцы белели. Это было не соревнование. Это была попытка убийства, замаскированная под зрелище. Именно после этого испытания Фред и Джордж пришли к ней с новым, лихорадочным блеском в глазах. «Так, Блек, слушай, — начал Фред, усадив её в их убежище. — Мы сидели сложа руки, пока другие пытаются прикончить нашего друга. Это кончается.» «Мы не можем сражаться с драконами, — добавил Джордж. — Но мы кое-что понимаем в отвлечении внимания, создании хаоса и… нестандартных решениях.» «Мы запускаем новую линию продукции, — объявил Фред. — «Защитные средства для непредвиденных обстоятельств». Всё, что может пригодиться Поттеру. И… другим.» Они показали ей чертежи. «Убегающие носовые платки», которые должны были отвлекать противника. «Камуфляжная пыль», чтобы ненадолго слиться с окружающей средой. И главный проект — «Взрывные приманки», маленькие устройства, которые можно подбросить, чтобы создать диверсию. Их энтузиазм был заразителен. Мирабелла, с её глубоким знанием теории магии и точностью, стала их главным консультантом. Она проверяла рунические последовательности для стабильности чар, рассчитывала дозировки ингредиентов для «Камуфляжной пыли», предлагала усовершенствования. Это была не шалость. Это была их собственная, тайная война. Однажды поздно вечером, когда они втроём трудились над очередной партией «приманок», в комнате-убежище неожиданно похолодало. Пламя в медной чаше погасло, и их дыхание превратилось в пар. Ужасно знакомое чувство пустоты и отчаяния поползло из-под двери. Дементоры. Они были в замке. Фред и Джордж вскочили, схватившись за палочки, но Мирабелла застыла. Холод проникал в кости, высасывая тепло. Она услышала шёпот бабушки Вальбурги: «Позор… позор…» Увидела пустую столовую в Гриммо. Увидела фотографию отца на листовке с надписью «УБИЙЦА». Она услышала собственный стон, но не могла пошевелиться. И тут сильная рука обхватила её за плечи, а другая прижала к её губам кусок шоколада. «Ешь,» — прошептал ей в ухо голос Фреда, дрожащий, но твёрдый. Он стоял перед ней, заслоняя её от двери, его палочка была направлена в сторону угрозы. Джордж, бледный, но собранный, уже читал заклинание Патронуса. Из его палочки вырвалась струйка серебристого дыма, но её не хватило, чтобы отогнать тварей. Шоколад растёкся тёплой сладостью по её языку, и ледяной панцирь страха чуть отступил. Она слышала, как за дверью раздавались крики, голос Снейпа и удаляющиеся завывания дементоров. Охрана, должно быть, справилась. Когда холод окончательно отступил, Мирабелла, всё ещё дрожа, выпрямилась. «Спасибо,» — прошептала она, глядя на Фреда. Он не улыбался. Его лицо было жёстким. «Они не должны были быть здесь. Внутри замка. Кто-то их впустил.» Этот инцидент стал ещё одним тревожным звонком. Кто-то намеренно ослабил защиту Хогвартса. Вторая задача Турнира, проходившая в озере, лишь укрепила их в мысли, что за всем стоит чья-то воля. Когда Гарри вернулся не только с Роном, но и с сестрой Флер - Габриэль Делакур, Мирабелла поймала на себе взгляд Фреда. Он был красноречивее любых слов. Это была не просто проверка навыков. Это была проверка характера. Манипуляция. Именно тогда к ним в убежище пришла Гермиона с горящими глазами и газетой в руках. Это был свежий номер «Ежедневного пророка» с очередной грязной статьей Ритой Скитер о Гарри. «Смотрите!» — воскликнула она, тыкая пальцем в небольшую заметку на последней полосе. — «Информация из надёжных источников: Министерство магии усиливает патрули вокруг Азкабана после неподтверждённых слухов о попытке проникновения в архив старых дел. По словам представителя Министерства, речь идёт о «бессмысленной провокации».» Они переглянулись. Попытка проникновения в архив. Где хранились дела о деле Поттеров и Сириуса Блека. «Он пытается,» — тихо сказала Мирабелла. Её отец не сидел сложа руки. Он искал официальные доказательства, чтобы подкрепить слова из дневников. «Это опасно!» — возразила Гермиона. — «Если его поймают…» «Он знает на что идёт,» — парировал Фред. — «Он не ребёнок. Он боец.» Этот год учил Мирабеллу, что правда редко бывает единственной битвой. Это была война на многих фронтах. Война за общественное мнение, которую вёл Гарри против «Пророка». Война за выживание на Турнире. Тайная война, которую вёл её отец в тени. И их собственная, тихая война — война за знания, за подготовку, за создание оружия против надвигающейся тьмы. Сидя вечером над чертежами очередного «Защитного девайса», она чувствовала тяжесть этого бремени. Но глядя на сосредоточенное лицо Фреда, на его пальцы, ловко собиравшие хрупкие детали, она знала — она не одна несёт этот груз. Они несли его вместе. И в этом была их сила. Турнир приближался к финалу. Лабиринт. И все они чувствовали — финал будет не концом, а лишь началом чего-то гораздо более страшного. Но теперь у Мирабеллы Блек было что терять. И было что защищать. И это делало её опасной.