Часть 31

В офисе стояла тягучая,глухая тишина,какая бывает только в подводном царстве или в гробу.Настенные часы тикали с назойливой,преувеличенной громкостью.Каждый щелчок впивался в висок,будто тупой гвоздь.На столе был хаос,идеальное отражение его внутреннего состояния: груды бумаг,разбросанные папки,три кружки с остатками холодного,мутного кофе Он выглядел вымотанным до предела.Лицо осунулось,приобрело землистый оттенок,щетина – густая,трёхдневная – оттеняла глубокие тени под глазами.Глаза сами были красными,воспалёнными,будто их посыпали пеплом.После двухдневного запоя,от которого сейчас скрывался в своем кабинете как преступник,голова гудела сплошным,монотонным гулом,в котором цы тонули все мысли.Но Нугзар всё равно сидел здесь,сгорбившись под тусклым светом настольной лампы,упрямо разбирая кипу документов,методично подшивая улику за уликой в дело против Булдакова.Это была его отчаянная попытка убежать от самого себя,от стыда,от необходимости смотреть в глаза Никите. На разложенных листах виднелись подписи,распечатки переговоров,финансовые отчёты с подозрительными проводками.Каждая строка давалась с трудом.Буквы расплывались,цифры прыгали перед глазами.Он то и дело морщился от тупой,ноющей боли в спине,тер ладонью переносицу,пытаясь прогнать навязчивую тошноту,но продолжал писать,стискивая челюсти до хруста. — Гнида… — тихо,с ненавистью прошипел он,уставившись на фотографию улыбающегося Булдакова.— Думаешь,спрячешься за своими деньгами и связями? Думаешь,я забуду,что ты сделал с Сергеем? Нет.Не дождёшься. Рука его,худая и с проступающими венами,предательски дрожала,когда мужчина потянулся к ящику стола.В нижнем,под грудами бумаг,дежала спрятанная бутылка.Прятал он её вроде как от себя самого,совершая этот странный,лицемерный ритуал,но нашёл мгновенно,будто его руку вела невидимая нить зависимости.Открыл,налил в гранёный стакан до половины.Жидкость была прозрачной,обманчиво чистой.Долго смотрел на неё,словно загипнотизированный,решая какую-то невероятно сложную внутреннюю задачу.Стоит ли,можно ли,или это последняя черта. Потом просто коротко выдохнул,смиряясь,и залпом выпил. Горло обожгло огненной волной.Глаза непроизвольно защипало от едкого пара.Секунду спустя,почти не думая,Херейд налил второй стакан.Рука дрожала меньше. — Всего пару, — пробормотал хрипло,как будто оправдывался перед призраком Никиты или тенью собственной совести. — Чтобы голова не раскалывалась.Чтобы не думать. Снова налил.На этот раз пил медленно,маленькими глотками,уставившись в монитор компьютера,где мигали строчки бесконечных отчётов.Но алкоголь делал своё дело: перед глазами всё поплыло,цифры расплылись в цветные пятна,буквы начали прыгать и танцевать макарену. Кудрявый откинулся на спинку кресла, тяжело и шумно выдохнув.Он прикрыл глаза.Веки тут же стали тяжёлыми,как свинцовые ставни.Мысли,до этого скачущие обрывками,поплыли,замедлились,начали сбиваться в странные,пьяные картины.Перед ним возникали,смешивались и таяли лица  Зои с её тихим,прощающим взглядом; Иры,испуганной и решительной; Никиты,молчаливого и осуждающего; и Наташи.Всегда – Наташи.Её образ был самым ярким и самым болезненным. Он вспомнил её.Не ту,что кричала на него,а ту,что когда-то смеялась,положив голову ему на плечо.Её глаза,полные доверия,её голос,который ласково дразнил его «глупым моим медведем».Гибадуллин сжал кулаки так,что костяшки побелели. —Не сейчас, — прошептал он себе под нос, — не сейчас,чёрт тебя побери… Уйди. В дверь постучали.Не мягко и не вежливо,а ровно,настойчиво,без тени сомнения.Стук,не терпящий возражений. Мужчина медленно поднял голову,чувствуя,как знакомая,тупая боль в спине отзывается неприятным уколом.