Глава 9

В доме семьи Е витала гробовая тишина и гнетущая атмосфера. И только всхлипы и плачь людей доносились из каждого уголка. Во всём поместье разливался свет от белых свечей, клубился полынный дым и доносился запах лекарственных трав. Слуги ходили в белом — традиционный цвет траура. Даже ветер, казалось, выл тише обычного. Тело «Е Сиу» лежало на погребальном столе — лянь-тай (殓台), гладком, деревянном, покрытом чистым льняным полотном. Комната омовения была холодной и мрачной. Свет от бумажных ламп скользил по деревянным стенам, цепляясь за блеск нефрита. Служанки, только что очнувшиеся после непонятного обморока, едва держали себя в руках. Они переглянулись и подумали, что упали без сознания из-за сильного стресса и горя по госпоже. Но никому сообщать об этом не стали, лишь продолжили свою работу. Две старшие служанки омыли тело, аккуратно, будто боялись сломать хрупкую фарфоровую фигурку. Тишину нарушал лишь плеск воды и сдавленные рыдания женщин. — Сиу… наша госпожа… — шептала одна из них, выжимая тёплую ткань. — Такая молодая… только начала жить… — вторая прикрыла рот дрожащей ладонью. После омовения тело облачили в траурное парадное ханьфу — шёлк цвета слоновой кости, с тонкой серебряной вышивкой на рукавах. Это была одежда, которую Е Сиу должна была надеть на праздник весеннего равноденствия. И теперь же она стала её погребальным одеянием. На грудь положили тонкую нефритовую пластину — символ защиты души. — Она словно спит… — прошептала служанка и взяла гребень. — Для последнего пути… Женщина медленно расчёсывала чёрные волосы госпожи, укладывала их в красивую причёску, как для благородной девушки её рода. Заколола серебряной шпилькой с нефритовой бусиной, затем надела серьги, которые Е Сиу любила в детстве. Это был подарок её матери. Каждое движение было прощанием. Глаза у всех застилали слёзы: это был не сон, а страшная реальность.

***

Служанка Сяолань, дрожа как осиновый лист, подбежала к Е Цинъюю и в ужасе завопила: — Господин… — она взяла ртом воздух. — Господин, его нет! — Кого нет?! — рявкнул Е Цинъюй. Сяолань побледнела. — Принца… Принца Таньтай Цзиня… на чердаке его нет! Е Цинъюй, стоявший перед ней, резко обернулся. Слёзы ещё блестели в уголках его глаз, но в них тут же вспыхнул огонь ярости. — Что ты сказала? Сяолань упала на колени. — Его нигде нет, господин! Служанки не видели его с рассвета… Мы обыскали всё поместье… Е Цинъюй уже не слушал. Он решительно направился на чердак. Преодолев немалое расстояние, мужчина буквально ворвался в комнату Таньтай Цзиня — с такой силой, что дверь ударилась о стену. Чердак был пуст. Никого. Лишь вещи принца-заложника, которые остались после него: циновка, чайный столик с сервизом, открытое окно и морозный воздух, наполнявший помещение. Е Цинъюй застыл. Потом медленно, очень медленно прошёлся по комнате, как зверь, который чует добычу, но не понимает, куда она спряталась. — Значит, ты сбежал… — голос его стал низким, прорывающимся сквозь зубы. — Ты погубил мою сестру, чтобы воспользоваться переполохом и сбежать? В этот момент на чердак вбежала Е Бинчан и воскликнула, всхлипывая: — Брат, Таньтай Цзинь действительно исчез? Е Цинъюй обернулся на неё. Взгляд его был смертельно опасным. — Да! — ответил тот и сделал шаг вперёд. — Он сделал так, чтобы она умерла, а потом воспользовался моментом и сбежал. Разве ты не понимаешь, Бинчан? Она прикрыла рот ладонью. — Как же так… — срываясь, вскрикнула девушка. Е Цинъюй не ответил. Вместо этого он подошёл к окну, в котором ещё колыхалась занавеска. Е Цинъюй тяжело выдохнул: — Предатель! Пальцы его легли на рукоять меча. — Убийца! Старший брат выбежал на улицу и приказал запрячь коня. Е Цинъюй лично направился во дворец принца Сяо Линя.

