Часть 85

Глава 85 — Начинайте! — крикнул Хеймдаль, и его голос эхом разнёсся по затихшему Колизею. Посейдон не стал ждать. С быстротой, неожиданной для его массивной фигуры, он сделал быструю серию выпадов. Трезубец сверкал в воздухе, как молния, рассекая капли воды, которые всё ещё падали с неба после затопления арены. Каждый удар был смертоносным — направленным в горло, в сердце, в живот. Остриё трезубца свистело, разрывая воздух. Но к его огромному удивлению, все эти выпады прошли сквозь тело Лексуса. — Что?! — вырвалось у Посейдона. Тело драгонслеера мерцало, становясь полупрозрачным в момент удара. Трезубец пронзал пустоту, не встречая сопротивления, а затем Лексус снова становился плотным, будто и не было никакой атаки. Лексус оскалился ему в ответ — очень широко, почти по-звериному. В его глазах плясали жёлтые молнии от избытка магической энергии в теле мага. — Это ещё что… — прошипел Посейдон, но договорить не успел. Когда трезубец всё ещё был в теле Лексуса, драгонслеер пустил молнию прямо по древку трезубца — через себя, а точнее через свою плоть, которую сейчас заменяла чистая магия молнии. Разряд ударил по оружию, побежал по рукам Посейдона. — А-а-ар-р-р! — вскрикнул владыка морей, дёргаясь от неожиданной боли. Его руки свело судорогой, но инстинкты взяли верх. Он резко отскочил назад, едва увернувшись от кулака Лексуса, который уже нёсся к его лицу — кулака, на секундочку покрытого ярко-жёлтой, потрескивающей молнией. Воздух между ними заискрил в прямом смысле этого слова, ибо в воздухе была разлита очень много маны молнии Лексуса — вот она и искрила. — Я не ожидал такого от смертного, — проговорил Посейдон, отступая на несколько шагов и внимательно осматривая Лексуса. — Я не ожидал такого, червь, — зачем-то повторил свои слова Посейдон, правда заменил «смертного» на «червя». Смысла я в этом, к слову, не видел. — Но твои трюки тебе больше не помогут, — продолжил говорить Посейдон. Лексус в ответ лишь сильнее оскалился. Он медленно развёл руки в стороны, и вокруг его ладоней начали закручиваться молнии — сначала слабые, едва заметные, но с каждой секундой всё более яркие и мощные. Треск электричества наполнил арену, заглушая даже шум воды. — Рёв Громового Дракона, — произнёс Лексус, и перед его ртом материализовался магический круг. Огромный, почти в половину его роста, золотистый, с рунами, которые пульсировали в такт его сердцу. А затем Лексус выдохнул. Из круга вырвалась огромная волна ярко-жёлтых молний. Она неслась вперёд, как лавина, или, лучше сказать, как цунами. Хм, как бы покрасивее звучала? Может, «как сама смерть» — тоже неплохой вариант. Мои размышления не мешали мне наблюдать, как Рёв Громового Дракона освещает арену неестественным светом. Вода вокруг мгновенно закипела, превращаясь в пар, воздух сразу же наполнился запахом озона. Посейдон успел увернуться — буквально в последний момент. Он сделал резкий прыжок вверх, выполнил в воздухе сложный пируэт, уходя от основной массы разрядов. Но край волны всё же задел его — бог моря скривился, чувствуя, как электричество щиплет кожу. — Ты заплатишь за это! — крикнул он, уже в полёте запуская свой трезубец в Лексуса. Трезубец летел, рассекая воздух. Но Лексус даже не шелохнулся. Оружие безвредно прошло сквозь его тело — под звуки треска электричества, под мерцание полупрозрачной плоти. — Не надоело? — усмехнулся драгонслеер, глядя на пролетающий мимо трезубец. — Я могу так весь день. Трезубец вонзился в землю где-то далеко позади, глубоко уйдя в камень. Лексус тем временем не терял времени. Он создал ещё несколько магических кругов — два у плеч, два у бёдер, один прямо перед грудью. Из них, как из невидимых катапульт, начали вырываться Громовые Драконьи копья. Огромные сгустки ярко-жёлтой молнии, принявшие форму копий. С десяток штук. Они полетели в Посейдона, пока тот ещё был в воздухе. Бог моря извивался ужом, уклоняясь от одного, второго, третьего. Копья проносились мимо, взрываясь о воду и камень, оставляя после себя воронки и плавящиеся камни. Но одно из копий всё же задело его — опалило плечо, оставив на божественной плоти тёмный, дымящийся след. — А-а-а! — прорычал