Часть 87

Глава 87 — Сегодня сойдутся в бою один из величайших героев человечества, — эту фразу Хеймдаль произнёс очень уж саркастически, растягивая слова, будто смакуя собственную иронию. А затем продолжил более возвышенно, с пафосом, который так и просился на стадион: — Тот, кто совершил двенадцать подвигов и в награду от богов сам стал богом. Тот, кто одолел Немейского льва. Тот, кто убил Лернейскую гидру. Несравненный, сильнейший из людей — Геракл! — возвышенно и одновременно пакостно провозгласил Хеймдаль. Толпа взревела. Боги на своих местах одобрительно закивали, кто-то даже похлопал. — А выступать против него будет... вновь неизвестный воин. — Хеймдаль повернулся и уставился на меня, стоящего рядом с ним. — Эй, а ты чего здесь забыл? — спросил он, и его бровь поползла вверх. — Ты неинтересен, представляешь сторону людей? Так что представлять сторону людей буду я с этого момента. — Это не по правилам! — возмутился Хеймдаль, делая вид, что он глубоко оскорблён. — А где в правилах написано, что я так не могу? — парировал я, доставая книгу с правилами турнира Рагнарёка, которую предусмотрительно прихватил с собой. Я открыл книгу на странице с тем, кто должен представлять обе стороны, и ткнул пальцем в текст. — Я между прочим прочитал всё от корки до корки. И там ничего о таком запрете нет. Ни слова, — пакостно улыбнувшись, сказал я. Хеймдаль недовольно скривился. Он бросил взгляд в сторону ложи, где сидел Один. Старый бог, услышав спор, слегка приподнял голову и, подумав пару секунд, кивнул — коротко и едва заметно для всех остальных. Хеймдаль лишь тяжело вздохнул, косясь на меня. — Хм... Ладно, — недовольно буркнул он и, выдержав театральную паузу, ответил мне утвердительно. — Но если ты всё испортишь, я тебя лично сброшу с Биврёста. — Договорились, — усмехнулся я и, не дожидаясь, пока он передумает, отобрал у него его же рог-рупор. Отобрал, между прочим, с большим трудом — Хеймдаль держался за него, будто за жизнь. Я встал на край арены, поднял руку, привлекая внимание, и начал говорить, старательно копируя тот самый пафосный тон, который только что использовал страж Биврёста: — От стороны людей выступает... В этот момент я заметил, как на трибуне Брунгильда и Аврора прикрыли лица руками. Обе на удивление очень синхронно, будто сговорились. А вот Агнес, наоборот, обрадовалась — она подпрыгнула на месте и начала мне активно махать, сияя улыбкой во все тридцать два зуба. — ...Геральт из Ривии! — продолжил я, не сбавляя темпа. — Да, тот самый знаменитый ведьмак! В узких кругах известный как убийца чудовищ! Тот, кто участвовал в Великой Охоте на богов Пустыни! Тот, кто пожрал божественную суть и узурпировал власть бога Пустыни! Тот, кто трижды умирал, но с каждым разом воскресал со словами «не дождётесь»! Я сделал паузу, давая публике переварить информацию. — Тот, кто отражал атаку Нифльгаарда! Кто бился с Дикой Охотой в одиночку! Кто известен под прозвищем Белый Волк! Хранитель Ласточки Цири! — я повысил голос почти до крика. — Геральт из Ривии! И после моих слов воцарилась тишина. Абсолютная, гробовая тишина, нарушаемая лишь эхом, отражающимся от каменных стен арены. Боги начали переглядываться друг с другом. Кто-то начал шептаться, кто-то задумчиво смотрел на Геральта, а некоторые — особенно один полуголый мужик, сидевший в первых рядах, — смотрели очень уж кровожадно. Глаза у него аж горели гневом и презрением, губы кривились в предвкушении. — Это там не Амон-Ра сидит? Такой недовольный и пылающий аж жаждой крови? — спросил кто-то из богов шёпотом. Я всё же смог расслышать — слух у