***

Дворец наследного принца был тихим и величественным. Сяо Линь сидел за столом, перебирая документы, но мысли его всё равно возвращались к Е Сиу. Он вспоминал, как она вчера выглядела бледной, как едва держала открытыми веки, и он уверял её, что всё будет хорошо. Принц не спал всю ночь и пытался найти способ спасти дочь генерала Е от этой странной, скоротечной болезни, перебирая разные свитки. Он чувствовал себя разбитым и опустошённым. В этот момент в его кабинет постучали. — Ваше Высочество, господин Е Цинъюй просит аудиенции. — слуга рухнул на колени, не смея поднять голову. — Е Цинъюй? — голос Сяо Линя напрягся. — Пусть войдёт! Слуга кивнул и вышел. Через несколько мгновений в зал вошёл старший сын семьи Е. — Принц Сяо Линь. — поклонился мужчина. Лицо его было мрачным и опустошённым. — Что случилось?! — забеспокоился принц и сжал пальцы. — Что-то с Е Сиу? Е Цинъюй опустил голову. Он молчал несколько долгих мгновений прежде, чем смог выдавить из себя: — Е Сиу умерла... В этот миг мир наследного принца сломался, как треснувшая фарфоровая маска. Сяо Линь задрожал. Пальцы его сжались, но лицо оставалось странно неподвижным. — Что?! — выдохнул он, но глаза его начал затягивать ужас. — Кто это сообщил? Лекарь? Ложь! Это невозможно! Е Цинъюй посмотрел на принца опустошённым взглядом. — Нет, Ваше Высочество… Всё поместье в трауре. Я лично видел её безжизненное тело… Сяо Линь вскочил из-за стола, подбежал к Е Цинъюю и крепко схватил его за плечи. — Что ты такое говоришь?! — впервые за долгие годы он закричал так, что стены дворца отозвались эхом. Принц начал отчаянно трясти старшего сына семьи Е за плечи. — Это невозможно! Е Цинъюй ничего не смог ответить. Он лишь горько поджал губы и отвернул взгляд. Наследный принц на мгновение замер, а его глаза застыли. Это всё казалось сном, просто дурным сном. Он даже не заметил, как его ноги подкосились, и он чуть не осел на пол. — Ваше Высочество! — встревожился Е Цинъюй и подхватил его, помогая ему устоять на ногах. — Это ещё не всё… Сяо Линь поднял на мужчину глаза, полные слёз, и вопросительно взглянул на него. — Таньтай Цзинь… — прошептал Е Цинъюй. — Он исчез… Глаза принца стали круглыми от изумления, но через несколько мгновений в его взгляде промелькнуло озарение. — Этот шакал убил Е Сиу и, пока все вокруг были окутаны горем, сбежал из поместья… — сквозь зубы процедил Е Цинъюй. Сяо Линь затрясся крупной дрожью от гнева, бессилия и тотального отчаяния. Взгляд его стал жестким, и от него повеяло холодом. Принц отдал приказ явиться главнокомандующему стражей. Когда тот вошёл в зал, услышал приказ: — Поднять весь гарнизон столицы! Немедленно! Найти беглеца Таньтай Цзиня живым или мёртвым! Е Цинъюй кивнул и сказал: — Я задействую войска генерала Е! Все посты вокруг столицы должны быть перекрыты! Сяо Линь кивнул: — Закрыть переправы! Запечатать дороги! Если Тантай Цзинь покинет Шэн, мы его не догоним... Е Цинъюй процедил яростно: — Значит, мы настигнем его до того, как он успеет сбежать! Принц сжал кулаки: — Таньтай Цзинь, мерзкая тварь! Ты даже не понимаешь, что подписал себе смертный приговор! Е Цинъюй хрипло выдохнул: — Я готов изрезать его на куски! — Он будет умирать медленно, самой страшной смертью! — согласился Сяо Линь. Их взгляды встретились. — Он не уйдёт, Цинъюй. Клянусь! — гневно вскрикнул принц. В эту секунду они стали союзниками. Их объединила ненависть. И желание отомстить врагу.

