Часть 6

В офисе царила тишина,нарушаемая лишь шелестом бумаги и равномерным гулом лампы над столом.Часы на стене давно перевалили за десять вечера,но Нугзар всё ещё сидел,сгорбившись над кипой документов. Он отодвинул одну папку,взял другую,быстро пролистал,сделал пометки и снова принялся за расчёты.С каждой минутой усталость наваливалась всё сильнее: глаза резало,плечи ныли от напряжения,а пальцы машинально теребили ручку. — Чёртова бюрократия… — пробормотал он себе под нос,отметив очередной пункт. Он откинулся на спинку кресла,потер лицо ладонями и на секунду закрыл глаза.В голове мелькнула картинка: Наташа дома,наверняка уже уложила детей,сидит у кровати с книжкой и ждёт его Эта мысль кольнула сердце – вина и тоска перемешались. Херейд встал,прошёлся по кабинету,налил себе воды и,посмотрев в окно на ночной город,тихо сказал сам себе: — Ещё немного,и хватит.Обещал ей не засиживаться,а снова как дурак… Он снова сел,заставляя себя сосредоточиться.Рука автоматически ложилась на бумаги,но в голове всё больше звучал её голос: «Ну сколько можно задерживаться? Ты же не машина». Мужчина устало улыбнулся,понимая,что именно ради неё и детей он так рвётся закончить всё сегодня. Собравшись,он принялся за последнюю папку,твёрдо решив: после этого – домой.Домой,туда,где его ждут. Гибадуллин наконец закрыл последнюю папку и,собрав бумаги в стопку,устало вздохнул.За окном ночь уже перешагнула за полночь.Он быстро накинул пальто,вышел из офиса и поехал домой,мысленно представляя,как войдёт тихо,чтобы не разбудить детей,и просто прижмётся к жене. Но реальность оказалась другой. Как только он открыл дверь,в прихожей вспыхнул свет,и Лазарева стояла там,скрестив руки на груди.Лицо её было напряжено.Глаза блестели от злости и обиды. — Ну наконец-то, — её голос дрогнул,но звучал резко. — Может,расскажешь,где шлялся? Нугзар тяжело вздохнул: — Я в офисе,Наташа.Работал. Она вскинула руку,и в него полетел её шарф,потом подушка с дивана,а следом сумка. — Работал? Конечно! Может,ещё скажешь,что бумаги тебя обняли и не отпускали? — голос её сорвался. — Катись ты к своей шлюхе Маше! Она же у тебя и умная,и рядом всегда,и звонит каждые пять минут! Эти слова ударили больнее,чем брошенные вещи.Мужчина стоял молча,позволив подушке упасть к его ногам,а потом резко подошёл к ней. Наталья попыталась отстраниться,но он не дал.Он схватил её за руки,и,прежде чем она успела что-то сказать,приподнял её на руки,как в день свадьбы.Она закричала: — Пусти! Я сказала – пусти! Но ее муж прижал её к груди так сильно,что она почувствовала биение его сердца.Его голос был низким,хриплым,но твёрдым: — Тише,сойка… Тише.Ты моя.Всегда была и будешь.Ни Маши,ни кого-то ещё.Только ты. Она билась в его руках ещё несколько секунд,потом её дыхание сбилось,и слёзы потекли по щекам.Она спрятала лицо у него на груди,а он только сильнее прижимал её,покачивая и шепча: — Хватит мучить себя и меня.Ты знаешь,что я никогда не предам.Ты – мой дом. Её пальцы вцепились в его рубашку,и вместо крика прозвучал тихий,всхлипывающий шёпот: — Я просто боюсь… потерять тебя. — Никогда, — сказал Нугзар,целуя её волосы. — Даже смерть нас не разлучила.А ты думаешь,какая-то секретарша сможет? И в эту секунду напряжение между ними стало таять,уступая место боли,любви и тихому примирению. Он держал её крепко,словно боялся отпустить,и в каждом его движении чувствовалась напряжённая решимость. Наташа подняла глаза.В них ещё стояли слёзы,но злость уступала место уязвимости. — Ты правда… только мой? — прошептала она дрожащим голосом. Нугзар провёл рукой по её щеке,стирая слезинку.Его взгляд был твёрдым,но в нём горела такая нежность,что у неё перехватило дыхание. — Сойка, — сказал он низко,почти рыча. — Я твой.Всегда.