Часть 2: Регулус и Мария

---------- Регулус -----------

Я ожидал многое. Всегда был готов худшему исходу, но крика жены не ожидал. Она вцепилась в плечи. Горячее дыхание, мокрые ресницы. Одно и то же, снова и снова: — Проверь Гарри и Эли. Немедленно. Убедись, что фамильяр жив. Что дышит. Что отклик есть. — Я попробовал спросить о ней. Она шепнула, сорвалась на крик: — Иди. Я пошел. Потом бежал. Чем ближе к библиотеке, тем яснее пустота. Как будто из дома вынули несущую. Всё стоит, а жить нельзя. Гарри в дверях. Глаза мокрые. Губы белые. Он смотрит так, будто я опоздал. Я не спрашиваю про него. Спрашиваю только только: — Где Эли? Он рефлекторно дергает плечом. Пусто. Смотри на дверь комнаты. Всё становится ясно. Я подхожу к столу. На дубе, рядом с раскрытой книгой, маленькая спираль. Не тело. Форма. Стекло с тонкими прожилками. Я касаюсь. Чистый холод. Тишина режет сильнее крика. Быстрая проверка. Вторая. Третья. Ровно. Мертво. Переключаюсь на артефакты. Первый маяк, тот, что ставили Снейпу с руной поверх метки. Молчание. Обходной канал. Молчание. Родовая связка. Тишина. Резерв с привкусом крови. Чернота. Даже отскока нет. С той стороны никто не держит веревку. Пальцы трясутся. Заставляю себя дышать. Раз. Два. Нужен порядок. — Держи ее, — говорю. Вкладываю сверток-страх в его ладони. — Дыши. Вдох. Выдох. Смотри на меня. Я рядом. Марго уже здесь. Села на край кресла. Лицо гладкое, будто лед. Руки ломают друг друга, выдают все. Она пытается успокоить мальчика. И меня. Не помогает. Помогает действие. — Мы завернем ее. Плед находится сразу. Серый. Мягкий. Делаю работу пальцами. Заворачиваю бережно, как в старых хрониках. Кладу сверток Гарри на колени. Подвигаю ему стул к окну. Сажусь напротив. Становлюсь стеной. Гарри шепчет хрипло: — Она обещала. Последний день перед Хогвартсом. Мы поедем вместе. — Знаю, — отвечаю. В горле сухо. — Мы ее найдем. Сиди. Если увидишь золотую искру на камне, зови сразу. Даже если показалось. Щелчок пальцами. Домовой появляется тенью. — Карту узлов. Шкатулку с ключами. Миску для поиска. Флакон с морской солью. Чердак открыть. Маяк на крыше включить. Домовой уходит. Я поворачиваюсь к Марго. — Побудь с ним. Не отпускай никуда. Она на секунду кладет ладонь мне на грудь. Легко. Убирает. Словно боится сдвинуть воздух. Выхожу в коридор. Порог закрывает за мной тишину. В голове звенит голос жены: «Проверь фамильяра. Если нить уцелела, уцелела и она. Если нить в камне, значит, разорвали то, что считали вечным». Мария в комнате уже на ногах. Чернила открыты. Бумаги, как плохой расклад. — У тебя тоже тишина? — спрашивает до того, как я открыл рот. — Полная, отвечаю. — Внутри что-то трещит. Это не поражение. Это осознание потери. Мария подняла на меня глаза, полные слез, и сказала тихо, как приговор: — Регулус, я не чувствую её. Совсем. Как тогда, когда связь оборвалась окончательно. Тия… Регулус, неужели её больше нет? Меня будто пустили внутрь пустоты. Точно такая же тишина у меня под ребрами. Секунда, две. Я заставляю себя дышать. Ровно. Без рывков. Тяну ладонь к её запястью, чувствую горячую кожу, стараюсь поймать взгляд. — Смотри на меня. Мы не делаем выводы на панике. Что это был за крик, скажи спокойно. Она сглатывает, шепчет, и голос срывается. — Они кричали. Оба. Я слышала их голоса. Её плач. Как будто… как будто её больше нет. Глаза у нее бегают, руки дрожат над животом. Меня прошибает холоднее любого заклятия. Ей нельзя так. Ни секунды лишнего стресса. Я кладу вторую ладонь на её пальцы, накрываю бережно. — Я с тобой. Слышишь. Ты и малыш под моей