Глава 12

Зимняя пора подходила к концу. Природа готовилась к тому, что скоро весна вступит в свои законные права, и на улице начало немного теплеть. Поместье Е пребывало в трауре по великому генералу и его любимой дочери. Слуги ходили тихо и разговаривали шёпотом, стараясь не тревожить господ. Старшая госпожа Е после трагических событий быстро слегла. Её парализовало, и она была прикована к кровати уже много дней. Сердце старушки не смогло справиться с утратой любимой внучки и единственного сына. У постели старшей госпожи сменялись лекари, служанки, младшие родственники. Шёпот молитв и запах отваров стоял в помещении, как туман. Е Бинчан тихо вошла в покои бабушки. Белый наряд очень подходил ей — он делал её лицо ещё более утончённым, глаза — ещё более большими, а печальное выражение — ещё более скорбным. Она опустилась на колени у кровати: — Бабушка… — её голос дрогнул ровно там, где нужно. — Прошу вас, придите в себя… Старшая госпожа лежала с закрытыми глазами, дыхание её было тихим. На висках проступил пот, а губы стали сухими и бледными. Служанка у изголовья тут же положила влажную ткань на лоб госпожи, но та едва шевельнулась, словно её душа уже не хотела задерживаться в этом теле. — Сиу… — прошептала она, почти не открывая глаз. — Внученька… как же… как так… Е Бинчан склонила голову ниже. Плечи её чуть подрагивали, а голос колебался. — Эта судьба так жестока, бабушка… — она подняла взгляд, и в нём была влажная, чистая скорбь, которую было легко принять за настоящую. — Я, как и вы, не нахожу покоя… Служанки переглянулись между собой. «Бедная госпожа Бинчан, как же она страдает!» Раньше её держали на расстоянии как «дочь наложницы», всегда чуть в стороне, и относились к ней более пренебрежительно. Теперь же в доме к ней благоволили, приносили чай, спрашивали, не нужна ли ей тёплая накидка. Но не потому, что любили её, а потому, что так устроен мир: семейную иерархию соблюдали беспрекословно. Старшая госпожа открыла глаза. Взгляд у неё был мутный, но цепкий. — Ты… одна осталась… — прошептала она. — Дом… держится на тебе… Е Бинчан чуть прижала ладонь к груди, как будто слова бабушки задели за самое живое. — Я сделаю всё, чтобы не опозорить нашу семью! — произнесла она так, будто это была клятва. И даже сама поверила в неё на миг. Потому что внутри неё было не горе, а странное облегчение, такое тихое, приятное и успокаивающее. Е Сиу больше нет. Главная законная дочь генерала Е Сяо умерла. Та, рядом с которой Е Бинчан всегда была на вторых ролях. Та, ради которой все вокруг улыбались по-настоящему. Та, чьи приказы выполняли беспрекословно. Та, которую любили все без исключения и искренне восхищались ею. И теперь её больше нет. Осталась только Е Бинчан. Единственная дочь семьи Е. Единственная. Эта мысль согревала душу и вселяла уверенность. Е Бинчан ещё немного посидела у постели старшей госпожи, выдерживая паузы, вовремя вздыхая и вытирая слёзы рукавом. Те, кто наблюдал за этой картиной со стороны, видели «преданную внучку» и «осиротевшую сестру». Но как только дочь наложницы вышла в коридор, её лицо разгладилось, а глаза сразу стали сухими. Она отправилась в свои покои и осталась наедине с собой. Е Бинчан села у окна в своей комнате. На столе стояла чашка остывшего чая, рядом лежала тонкая шпилька для волос и пиала со сладостями. Она смотрела во двор, а в голове у неё мелькало только одно имя. Таньтай Цзинь. Девушка поймала себя на мысли, что ждёт известий о нём так же жадно, как другие ждут писем от родных с фронта. Её пальцы сильно сжали край рукава. Таньтай Цзинь исчез — и теперь весь Шэн охотился на него. Е Цинъюй, Сяо Линь и сам император объявили баснословную награду за поимку принца-заложника. Его искали все: крестьяне, воины, чиновники. Е Бинчан представила: если его поймают, то он подвергнется самым страшным и изощрённым пыткам, которые только изобрели в королевстве Шэн… «Нет!» Ей нельзя было так думать! Такими мыслями можно было накликать на него беду и сделать только хуже. Она закрыла глаза и представила другую картину: Таньтай Цзинь мог бы полюбить её, если бы жизнь была справедливой к ней хотя бы один раз! Если бы он не женился на Е Сиу! Если бы он позволил себе увидеть её искренние чувства к нему… Девушка глубоко вздохнула. Она не осуждала его за то, что он погубил