***

Ночь вступила в свою силу. Туман расстилался вдоль берега реки Мохэ, укрывая всё вокруг серебристой дымкой. Вода шумела негромко, будто шептала древние заклинания. Таньтай Цзинь скакал на лошади, а перед ним, поперёк, лежало тело Е Сиу. Чуть спереди на своём коне нёсся Нянь Байюй. Морозный воздух бил в лицо, обжигая кожу тысячами игл. Мужчины прибыли к месту назначения и спешились. Принц аккуратно снял с лошади тело жены и бережно взял на руки. Она была холодной и безжизненной, и её плоть окоченела. Нянь Байюй пошёл вперёд, вспыхивая глазами в темноте. Он ловко ориентировался на местности, как зверь в ночи. Через несколько мгновений они оказались у реки. Когда мужчины вышли на берег, туман разошёлся, открывая величественную картину: несколько десятков стражей Лунной Тени стояли на коленях в почтительном приветствии. Все в чёрных масках, с луками и клинками, как тени, вырезанные из самой ночи. Когда Таньтай Цзинь подошёл к ним, они хором поприветствовали его: — Принц Таньтай Цзинь! — десятки голов склонились одновременно. — Мы ждали вас! Один из воинов быстро шагнул вперёд: — Корабль готов. Воды Мохэ свободны. Но… — он бросил короткий взгляд в сторону. — Из столицы пришла весть. За нами объявили охоту. Но мы ещё успеваем уйти! Таньтай Цзинь злобно ухмыльнулся и сжал Е Сиу крепче. — Поспешим! — властно сказал он. — Я хочу покинуть это проклятое государство! Они подошли к длинному тёмному судну, обитому чёрным деревом. Оно спокойно могло вместить в себя всех собравшихся. Факелы на палубе дрожали. Нянь Байюй жестом приказал воинам освободить проход. Таньтай Цзинь поднялся по трапу и приказал показать ему его каюту. Когда он вошел внутрь, увидел относительно небольшое помещение. Вниманию его предстала кровать, стол, удобная кушетка и шкаф. Принц осторожно уложил Е Сиу на спальное ложе — так, будто она была драгоценнейшим артефактом. Затем поднялся на палубу и громко скомандовал: — Отчаливаем! Немедленно! — Есть! Канаты были сброшены, шесты оттолкнули судно от берега, гребцы склонились, и корабль скользнул в туман.