асгардца, знаете ли, отменный. — Он самый, — ответил другой бог, тоже шёпотом. В его голосе слышалось что-то вроде опасливого восхищения. «Опа, а это становится всё интереснее», — подумал я, уже с интересом рассматривая означенного Амона-Ра. Он был темнокожим мужчиной с чёрными волосами, зачёсанными назад, и кучей золотых украшений на груди — что-то типа наплечной пластины, которая одевается как... ну, как наплечная пластина, да. Или ожерелье? И на руках золотые браслеты. Выглядел он внушительно — как настоящий фараон, только без фараонской шляпы и с очень плохим настроением. Но Амон-Ра ничего не сказал. Он просто усмехнулся своим мыслям и скрестил руки на груди. Правда, смотрел он очень кровожадно и явно хотел натянуть шкуру Геральта на барабан. Такой взгляд я уже видел — у существ, которые привыкли убивать и не привыкли получать отпор. Зато люди на трибунах взорвались. Они зааплодировали, заулюлюкали, засвистели — очень уж радостно, громко, с восторгом. И хоть никто из них не знал этого ведьмака, представление, которое я устроил, явно внушало уважение и надежду. Ну, или хотя бы любопытство. Но мне и этого было достаточно. — Хватит! — рявкнул Хеймдаль, вырывая у меня рог. — Да начнётся четвёртый бой! Я пожал плечами и, слегка поклонившись публике — нельзя же уходить без театральности, — быстрым шагом покинул арену. Я шёл по туннелю, чувствуя, как за спиной стихает шум толпы, и думал о том, что сейчас начнётся нечто грандиозное. Два полубога. Две легенды. Два воина, которые не привыкли проигрывать. Оставляя Геральта и Геракла на арене, я заметил, что ведьмак уже серьёзно смотрит на своего противника и явно слегка насторожен. Ещё бы — против него вышел сам Геракл. Не какой-нибудь там стрыга или утопец, а настоящий герой древности, ставший богом. Геральт тяжело вздохнул — я почти физически ощутил этот вздох, хотя был уже далеко, — и достал стальной меч. Лезвие мгновенно покрылось тёмно-алой дымкой, которая завибрировала, загудела, словно живая. — Ну, посмотрим на этот замечательный бой, — прошептал я, усаживаясь на своё место. Рядом тут же приземлилась Агнес — вся запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с двумя огромными мисками попкорна в обеих руках. Её глаза блестели от предвкушения, а щёки раскраснелись то ли от быстрого бега, то ли от удовольствия. — Держи, братик! — сказала она, протягивая мне одну из мисок. Из-под крышки выбивался аппетитный аромат масла и карамели. — Спасибо, — кивнул я, принимая угощение. — А где остальные? — Брунгильда и Аврора остались на своих местах, — ответила Агнес, плюхаясь рядом и устраиваясь поудобнее. — И братик... лучше тебе сейчас не попадаться Брунгильде на глаза. Она очень злая и точно попытается тебя побить за твоё представление, — добавила она, и в её голосе слышалась откровенная насмешка. Она явно была довольна тем, что я в очередной раз довёл валькирию до белого каления. Я вздохнул, отломил кусочек попкорна и отправил в рот. Хрустящая, чуть сладковатая масса приятно таяла на языке. — Ладно, потом разберёмся с её гневом, — пробормотал я и повернулся к арене. — Давай лучше смотреть бой. --- А тем временем внизу разворачивалось настоящее сражение. Геральт сделал первый выпад — быстрый, колющий, как учили ведьмаков в Каэр Морхене. Стальной клинок со свистом рассек воздух, целя прямо в незащищённый бок Геракла. Но сын Зевса даже не вздрогнул. С небрежной лёгкостью, будто отмахивался от надоедливой мухи, он отбил атаку своей дубиной. Сталь и дерево столкнулись с глухим, звенящим звуком. — Маловато будет, герой, — хмыкнул Геракл, и в его