её сестру. Наоборот, она даже была ему благодарна. Принц помог ей устранить ненавистную соперницу. И та любовь к Е Сиу, в которой подозревала его Е Бинчан, оказалась фальшивой. Эти мысли грели её душу и дарили успокоение и надежду. Она скучала по нему, вспоминала его взгляд, которым он прожигал людей насквозь. И ей очень хотелось, чтобы он посмотрел на неё так снова. Пусть холодно, пусть безразлично… но она этого страстно желала. В груди у неё что-то болезненно сжалось. — Если тебя поймают… — прошептала она в темноту. — Если тебя убьют… что же тогда будет? И тут же поймала себя на честности, от которой хотелось заплакать: если Цзинь умрёт — с ним умрёт и её шанс на любовь. Её единственный шанс когда-нибудь быть рядом с ним как женщина, которая его искренне любит. Она всегда видела в Таньтай Цзине силу духа, которой мог позавидовать любой человек. Е Бинчан видела в нём безграничный потенциал и была влюблена в его холодный характер и твёрдый внутренний стержень. Девушка подняла руку к горлу: пальцы её дрожали. Не от слёз, а от напряжения. Она встала и подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела бледная красавица с идеальным скорбящим лицом. Е Бинчан могла сыграть что угодно, любую эмоцию. Таким образом дочь наложницы научилась выживать в этом несправедливом мире. — Сиу… — тихо сказала она, почти насмешливо, глядя себе в глаза в отражении. — Ты даже умереть умудрилась так, чтобы все вокруг плакали по тебе и мстили за твою смерть… Острая зависть кольнула в груди: даже мёртвая, сестра оставалась центром чужих чувств и героических поступков. Е Бинчан разжала пальцы, будто стряхнула эту мысль, как пепел, и повернулась к окну. Где-то там, далеко, по чужим постоялым дворам, может быть, укрывается Таньтай Цзинь. И он совсем один. Она протянула руку вперёд, будто хотела дотянуться до него. — Я бы… — выдохнула она. — Я бы хотела быть с тобой, Таньтай Цзинь… И в этот момент она поняла: ей хотелось быть нужной ему, чтобы он защищал её так же яростно, как защищают только то, что считают самым дорогим. В коридоре зашептались служанки: старшая госпожа вновь закашляла, к ней снова позвали лекаря. Дом Е тонул в тревоге и трауре, как корабль с пробитым дном. А Е Бинчан стояла у окна — спокойная, красивая, печальная — и в её сердце не было места сестре и отцу. Она думала только о нём.

***

Этим вечером поместье Е настигла ещё одна трагедия. Старшая госпожа Е, мать великого генерала Е Сяо, покинула этот мир. Её слабое сердце остановилось, не выдержав горя и потери самых близких ей людей. Новость быстро дошла до Е Цинъюя, который занимался поисками пропавшего принца-заложника. — Господин, господин! — вбежал в шатёр гонец и упал на колени перед ним. — Что опять случилось? — прогремел Е Цинъюй. — Господин, помилуйте… — затрясся слуга. — Трагедия! Старшая госпожа Е умерла… Старший сын семьи Е застыл, а взгляд его стал стеклянным. — Что ты сказал? — прошептал он. — Господин, помилуйте, молю вас! Я всего лишь гонец, принёс весть из столицы… — Вон!!! — закричал Е Цинъюй так, что его можно было услышать на другом конце лагеря. Слуга испуганно вскочил на ноги и выбежал из шатра. Е Цинъюй почувствовал страшную боль и схватился за грудь. Он неистово кричал, его накрыло отчаяние такой силы, что он совершенно не мог совладать с собой. Мужчина смахнул со стола все свитки, обронил ширму, разбил чайный сервис на столике, который с грохотом ударился о землю. — Проклятый выродок! — не унимался он. — Я клянусь всеми Богами этого мира! Я найду тебя, тварь! Я вырву твое гнилое сердце собственными руками! Слёзы скатились по лицу генерала. Он невольно упал наземь и закрыл глаза. Его грудь сотрясалась от всхлипываний и сильной боли, которая прожигала насквозь его тело и душу. Мужчину накрыло горе и глубокая печаль вперемешку со скорбью, ненавистью и яростью. В этот момент в шатёр вбежал один из главнокомандующих. — Мой господин! Прошу вас, скажите, что произошло? Е Цинъюй посмотрел на него испепеляющим взглядом. — Я выдвигаюсь к крепости Цзяюй! — крикнул тот. — Собрать отряд! Я лично убью этого проклятого выродка Таньтай Цзиня! — Есть, генерал! Сейчас же распоряжусь! — И сообщите об этом принцу Сяо Линю! Он должен знать, что я направляюсь туда со своими людьми и поймаю этого ублюдка собственными руками!