Посейдон, падая на землю и перекатываясь, чтобы погасить инерцию. Он вскочил на ноги, и его глаза горели ненавистью. — Жалкий червяк, — холодно, с огромным презрением во взгляде произнёс он. — Я тебя на куски порву. А твои остатки скормлю морским тварям. Он рванул вперёд — быстрее, чем любой смертный мог уследить. За долю секунды он преодолел расстояние до Лексуса, выдернул свой трезубец из земли одним резким, плавным движением и нанёс удар — снизу вверх, по косой, целясь в корпус. Трезубец спокойно прорубил тело Лексуса. Вот он вошёл в бок, прошёл через живот, вышел через плечо — и не нанёс никакого вреда. Потому что там, где проходило остриё, тело драгонслеера превращалось в молнию, расступаясь перед оружием, а затем, когда трезубец уходил дальше, вновь становилось плотью. — Не надоело ли тебе? — повторил Лексус, но в его голосе уже не было насмешки — только холодная решимость. Использовав момент, когда трезубец был ещё далеко, драгонслеер шагнул вперёд — прямо в пространство между рук Посейдона. Так близко, что они почти соприкоснулись лицами. — Рёв Громового Дракона, — прошептал он. Магический круг вспыхнул прямо перед его ртом — чётко в упор. Посейдон успел в последний момент — рефлексы не подвели. Он резко отшатнулся, уходя в сторону, пропуская основную массу молний мимо себя. Но не полностью. Заряд ударил в его плечо, в бок и в ногу — и хоть в него попала атака, но не смертельно, а очень больно для гордости Посейдона. Бог моря отлетел на несколько метров, кувыркаясь по мокрому камню, поднимаясь в облаке пара и искр. Он встал, тяжело дыша, с опалённой одеждой и обожжённой кожей. — Ты... — прошипел он, чувствуя, как горят раны. — Ты ещё пожалеешь... Лексус стоял на месте, не сделав ни шага. Его тело всё ещё мерцало, переливаясь молниями. Глаза горели ярко-жёлтым. — Пожалею? — переспросил он. — Я уже жалею. Жалею, что ты ещё жив. Посейдон зарычал и снова бросился в атаку. Трезубец крутился в его руках с бешеной скоростью, нанося удары со всех сторон — сверху, снизу, сбоку, по диагонали. Он бил и бил, не переставая, вкладывая в каждый выпад всю свою силу. Но Лексус был неуязвим для его атак. Ну, почти. Каждый удар проходил сквозь него. Иногда всё же атаки Посейдона задевали Лексуса, оставляя следы на одежде, но никогда — трезубец Посейдона не пускал кровь самому Лексусу. Он стоял под градом атак спокойно, как скала под дождём. — Ты... не... можешь... меня... достать! — выкрикнул он между ударами, разряжая в бога малые молнии, заставляя того отшатываться и терять ритм. Посейдон в бешенстве отступил на шаг, тяжело дыша. — И что же ты будешь делать, когда твоя магия кончится? — спросил он, сверкая глазами. — Ты не вечен, червяк. Твоя неуязвимость — не бесконечна. — А твоё терпение? — парировал Лексус. — Оно тоже не бесконечно. Они стояли друг напротив друга. Никто не мог нанести решающий удар. Лексус не мог ранить Посейдона — тот был слишком быстр и опытен. Посейдон не мог ранить Лексуса — тот превращался в молнию. — Это может длиться вечность, — прошептал я с трибуны. — Никто из них не может нанести существенный вред друг другу. — Но кто-то должен победить, — тихо сказала Аврора, сжимая мою руку. — Правила турнира это требуют. — И бой будет до первой ошибки, — добавил я, не сводя глаз с арены. — Первый, кто допустит ошибку, — погибнет. — Это настоящее испытание на выносливость, — пробормотал кто-то из валькирий позади меня. — Кто дольше сможет продержаться, при этом как можно сильнее измотав своего оппонента. — Или кто быстрее придумает новую тактику, — усмехнулся я. — Смотрите очень внимательно. Сейчас начнётся самое интересное, — предвкушающе улыбнулся я. На арене воцарилось временное затишье. Два противника, можно сказать два бога — один бог по рождению, другой по силе — смотрели друг на друга, прикидывая дистанцию между ними и явно выжидая подходящий момент для атаки на своего оппонента. — Знаешь, — неожиданно сказал Лексус, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка. — А я ведь только начал разминаться. У меня ещё много сюрпризов, которыми я могу смертельно тебя удивить. Посейдон ничего не ответил Лексусу. Только