голосе слышалась насмешка. Геральт же ему в ответ оскалился. В его глазах, янтарных и по-звериному вытянутых, загорелся огонёк азарта. И тут же, не тратя времени, ведьмак снова бросился вперёд. Резкий удар снизу вверх — в подбородок. Геракл ушёл в сторону. Ещё один — в живот. Геракл заблокировал дубиной. Но Геральт не унимался. Он атаковал снова и снова, как будто в нём проснулся какой-то внутренний зверь, и каждая атака была всё быстрее и точнее предыдущей. Однако Геракл, хоть и уступал в скорости, был крепок, как скала. Его дубина крутилась в руках, отбивая удары один за другим, и, казалось, не составляло для него никакого труда сдерживать этот бешеный натиск. Геральт, поняв, что так просто его не взять, вложил в следующий удар всю свою ярость, всё ускорение, на которое был способен. — Хвать! — выдохнул он, когда клинок снова встретился с дубиной. И на этот раз меч ведьмака не просто отскочил. Он оставил глубокую, отчётливо заметную царапину в древке — как будто когтистый зверь провёл по дереву, раздирая его до внутренних волокон. Геракл нахмурился. Провёл пальцем по свежей ране на своём оружии, затем перевёл взгляд на ведьмака. Тот стоял в стойке, сжимая меч обеими руками, и его янтарные глаза горели предвкушением. — Ты интересен, — признал Геракл, и уголок его губ чуть приподнялся в усмешке. — Но рано радуешься, ведьмак. — Я радоваться буду, когда твоя голова будет у моих ног, — парировал Геральт, начиная кружить по арене. Они смотрели друг на друга, примериваясь, выискивая слабые места, и воздух вокруг звенел от напряжения. А на трибунах зрители замерли. Боги смотрели с каменными лицами, люди — с надеждой. Даже попкорн не хрустел — все боялись пропустить момент, который может стать решающим. — Ого, — прошептала Агнес, пододвигаясь ко мне поближе. — А он ничего так, этот твой ведьмак. — Он только разминается, — тихо ответил я, не отрывая глаз от арены. — Настоящий бой начнётся, когда оба поймут, что просто так не победят. — А когда это будет? — Скоро, — сказал я, грызя попкорн. — Очень скоро. И в этот момент Геральт снова рванул вперёд. Но теперь — куда быстрее, чем раньше. Он начал наносить серию быстрых, как укусы гадюки, ударов мечом по Гераклу. Клинок свистел в воздухе, выписывая смертоносные дуги. Геракл же активно отбивался, его дубина крутилась с такой скоростью, что сливалась в размытое пятно. Удары сыпались градом — меч ведьмака звенел о дерево, высекая искры. Но Геракл не отступал ни на шаг. Он выдержал натиск ведьмака, устояв под градом атак, и его глаза тоже загорелись азартом. Но Геральт лишь самодовольно ему усмехнулся. — Геральт решил использовать Знак! — на своём выдохнул он, резко выбросив руку вперёд причудливым жестом. Волна силы вырвалась из его ладони, и хоть она была невидимая, её всё же можно было ощутить. Она ударила Геракла в грудь, и сын Зевса, не ожидавший от ведьмака такого трюка, отлетел назад на несколько метров. — Что за... фокусы? — успел выдохнуть он, но потерял равновесие и начал заваливаться на спину. Геральт не стал ждать. Он рванул вперёд — чтобы сократить дистанцию и нависнуть над противником, чтобы потом его добить, пока противник не успел опомниться. Но Геракл, к его удивлению, восстановил равновесие в воздухе. Кувырок через плечо — и он уже почти из положения лёжа наносит удар. Дубина пошла снизу вверх, с хрустом врезаясь Геральту в плечо. — Ар-р-р! — вскрикнул ведьмак и отлетел в сторону, пробивая головой стену колизея. Каменная крошка посыпалась вниз, но Геральт не растерялся. В полёте он развернулся и воткнул свой меч в землю, используя его