Часть 86

Глава 86 День перед началом четвёртого боя — Эх, Брунгильда, Брунгильда… Как ты могла так жестоко поступить со мной? — патетично начал я, идя следом за раздражённой валькирией. Она резко остановилась. И так же резко развернулась ко мне. Её глаза чуть ли не горели алым, а кулаки сжимались с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Р-р-р-р! — злобно зарычала она и попыталась треснуть меня по голове. Я едва успел уклониться от её удара праведной ярости — её кулак просвистел в паре сантиметров от моего виска. Валькирия сделала глубокий вдох, затем выдох, явно считая до десяти, и заговорила — и хоть она говорила тихо, в её словах чувствовалось столько злости, что прям вах, да и она чуть ли не шипя всё говорила: — Для чего ты это сделал, Вали? Она указала взглядом на всё ещё восстанавливающуюся арену — точнее, в ту сторону, откуда мы пришли. Там, вдалеке, можно было разглядеть очертания чего-то огромного. — Что именно я сделал? — наигранно удивился я, хлопая глазами. — Я, кажется, просто прогуливался… — Не прикидывайся непричастным дурачком! — сорвалась она. — Ты всё изрисовал стены похабными рисунками с участием всех богов! И ты же писал похабные надписи на стенах — и про богов, и про всё, что движется! А самое главное — какой такой демон тебя дёрнул сделать сто пятьдесят шестиметровую статую? Где ты стоишь на груди тел богов? Да ещё и в очень уж героической форме?! И когда ты успел высечь эту статую?! — О, так ты заметила эту прекрасную статую? — усмехнулся я. — Она мне тоже очень нравится. А я уж думал, что она останется незамеченной, в связи с тем, что на арене нарисовано, — дополнил я. На мои слова у Брунгильды очень активно задергался глаз. Ну да, не заметить охренительно большую статую очень уж трудно, но Брунгильда сдержалась и не начала экспрессивно меня отчитывать. Сделав глубокий вдох, а затем и выдох, Брунгильда начала говорить. — Все боги взбешены этим твоим поступком! — чуть ли не крикнула Брунгильда, и её голос эхом разнёсся по коридору. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Я повёл взглядом по сторонам, изображая полнейшее непонимание и невинность. — Я не понимаю, о чём это ты, — сказал я, глядя на неё с самым невинным выражением лица. — Такой я весь из себя невинный, непричастный. Брунгильда снова тяжело вздохнула. И снова, кажется, начала считать до десяти, проведя рукой по лицу. Она явно собралась с мыслями. — Вали, — сказала она уже спокойнее, хотя в её голосе всё ещё слышалось напряжение и гнев. — Я знаю, что ты не дурак. И этой выходкой ты явно чего-то добиваешься. Так скажи же мне — чего? Я помолчал пару секунд, размышляя, стоит ли говорить правду. Потом пожал плечами. — Если я скажу, что просто хотел посмотреть и насладиться кислыми мордами богов… ты поверишь? — Вали! — рявкнула Брунгильда, нависая надо мной всем своим грозным видом. Глаза чуть ли не метали молнии в меня, волосы её начали развеваться, как будто вокруг неё бушевал шторм. — Чего ты этим хотел добиться?! — чеканя каждое слово, протягивая его по слогам, сказала Брунгильда. — Ладно, — я поднял руки в примирительном жесте. — Ладно. Просто хотел разозлить их. Чтобы они начали совершать ошибки. Разозлённый противник — плохо соображающий противник. Элементарная тактика. Брунгильда поморщилась, и её лицо стало ещё мрачнее. — Ты своей выходкой только всё и усложнил, — сказала она, понижая голос. — Наши противники теперь будут сразу стремиться прибить бойцов со стороны людей. А не показывать своё превосходство над людьми. Они больше не будут играть с ними. Понимаешь? Они пойдут в бой с желанием не просто победить, а уничтожить. А если у людей были шансы победить богов, которые несерьёзны и просто хотели показать превосходство бога над человеком, то это давало очень даже неплохой шанс одолеть бога, когда тот их недооценивает. — Тем мне будет интереснее сражаться с ними, — усмехнулся я. — Ты… — она зажмурилась и сделала ещё один глубокий вдох. — Ты