***

За перегородками, покрытыми шёлком, в отдельном отсеке корабля царил переполох. Танцовщицы из народа И Юэ, прекрасные, стройные и высокие, вскочили на ноги, когда Нянь Байюй вошёл в комнату. Его появление было как знак судьбы. Он прошёлся взглядом по девушкам, выбрав самых красивых и искушённых. — Сегодня вечером, — сказал он мягко, — вы будете танцевать для нашего господина. Раздался вздох восторга. Несколько девушек тут же прижали ладони к груди, а их глаза засияли. — Для него?! — Наконец-то! — Мы так долго ждали этого момента! Одна из самых красивых, Лань Шуйхуа, поправила высокий узел волос и приподняла подбородок. — Повелитель бросил взгляд на меня пару дней назад, — сказала она самодовольно. — Сегодня он наконец увидит, чего стоят женщины И Юэ! — Глупая, — фыркнула другая, Лю Хуа. — На него надо смотреть глазами, как будто ты его боишься, но хочешь. Мужчины любят такую смесь! — А он правда такой, как говорят? — тихо спросила третья. — Холодный и жестокий? Нянь Байюй слегка улыбнулся уголком губ. — Он — будущий император Цзын и сын нашей великой принцессы Юэ Жуань Жуань. Сердце его не знает жалости. Девушки переглянулись — в их глазах промелькнул благоговейный трепет. Рядом с таким мужчиной каждая мечтала быть избранной. Пока они обсуждали причёски, танцы, духи и приёмы обольщения, одна из танцовщиц спросила: — А правда, что в его каюте живёт женщина? Этот вопрос заставил всех замолчать. Нянь Байюй приподнял бровь и ответил: — Девушки, вы слишком любопытны. — То есть, это правда? — настаивала Лань Шуйхуа. — Я случайно увидела, как он нёс её на руках на днях, — прошептала другая. — Она была без сознания. Кто она? Его наложница? — Может, важная особа из Шэн? — догадалась третья. Щёки девушек загорелись от обсуждений. В этих слухах было всё: зависть, боль, интрига. И желание вытеснить соперницу, даже не зная её имени. Нянь Байюй медленно приблизился и, улыбнувшись, сказал: — Единственное, что вам нужно знать… — он понизил голос, — что негоже обсуждать такие вещи! — Почему? — спросила Лю Хуа. — Потому что дела повелителя никого не касаются, — покачал пальцем Нянь Байюй. — Я знаю лишь только то, что она пленница нашего господина. Танцовщицы переглянулись, и в их глазах вспыхнуло что-то хищное. — Значит, он ею не заинтересован? — спросила Лань Шуйхуа, наклонив голову. Нянь Байюй усмехнулся. — Этого я не знаю… — пожал он плечами. — Интересно, красива ли она? — сказала Лю Хуа. — Скоро увидим! — воскликнула девушка позади. — Вот бы узнать, нравится ли она господину? — Осторожнее! — предупредил Нянь Байюй. — Внимание нашего господина — как острый клинок. Удержать его очень сложно. Но вот смертельно пораниться — легче лёгкого! Девушки дрогнули, но их азарт разгорелся ещё сильнее. Они тут же бросились к сундукам, чтобы выбрать лучшие наряды, украшения, рассыпать благовония, нанести ароматные масла. Пока они готовились, их шёпот разрастался, как плетущаяся сеть: — Вдруг я смогу заставить его улыбнуться… — Если он хоть раз посмотрит на меня дольше секунды… — А если я смогу стать его наложницей? Или даже… императрицей? И никто не заметил, как Нянь Байюй, стоя у выхода, тихо улыбнулся. Таньтай Цзинь — тот, кто никогда никого не любил, станет причиной разбитых сердец этих прекрасных юных девушек.

