Часть 12

Прошла неделя. Город жил своей обычной зимней жизнью,но для Нугзара и Эда это была неделя хлопот и забот – они наконец нашли квартиру для Зои.Небольшая,но светлая,с окнами,выходящими на парк.Дом старый,с узкими лестницами и запахом дерева в подъезде – именно тот уют,который,по мнению Кудрявого,был нужен человеку,столько пережившему. В этот день он взял с собой Иру. Девушка шагала по магазину мебели с сияющими глазами,будто всё вокруг было огромной детской площадкой. — Пап,а давай вот этот диван, — показала она на мягкий серо-голубой с подушками в виде облаков. — На нём можно и спать,и читать. Мужчина усмехнулся,почесав подбородок: — Думаешь,Зое подойдёт? — Конечно.Он добрый,как она, — уверенно ответила дочь. Они долго бродили между рядами шкафов,кресел и полок.Херейд выбирал надёжное,удобное,чтобы не скрипело и не шаталось,а младшая искала «душу» в каждой вещи. — Вот это кресло точно ей понравится, — сказала она,садясь в широкое кресло с мягкими подлокотниками. — Тут так уютно,будто кто-то обнимает. Гибадуллин не удержался от улыбки.В его ребенке было столько тепла,столько нежности – и он гордился,что она унаследовала это не от крови,а от сердца. — Хорошо, — сказал он. — Берём кресло и тот диван.И стол.Нужен крепкий,чтобы чай пить и гостей принимать. Когда они вышли на улицу,снег снова начал падать мелкими хлопьями.Ира крепко держала отца за руку и,поднимая лицо к небу,ловила снежинки языком. — Пап,а когда мы поедем на лыжи? — спросила она,глядя на него снизу вверх. Нугзар чуть смутился – ведь обещал уже несколько дней назад. — В субботу, — сказал он. — Обязательно.Сходим в лес,я покажу тебе,как правильно держать равновесие. — А мама с нами пойдёт? — Конечно,если захочет.Она у нас чемпион по падениям в сугроб, — засмеялся он. Младшая Гибадуллина рассмеялась так искренне,что прохожие обернулись. Они пошли к машине,не торопясь,неся пакеты и коробки,и на мгновение всё казалось невероятно простым – снег,смех дочери и спокойствие в душе. Позже,уже вечером,Кудрявый помогал Эду заносить мебель в новую квартиру Зои.Он смотрел,как она тихо благодарит их,растерянно гладит рукой обивку дивана и шепчет: — Я не ожидала… что кто-то обо мне ещё вспомнит. А мужчина ответил просто,но с той теплотой,которая была ему свойственна: — Мы никогда не забываем тех,кто однажды спас нам жизнь. С самого утра Нугзар был на ногах – звонки,отчёты,подписания бумаг,потом совещание с отделом и ещё одно,внезапно назначенное сверху.За окном уже давно сгущались сумерки,а в кабинете горел тёплый,уставший свет настольной лампы. Он откинулся на спинку кресла,потерев глаза.На часах было почти десять вечера.Весь офис уже опустел – где-то хлопнула последняя дверь,уехал сторож,выключили лифт.Только его кабинет ещё жил,заваленный папками,файлами и чашками с недопитым кофе. На столе лежала распечатка,по которой нужно было сверить данные.Мужчина уставился на неё,но буквы уже плыли перед глазами.Он вздохнул,взял стакан с водой и машинально сделал глоток.Всё внутри ныло от усталости. Телефон мигнул — сообщение от Наташи: «Ты где?» Он посмотрел на экран,будто не зная,что ответить.Хотелось написать «через 10 минут буду»,но совесть не позволяла соврать – впереди ещё гора бумаг и резолюции,которые нужно подписать до утра. — Ещё чуть-чуть, — пробормотал он сам себе,натягивая пальцами ворот рубашки. — И домой.Обещаю. Но «чуть-чуть» растянулось до полуночи. Когда стрелки перевалили за двенадцать,он наконец собрал бумаги в аккуратную стопку,выключил компьютер и медленно вышел из кабинета.Коридор был тих,лишь изредка сквозняк колыхал жалюзи на окнах. Внизу,у выхода,охранник поднял голову: — Опять последний? — А кто же ещё, — устало усмехнулся Херейд. Он накинул пальто,вдохнул прохладный воздух улицы и впервые за день почувствовал,как сильно замёрз.Машина ждала его на стоянке,тонким слоем покрытая инеем. Завёл двигатель,включил фары.Дорога домой казалась длиннее,чем обычно. Город спал.Редкие фонари отражались в мокром асфальте.Радио играло что-то спокойное,но мысли его всё равно не останавливались: совещания,цифры,планы,решения… А где-то под всей этой усталостью – образ Наташи Он представил,как она спит,укрывшись одеялом,как уткнулась лицом в подушку. — Потерпи,сойка, — шепнул Гибадуллин в тишину, — завтра я буду раньше.Обещаю. Но сам знал – завтра всё начнётся снова Дверь квартиры закрылась за ним тяжёлым глухим звуком. Нугзар бросил сумку у входа и устало прошёл в гостиную.В теле чувствовалась каждая минута дня,будто по нему проехались все заседания,отчёты и совещания.Он рухнул в кресло,откинул голову и закрыл глаза ладонью.Тишина квартиры была вязкой,глухой,и только тиканье часов напоминало,что ночь всё ещё продолжается. — Ну наконец-то, — голос Наташи прозвучал тихо,но с той холодной ноткой,которую он узнавал безошибочно.