защитой. Мы всё проверим. Пошагово. Я проговариваю себе порядок. Проверка узлов. Связь с нашими. Маяки. Но внутри только темная вода. Нужны люди. Прямо сейчас. — Я выхожу на связь с Эмметом и Левианной, говорю вслух, чтобы и она услышала, и дом понял. — Мы поднимем всех. Найдём Северуса и Християну. Любой ценой. Мария едва заметно кивает, но дыхание рвётся, плечи подрагивают. Я вижу, как её взгляд снова уходит в сторону, туда, где ей слышится плач. Решение приходит само. Тяжёлое, но единственно верное. — Прости меня, — шепчу ей на висок. — Это на несколько часов. Ты проснёшься уже в безопасности. Она успевает только вдохнуть. Я касаюсь кончиками пальцев ключевых точек, произношу короткую формулу, без резких взмахов. Сон ложится мягко, как тёплый плед. Тело становится податливым, и я ловлю её прежде, чем она сползёт на пол. Поднимаю на руки, опускаю на кровать. Подправляю волосы, чтобы не мешали дышать. Проверяю пульс. Ровно. Тихо. — Фелл, — зову. Домовой вырастает из тени у шкафа. Смотрит на нас круглым взглядом. — Следи за Марией. Если проснётся, сразу ко мне. Если начнёт плакать во сне, зови Маргарет. И слушай внимательно. При малейшей опасности переносишь её, вместе с Марго и Гари в поместье Калленов. Прямо к Левианне, понял меня. Фелл кивает так серьёзно, что я верю ему больше, чем себе. Накрываю Марию тонким одеялом. Кладу ей на ладони амулет от ночных тревог. Косаюсь ещё раз её лба. Тихо. — Я рядом. Вернусь быстро. Поднимаюсь. Закрываю внутри себя всё, что кричит. Делаю шаг к столу, к зеркалу связи. Пальцы сами находят руны вызова. — Эммет, на связь. Срочно. — Левианна скажи Джасу и поднимай линию. Код тревоги один. Пока руны загораются, я держу в голове единственную мысль. Мы найдём их. Даже если все маяки молчат. Даже если пустота делает вид, что мы опоздали. Мы всё равно дойдём до голоса. И вытащим. Я иду быстро. Почти бегу. В библиотеке всё по-прежнему, у окна сидел Гарри, прижав к себе окаменевшую Эли. Ничего не дрогнуло. Ни одного знака. Сердце отзывается тупой пустотой, но разум цепляет факт: фамильяр связан с магией Християны. Если Эли очнется, значит, она жива. Значит, не всё потеряно. Маргарет сидит рядом с мальчишкой, протягивает ему кружку, гладит по волосам, шепчет что-то ровное, просто чтобы держать дыхание. Я киваю ей. Она ставит чай на подоконник, выскальзывает ко мне в коридор. Глаза в глаза. — Что не так. Чувствуешь что-нибудь? Марго делает тяжелый вдох, второй. Смотрит на мои руки, будто на поручни. — Те старые чары, что я ставила, когда приняла её как магического родителя… как будто оборвались. Тишина. Совсем. Регулус, она…- Голос рвется, она глотает слезу. — Надо сказать Калебу. Он найдёт выход. Я кладу ладонь ей на плечо. Держу крепко. — Скажем. И Эммету, и Джасперу, и Левианне. Поднимем всех. Сейчас тебе нужно быть сильной. Следи за Гарри. И за Марией. Она в положении, ей нельзя ни капли лишнего стресса. Марго коротко кивает. Я добавляю: — Я усыпил Марию на несколько часов. Если что пойдёт не так, берёшь её и Гарри и уходишь в поместье Калленов. Не спорь. Она снова кивает. И в этот момент прямо между нами складывается тень. Домовой. Склоняет голову так низко, что я на миг забываю, чем дышу. На вытянутых руках — шкатулка, темная, с родовыми рунами по краю. — Господин Эдвард Регулус Брейдс, с нынешнего времени дом переходит в ваше правление. Вы назначены новым главой рода как единокровный выбранный наследник предыдущей главой, Християной Брейдс. Слова по комнате катятся, как камни. Я принимаю шкатулку. Она тяжёлая, как клятва. Маргарет закрывает