В его кабинете уже полностью сгустились сумерки.За окном давно погас серый свет умирающего дня.Только лампа над столом отбрасывала на стены его собственную,искажённую тень. — Войдите, — бросил он хрипло,даже не пытаясь скрыть усталость Дверь открылась без скрипа. На пороге,вписываясь в проём как холодная,отточенная сталь,стояла Наташа. Она выглядела безупречно.От этого было ещё больнее.Деловой костюм,волосы убраны,макияж безукоризненный.Ни единой лишней эмоции на красивом,замкнутом лице.Только глаза – такие знакомые и до боли чужие –  были уставшие,сухие,как пустыня. — Ты всё ещё в офисе, — констатировала она ровным,безжизненным голосом.В её тоне не было ни удивления,ни сочувствия. — Значит,поймёшь быстро.Без лишних слов. Лазарева сделала несколько шагов к столу.Каждая секунда этого неумолимого приближения казалась вечностью,растянутой на пытке. Аккуратная,серая папка упала на стол перед ним с глухим,финальным звуком. — Подпиши.Сегодня.Мне надоело ждать. Нугзар медленно,будто через силу,поднял на неё взгляд.Несколько секунд он просто молча смотрел,впитывая её образ.Этот новый,ледяной образ женщины,которую он когда-то знал наизусть. Тишина натянулась между ними,тонкая и звенящая, — Что это? — спросил он нарочито медленно,хотя прекрасно знал ответ.Знавал его с того самого дня,когда она впервые бросила ему в лицо это слово – «развод». — Развод, — коротко,как пощёчину,бросила Наталья,не отводя холодного взгляда. — Всё оформлено.Останется только твоя подпись.И мы свободны. Мужчина молча,с преувеличенной медлительностью,потянулся к папке.Его пальцы,ещё не до конца уверенные,сжали скользкий картон.Медленно,почти театрально,вынул листы,пробежался взглядом по ровным строчкам.Его имя.Её уверенная подпись.И зияющая,пустая строка напротив его фамилии. Последний рубеж. И вдруг,без всякой злобы,почти с облегчением,он просто вздохнул и разорвал бумаги пополам.Резкий звук рвущейся бумаги прозвучал выстрелом в тишине.Потом ещё раз.И ещё.Белые клочки,похожие на лепестки мёртвого цветка,упали на стол,на пол,на его дрогнувшую руку. — Вот и всё, — сказал Херейд тихо,но так,что было слышно каждое слово. — Никаких подписей не будет.Ни сегодня.Никогда — Ты с ума сошёл?! — Наташа вспыхнула.Ее идеальный образ дал трещину.Голос дрогнул,выдав сдавленную ярость. — Ты думаешь,я буду дальше жить вот так? Рядом с тем,от кого осталась одна тень? От человека в тебе ничего не осталось,одна пустота,которую ты заливаешь водкой! Да еще и изменщик! — А ты, — он посмотрел прямо ей в глаза.В его взгляде вдруг ожило что-то старое,твёрдое, — думаешь,я позволю тебе просто так вычеркнуть двадцать лет? Меня.Наш дом.Наших детей? Ты ошибаешься. — Ты их больше не увидишь! — выкрикнула она,делая резкий шаг вперёд.Ее пальцы вцепились в край стола. — Никогда! Я не дам им видеть отца-алкоголика,от которого воняет перегаром за версту! Я их спасю от тебя! В воздухе повисла тяжёлая,густая пауза,насыщенная ненавистью и непрожитой болью. Кудрявый медленно,превозмогая протестующую боль в спине,поднялся из кресла.Он стоял теперь прямо.Его высокая фигура внезапно снова обрела былую мощь,пусть и искалеченную. — Не смей, — сказал он тихо,но так,что в голосе зазвенел стальной,не допускающий возражений холод. — Не смей угрожать мне моими же детьми.Ты даже не представляешь,что я могу сделать,чтобы их защитить.От чего угодно.И от кого угодно. Лазарева резко выпрямилась,будто её оттолкнула невидимая сила.Её дыхание сбилось,грудь вздымалась,но она не опустила глаз,в её взгляде читался вызов. — Это шантаж? — прошептала она.В её шёпоте была ледяная дрожь. — Ты мне угрожаешь? — Это предупреждение, — спокойно,почти отстранённо ответил Гибадуллин. — Если ты хочешь войны – будет война.