И сейчас докажу это так,что у тебя не останется сомнений. Он зашел в спальню и опустил её на кровать,но сам навис сверху,прижимая к матрасу всем телом.Его поцелуи стали требовательными,отчаянными,словно он боролся не только за её доверие,но и за право быть единственным в её жизни. Лазарева пыталась что-то сказать,но его губы заглушали её слова,превращая их в тихие вздохи. Мужчина двигался уверенно,сильно,показывая без слов,что принадлежит только ей.Его руки скользили по её телу так,будто он хотел заново выучить каждую линию,каждую деталь,закрепить это знание в памяти навсегда. Наталья сначала сопротивлялась – в ней ещё жила остаточная ревность и обида,но потом они растворились под его напором.Она обняла его за шею,прижимаясь ближе,чувствуя,что он действительно весь здесь,с ней,и ни у кого больше не может быть места в его сердце. Их близость была не просто страстью – это была клятва.С каждой секундой Херейд словно заново утверждал: «Ты моя.Только ты». Наташа тихо улеглась,положив голову на его живот.Дыхание её стало ровным и спокойным,а пальцы бессознательно легли на бок.Она уже спала,доверчиво прижимаясь к нему,будто и не было минуту назад ни слёз,ни боли. Гибадуллин провёл ладонью по её волосам,задержался,чувствуя мягкость прядей,а потом уставился в потолок.В груди разливалось противоречивое чувство – нежность к ней и тяжесть от всего,что копилось внутри. "Господи… как же я устал," — пронеслось у него в голове. — "Работа,бесконечные бумаги,чужие проблемы,борьба с собственными демонами… и ещё её ревность.Я же стараюсь для неё,ради неё,ради семьи.А она смотрит на меня так,будто я могу предать.Разве я не доказал достаточно?" Он вздохнул,стараясь не разбудить любимую.Пальцы бессознательно перебирали её волосы,и это немного успокаивало. "Но как я могу злиться на неё? — подумал он. — Она просто боится потерять меня.А я ведь сам чувствовал то же самое,когда думал,что могу её лишиться… Наверное,в этом и есть наша судьба – держаться друг за друга,даже когда больно." Нугзар закрыл глаза,продолжая смотреть в пустоту за веками.Усталость подбиралась незаметно,накрывала,но он всё ещё держался,потому что знал: стоит отпустить её из объятий,и она может снова усомниться. Он прижал Наташу крепче, шепнув почти беззвучно: — Ты моя,сойка… и я всегда буду рядом.Даже если сил останется впритык. Мужчина так и не смог сомкнуть глаз.Лазарева дышала спокойно.Её тепло согревало его,но мысли будто только сильнее обострялись.Он лежал с открытыми глазами,и потолок перед ним постепенно расплывался в темноте. "Никита...Смог ли я ему стать настоящим отцом? Или же пытаюсь им казаться? Может он принять сам факт того,что я не родной?" Он сжал зубы,стараясь не пошевелиться,чтобы не разбудить её. И тут же другая мысль ударила – родные дети.Ира,Витя… Их звонкий смех,их доверие.Они так привыкли видеть в нём опору,будто он железный и никогда не сломается."А я сам… иногда чувствую,что вот-вот тресну по швам.Как я могу позволить себе слабость,если они ждут от меня только силы?" Он перевёл взгляд на Наталью,осторожно коснулся её плеча.Её лицо было спокойным,умиротворённым,словно все тревоги исчезли,стоило оказаться рядом с ним. "Она верит в меня.Дети верят в меня.Значит,я не имею права падать.Даже если внутри всё рушится,я обязан держаться.Для них." Херейд снова глубоко вдохнул,стараясь хоть немного успокоить себя.Но сердце всё равно колотилось сильнее обычного от тревожных мыслей,от ревности,от ответственности,от любви,которая одновременно давала силы и отнимала их. Гибадуллин прошептал в темноту,больше себе,чем кому-то: — Никто тебя у меня не заберёт.Никто. И только после этих слов позволил себе прикрыть глаза,зная,что сон,если и придёт,будет коротким и беспокойным.