***

Вечер опустился на реку Мохэ тяжело, густо, словно в воздухе растворилось чёрное масло. Слуги зажгли фонари на мачтах, их свет качался на ветру и отражался в воде, словно десятки золотых змей, скользящих по поверхности. На палубе уже всё было готово. Стража Лунной тени вынесла большой резной трон из чёрного дерева и установила его так, чтобы весь вечер перед глазами Таньтай Цзиня был танец, и обзор позволял разглядеть все детали. Музыканты из народа И Юэ сели на своих местах: цинь, флейты, арфы. Глухие барабаны начали тихо стучать, начиная красивую мелодию. Нянь Байюй подошёл к Таньтай Цзиню, который уселся на трон, и поклонился. — Повелитель, всё готово. Танцовщицы ждут лишь вашего дозволения. Принц восседал на троне, удобно развалившись, как истинный владыка. На лице его не было ни единой эмоции — лишь ледяное спокойствие, от которого дрожь пробирала даже стражу. — Пусть начинают, — приказал он. Нянь Байюй кивнул и жестом дал знак. Танцовщицы вышли на импровизированную сцену и поклонились своему господину. Платья цвета лунного серебра, полупрозрачные ткани, обнажённые ключицы, тонкие цепи на талии. Они двигались так плавно, будто тела их были сделаны из тонкого бамбука. Таньтай Цзинь повернул голову к страже и отдал приказ: — Приведите Е Сиу. Голос его не выражал ничего, будто речь шла о вещи, которую нужно принести. Два воина Лунной тени мгновенно скрылись в нижних палубах. Через несколько минут они вернулись и держали Е Сиу между собой так, чтобы у неё не было и шанса на опасный манёвр. Девушка выглядела бледной и уставшей, но гордо подняла голову, а её взгляд выражал безразличие к происходящему. Ей совершенно не хотелось показывать смятение перед мужем. Стража поставила её так, чтобы она видела всё, что происходит на сцене — и чтобы весь корабль видел её. Сердце бешено застучало в её груди, но она не подала виду. Таньтай Цзинь даже не повернул голову в её сторону. Он смотрел только на прекрасных девушек на сцене. На его лице играла лёгкая ухмылка, а глаза скучающе перепрыгивали с танцовщиц на музыкантов. Одна из них, гибкая и высокая, сделала глубокий прогиб, вытянула руки вперёд, будто приглашала его в свои объятия. Другая скользнула по полу, как вода, и бросила на него горячий взгляд из-под ресниц. Е Сиу стиснула зубы. Её лицо вспыхнуло, хотя она изо всех сил пыталась сохранить спокойное выражение. «Он… он же делает это специально!» Дочь генерала Е выпрямилась ещё сильнее, сделав надменное выражение лица. Её руки невольно сжались. Таньтай Цзинь чуть повернул голову, ровно настолько, чтобы увидеть жену краем глаза. Он заметил её напряжение и довольно улыбнулся, а затем снова повернулся к сцене и увлёкся представлением. Танцовщица перед ним подняла руки и начала вращаться вокруг своей оси, и лёгкая ткань её рукавов закрутилась, будто серебряные кольца. Он смотрел на неё так пристально, будто хотел прожечь её своим взглядом. — Посмотри-ка, какие красивые девушки сегодня танцуют для меня. — не поворачиваясь, с улыбкой сказал принц, пытаясь уколоть жену. Е Сиу стояла неподвижно, но внутри вся кипела. Она поняла его замысел. Надев маску холодной отстранённости, она промолвила в ответ: — Верно, повелитель! Такие прекрасные девушки… одна краше другой! Таньтай Цзинь не повернулся к ней, но его лицо застыло, а губы чуть дёрнулись. — И все они хотят быть рядом со мной. — продолжил он. — Я могу выбрать любую, и для них будет великой честью разделить со мной ложе. Он ехидно улыбнулся и искоса посмотрел на жену. Но она не дала ему почувствовать этого победного наслаждения, и со спокойной улыбкой ответила: — Конечно, это большая честь! — закивала Е Сиу. — Господин, приглядитесь! — она указала пальцем на одну из танцовщиц. — Вон та девушка, третья слева, танцует