Она стояла в дверях кухни,в халате,с перекрещенными руками. — Опять почти час ночи.Ты вообще помнишь,что у тебя есть семья,или твой новый дом теперь – офис и палата Зои Савич? Он медленно убрал руку с лица,открыл глаза и посмотрел на неё.Без раздражения,без злости – просто усталость,тяжёлая,накопившаяся. — Наташа… — начал он тихо,но она не дала договорить. — Что,Наташа? Я вижу,как ты живёшь этой работой.Ты приходишь домой и всё – будто нас нет.Ни меня, ни детей.Только бумаги,дела,Зоя… — её голос дрогнул,но она тут же сжала губы,словно не хотела показать слабость. Мужчина молча встал.Движения были медленные,будто уставшие мышцы не хотели слушаться.Подошёл ближе,остановился напротив неё.В его глазах не было ни тени гнева.Полное опустошение. — А ты попробуй, — произнёс Херейд спокойно,но твёрдо. — Попробуй побыть на моём месте.Работай сутками,отвечай за всё,решай проблемы,чтобы семья жила спокойно.Возвращайся домой с пустыми силами и всё равно улыбайся,потому что тебя ждут.А потом слушай,как тебе говорят,что ты стал холодным,что ты,может быть,кого-то любишь ещё… Лазарева стояла молча.Его голос не повышался,но в каждом слове чувствовалась боль. — Думаешь,я не устаю? — продолжил он,глядя ей прямо в глаза. — Думаешь,мне легко доказывать каждый день,что я только твой,что я не изменился? Мне надоело оправдываться.Я просто живу,стараюсь,чтобы вам было хорошо. Гибадуллин провёл рукой по лицу,тяжело выдохнул и прошёл мимо неё в гостиную. Наталья хотела что-то сказать,но слова застряли в горле – то ли от обиды,то ли от вины. Нугзар бросил взгляд на диван,опустился на него,даже не раздеваясь. Рубашка смялась,но ему было всё равно.Он просто закрыл глаза,откинулся на спинку и тихо произнёс: — Мне просто нужно немного тишины,Наташа… хоть пару часов. Она стояла у двери,сжимая руками край халата.В глазах – тревога,боль,но подойти не решалась.Он выглядел не злым – просто выжженным,уставшим до самого сердца. Через несколько минут дыхание его стало ровнее.Мужчина не спал по-настоящему – просто отключился,сидя на диване,словно сдался перед всем этим бессилием. Наташа подошла ближе,посмотрела на него и впервые за долгое время ей стало страшно.Не потому что он рассердился,а потому что он,кажется,перестал бороться. Ночь стояла тягучая,холодная и тихая. Кудрявый долго ворочался на диване,пока наконец не сдался – сна не было.Он поднялся,прошёл на кухню и включил маленький свет над плитой.Мягкий,жёлтый свет пролился на стол и заставил комнату казаться чуть живее.На улице шёл снег.Крупные хлопья тихо ложились на подоконник. Он налил себе чай,сел,подперев голову рукой.Лицо было уставшее,глаза – устремлённые куда-то в никуда.Мысли не давали покоя: о работе,о Наташе,о том,как всё стало сложным,как будто жизнь проверяет его на прочность снова и снова. Скрипнула дверь.На кухню,зевая и потирая глаза,вышла Ира – в пижаме,с растрёпанными волосами.За ней,спустя минуту,появился Витя,сонный,с телефоном в руке. — Пап… — тихо спросила девушка, — ты чего не спишь? Гибадуллин поднял взгляд,и на его лице появилась лёгкая улыбка. — А вы чего не спите? — спросил он,пытаясь скрыть усталость. — Шорох какой-то был, — пожал плечами парень,садясь напротив. — Думали,кот… а это ты чай греешь. Нугзар усмехнулся,покачал головой. — Нет у нас кота,сын.Хотя,может,и стоило бы завести – хоть кто-то со мной по ночам будет не спать Дочь фыркнула,но тут же подошла и обняла отца за шею,прижавшись щекой. — Пап,ты опять переживаешь Он тихо погладил её по руке,потом посмотрел на обоих – усталый,но вдруг какой-то по-доброму мягкий. — Нет… просто думаю, — сказал мужчина. — Знаете… иногда ночью всё вспоминается.Как вы родились. Он на секунду замолчал,словно возвращаясь в прошлое,и голос его стал тише,теплее: — Помню,как впервые взял тебя,Ирка,на руки.Ты такая крошечная была,как воробей.И ревела,как будто весь мир тебе должен. — Кудрявый улыбнулся. — А я стоял,глупый,не знал,что делать.Просто держал и боялся дышать. Ира хихикнула,но глаза блестели. — А я,значит, не ревел? — с притворной обидой спросил Витя. — Ты? — Херейд засмеялся. — Ты орал так,что акушерки убегали из палаты.Я тогда подумал – вот оно,характерное начало. Он посмотрел на обоих детей – теперь уже взрослых,но для него навсегда оставшихся теми малышами,ради которых он жил,работал,терпел всё. — Я вас очень люблю, — произнёс Гибадуллин спокойно,но с такой искренностью,что оба замерли. — Больше,чем сможете когда-нибудь понять.Каждый ваш смех,каждая мелочь – всё это делает мою жизнь смыслом. Девушка села ему на колени,обняла крепко.Юноша положил руку ему на плечо. — Мы тоже тебя любим,пап, — тихо сказал он. — Только не грусти, — добавила Ира. — Мы же рядом.Всегда. Нугзар прижал их к себе,закрыв глаза.Снег всё так же падал за окном,в кухне стояла тишина И на мгновение ему стало легче. Очень легче.