рот ладонью, но держится. — Понятно, — говорю тихо, чтобы дом услышал. — И принимаю. Я оборачиваюсь к Гарри. Он не мигает, смотрит на Эли так, будто взглядом может вернуть тепло. Я подхожу ближе, касаюсь его плеча. — Когда увидишь хоть крошечную искру на стекле, позови кого-то чтобы сообщили мне. Домовой ждёт у порога. Шкатулка пульсирует под пальцами. Я мысленно перечисляю имена, боясь забыть: Эммет. Левианна. Джаспер. Нарцисса. Мария. Северус. Християна. Тени короны. Все на линию. Сейчас. Пока дом ещё дышит и держит нас вместе. Я почти добежал до портала в поместье Калленов, когда меня будто дернуло за ворот. Стоп. Что-то ускользает. Мысль уже была. Имя. Связка. И провалилась, как камешек в колодец. Я развернулся и рванул обратно. Кабинет. Только кабинет. Только перо. Только бумага. Пока… пока всё не сотрут. Дверь ударилась о стену. Я не остановился. Чернильница дрогнула, оставила тёмную слезу. Пальцы не слушались. Слишком много дрожи, слишком мало воздуха. Вдох. Выдох. Раз. Два. Перо в руку. Писать сейчас. Потом бежать. Поставил дату. Поставил время. Поставил себя. Пишу открыто. Не шифрую. Главное успеть. Симптом. Память рвётся. Чувствую пустые места там, где должны быть узлы. Корона теней. Семья теней. Связь с Християной. Это не страх. Это стирание. Меня тянут в белый шум. Фиксирую всё, что помню, сразу. Без украшений. Без споров. Перо царапнуло слишком резко, бумага согнулась. Я выровнял лист. Поймал дыхание. Дальше. Кто я. Я Регулус Арктурус Блэк. Для клана мёртв. Для себя жив. Принял имя Эдвард Регулус Брейдс. Единокровный названный брат Християны Брейдс. Решение моё. Дом принял. Корона подтвердила. Не спорь со мной, белый шум. Это моё имя. Моё место. В голове щёлкнуло. Как будто железка по камню. Я перевёл взгляд на шкатулку с родовыми рунами, стоящую правее лампы. Вспомнил голос домовика. Лорд. Тяжесть в ладони. Клятва, от которой не увернуться. Лист шуршит. Пишу дальше. Связь. Християна выбрана магией и своей волей как наследница короны. Я выбрал её своей хозяйкой и светом. Она выбрала меня своей тенью. Клятва двусторонняя. Кровью и именем. Это не романтика. Это система. Она держит дом. Она держит меня. На миг ослепило. Я моргнул. Чернило смазалось в одну кляксу. Вытер рукавом, ругнулся шёпотом. Вдох. Выдох. Перо снова в линию. Моя роль. Первая тень. Я закрываю тыл. Я держу порядок. Я не имею права паниковать. Приоритеты: живые. Узлы. Эвакуация. Потом титулы. Потом разбор полётов. Семья теней. Список, чтобы не потерять лица. Эммет Каллен. Вторая тень. Удар и щит. Когда все валятся, он несёт. Ключевое слово гранит. Джаспер Каллен. Третья тень. Поле боя и холодная голова. Гасит панику. Ключевое слово тихий строй. Левианна Каллен. Четвёртая тень. Ткань чар. Швы. Лигатуры. Чинит ритуалы. Ключевое слово золото нити. Мария Шузен, ныне Брейдс. Пятая тень. Память дома. Хроники. Печати. Держит историю, чтобы нас не переписали. Ключевое слово чернила не горят. Нарцисса Малфой, в прошлом Блэк. Шестая тень. Дипломатия. Кодекс крови. Зеркала двора. Ключевое слово фарфор цел. Северус Снейп. Седьмая тень. Лезвие и ключ. Пограничник. Спускается туда, куда остальным нельзя. Ключевое слово чёрный корень рядом со светом. Я остановился, прислушался. Дом отвечал ровным гулом под полом. Где-то вдалеке прошуршала Маргарет. Гарри в библиотеке не плакал. Он просто дышал, как я его учил. На четыре. Молодец. Перо снова тронулось. Миссия седьмой тени. Северус ушёл с Християной искать истину о её родителях и наследстве. Маяк на руне поверх его метки ставили мы с Левианной. Сейчас молчит. Варианты