Кульминация: Сон в руку

      Утро было насыщено до безумия, Македонский со своим замом что-то бурно обсуждали, из его кабинета все время доносилось, то «Литера А», то «Литера Б». И повторялось это с самого утра. Что это значило никто не понимал, но звучало это весьма комично, потому что повторялось бесконечно: литера А, литера Б, литера А, литера Б… Люди суетились и сновали из кабинета в кабинет, решая срочные задачи.       Катя написала первой, я не сразу успел открыть сообщение, но когда открыл, обомлел: это было фото, не просто фото, а самая откровенная, самая невероятная и дерзкая выходка за все время, она поднимала ставки, но ставка не спешила подниматься. Она была в уборной, в тех же джинсах и в той же кофточке, что и пришла, только кофточку она приподняла и, обхватив свою упругую шелковую грудь, сжимала пальчиками ареолу. Пальчики, восхитительные пальчики с элегантным маникюром и сосочек, то ли в уборной было холодно, то ли Сюзанне было жарко, но сосочек требовал, чтобы его слегка покусали.       Я отметил фото реакцией, написал, что это жестоко, и отправился к ее столу. Поздоровался с девчонками, попросился у них скрыться от Македонских литер и присел в кресло напротив Катиного стола. Оно стояло чуть сбоку, и оттуда открывался шикарный вид на ее хорошенькие ножки тридцать седьмого размера.

Это жестоко

Ты дразнишься

Опять меня доведешь до предела и уедешь

Вы мне снились сегодня

Целиком?

Или какая-то отдельная часть?

Пятка, например

Сон был утром. После первого будильника, я его очень хорошо запомнила, но даже во сне я Вам не дала)) Но сделала Вам приятное. Мы куда то ехали, я торопилась. Вы остановились, помню большую белую кровать и белые простыни. Вы ласкали меня очень долгое время, целовали, касались. Потом я медленно спускалась вниз по Вашему телу и оставляла следы поцелуев, потом добралась губками и язычком до Аркадия, до самого основания и начала его жадно и нежно целовать, ласкать, играться и сосать. Помню, что Вы закончили              Она искоса смотрела на меня, видела, как меняется мое выражение лица в попытке сохранить невозмутимость, как я сменяю позу в кресле, скрывая вставшую неловкость, поглядывала на соседку, которая сидела рядом, но не могла видеть экран ее телефона, и при этом уверенно с ней говорила и отвешивала колкие шуточки.

А ты была когда-нибудь в театре теней?

когда светом и тенью заставляют играть воображение

и мозг сам дорисовывает недостающие детали

погружаясь в мир увлекательных иллюзий?

К нам такие не приезжали

Сейчас пришлю

Только смотри без звука

Чтобы Наташка не заглядывала

      Я отправил ей ночную постановку и занял позу поудобнее в предвкушении эпичного представления. Катя открыла сообщение, ехидно улыбнулась, поставила на паузу и приподнялась в кресле, закинув ногу на ногу, проверила, не видит ли Наташа, и продолжила просмотр. Я знал хронометраж по памяти и понимал, на какой из моментов она конкретно реагирует.       Она смотрела, не отрывая глаз, вдыхая глубоко, и растекалась в любопытной улыбке. Ножки ее сжимались так крепко, что этого нельзя было не заметить, попади туда орех, он тут же был бы расщеплен в пыль. Ближе к завершению она, играя язычком, прикусывала губки, а когда все закончилось, она положила телефон, закрыла глаза и пыталась отдышаться. Аркадий заранее был приведен в походное положение, поэтому я оставил ее наедине с коллегами и вышел.

Понравилось?

