Часть 2

Цикады трещали так яростно, словно хотели заставить всех вокруг услышать себя. Вместе с темнотой пришла прохлада. Макс до сих пор удивлялся, что у него есть эта возможность: сидеть в темноте под огромным звёздным небом, потягивать холодное пиво и слушать цикад. Раньше он боялся приближения ночи, а теперь полюбил. Карен вышла из дома с бутылкой пива. Он хотел её видеть.  — Ты опоздала.  — Что? Надеюсь, мне послышалось? Куда я могла опоздать? К вечернему купанию?   Макс вздрогнул, но ответил:  — Ты опоздала на двенадцать лет.  — Макс, прекрати болтать ерунду! Скажи лучше, мать не писала завещание?  — Не знаю. Почему ты сбежала и оставила меня с ней?  — Никуда я не сбежала!  — Ты могла бы забрать меня с собой… Надрывный вой пса заглушил его шепот.  — Лучше заткни свою псину, ладно?  — Кэш, тихо!  Овчарка отбежала подальше, к самому забору и продолжала подвывать и поскуливать, словно оплакивала кого-то.   — Подвинься, — Карен едва не столкнула брата с шезлонга. — Давно он тут живет?  — Несколько месяцев. Взял из приюта, когда мать заболела и стала слишком слабой, чтобы меня догнать, — Макс невесело усмехнулся.  — Не верю своим глазам. — Карен привстала, оглядывая в темноте заросший задний двор. — Что это? Бассейн? — Мать купила. Она любила раньше по выходным надевать купальник и плавать. — Плавать в грязной луже? — сестра фыркнула. Этот каркасный бассейн два на два метра мать наполняла самой чистой водой. Здесь она не экономила, а его заставляла мыть посуду не споласкивая и насухо вытирать полотенцем, и ещё принимать ванну вместо душа… — Жаль, что я купальник с собой не взяла, — Карен рассмеялась. — Могла отдохнуть, как в пятизвёздном отеле. Макс никому бы не признался, что подглядывал в детстве за матерью из окна второго этажа. Как она, распластавшись по поверхности бассейна, лениво шевелила длинными ногами, и капли воды блестели на её гладкой коже. Он сглотнул, снова почувствовав разочарование. Всё прекрасное в его жизни рано или поздно оборачивалось кошмаром. — Как ты живёшь в своём Хьюстоне? — ему надо было чем-то заполнить тишину. — Прекрасно. Работаю на заводе. Не райское место, зато хорошо платят. — А твой муж? — Чарли? Он хороший. Но иногда мы с ним друг друга не понимаем. Знаешь, как у всех бывает… — Как вы познакомились? — На заводе… Что за допрос, Макси? Пойду, пожалуй, приму душ. — она встала. — Кстати, что на ужин? — Замороженная пицца. Можешь разогреть в микроволновке. Когда они улеглись вдвоём на кровать, Макс подумал, что не сможет уснуть ни за что. Он попытался сосредоточиться, как обычно, представить себя стволом дерева, прочным и неподвижным. Ничего не вышло. Было слишком жарко, тесно, его щеки касались волосы Карен, влажные после душа. От них исходил раздражающий цветочный аромат. Он привык к грубому тяжелому запаху чистящих средств. — Ты могла бы меня забрать… Карен сонно простонала: — Ой, смени пластинку, Макси. Куда бы я тебя забрала? В общагу для девушек?  — Мне было шесть лет, — его голос внезапно охрип, — Я был маленьким. Я мог бы прятаться в шкафу… или под кроватью.  — Ты был бы моим подкроватным монстром, — Карен фыркнула. — Спи давай!  Она притянула его к себе поближе, словно плюшевую игрушку, и уткнулась носом в плечо. Будто ему всё ещё шесть лет. Но он больше не был ребенком. И не будет. Никогда.  — Ма-акс? — Ммм? — Ты что, возбудился?  — Ой, прости, Карен, прости, пожалуйста… — Боже! Спи уже!.. Кровать была узкой даже для него одного, но Макс попытался отодвинуться как можно дальше от сестры.  — Ма-акс? — Что?  — У тебя есть девушка?  — … — Ма-акс!  — Нет! Он ненавидел, когда кто-то так растягивал его имя, что оно становилось длиной в милю.  — Но ты ведь уже трахался?  — Д-да.  — Это было один раз, верно? Почему Карен всё никак не заткнётся? Макс мог бы зажать ей рот, навалиться сверху и держать, пока та не успокоится. Вместо этого он предпочёл промолчать.   На втором этаже раздался скрип, прямо над головой. Словно кто-то встал с кровати, и половица прогнулась под его весом. Макс знал эту рассохшуюся доску, ему никогда не удавалось выбраться бесшумно. Спуская ноги с постели, он неминуемо касался босыми ступнями пола, и половица скрипела.  Дыхание перехватило, на лбу под волосами выступил пот. Он вслушивался в тишину так напряжённо, что уши заболели… Снова скрип. На этот раз в другом углу, у двери. Некто, кто-бы это ни был, собирался выйти в коридор. — Карен! — он ткнул сопящую сестру в бок. — Там кто-то есть!  — Что? Где?  — Наверху!  — Не выдумывай. Это просто старый дом. Когда я была маленькая, тоже боялась скрипа. — Карен шумно зевнула. — А это всего лишь ветер. Или древесина, нагретая солнцем за день, остывает… Разве вам не рассказывали в школе, что вещества расширяются при нагревании? Кто-то сбежал по лестнице. Топот маленьких ножек, словно расшалившийся ребенок носится туда-сюда. — Ты слышала? — Отстань, Макс! Дай поспать. Это твоя псина бесится. — Кэш никогда не бегает в доме. — Ну тогда сходи посмотри сам. — Ни за что! — он замотал головой. — Боже! Идём вместе! — Карен со стоном выбралась из постели. Свет в коридоре не горел. Мать выкрутила лампочку для экономии уже давно. Пока Карен не добралась до кухни и не щёлкнула выключателем, Макс даже не переступил порог своей спальни. — Иди сюда! — крикнула сестра. — Никого здесь нет. Только твой пёс. Рядом с кухней Кэш вжался спиной в угол и скулил. Задняя дверь тихо поскрипывала от ветра. Макс был уверен, что запер её с вечера. Мать всегда запирала двери, и его приучила. Таинственное существо, что бы это ни было, выбралось из дома. Накинув засов на петлю, Макс облегченно вздохнул. — Всё в порядке, Кэш, пойдём спать. Когда они снова улеглись, Карен медленно проговорила: — Кстати, я звонила Пайпер. Она передаёт тебе привет. — Хорошо, — Макс не знал, что ещё ответить. Не то чтобы он много общался с семилетними девочками. — Какая она? Она похожа на тебя в детстве? Сестра засмеялась: — Нет, знаешь, совсем не похожа. Она такая непоседа. Всё время что-то рассказывает и задаёт кучу вопросов. Мать никогда не отвечала на мои вопросы… В наступившей тишине Макс успел задремать, потом Карен пробормотала: — Я иногда думаю… что если мы станем как она?  Ну уж нет! Хотя бы это он решил для себя точно: никогда не будет как она. Как они. Никогда не станет как отец, который исчез ещё до его рождения. Или как мать, которая…  — Каждый раз, когда я кричу на Пайпер, и мне хочется её ударить, приходится себя останавливать. Но что, если однажды я не сдержусь?  — Ты хорошая мать, — Макс погладил сестру по руке, чтобы успокоить.  — Я хорошая мать, — Карен повторила, как заклинание. Спустя минуту она уже мирно сопела во сне.