крепче сжал свой трезубец. Вода вокруг острова, до этого бушевавшая и вздымавшаяся, вдруг замерла. Посейдон поднял руки, и вода начала подниматься, окружая остров, создавая гигантские волны. — Ты силён, смертный, — признал он. — Но море безгранично. И я — его хозяин и владыка. Лексус нахмурился. Волны поднимались всё выше, закрывая небо, угрожая смести маленький остров и всё, что на нём. — Ты умеешь превращаться в молнию, — продолжал Посейдон. — Но что ты будешь делать, когда не останется суши, где ты бы смог стоять? — злобно улыбнулся ему Посейдон. — Уж поверь, я найду, где бы мне постоять, — кровожадно улыбнувшись в ответ Посейдону, ответил разгоричившийся Лексус — явно в предвкушении знатного махача. Волны обрушились всё сильнее и сильнее. Но не на остров. Они ударили прямо в Лексуса. Десятки тонн воды, сжатой в один кулак, обрушились на драгонслеера, сбивая его с ног, заливая лёгкие, давя на тело. — Хватит придуриваться, Лексус! У меня тут ребёнок начал уже волноваться! — крикнул я, вскакивая с места и тряся кулаком в сторону арены, где этот придурок и пригидовплся. Лексус не собирался сдаваться. Его тело вспыхнуло молниями, испаряя воду вокруг себя, создавая кокон из пара и огня. Он вырвался из водяной хватки, встал, шатаясь, и посмотрел на Посейдона. — Твоя очередь смертельно удивиться, — прохрипел он и поднял руку. И с каждой секундой выглядел всё более пакостно и злобно. В небе, прямо над ареной, начали сгущаться чёрные тучи. Чёрные, летели они подозрительно низко, да и они явно были полны электричества — вон по самим тучам начали ходить молнии. А затем из них ударила молния — не одна, и даже не десятки, а несколько сотен одновременно. Они били в воду и в камень, а точнее — в самого Посейдона. — Ты! — заорал бог моря, уклоняясь от разрядов. — Ты не посмеешь обрушить молнии на морского владыку! — Я уже посмел, — усмехнулся Лексус, ещё пакостнее тому улыбнувшись в ответ. Молнии продолжали падать. Посейдон метался по острову, уклоняясь, но не мог уйти от всюдусущих ударов. Его тело горело, плавилось. И когда одна из молний наконец поразила его — прямо в грудь, пробивая его насквозь, Посейдон сразу же рухнул на колени. — Как... это возможно? — прошептал Посейдон, неверующим взглядом глядя на Лексуса, да и глаза его были полны ненависти. — Как ты... смог? — Я просто был сильнее тебя, — ответил драгонслеер, подходя к нему с очень довольной, надменной улыбкой, так что прямо захотелось ему дать по лицу. — Ещё не всё кончено, — прохрипел Посейдон, пытаясь встать, опираясь на свой трезубец. — Я ещё... могу биться, смертный, — прохрипел Посейдон. Но Лексус не дал ему договорить и тем более нанести удар. Ещё один удар молнии — нанесённый прямо в голову Посейдону — закончил этот бой. Тело владыки морей дёрнулось в последней конвульсии и замерло навсегда. А затем тело Посейдона начало медленно растворяться в золотистых искрах — так же, как и тело Зевса днём ранее. — Третий бой! — неверующим голосом крикнул Хеймдаль, когда Посейдон полностью исчез. — Победили люди! Трибуны со стороны людей взорвались криками. Люди плакали, смеялись, обнимались друг с другом. Боги же все молчали, сжав кулаки и с ненавистью смотря вниз на арену. Лексус стоял на коленях посреди острова, тяжело дыша. Его одежда была порвана, тело покрыто ожогами и порезами, но он улыбался — да и ещё очень так радостно и злорадно. — Мы победили, — прошептала Агнес. — Мы реально победили, — более радостно сказала моя названая сестра, вскакивая со своего места. — Ты сомневалась, что мы победим? — спросила Аврора, с интересом смотря на Агнес и сжимая мою руку. — Немного, — призналась Агнес смущённо, отводя взгляд в сторону. — Но больше не буду сомневаться в победе друзей. Братика. Да и бой был очень напряжённый, — начала говорить Агнес, активно начав жестикулировать руками. Я улыбнулся при виде такой активности Агнес, но краем глаза мы с Авророй смотрели, как Лексуса начали уводить с арены медики — он явно получил по самое «не могу», тем более от последней атаки Посейдона. А тем временем Хеймдаль начал говорить: следующий бой за право жить человечеству пройдёт через три дня.