Да Особенно окончание

Можно парные постановки делать

С женской ручкой будет интереснее

Можно еще персонажей добавить

Бабочку например

как она садится на грибочек)

Или как ручка подходит на двух пальчиках

к бугорку

и удивленно проверяет, что это такое

аккуратно поглаживая одним пальчиком

И решает прилечь на него отдохнуть

Бабочка 😂 У Вас хорошие фантазии

Только я их тебе не расскажу

Опять уедешь и даже не обнимешь

Обниму              День прошел незаметно, мы нагнетали напряжение час от часа, давая волю обезумевшим Аркадию и Сюзанне. Ее утреннее фото и театр теней сожгли последнюю ширму приличия, и под конец дня я отправил ей запись упрямого, но уже измученного командой «Смирно!» Аркадия из уборной, на что в ответ получил: «Надеюсь, Вы не закончили?». В офисе остались лишь мы вдвоем и Македонский с замом, и все мы были в одном помещении напротив входной двери. Утренняя суета растянулась до вечера, поэтому наши с Катей румяные лица и бешеный взгляд не вызывали подозрения. Рабочий день был уже завершен, Македонский, не унимая пыл, продолжал свою стратегическую полемику, а моя истеричная команда раскаляла телеграм непристойным откровением. И тут ему позвонили, Македонский в спешке оделся, забрал зама и уехал. Я, не мешкая, закрыл за ними дверь, оставив ключ в замке, и решительно направился в столовую. Катя видела мой звериный взгляд, слышала мое глубокое ритмичное дыхание, я прошел мимо, не проронив ни слова.       Выключив свет, я стоял, опершись руками на стол позади себя, и пытался отдышаться. Дверь была приоткрыта и яркая полоса света, ослепляя, пробивалась сквозь плотный полумрак. Спустя мгновение в комнату зашла Катя, также молча и решительно она подошла ко мне, положила телефон на стол, расстегнула мой ремень и при этом смотрела мне в глаза взглядом властным, страстным и хладнокровным. Она смотрела мне в глаза, и взгляд этот был пронзительным и парализующим, безумным и пожирающим, таким красивым, таким милым, властным и жестоким одновременно, она владела мной, управляла, подчиняла, и все что я мог делать - это упиваться этим взглядом и молить не отводить его. Она держала в своей руке всю мою самоуверенность и всю мою жажду, она манипулировала им, наращивая скорость.       - Все хорошо, Алексей? Мне остановиться?       - Нет, прошу, продолжай.       Телефон на столе разрывался от сообщений. Он уже ждал внизу. Телефон лежал экраном вверх, и одно за другим сообщения Вотсапа маячками освещали комнату. Я хватался за стол как падающий альпинист и пятился назад, стол трещал и шатался под натиском моих ягодиц, телефон дребезжал от сердечек, она держала меня одной рукой над пропастью, толкая то вверх, то вниз, по телу волнами накатывали дрожь и тепло, ноги пятились назад, а взгляд, ее напористый взгляд прожигал диафрагму моей памяти на всю оставшуюся жизнь. И личико, ее милое личико, его хотелось взять двумя руками и поцеловать ее в губы, я собрался, оторвал руки от стола, поднял их и, не сумев оторвать глаз, вместо того, чтобы взять и поцеловать ее, положил ей руки на плечи.       Она спустилась вниз, ее влажные нежные губы коснулись моего истерзанного раскаленного и сухого животного желания, слюна ее языка живительной искрой наполнила все мое тело невероятным удовольствием, утоляя пустынную жажду, губы ее сомкнулись, я громко и надрывно выдохнул. Она продолжила владеть мной, проявляя все свое мастерство умелого кукловода. Телефон продолжал дребезжать, пальцы мои сжимались у нее на затылке, держась за волосы, а мое сознание переполняли паника, страсть и дрожащее наслаждение, кульминация и не стремилась приближаться, хотелось сказать ей: «Прошу, продолжай, еще!», и одновременно закончить это безумие. Я взял себя в руку, она смотрела на меня снизу, приоткрыв рот, я схватил Аркадия и резкими ритмичными движениями приблизил развязку, держа второй рукой ее за волосы.       Дрожащий паралич охватил все мое тело, наполняя ее ротик, она сомкнула губы и с жадностью высасывала из меня все, рукой доведя меня до истеричной попытки вырваться.       Все было кончено, я отошел назад и рухнул на стул. Она включила свет, подошла к раковине сплюнула все мои потуги, поправила прическу и, выходя из комнаты, обернулась и сказала: - Минут пятнадцать никуда не выходи.       Да куда я мог идти?