как богиня, а справа, самая высокая, очаровывает лишь одним своим взглядом и возбуждает воображение… А может быть, вам по душе та, что сзади? Кого из них вы хотели бы выбрать для сегодняшней ночи? Лицо Таньтай Цзиня вытянулось от удивления. Он совершенно не ожидал такого ответа. Принц густо покраснел, а на его лбу появилась пульсирующая вена. Стража уловила, как челюсть повелителя сжалась от гнева. Как пальцы его крепко вцепились в подлокотник. Как глубоко он втянул воздух. Атмосфера вокруг сгустилась, словно тёмная туча. Он посмотрел на Е Сиу так злобно, что казалось, он лично выкинет её за борт. Девушка не смотрела в его сторону и держалась всё так же безразлично и гордо. Она ощутила ярость мужа и почувствовала лёгкое удовлетворение внутри. Таньтай Цзинь похлопал в ладоши, призывая танцовщиц и музыкантов остановить представление. Музыка затихла, и все вокруг замерли в тишине, ожидая дальнейших указаний господина. — Е Сиу, а почему бы тебе не станцевать для меня? — ехидно процедил принц. — Я не раз слышал, что в Шэн ты славилась своими непревзойдёнными навыками в этом деле. Дочь генерала Е поджала губы и зло посмотрела на мужа. На его лице играла довольная улыбка, а взгляд был направлен прямо на неё. Он смотрел на жену с вызовом, ожидая её реакции. Е Сиу задрожала от гнева и унижения. В Шэн никто не смел даже просто взглянуть на дочь Е Сяо, не то чтобы лицезреть её танец или приказывать ей, как обычной танцовщице, ублажать чей-то взгляд. А теперь этот Таньтай Цзинь приказывал ей танцевать у всех на виду, как обычной девке! Просто немыслимо! Девушка сжала челюсти от негодования и гнева, но постаралась сохранить спокойное лицо. — Я не танцовщица! — воспротивилась она. — Я не буду этого делать! Таньтай Цзинь зло ухмыльнулся, словно ожидал подобного ответа. — Ты — моя пленница! — холодно ответил он. — Если не станцуешь, брошу тебя в самый холодный трюм корабля и оставлю без еды и воды! Е Сиу громко сглотнула и напряглась. Она прекрасно понимала, что её муж вполне может так поступить. Погибать на этом корабле ей совсем не хотелось. Дочь генерала Е разгневалась так сильно, что ноздри её раздулись от ярости, а кулаки сжались до побелевших костяшек. Она гордо подняла голову и направилась на то место, где только что танцевали девушки народа И Юэ. — Если станцуешь плохо и мне не понравится… — с насмешкой сказал принц, — пойдешь на дно реки и станешь кормом для рыб. Е Сиу взглянула на него испепеляющим взглядом. Её трясло от унижения и оскорбления. «Проклятый демон! Ты за всё мне ответишь!» Таньтай Цзинь довольно улыбнулся, снова одержав победу над строптивой женой. Он кивнул слугам, давая понять, что можно начинать представление. Музыканты начали плавно играть красивую, незнакомую мелодию, но Е Сиу это ничуть не смутило. Её чувство такта было безупречным, и она могла быстро адаптироваться к любому ритму. Дочь генерала Е обладала особой харизмой и лёгким, гибким телом. Её движения были плавными и текучими, словно горный ручей, и люди вокруг невольно засмотрелись на неё. Она закружилась в центре палубы, как пламя, которому не нужен очаг, и танцовщицы недовольно поглядывали за её движениями. Таньтай Цзинь восседал на своем троне, и его взгляд был прикован к танцующей напротив него девушке. Он сидел вальяжно и очень расслабленно, и вокруг него витала тёмная, подавляющая аура. Никто из стражи или слуг не смел стоять слишком близко рядом с троном господина. В левой руке он держал чашу с вином, а лицо его не выражало никаких эмоций. Е Сиу танцевала так грациозно и легко, что все люди вокруг затаили дыхание. Никто из танцовщиц племени И Юэ не мог владеть своим телом так же божественно красиво, как она. Девушка начала приближаться в танце к Таньтай Цзиню — по дуге, как