как тормоз — ноги прочертили в пыли две длинные борозды. Геракл не терял времени. Он рванул к ведьмаку, пока тот не встал на ноги. Но Геральт, даже в падении, не прекращал обдумывать, как бы подручнее прирезать Геракла. — И снова решил использовать Знак! — снова он бросил руку вперёд с причудливым жестом. И вновь волна силы рванулась к Гераклу, чтобы оттолкнуть его, и, не будь дураком, Геракл начал уклоняться от направления руки — ибо уже видел этот трюк от ведьмака и дважды явно не попадётся на один и тот же трюк. Он резко ушёл в сторону, пропуская импульс невидимой силы мимо себя, и раскрутился, занося дубину для последнего удара — чтобы снести голову с плеч открывшемуся ведьмаку. Но Геральт не был бы ведьмаком, если бы не имел пару трюков в рукаве против разных монстров, и хоть Геракл не был монстром, но всё равно его трюки были эффективны против него. Геральт наполнил своё тело божественной аурой Сета. Сила бога пустыни хлынула в его мышцы, проникая до самых костей, пропитывая каждый сантиметр плоти ведьмака. Укрепив своё тело божественной аурой и часть божественной силы, Геральт направил в меч, от чего тот покрылся ало-чёрной аурой и прямо запылал мощью. — Ха! — выдохнул он и обрушил клинок прямо на дубину Геракла. Лезвие ударило в дерево, и та начала ломаться. Под противным, протяжным треском дубина разрывалась изнутри — сила Сета была слишком велика для неё. Щепки полетели во все стороны, и Геракл, не веря своим глазам, отскочил назад, бросая остатки оружия. — Что это было? — удивлённо спросил он, тяжело дыша, сжимая кулаки, готовясь пойти в бой на кулаках. — Это узурпированная божественная власть, — ответил Геральт, медленно вставая и поднимая меч. Глаза Геральта горели азартом. Божественная аура Сета пульсировала вокруг него, заставляя воздух дрожать от переполнявшей его силы. — Да будет тебе известно, полубог, — тихо сказал ведьмак. — Я не просто ведьмак. Я тот, кто уже убивал одного бога. И я не остановлюсь, пока ты не падёшь. — Поглядим, — усмехнулся Геракл, разминая шею. — Поглядим, — повторил он уже куда тише, и в его голосе мне почудилось что-то странное. Какая-то затаённая грусть, смешанная с решимостью. И они снова бросились друг на друга. На трибунах было тихо. Даже боги перестали шептаться. Даже Один, сидящий на своём троне, слегка подался вперёд, не желая упустить ни секунды. Даже попкорн, кажется, перестали жевать — все замерли в ожидании. — Это будет легендарный бой, — тихо сказал я. — Ты уверен, что ведьмак справится? — с интересом спросила Агнес, не отрывая взгляда от арены. — Геральт точно не проиграет, по крайней мере, так легко, — ответил я, чувствуя, как в груди разрастается всё больше интереса. — И точно способен дать достойный бой величайшему герою человечества, особенно когда ставки так высоки. Агнес кивнула и тоже уставилась на арену, затаив дыхание и очень внимательно наблюдая за боем. --- Бой тем временем продолжался. Геракл перешёл в кулачный бой. Он наносил мощные, тяжёлые удары — от которых, казалось, воздух трещал, — но всё же... у меня сложилось странное впечатление, что он как бы подавался Геральту. Не то чтобы явно, нет. Иногда, в моменты, когда он вполне мог бы добить ведьмака, он бил то ли не со всей силы, то ли чуть медленнее, чем мог. И такое впечатление у меня складывалось на протяжении всего боя. Я внимательно следил за каждым движением, за каждым ударом, за каждой паузой между ними. Геракл был великолепен — его техника, его мощь, его скорость — всё это было на высшем уровне. И всё же... было в его действиях что-то странное. Какая-то