Часть 3

Ночь прошла спокойно. Утром Карен заявила, что не собирается портить фигуру пиццей и поедет в Нидвилл за нормальной едой. Макс пожал плечами, врубил Monster Magnet и продолжил разбирать хлам в сарае: тачками вывозил на задний двор то, что могло сгореть, а остальное скидывал в кучу у ворот.  Дырявая одежда, сломанные стулья, растоптанная обувь — мать не выбрасывала ничего годами. Нашлись даже огромные мужские ботинки, почти новые. Наверняка ботинки отца. Похоже, ростом Макс пошёл в него. Отец так никогда не вернулся и не давал о себе знать. Макс надеялся: ему хорошо там, где бы он ни был. Злости не осталось, только лёгкая обида: чем этому человеку мог настолько помешать собственный ребенок, что он предпочёл убраться куда подальше. Если начистоту, Макс и на возвращение Карен не надеялся. О будущем он старался не думать: ставил себе скоротечные цели, вроде ремонта дома, и брался за их достижение. Карен приехала, выгрузила из джипа продукты и скрылась на кухне. Оттуда долетали такие запахи, что Максу не терпелось скорее зайти в дом и разузнать, что готовит сестра. Но он решил ждать приглашения к обеду. Мать всегда звала их к накрытому столу. Правда, готовила она не очень: всё время что-нибудь пережаривала или пересаливала. Часто Макс был вынужден молча давиться мешаниной из горелых кусков мяса с овощами.  Колонка надрывалась на всю катушку, так что звонок домашнего телефона он услышал только когда решил сделать перерыв и глотнуть воды.  — Макс, это тебя! — крикнула Карен. — Мужик какой-то.  Он даже сообразить ничего не успел. В трубке послышалось шуршание. Затем мужской голос произнёс:  — Мистер Джонсон? Это Джордж Миллер, нотариус из Хьюстона. Я увидел некролог вашей матери в газете. Примите мои соболезнования.  — Спасибо.  Макс растерялся, к тому же он обливался потом и никак не мог отдышаться. Карен замерла рядом с таким напряженным видом, что ему стало неловко.  — Это нотариус, — шепнул он сестре.  — Поставь на громкую.  Кухню заполнил голос: — Ваша мать, Оливия Джонсон, урожденная Стоун, шесть лет назад составила у меня завещание. Я могу зачитать вам его по телефону?  — Да, конечно.  Столько вопросов разрывало его изнутри, а тут ещё Карен привалилась к плечу, отчего он начал потеть только сильнее.   — Хорошо. Итак… Я, Оливия Джонсон, всё своё имущество, движимое и недвижимое, список прилагается, в случае смерти завещаю моему единственному ребёнку, Максвеллу Джонсону. Это звучало неправильно. — Подождите… А… А как же моя сестра? Карен Джонсон?  Ноги не держали, Макс прислонился к стене, молясь, чтобы не упасть.  — Сожалею. В завещании указаны только вы. Чтобы вступить в наследство, вам придется приехать в Хьюстон. Или я могу выслать все необходимые бумаги вашему поверенному, если таковой имеется.  — Я… Я перезвоню, — Макс с такой силой надавил на кнопку отбоя, что корпус телефона треснул.  Он с ужасом посмотрел на Карен:  — Я всё исправлю! Я отдам тебе половину! Я… — Она вычеркнула меня не только из завещания, но из жизни… Ты — единственный ребенок! — её голос от скрипучего шепота поднялся практически до воя. — А кто тогда я? Кто я?  Карен ударила кулаками по стене и выбежала на улицу. Макс старался отдышаться. Ему необходимо вдохнуть хоть немного кислорода, чтобы догнать сестру, успокоить… Воздух был вокруг, везде, плотный, как похлёбка из кукурузной муки, но Макс не мог впустить его в себя. Лёгкие разрывались, шея раздулась от напряжения и готова была лопнуть. Всё постепенно погружалось в туман. Макс судорожно зашарил по стене, чтобы включить свет, и наткнулся на чьи-то руки. Его подняли за шкирку, словно щенка, встряхнули.  — Где он? Где ингалятор? — чей-то голос орал прямо в ухо. Голова разрывалась от грохота.  — В… рюкзаке, — он вытолкнул слова, уже ни на что не надеясь.  Спустя вечность что-то холодное прижалось ко рту.  — Дыши! — приказал голос. Потом ещё раз.  Тело стало деревянным, непослушным, сползло на пол. Спустя вечность мозг осознал, что чувствительность возвращается. Он снова становился собой, Максом. Его ладонь сжала другая, маленькая и мягкая.  — Идиот! Ты меня напугал! — Карен, всклокоченная, с потухшими глазами сидела рядом.  Приступов не случалось так давно, что он почти забыл об астме. Счастье, что в ингаляторе осталось хоть немного лекарства.  — Я в порядке, — Макс сел, цепляясь за стену. — Извини, что так получилось.  — Какого чёрта ты всё время извиняешься? Дерьмо! Моё рагу!  От плиты тянуло дымом. Запах горелого мяса казался слаще рождественской индейки… Сидя за кухонным столом напротив друг друга, они поглощали сгоревший обед. Макс с жадностью закидывал в себя почерневшие куски и глотал не жуя.  — Вкусно! Знаешь, я так испугался, что не смогу вдохнуть больше никогда… Сердце до сих пор колотилось внутри, руки дрожали, кожа на шее подёргивалась от напряжения.  — Не болтай пока ешь! Дядя Майкл умер, когда подавился куском мяса!  Макс замер с недожёванным комком во рту, сглотнул.  — Кто это, дядя Майкл?  Карен вдруг рассмеялась: — Понятия не имею. Я его только что выдумала. Когда Пайпер не хочет что-нибудь делать, я ей рассказываю истории про родственников. Типа: тётя Эстер всегда убирала за собой игрушки, или: дядя Крис не слушался родителей и теперь сидит в тюрьме.  — Слушай, ну ты и лгунья, Карен! Нельзя обманывать ребенка! Что если однажды она попросит показать родственников, съездить к ним в гости.  — Я скажу: все умерли, и конец.  Макс невольно хихикнул. Его всё ещё немного трясло от облегчения, хотелось дышать и двигаться, чтоб доказать в первую очередь себе — он жив.  — Шесть лет назад, — медленно протянула Карен. — Это получается, она составила завещание после того, как выбила тебе зубы? Макса словно водой окатили. Медленно он положил вилку на стол.  — Ну да, получается… — он понадеялся, что нового приступа не случится. — Я задержался тогда. С друзьями. Опоздал. А она уже набрала ванну, чтобы искупать меня, как обычно…  Это не было воспоминанием. Макс заново ощутил взвесь водяного пара в воздухе, холодные плитки кафеля… — Сначала она ничего не сказала. Казалась спокойной. А потом начала кричать… Толкнула меня. Я ударился головой. Она навалилась сверху и стала топить… Я не мог дышать… Я не могу дышать… Он в панике схватился рукой за шею.  — Макс! — сестра прикрикнула на него. — Успокойся! Всё закончилось!  Да. Всё и правда закончилось. Он едва не расплакался. Карен унесла тарелки в раковину. Она выглядела задумчивой.  — Ты разобрал сарай?  — Почти. После обеда приедет Хосе. У его отца грузовик. Он заберет мусор на свалку.  — Я займусь спальней матери. Может, повыкидывать хлам прямо из окошка? Так точно получится быстрее. А ты соберешь всё внизу в кучу. — Хорошо, — он испытал облегчение, что в комнату заходить не придётся.