тишины: подавление, глубина, цена. Проверять по порядку. Без истерик. Без прыжков. Я на секунду забыл, как пишется слово глубина. Смешно. Пальцы сжались до боли. Разжал. Подушечки горели. Я качнул кисть, чтобы кровь пошла ровнее, и добавил: Узлы дома. Карта у меня и у Марии. Дубликат у Нарциссы. Главный вход закрыт. Чердак открыт под поиск. Маяк на крыше включён. Родовая связка не отвечает. Резерв на вкус горчит кровью. Отклика нет. Записал. — Не ври себе. Живые. Гарри в библиотеке. Держит Эли. Фамильяр в стекле со спиралью. Признаков жизни нет. Но узел фамильяра у Християны. Если Эли оживёт, нить цела. Смотреть на любую золотую искру. Кричать сразу. Даже если показалось. Я машинально провёл ногтем по кромке стола. Дерево ответило сухим щелчком. Хорошо. Реальность держится. Дальше. Беременные и дети. Мария усыплена. Сон мягкий. Пульс ровный. Домовой Фелл на карауле. Если проснётся, зовёт меня. Если опасность, переносит её и Гарри в поместье Калленов. Безопасная комната три. Пароль листья сухи. Ответ корни живы. Дом объявил меня главой рода. Шкатулка принята. Открою позже. Пока она пульсирует в такт дому, держу рядом. Не выпускать из поля зрения дольше чем на десять минут. Связь. Срочные вызовы подняты. Эммет. Джаспер. Левианна. Калеб. Протокол тревоги один. Сбор у северной арки, если зеркала глушат. Иначе зеркало связи. Если глушат всё, переходим на бумажные порталы с солью. Миска и соль у двери. Не забыть. В этот момент в виске стукнуло. Как молотком. На секунду я увидел пустую страницу. Белая пустыня вместо всех этих слов. Ни цифр. Ни имён. Ни меня. Я выругался вслух. Перевёл взгляд на строку 2. Прочитал своё имя. Прочитал его ещё раз. Тихо. Внятно. Пока горло не вернулось на место. Маргарет. Её чары приёмной матери, старые, прочные, как канат, оборвались. Она держится, но на грани. Давать опоры. Паузы. Тёплый чай. Плечо. Слова короткие. Никаких страшилок. Только шаги. Один за другим. Что делать прямо сейчас. 1. Оставаться рядом с Гарри. Дыхание ровное. Счёт на четыре. 2. Дом должен звучать как дом. Свет. Тепло. Кипяток. Вещи на своих местах. 3. Проверить обходные каналы Снейпа. Три раза. Частоту на тихий строй. 4. Выставить чары по углам. Круг. Центр пуст. 5. Подумать о Калебе. Сообщить ему о потере связи Я отложил перо. Прислушался. Пальцы зудели. Плечи сводило. Я поднялся, прошёл к полке, вернулся. Шкатулка тяжёлая. Поставил её ближе, на край листа. Пусть пульсирует мне в ладонь. Напомнит, если снова поволокут в пустоту. Добавил нижней строкой, почти на полях: Если это читаю не я. Вернись по цепочке. Я Регулус. Я Эдвард. Я Брейдс. Хозяйка Християна. Семь теней. Первая тень я. Седьмая тень Северус. Мы идём за голосом, не за тенью. Мы вытаскиваем живых. Я поставил точку. Глянул на двери. Порог дрожал, будто дом сам не хотел меня отпускать. Я положил ладонь на дерево, успокоил. Сейчас. Портал в поместье Калленов подождёт ровно столько, сколько мне нужно, чтобы взять артефакту и зеркало. Я сунул лист в кожаную папку. Другой рукой захватил шкатулку. Третьей руки не было, но привычка подсунула плечо. Накатило знакомое: бежать. Я улыбнулся уголком рта. Не бежать. Идти быстро. Из коридора донёсся скрип, как будто дом выдохнул вместе со мной. Я потушил лампу. Оставил только настенный светильник, чтобы вернуться сюда по лучу. Я шагнул в коридор. Дом не удержал. И хорошо. Мне нужен был не повод, а порядок. Он у меня в руках. В буквах. В пульсе шкатулки. И в мальчишке у окна, который держит стеклянную спираль и верит мне на слово. Пора выполнять свою клятву, по ее зашите.

