Часть 4. Смешная картинка с котами

      Тяжёлые мысли о Минхо и его странном поведении кружились в голове Чана, складываясь в размытую картинку. Он сидел, уставившись в одну точку, и почти физически ощущал тяжесть ответственности за всех парней из группы, буквально давящую на плечи. Именно в этот момент его вывел из задумчивости настойчивый звонок телефона, раздавшийся с журнального столика. Вздохнув, Чан потянулся к аппарату. На экране светился номер кого-то из стаффа, что в такое время суток обычно не сулило ничего хорошего.       — Господин Бан, извините, что беспокою так поздно, — послышался взволнованный женский голос, принадлежащий, судя по всему, одной из костюмеров. — Но вы не могли бы подсказать, вы или кто-то другой из группы случайно не забирали костюм из гардеробной?       Чан почувствовал, как в животе неприятно похолодело. Он прикрыл ладонью микрофон и поднял голову, его взгляд, внезапно ставший острым и собранным, скользнул по расслабленным лицам ребят.       — Ребята, минутку тишины, — его голос прозвучал спокойно, но с оттенком команды. — Никто случайно не брал костюм из гардеробной? Забирать было ничего нельзя.       В ответ он увидел лишь серию недоуменных покачиваний головой. Феликс с набитым ртом отрицательно замотал головой, Чанбин лишь развёл руками. Облегчения Чан не почувствовал — лишь тревога сгустилась еще больше. Он снова поднёс телефон к уху.       — Нет, никто из нас не забирал. Какие-то проблемы? — он старался говорить ровно, но внутри всё уже замерло в дурном предчувствии.       — О, ну, как вам сказать… — голос на том конце заколебался. — Мы не можем найти один костюм. Перерыли всё, его нигде нет.       — А чей он? — спросил Чан, уже почти зная ответ.       — Сейчас, одну секундочку, уточню… — в трубке послышалось шуршание бумаг и приглушенные переговоры. Сердце Чана забилось чаще. — Так… э-э-э… Ли Минхо. Его костюма нет.       Чан медленно прикрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от надвигающейся головной боли. Он с силой провел пальцами по переносице, собираясь с мыслями. Ещё одна странность.       — Хорошо, я понял, — сказал он, и его голос прозвучал устало, но твёрдо. — Вы продолжайте искать на вашей стороне. Я тоже уточню этот вопрос у ребят и у себя. Спасибо, что позвонили.       Он положил трубку и несколько секунд сидел неподвижно, глядя в пустоту. Потом, с решительным видом, поднялся с пола и направился к своему открытому чемодану.       — Ладно, ребята, — его голос вернул себе привычные лидерские ноты, но в нём слышалась усталость. — Давайте на сегодня закругляться. Расходитесь по номерам, отдыхайте. Завтра важный день. Я сейчас ещё до Минхо схожу, уточню насчёт костюма, и тоже буду отдыхать.       Комната ожила. Ребята с гомоном начали подниматься с мест, потягиваясь и собирая свои вещи. Хан ловко подхватил последний заветный кусок пиццы, Чонин прихватил с собой полупустую бутылку колы. Феликс, всегда аккуратный, принялся собирать разбросанные салфетки и упаковки в пакет, ещё помог Хёнджин. Под нестройное, ленивое «Спокойной ночи, хён» и «Давайте хорошо выспимся» они стали выходить в коридор.       Чан тем временем нашёл в боковом кармане чемодана блистер с обезболивающим. Его голова и вправду начинала раскалываться. Но таблетки он прихватил для Минхо, который ранее тоже пожаловался на головную боль. Он натянул на себя тёмную толстовку с капюшоном, нащупал в кармане ключ-карту от своей комнаты и, бросив последний взгляд на опустевший номер, вышел следом за всеми. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив за его спиной тишину и неразрешённые вопросы, которые теперь тянулись за ним тёмным шлейфом по коридору отеля.       Путь до номера Минхо, расположенного на другом этаже, где селили часть участников группы и персонала, показался Чану бесконечно длинным. Стук собственного сердца отдавался в ушах громче, чем приглушенные шаги по ковровому покрытию коридора. Подойдя к двери, он уже занес кулак, чтобы постучать, как вдруг замер, рука застыла в воздухе. Из-за двери, сквозь массивную деревянную преграду, донесся приглушённый звук — нечто среднее между сдавленным стоном и нервным всхлипом.       «Неужели голова болит настолько невыносимо?» — с внезапной тревогой подумал Чан, и его пальцы сами сжались в кулак. Он постучал сдержанно, почти вежливо.       В ответ за дверью послышалась приглушенная возня. Но голос в ответ не прозвучал. Тишина за дверью стала звенящей и тяжелой. Подождав ещё минуту, которая растянулась в вечность, Чан постучал снова, на этот раз настойчивее, вкладывая в стук весь свой авторитет лидера.       — Минхо, это Чан. Открой.       На этот раз суета за дверью стала громче, сопровождаемая приглушённым ругательством от Минхо. Наконец, послышался его голос, неестественно хриплый, будто он пытался прочистить горло.       — Сейчас, подожди минутку! Я был в душе.       Полторы минуты ожидания стали для Чана настоящей пыткой. Он слышал каждый свой вздох, каждый шелест собственной одежды. Когда дверь наконец отворилась, перед ним предстал Минхо, и картина была более чем красноречивой. Его обычно безупречно уложенные волосы были взъерошены, словно по ним прошёлся ураган. На нём был наскоро накинут банный халат отеля, завязанный так небрежно, что он едва прикрывал грудь. Но самое главное — его глаза. Они метались по комнате, избегая встречи с взглядом Чана, и в них читалась паника дикого зверя, загнанного в угол.       