вода обтекает камень. Один шаг — и рукав вспыхивает в фонарном свете. Второй — и ткань уходит назад мягко, как хвост кометы. Третий — и она снова оказывается дальше, будто приблизилась случайно. Принц ясно понимал — жена делает это намеренно, но не посмел ей мешать. Он смотрел на неё, не моргая. На его лице держалась привычная холодная маска, но она трещала по швам: линия челюсти напряглась; пальцы вцепились в ткань ханьфу; дыхание его стало прерывистым. Но Таньтай Цзинь отчаянно не хотел выдавать своего волнения. Е Сиу вдруг изменила рисунок своего танца. Послышались удары барабанов, и она направилась прямо к трону. Её движения были уверенными, а взгляд очаровывал и завораживал. Между ней и принцем осталось всего полметра. Так близко, что фонарь позади тронного места обрисовал её силуэт светом, а тень от ресниц упала на щёки. Она подняла руку — и рукав прошёл в воздухе между ними тонкой дугой, словно провёл границу. Она сделала маленький поворот на носке, легкий, почти игривый, и в этот момент её взгляд на секунду встретился с его. Не долгий, но вызывающий и пронизывающий душу. Казалось, в этот миг время замерло. Таньтай Цзинь, впервые за весь вечер, перестал выглядеть всемогущим владыкой, который управляет всем вокруг. Его рот чуть приоткрылся, а во взгляде отражались противоречивые чувства. Он не смог спрятать свою реакцию. Принц был поражён божественным танцем своей жены, её лёгкими и ритмичными движениями, грациозностью и утончённостью. Е Сиу развернулась и стала танцевать вокруг его трона. Она появилась слева от мужчины — и её рукав скользнул по воздуху рядом с его плечом, оставляя за собой легкое дуновение ветерка. Затем справа — и её волосы, тёмные и длинные, как ночь, слегка задели руку принца, оставив щекотное прикосновение. Все её движения были демонстрацией власти над собственным телом и над вниманием людей вокруг. Но самым главным зрителем, для которого было это представление, был он — Таньтай Цзинь. Музыканты стали подстраиваться, и заиграли более плавную мелодию, завороженные потрясающим танцем девушки. Принц медленно повернул голову, следуя за женой взглядом, как зачарованный. Он пытался выглядеть спокойным — но у него ничего не получалось. Е Сиу легко и грациозно оказалась прямо перед ним — лицом к лицу, на расстоянии нескольких сантиметров, но так и не коснулось его. Мужчина отчётливо уловил аромат цветов, исходящий от неё. Она сделала полукруг плечом, и рукав взлетел, как тонкая волна. На долю секунды её улыбка стала невинной и нежной, а на щеках загорелся легкий румянец. Владыка замер, как статуя. Он ловил каждое её движение, каждый взгляд, не двигаясь. Е Сиу взглянула на него испод длинных ресниц и увидела его ошеломлённое выражение лица. Это заставило её победно улыбнуться. Таньтай Цзиня её улыбка добила окончательно. Он молчал, открыв рот, и не мог выдавить ни слова. Принц не двигался, словно боялся, что, если он моргнёт, она исчезнет и весь этот момент окажется сном. Е Сиу сделала последний жест — лёгкий, почти шутливый: развернула ладонь так, будто опустила что-то невидимое вниз. Музыка плавно затихла. Дочь генерала Е уже хотела было развернуться и уйти, но её руку схватили. Таньтай Цзинь дёрнул жену на себя, и она ловко приземлилась в его объятия. Немедля он подхватил её на руки и понёс в сторону каюты. Она стала отчаянно браниться и вырываться, но это не возымело никакого эффекта. Слуги, стражи и танцовщицы так и остались стоять на палубе с открытыми ртами. В этот вечер их удивило всё: неземной танец прелестницы, завороженный взгляд господина и то, как он схватил её на руки. Но больше всего их поразило то, что эта девушка громко бранила юного владыку, не стесняясь грубых выражений, и отчаянно хотела вырваться из его объятий.