***

---------- Мария -----------

Я всегда была связана с Християной сильнее, чем с кем бы то ни было. Мы росли рядом. Дышали одним домом. Какое-то время нас держало общее магическое ядро. Потом оно разделилось. Особенно после моей смерти. Пег спас меня. Нас обеих. С того дня я стала для Християны тем, кем для неё был Пег. Получалось не сразу. Я видела, как она местами боролась, местами не хотела принимать. Но мы остались рядом. Она со мной. Я с ней. Мы растили Гарольда. Мы держали Драко. Мы делились всем, что болело и радовало. Когда Левианна сказала о своём малыше, мы смеялись и плакали от счастья. Через неделю я узнала, что беременна тоже. Християна обняла меня крепко, как умеет только она, и сказала, что это правильно, что дом услышал. Я верила ей. Я верила дому. В тот день я сидела перед зеркалом и рассматривала своё лицо. Смешно, но меня вдруг кольнуло. Как будто кто-то выдрал из меня корень. Воздух стал пустым. Я не сразу поняла, что именно исчезло. Потом услышала крик. Сразу два. Северус и Християна. Они звали. Они молили. И я закричала вместе с ними. Регулус что-то говорил. Я почти не слышала. Меня тянуло в пустоту. Я схватила его за рукав и прохрипела одно: — Проверь Гарри и Эли. Немедленно. Эли связана с Християной. Если с ней что-то, значит, то, что я увидела, правда. Он кивнул, оставил меня в комнате и ушёл. Я бросилась к своим артефактам, к тем, что когда-то передала мне Християна. Палочка сама вытягивала формулы. Я звала её по нитям, по меткам, по зеркалу, по соли. Патронус не собирался. Нити не ловили частоту. Бумажные порталы глохли. Тишина. Тупая, как стена. Я делала всё правильно, быстро, по порядку, и всё равно ничего. Страх пришёл не сразу, а как холодная вода за ворот. Я забыла, что беременна. Забыла, что мне нельзя так колдовать. Руки сами легли на живот. Сначала несмело, потом крепче. Малыш. Я с тобой. В этот момент ладонь Регулуса легла поверх моей. Тяжёлая, тёплая. Он говорил, что я не одна, что он рядом, что сейчас всё проверит. Я кивала, но в голове шли образы. Свет от рун. Тень от короны. Християна кричит. Я с ней. Я почти сорвалась в трансгрессию. Хотела рвануть к Левианне и Джасперу, к любому, кто ответит. Мир качнулся. Потемнело в глазах. Голос Регулуса звучал будто из другой комнаты. Спокойный, низкий. — Это на пару часов. Так будет лучше. Я упрямо хотела возразить, но веки стали тяжёлыми. Тело стало мягким. Я успела подумать только одно: держись, девочка. И услышала: малыш, не бойся, я вернусь. Тепло накрыло меня, как плед. Падения не было. Только мягкая темнота и сердцебиение под ладонью. Моё. Его. Дома.