Но тогда подумай хорошенько,у кого из нас в итоге останется крыша над головой,а у кого – только эти бумажки и пустые,ничего не значащие слова. Наталья побледнела.Губы её дрогнули.Она с силой сжала папку,будто это был её единственный щит в этой внезапно начавшейся битве. Несколько секунд,показавшихся вечностью,они стояли друг против друга.Двое людей,когда-то знавших друг друга наизусть,а теперь ставших чужими,закованных в броню собственной гордости и незаживающей боли. Наконец,первой не выдержала Наташа.Она отступила на шаг,потом на два.Ее взгляд потух. —Ты сам выбрал,как это закончится, — сказала срывающимся,хриплым голосом,в котором слышались и злость, и отчаяние. — Сам. Лазарева резко,почти по-девичьи, развернулась и вышла,громко,с финальным аккордом,хлопнув дверью. В кабинете остался витать тонкий,дорогой запах её духов.Тот самый,что когда-то сводил его с ума,а теперь пах только пеплом и горьким привкусом окончательно разрушенного прошлого. Нугзар долго стоял,глядя на порванные,белые клочки на тёмном полу. Потом,с тихим стоном,опустился обратно в кресло,закрыл глаза и выдохнул,выпуская из себя всё напряжение. — "Ты их больше не увидишь…" — повторил он тихо.На его исхудавшем,усталом лице появилась едва заметная,кривая усмешка. — Посмотрим… ещё посмотрим,кто кого не увидит. Маша вошла тихо,как всегда,почти неслышно.В руках она несла спасение: большую чашку свежесваренного кофе и несколько папок,которые нужно было подписать до конца дня.В коридоре уже гас свет,сотрудники разошлись по домам к семьям,и только из кабинета Нугзара пробивалась узкая полоска тусклого,жёлтого света — Нугзар Андреевич, — позвала она мягко,входя внутрь и стараясь не нарушить возможный покой. — Я принесла отчёты за неделю и кофе.Вы ведь опять ничего не ели… Надо же хоть что-то… Он сидел в своём массивном кожаном кресле,запрокинув голову на подголовник,будто просто отдыхал или ненадолго отключился.Лицо его,освещённое сбоку светом лампы,казалось спокойным,почти безмятежным,все морщины разгладились.Глаза были закрыты. Маша на секунду скупо улыбнулась – редкий момент тишины и покоя.Наконец-то он дал себе хоть небольшую передышку — Всё-таки уже очень поздно, — сказала девушка,ставя дымящуюся чашку на свободный угол стола. — Вам бы домой,к Никите,а не здесь ночевать… Ответа не последовало.Тишина была абсолютной. Мария нахмурилась.Её чутьё, выработанное годами работы с ним,зашевелилось тревогой. — Нугзар Андреевич? — позвала она чуть громче,делая осторожный шаг ближе. Мужчина не пошевелился.Не дрогнул и мускул на его лице.Только его правая рука,лежащая на подлокотнике,казалась чуть неестественно напряжённой.Пальцы были слегка согнуты,словно он в последний момент пытался что-то схватить,удержать. Маша,сердце которой начало биться чуть чаще,осторожно, почти боязливо,тронула его за плечо. —Нугзар Андреевич…? Вы спите? Его тело под её прикосновением чуть, едва заметно накренилось вперёв.Рука безвольно,тяжело соскользнула с подлокотника и повисла в воздухе. Днвушка вздрогнула и отпрянула. —Господи… — тихо,одними губами выдохнула она.Чувство тревоги мгновенно переросло в холодный, сковывающий ужас. — … Вы меня слышите?.. Она склонилась ближе,заслонив собой свет лампы,и увидела,что его губы чуть приоткрыты,а дыхание – поверхностное,еле заметное,будто он находился где-то на самой грани,в преддверии чего-то неотвратимого. — Нугзар Андреевич! — голос её сорвался на крик,когда она резко,уже не стесняясь,схватила его за безвольную,холодную руку. — Слышите меня?! На секунду ей показалось,что веко его дрогнуло.Может,это была просто игра света и тени,может,её отчаянное желание увидеть хоть какой-то знак.Может,это был просто последний,тихий выдох.