***

День похорон был серым и холодным. Небо будто нарочно опустилось ниже, давя тучами, и даже ветер дул только порывами, словно горько вздыхал об умершей девушке. Поместье погрузилось в траур. Белые ленты свисали повсюду: на воротах, на деревьях, на колоннах. Тело в гробу перенесли в большой траурный зал. Перед алтарём стояли три огромные свечи. Из курильниц тонко тянулись струи ладана. У алтаря, едва держась на ногах, стоял Е Цинъюй — его белый траурный плащ касался пола. Он выглядел так, будто прожил сто лет за одну ночь. Служанка подала ему деревянную табличку с именем сестры. Он взял её дрожащими пальцами. От боли его дыхание сбилось. — Сиу… — выдавил Е Цинъюй. — Моя сестричка… почему ты ушла? Его плечи затряслись, но он держался из упрямства, из долга, из любви. Рядом сидела бабушка Е, заливаясь слезами. Наложница генерала Е Сяо держала её за руку, пытаясь успокоить. С другой стороны стояла Е Бинчан, лицо которой было заплаканным до красноты. Она молча всхлипывала, иногда закрывая рот ладонью, чтобы не выть в голос. Гроб был сделан из тёмного дерева нань-му, украшенный резьбой. Е Цинъюй подошёл, положил ладонь на край крышки и посмотрел на «сестру» в последний раз. Лицо у неё было мертвенно бледное, спокойное, но всё ещё прекрасное. — Сиу… я не уберёг тебя… — голос его сорвался. — Я найду его и отомщу! Клянусь! В этот момент в зале показался принц Сяо Линь. Он шёл медленно, прямо, в безупречном траурном облачении цвета белого нефрита. Причёска сложная, аккуратная. Лицо его было спокойное, как зеркало озера. Но только те, кто смотрел в его глаза, заметили: они были красными от бессонной ночи и плача. Вся его боль спряталась под ледяной маской, но чувствовалась в каждом шаге, в том, как он сжимал складки одежды, будто удерживая себя от падения. Принц подошёл к семье Е, поклонился старшей госпоже, как родной внук, затем — генералу Е, который едва стоял на ногах. — Е Сяо… — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я с вами в этой скорби. Генерал попытался что-то сказать, но вместо слов издал только хрип, слишком ослабленный и убитый горем. Сяо Линь осторожно поддержал его за плечо и лишь потом подошёл к гробу. В этот момент все вокруг замолчали. Перед Сяо Линем предстала дочь генерала Е, холодная и безжизненная. В груди от этого зрелища у него закололо, и он перестал дышать. Слишком нереальным казалось всё происходящее, словно сон. Принц опустился на колени перед гробом Е Сиу. Его руки дрожали, но он не позволял себе снова сорваться. Он наклонил голову и тихо прошептал, так, что слышали только рядом стоящие: — Прости меня, Е Сиу… Я не успел… И лишь одинокая слеза скатилась по его щеке и упала на пол. Он был последним, кто попрощался с госпожой. Е Цинъюй подошёл и задвинул крышку гроба. Когда она ударилась о край, звук разнёсся по залу, словно резанул по живому сердцу. Стон раздался одновременно у нескольких женщин. Бабушка Е чуть не потеряла сознание, а Бинчан зарыдала в голос. Внешний гроб (го) поставили поверх внутреннего. Это был тяжёлый лакированный ящик с золотой окантовкой, достойный дочери генерала. Перед выступлением процессии заиграли траурные барабаны. Шли плакальщицы. Шли слуги с белыми фонарями. Шли родные, опираясь друг на друга. Дом Е проводил свою дочь в последний путь, не зная, что под всеми ритуалами — обман. Не зная, что хоронят чужой труп. Не зная, что их настоящая дочь жива, но сейчас находится в руках человека, который разрушил всё, что они любили. Е Цинъюй шёл в парадном траурном одеянии, с белой лентой в волосах. Его шаг был стальным, а лицо — безжизненным. Крупные снежинки кружили вихрем и медленно падали на его лицо. Он постоянно оглядывался на гроб, будто боялся, что если отвернётся, эта последняя ниточка с сестрой оборвётся. Позади него шла старшая госпожа Е, поддерживаемая служанками. Е Бинчан, красноглазая, но красивая даже в трауре. Принц Сяо Линь с поникшей головой. А дальше шёл Е Сяо. Он выглядел так, будто постарел на двадцать лет за последние дни. Тёмные круги под глазами, дрожащие руки, спина согнута, как будто судьба всё это время давила на него, а теперь решила сломать окончательно. Генерал держал в руках деревянный посох — не потому, что этого требовал ритуал, а потому, что ноги его едва держали. Гроб медленно несли к фамильной гробнице рода Е, которая находилась в северном саду, среди старых сосен, где земля была холодной от вечной тени. У входа расставили курильницы, белые свечи, чаши с подношениями. Слуги раскатали льняные ковры. Жрецы совершили обряд «проведения души»: удары в гонг, рассеивание риса, молитвы на древнем диалекте. Когда барабаны умолкли, настало время последнего прощания. Е Цинъюй встал перед гробом. Он дрожал, едва заметно, будто в нём кипело что-то разрушительное. Он коснулся лакированной поверхности рукой и горько вздохнул. — Сиу… — сказал он тихо. — Если бы я только приехал раньше… если бы я был рядом… Старший сын семьи Е замолчал. Слова застыли комом в горле. Он просто наклонился и коснулся лбом крышки гроба. За его спиной раздался мучительный вздох. Е Сяо подошёл ближе. Он стоял неподвижно, как каменная статуя. — Дочь моя… — голос его был хриплым и слабым. — Прости… я не смог уберечь тебя... Он приложил руку к гробу — и в эту секунду что-то в его груди сжалось. Е Сяо резко втянул воздух. Рука соскользнула с крышки, а колени подогнулись. — Отец?! — Е Цинъюй бросился к нему. — Генерал Е! — вскрикнул Сяо Линь. Безутешный отец схватился за грудь, его пальцы впились в ткань ханьфу. — Сиу… — прошептал он. — Моя… девочка… И упал. Белые свечи задрожали от резкого потока воздуха. Служанки вскрикнули. Е Сяо лежал на холодном камне гробницы, глаза полуоткрыты, дыхание остановилось. Е Цинъюй тряс его за плечи и кричал: — Отец! Отец! Придите в себя! Жрец подбежал, проверил дыхание павшего мужчины, затем с горестным поклоном произнёс: — Господин не дышит… Мир рухнул. Бабушка Е упала без чувств прямо на руки служанкам. Е Бинчан закричала. Даже жрецы смолкли, понимая, что стали свидетелями катастрофы. Е Сяо умер от горя, прямо на могиле дочери. Он не выдержал, не смог пережить эту страшную потерю. Гордый генерал, герой Шэна, опора рода — пал, как высохшее дерево под циклонным ветром.

***

Государство Шэн окутала волна сплетен. Все вокруг только и говорили о том, что великий генерал Е Сяо не смог пережить смерть любимой дочери и умер от горя прямо на её похоронах. Это событие потрясло всех, и даже сам император объявил в столице траур по всеми любимому и почитаемому генералу Е. Похороны главы семейства прошли пышно, и сотни людей пришли попрощаться с великим полководцем, который когда-то помог императору Шэн покорить Цзын и одержал множество великих побед. Теперь в семье Е было две потери. Е Цинъюй стоял между двумя гробами в фамильной гробнице: отца и любимой сестры, и горько плакал. Впервые в своей жизни он погрузился в такую пучину отчаяния и горя, что не мог остановить поток горячих слёз. — Я клянусь! — вскрикнул он в порыве. — Я клянусь, отец! Я найду этого проклятого выродка Таньтай Цзиня и не оставлю на нём живого места! Он будет умирать самой страшной смертью! — Я отомщу за нашу семью! За Е Сиу! — не унимался Цинъюй. — Да будет проклят его поганый род!