невыносимый идиот, Вали. — Знаю, — согласился я. — И этим я очень горжусь, — ехидно улыбнувшись, сказал я. Она развернулась и пошла прочь от меня, не оглядываясь. Но я успел заметить, как уголок её губ дёрнулся — в раздражении. Чуть-чуть. Почти незаметно. — Ну, не переживай ты так сильно, — сказал я, улыбаясь ей вслед. — Всё будет хорошо. — Вали! — донеслось из-за поворота, и в этом одном слове было столько всего, что я предпочёл не уточнять, ибо в этом «Вали» было и желание шкуру снять, и хорошенько избить, или совершить похабные действия с моей головой. В этот момент из-за угла показалась Гёль. Она выглядела взволнованной — то есть сильнее обычного. — Брунгильда, а ты знаешь, кто будет выступать со стороны богов в следуюшем раунде? — спросила она, подходя ближе. — Не знаю, — чуть раздражённо сказала Брунгильда, явно всё ещё переваривая мою художественную выходку. Но сделала вдох, выдох и, заметно успокаиваясь, продолжила уже ровнее: — Не знаю, — повторила она. — Следующим на стороне богов буду выступать я, — раздался голос от входа. Мы все обернулись в сторону говорившего и увидели, что… В проходе стоял огромный рыжеволосый парень — под два метра ростом, с широкими плечами, мощной грудью и ручищами, которые могли бы с лёгкостью раздавить гранитную глыбу. На плече у него лежала на вид мраморная палица, стилизованная под колонны греческих храмов, — ну, я имею в виду, дизайном похожа, — а на его лице играла лёгкая, почти ленивая улыбка. — Геракл! — радостно заверещала Гёль и, подбежав к парню, прыгнула ему на руки. Он легко поймал её и подбросил в воздух, словно она весила не больше пушинки. — Как я рада тебя видеть! — Я тоже рад видеть тебя, маленькая валькирия, — прогудел Геракл, осторожно ставя её на пол. — Я рада приветствовать вас, Геракл, — сказала Брунгильда, и в её голосе послышались официальные нотки, хотя всё сказанное было с теплотой, как будто они были давно знакомы. А потом она замерла. Переварив только что услышанное от Геракла. — Простите, — медленно произнесла она. — Не могли бы вы повторить? Что только что сказали? — В следуюшем бою от богов выступаю я, — терпеливо повторил Геракл, перекладывая палицу на другое плечо. — Как же так? — испуганно и удивлённо спросила Гёль, переводя взгляд с Брунгильды на полубога; во взгляде её была и какая-то небольшая обида, что ли. Брунгильда прикусила губу в явном недовольстве, перемешанном с разочарованием. Да и она как-то немного побледнела. И медленно опустилась на колено, склонив голову перед бесспутно легендарным героем. — Я знаю, говорить мне это не стоит, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя в нём чувствовалось напряжение. — Но я искренне желаю вам удачи в следующем бою, Геракл. — Спасибо, Брунгильда, — ответил он, кивнув, и, перекинув палицу на плечо, широким шагом направился в сторону арены. Гёль осталась стоять, приоткрыв рот и хлопая глазами. — Хо-хо, — я не сдержал предвкушающей улыбки. — Значит, Геральту придётся драться с самим Гераклом. — Я чуть потёр ладони, представляя, какое выражение лица будет у нашего ведьмака, когда он узнает. — Вот это будет зрелище! Полные радости штаны у него обеспечены. Брунгильда ничего не ответила на мою небольшую шутку. Она молча встала, отряхнула колени и, не глядя на меня, пошла дальше по коридору. Её спина была ещё прямее обычного, плечи были слегка опущены. Она явно сейчас была мрачнее тучи, да и очень уж сильно напряжена и обеспокоена. Гёль тоже была мрачная; она молча последовала за своей старшей сестрой, явно погрузившись в свои нерадостные мысли. — Ну что вы такие кислые? — крикнул я им вслед. — Это же Геракл! Великий герой, скажу я вам без прикрас! Самая настоящая легенда! Будет на что посмотреть! Особенно на их бой с Геральтом! — Вали, — донеслось издалека, и это слово снова содержало в себе целую поэму. Но на этот раз в нём слышалась не злость, а почти материнская усталость. Я усмехнулся и остался стоять один. В коридоре было тихо, и только