Часть 4. Команда "Лисы".

– Что ты тут делаешь? – процедила она сквозь онемевшие пухлые губы. – А ты чего рванула, дура? – задал вопрос Кевин. – Я первая спросила, мудак. – улыбнувшись, сказала Ниэль. – Тренер тебе уже ответил, – с легким раздражением произнес Кевин. – Мы ждем, когда ты подпишешь контракт. Хватит уже тратить наше время. – Нет, Вы не поняли? – сказала Ниэль. – Тысячи нападающих только и мечтают о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь, а? – Мы просмотрели все анкеты, – вступил в разговор Ваймак, – и выбрали тебя. – Я не буду играть с тупорылым Кевином, – пробурчала Ниэль. – Будешь, истеричка!– сказал Кевин. Ваймак равнодушно пожал плечами. – Ты, наверное, не поняла, но мы не уйдем отсюда, пока не добьемся твоего согласия. Кевин считает, что ты нужна команде, и он прав. – Да поебать мне, что Вы думаете. Я сказала нет, значит нет! – словно рыча, сказала Ниэль. – Заткнись, а теперь выслушай. Да, по-хорошему надо было выбросить письмо твоего тренера не читая, – продолжал Кевин. – Твоя анкета – полное дерьмо, и мне девчушка в команде не нужена. Это идет вразрез с нашими планами на новый сезон. По счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели тебя в деле. На поле ты бьешься не на жизнь, а на смерть. Девчушка? Если бы Кевин ее узнал, то понял бы, что сведения в анкете – сплошное вранье. Он ведь знает, что Ниэль играла в Малой лиге, и не мог забыть тот жесткий матч, прерванный из-за убийства. – А, тогда вот в чем дело, – тихо произнесла Ниэль. – Только такой инсайд нам и нужен. От облегчения у нее едва не скрутило живот. Значит, Кевин ее не узнал и все это – просто дурацкое совпадение. Вероятно, таким способом мир показывает ей, что может произойти, если она будет слишком долго засиживаться на одном месте. В следующий раз за ним придет не Кевин, а отец. – На самом деле нам даже на руку, что ты из такой глуши, – заметил Ваймак. – Ни в команде, ни в твоей школе никто не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы этим летом твоя фамилия мелькала в новостях. На ближайшее время у нас своих забот по горло, и мы не собираемся тебя во все это втягивать, пока не устроишься в общежитии. В контракте есть пункт о конфиденциальности – поэтому до начала сезона в августе ты обязана молчать о том, что вошла в состав «Лисов», поняла? Ниэль снова всмотрелась в лицо Кевина: может, все-таки узнал? Да, нет. Если бы узнал, кричал на меня на целый мир. – Это, уж слишком плохая идея, – сказала она. – Твое мнение принято к сведению, – сухо сообщил Ваймак. – Еще вопросы или подпишем уже наконец эти бумаги? Лучший выход – исчезнуть. Даже если Кевин ее не узнал, затея все равно хуйня. «Лисам» и так уделяют в новостях много внимания, а с переходом Кевина станут уделять намного больше. Ниэль попадать в фокус ни к чему. Надо разорвать этот дебильный контракт Ваймака на мелкие кусочки и валить из страны. Например Россия. Сбежать – значит выжить, но ведь Ниэль и без того слишком занята исключительно только выживанием. Ее жизнь – это постоянная смена имен и мест, постоянное бегство без оглядки. Как только где-то осела – собираешь вещи и подрываешься. А в прошлом году, когда умерла мать, она остался в полном одиночестве и с тех пор просто бесцельно плыла по длинному течению, не зная, куда на этот раз ее вынесет. Не знала она и того, сможет ли во второй раз отказаться от экси? Игра – единственное, благодаря чему он ощущал себя живым. Контракт с Ваймаком даст возможность играть и притворяться нормальной еще какое-то время. Ваймак сказал, это на пять лет, но Ниэль необязательно оставаться на весь срок. Она может смыться, как только пожелает, так ведь? Ниэль снова посмотрела на Кевина. Тот ее, просто напросто не узнал, но, возможно, где-то в подсознании вспомнил девочку, с которой был знаком много лет назад. Ее прошлое заперто на замок в памяти Дэя. Это доказательство существования Ниэль, как и экси. Кевин – подтверждение реальности Ниэль и, пожалуй, самый верный ориентир: если Джостен будет находиться рядом с ним, если они будут играть в одной команде, она не пропустит ни один момент, когда Кевин начнет что-то подозревать. Как только пойдут лишние вопросы или косые взгляды, Ниэль сразу исчезнет. – Ну так что, решила? – поторопил Ваймак. Инстинкт самосохранения ожесточенно боролся с желанием, и эта борьба повергала Ниэль в бессильную панику. – Мне надо поговорить с мамой, – сказала она просто потому, что, ну никак, не нашла другого ответа. – Зачем? – не понял Ваймак. – Ты ведь совершеннолетняя, ведь так? В личном деле указано, что тебе уже девятнадцать. На самом деле ей восемнадцать, но раз в фальшивой анкете написано девятнадцать, пусть так и будет. – Все равно надо посоветоваться. – Она за тебя порадуется. – Обязательно, – тихо согласилась Ниэль, хотя это опять было неправдой. Узнала бы мать, что она хотя бы задумалась над этим предложением, она пришла бы в ярость. Может, и к лучшему, что она ничего не узнает, только разве «к лучшему» должно отзываться в груди нестерпимой болью, как будто от удара ножом? – Я поговорю с ней сегодня вечером. – До дома подбросить? – Не надо, я сама доберусь. Ваймак обернулся к Кевину. – Ждите меня в машине. Кевин собрал бумаги и соскользнул со своего