неестественная сдержанность. Геральт, судя по его напряжённому лицу и редким паузам между атаками, тоже это понимал. Он не спешил, не лез на рожон, а просто делал своё дело — наносил удар за ударом, постепенно изматывая противника. И вот — Геральт наносит ещё один удар. Прямо в сердце Гераклу. А тот... не стал отбиваться. Он позволил мечу войти в свою грудь. Я удивлённо замер. Агнес рядом издала какой-то сдавленный звук. — Как это понимать? — гневно рявкнул Арес, вскакивая со своего места. Глаза бога войны пылали яростью, кулаки сжимались до хруста. Геракл, пронзённый мечом, не спешил падать замертво. Он стоял, прикрыв глаза, и на его губах блуждала странная, полугрустная улыбка. — Это... мой тринадцатый и последний подвиг для людей, — громко начал Геракл, и его голос разнёсся по затихшему колизею. — Я помогу вам в последний раз вырвать победу у могущественного врага! Голос его звучал торжественно и очень уж пафосно, и слова разлетались эхом, ударяясь о каменные стены. — Ты достойно сражался, ведьмак, — продолжил Геракл, глядя Геральту прямо в глаза. — Я искренне приношу свои извинения, что бился с тобой не всерьёз. Но я не мог рисковать тем, что смогу одолеть тебя в этом бою и принести первую победу богам. Прости же ты меня за мою наглость. Геральт дёрнул губой в раздражении — знакомый жест, который я видел у него сотни раз. В его глазах мелькнула смесь злости и понимания. — Ничего страшного, — глухо ответил он. — И даже так... ты достойно сражался, Геракл. Сильнейший из людей. — Сильнейший из людей? — усмехнулся Геракл, и его тело начало растворяться в зелёных искрах. — Нет... теперь этот титул принадлежит тебе, ведьмак, по праву победителя. Береги его. Это тебе мой небольшой подарок. И он исчез. Осталась лишь лужица алой крови на песке и пустота там, где мгновение назад стоял полубог. --- — А-а-а! — заорал Арес, срываясь с места и сокрушая свой трон одним ударом кулака. — Подстава! Это была подстава! — Спокойно, брат, — лениво бросил Аполлон, развалившись в кресле. — Не позорься. — Заткнись, певец! Я... Но мы уже не слушали. Я смотрел на Брунгильду. Она стояла на своём месте, скрестив руки, и смотрела на арену с горькой, печальной улыбкой. Рядом с ней тихо плакала Гёль, уткнувшись в плечо сестры. «Так вот оно что...» — мысленно негодовал я, осознавая, какую пакость устроила Брунгильда. Не знаю, как они договаривались, но явно это было спланировано Гераклом и валькирией заранее. И ведь даже не предупредила! Хотя... могла ли она предупредить? — Победители в четвёртом бою — снова люди! — недовольно провозгласил Хеймдаль, косясь в сторону Брунгильды. А я смотрел на Геральта. Ведьмак стоял на коленях посреди арены, глядя на место, где только что растворился Геракл. Его меч был опущен, лицо выражало не победу, а горечь. Он победил. Но заплатил за это осознанием, что противник просто дал ему эту победу. Что настоящей битвы не было — был ритуал. Было жертвоприношение. — Он был великим героем, — тихо сказал я, глядя, как Геральт медленно поднимается и бредёт к выходу. — И умер великой смертью. — Братик... — Агнес потянула меня за рукав. — А почему он грустный? Он же победил! — Потому что победил нечестно, — ответил я, поглаживая её по голове. — Потому что ему отдали победу. А для воина нет ничего хуже, чем подаренная победа. Знаешь, как сильно это бьёт по гордости воина? — Но это же для людей... — Это для людей, — кивнул я. — А он воин. И теперь ему придётся жить с этим. Агнес задумчиво уставилась на арену, а я поднял взгляд на Брунгильду. Она заметила мой взгляд и лишь развела руками — мол, так надо.