где-то далеко слышались звуки подготовки к бою. — Ну что ж, — сказал я сам себе. — Посмотрим, на что способен Геральт против полубога. Будет весело. --- И, напевая под нос Имперский марш — ну а что, очень даже подходит к моменту, — я пошёл искать себе местечко получше. Да и попкорном не помешает запастись: чую, бой будет увлекательным, а смотреть на голодный желудок — последнее дело. Но пока я думал о еде, ноги сами понесли меня за сёстрами. В конце концов, разведка — дело тонкое. А подслушать разговор валькирий — это вам не попкорн жевать, тут и полезная информация может быть. — Значит, в четвёртом раунде будет Геракл, — задумчиво протянула Брунгильда, глядя в пол. — Получается так, — так же задумчиво отозвалась Гёль. Она крутила в руках край своей накидки, явно о чём-то размышляя. — Мне даже сложно определиться, за кого болеть. — Да, это точно, — кивнула Брунгильда как-то очень задумчиво. А её голос хоть и звучал ровно, но я заметил, как напряглись её плечи. — И кстати, — Гёль подняла глаза на сестру, — какой противник вообще способен сравниться с Гераклом? Я прищурился. Брунгильда как-то очень пакостно улыбнулась — уголки губ поползли вверх, в глазах мелькнул знакомый мне опасный огонёк. Она явно затевала какую-то грандиозную аферу. Правда, улыбка была у неё какой-то очень грустной, что ли… не такой, как обычно у неё бывает при какой-то афере. Не то чтобы я часто видел пакостные улыбки Брунгильды, но приходилось лицезреть пару раз, так что я мог сказать точно, что эта пакостная улыбка Брунгильды была именно что грустной. Когда Гёль подняла взгляд с пола, Брунгильда прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. Но глаза выдали её — они смеялись. — Много кто, на самом деле, — решил я вмешаться, выходя из тени колонны. — Например, Кратос. Или Лексус. И я, — я чуть улыбнулся, видя, как обе валькирии вздрогнули. — Хотя у Геральта, знаете ли, неплохие шансы победить его в бою. Если, конечно, повезёт. — Вали! — в один голос сказали обе валькирии, и в их голосах смешалось облегчение и лёгкое раздражение. — Давно ты тут? — С самого начала, — честно признался я, позволив себе чуть более широкую улыбку. — Не мог же я пропустить такое интересное обсуждение. Да и потом, подслушивать — это моё хобби. — Ты невыносим, — вздохнула устало Брунгильда, но в её голосе не было злости. Только усталость и смирение с моими выходками. — Знаю, — согласился я. — Это часть моего обаяния. — И под конец слов так выразительно поиграл бровями. Гёль только фыркнула, но тоже не стала спорить с моими аргументами. — И кого же ты считаешь главным фаворитом в этом сражении? — спросила она, скрещивая руки на груди. — Кратоса? Лексуса? Себя? — Я — слишком скромен, чтобы ставить себя на первое место, — я прижал руку к сердцу с показным смирением. — А если серьёзно… Геракл — это Геракл. Легенда. С ним мало кто может сравниться в чистой силе. Но Геральт — достаточно опытный ведьмак. Да и у него есть голова на плечах, и он умеет своей головой по назначению обращаться, то есть он очень хорошо умеет думать, а не только махать мечом. Так что… — я развёл руками, — увидим. Хотя у Геральта есть козырь в виде силы одного интересного бога, хотя я и не в курсе, как эта божественная власть усвоилась в нём и какие именно силы это дало ведьмаку. — Что за божественная власть? — удивлённо спросили сёстры. — Посмотрим и увидим, — загадочно протянул я, приложив указательный палец к губам в жесте «это секрет». — Увидим, — эхом повторила Брунгильда, и в её голосе слышалась какая-то странная тоска. — Не переживай ты так, — я хлопнул её по плечу. — Кто бы ни победил, зрелище будет грандиозное. А это — главное. Она не ответила. Только покачала головой и пошла дальше по коридору. Гёль бросила на меня быстрый неодобрительный взгляд и последовала за сестрой. А я остался стоять, глядя им вслед, и думал о том, что этот бой будет особенным. Не только для меня — для всех. И может быть, именно после него всё изменится.