насеста. Эндрю, стоявший за дверью, покинул раздевалку вместе с ним. После того как они удалились, Ваймак посмотрел на Ниэль со всей серьезностью. – Хочешь, мы побеседуем с твоими родителями? – предложил он. – Не надо, я сама, я ведь совершеннолетняя. – сказала Ниэль. Следующий вопрос прозвучал с убийственной прямолинейностью. – Родители тебя бьют? Ниэль уставилась на него в полнейшем недоумении. Это прозвучало настолько бестактно и во всех отношениях грубо, что не стоило и пытаться ответить. Ваймак, очевидно, это понял и сразу продолжил: – Давай-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес подозревает, что несколько раз в неделю ты ночуешь здесь. Он думает, у тебя дома не все ладно, поскольку ты не уходишь вместе со всеми и не позволяешь никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про тебя – решил, что ты мне подойдешь. Понимаешь, да? Тебе известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у тебя проблемы с родителями, мы можем устроить твой переезд в Южную Каролину пораньше. – В смысле? – не поняла она. – Эндрю с братьями на каникулах остаются в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Лишнего места у нее а сожалению нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор можешь перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван – на нем всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина – нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности твоей жизни никого не касаются, а сам я не стану приставать к тебе с расспросами и, уж поверь, не стану трепаться. Обрести голос Ниэль удалось лишь со второй попытки: – Зачем это Вам? Ваймак с минуту молчал. – Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Нет. Просто я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвертый, да хоть двадцатый – главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные. Ниэль не раз слышала, что Ваймака считают чокнутым идеалистом, однако, слушая его, сложно было не поверить в его искренность. В душе Ниэль недоверие смешивалось с презрением. В голове не укладывалось, зачем вообще Ваймак снова и снова добровольно обрекает себя на разочарование. На его месте Ниэль давным-давно бы отказался от придурошных «Лисов». Выждав короткую паузу, Ваймак, все таки спросил: – Так с родителями все-таки проблемы? Ниэль понимала, что рискует, но соблазн пересилила. Кивнув, она испытала болезненный укол, однако еще острее ее кольнула усталость, проступившая во взгляде Ваймака. Это не было жалостью, которую Ниэль порой улавливала в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимал, что значит быть Ниэль, какой ценой она каждый день заставляет себя вставать и двигаться дальше. Вряд ли Ваймак хотя бы отдаленно представлял себе ее жизнь, но от других Ниэль просто не получала даже такой малости. Ей пришлось отвернуться. – Твой тренер сказал, выпускной у Вас назначен на одиннадцатое мая, – наконец прервал молчание Ваймак. – В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить тебя в аэропорту. Ниэль едва не брякнула, что ни на что не соглашалась, но слова застряли у нее в горле: она вдруг осознала, что все решено. – Оставь бумаги у себя. – Ваймак снова протянул ему папку, и на этот раз Ниэль ее взяла. – В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду, Ниэль Джостен. Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Ниэль не смогла выдавить из себя ни звука и продолжала сверлить взглядом пол. Ваймак не стал дожидаться ответа и пошел искать Эрнандеса. Задняя дверь захлопнулась. Нервы у Джостен сдали. Она метнулась к туалету и едва успела влететь в кабинку, прежде чем ее вывернуло наизнанку, хотя желудок был пуст. Мать бы просто взбесилась, если бы узнала, что она наделала. Память о том, как она драла ее за кудрявые волосы, была еще свежа. Столько лет они скрывались, переезжая с места на место, и вот теперь, благодаря Ниэль, все их труды пойдут насмарку. Она знала прекрасно: мать ей этого бы не простила, – и потому грудь стягивало обручем еще сильнее. – Прости меня, – шептала она, давясь и кашляя, – прости, прости! Спотыкаясь, Ниэль, все таки добрела до раковины. Прополоскав рот, подняла глаза на свое отражение в зеркале. Черные кудрявые волосы, карие глаза – обычная, заурядная внешность; в толпе не заметят, не запомнят. Именно этого она и добивалась, но сработает ли маскировка против репортерских фотокамер? Слегка поморщившись, она склонилась ближе к зеркалу и оттянула несколько прядей. Убедилась, что светлые корни пока не отросли, облегченно выдохнула и подалась обратно назад. – Университет… – пробормотала она себе под нос. Звучит как мечта, а на вкус как пепел, однозначно. Ниэль дернула молнию на потрёпанной спортивной сумке и сунула в нее контракт. В раздевалке ее ждали оба тренера. Не проронив ни слова, она направилась к выходу. Когда она шла мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулся Эндрю Миньярд; его губы растянулись в издевательской улыбочке. – Слишком крута для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядешь? Ниэль скользнула по нему взглядом и ускорила шаг, а дойдя до конца парковки, перешла на бег. Стадион, Лисы и их заманчивые обещания остались позади, однако неподписанный контракт в сумке давил тяжким грузом, пригибая к земле...