Чан, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь, протягивая блистер с таблетками.       — Держи.       — Это… что? — голос Минхо прозвучал надтреснуто, и он снова нервно провел рукой по чуть влажным волосам.       — Обезболивающее. От головы.       — Зачем? Мне?       — Ты же говорил, что голова раскалывается, — парировал Чан, его взгляд стал пристальным и анализирующим.              Он видел всё: и влажные кончики волос Минхо, и лёгкую испарину на висках.       — Знаешь, у меня тоже разболелась, — он ловко вытряхнул из блистера одну таблетку себе в ладонь. — Тоже выпью. Водички дашь?       Минхо резко развернулся к нему спиной, и Чан буквально кожей ощущал исходящую от него ауру — густую смесь неловкости, страха и какого-то странного, затаённого возбуждения. И в этот момент взгляд Чана, скользя по комнате, наткнулся на деталь, которая не должна была здесь быть. Из-под края кровати, словно дразня и выдавая себя, выглядывал край чего-то маленького и розового. Женские тапочки. Точнее, одна тапочка. Ярко-розовая, с пушистым помпоном, абсолютно чуждое глазу явление в пространстве Минхо.       Внутри Чана всё оборвалось, а затем взорвалось волной сдерживаемого смеха. Он прикрыл рот кулаком, делая вид, что заходится в приступе кашля, чтобы скрыть предательскую улыбку. Когда он смог взять себя в руки, его лицо приняло нарочито серьёзное, почти отцовское выражение.       — Минхо, — начал он, и в его голосе зазвенела лёгкая, подковыривающая нота. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Я ведь кое-что заметил.       Минхо медленно повернулся. Его лицо побледнело, ладони он вытер о халат с таким усилием, будто хотел стереть с них верхний слой кожи. Чан видел, как за его глазами, широко раскрытыми от ужаса, проносятся целые вереницы мыслей, оправданий, отчаяния. Шестерёнки в голове младшего вращались с бешеной скоростью.       — Я… не знаю? — наконец, выдавил он, и это прозвучало так беспомощно и неубедительно, что у Чана снова ёкнуло сердце.       Чан не выдержал и рассмеялся, на этот раз открыто.       — Ладно, шучу. Вообще-то я пришел по делу. Звонили стилисты, говорят, не могут найти твой костюм. Ты случайно не брал его? — Чан снова фыркнул, но Минхо, похоже, был не в состоянии оценить юмор. Его лицо оставалось маской напряжённого непонимания. — Ну, мало ли, — Чан игриво приподнял бровь, — для ролевых игр каких-нибудь.       — Эй, что это за дурацкие шутки? — Минхо снова бросил беглый, панический взгляд по комнате, словно проверяя, не выдала ли его какая-нибудь улика. — Ничего я не брал, конечно. Пусть ищут лучше.       — Ладно, скажу им, — Чан тяжёло вздохнул, делая вид, что сдаётся. — Я тогда… сам воды возьму.       Он быстрыми шагами направился к приоткрытой двери ванной комнаты. Это был тест, и он сработал мгновенно.       — Нет-нет, извини! — Минхо буквально бросился наперерез, опередив его и заслонив собой дверной проем. — Сейчас, я дам.       Он юркнул в ванную, и Чан услышал, как включается кран. Пока Минхо наливал воду, Чан стоял в дверях, его взгляд непроизвольно скользнул по затемнённому пространству за душевой шторкой. И там он увидел то, что окончательно всё прояснило. Еле заметную, но отчётливую тень. Он не ожидал, что его Минхо, всегда такой собранный и контролируемый, опустится до уровня пубертатного подростка, прячущего девушку в ванной.       В этот момент его телефон снова завибрировал. Чан поднес его к уху, нарочито включив громкую связь.       — Господин Бан, простите за беспокойство, — затараторил тот же взволнованный голос. — Мы нашли костюм господина Ли. Он просто… был в одном чехле с другим костюмом. В общем, всё в порядке. Ещё раз огромное извините!       Чан медленно перевел взгляд с телефона на Минхо, который как раз выходил из ванной со стаканом воды. Его лицо было бледным, как полотно.       — Понял, не переживайте, — ровным голосом ответил Чан. — Спокойной ночи.       Он положил трубку и снова уставился на Минхо, на этот раз его взгляд был не шутливым, а проницательным и твёрдым.       — Ну что, Минхо? — спросил он, и в его тоне не осталось и следа от прежней весёлости. — Ты точно ничего от меня не прячешь?       Минхо, пытаясь сделать глоток воды, подавился и закашлялся так, что слёзы выступили на его глазах. Он смотрел на Чана, и в его взгляде читался страх.       — Да я про костюм! — выдохнул он, едва подавив новый смешок. — Исчез, потом нашёлся… Магия вне Хогвартса, не иначе!       Чан развернулся и направился к выходу. Его рука уже легла на ручку двери.       — Ну ладно. Костюм нашёлся, таблетку я тебе дал. Спокойной ночи, младшенький.       Но на пороге он замер, обернулся и посмотрел на подошедшего следом Минхо. Он наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись, и прошептал очень тихо.       — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё что угодно? Любую тайну. Я всегда на твоей стороне.       — Да… Хён… — голос Минхо дрогнул, в нём послышалась трещина, за которой могла последовать целая лавина признаний.       — Что? — мягко подтолкнул его Чан, заглядывая в его полные смятения глаза.       Но момент был упущен. Стеклянная стена со стороны Минхо снова опустилась между ними.       — Нет-нет… Ничего. Спокойной ночи.       Чан кивнул, последний раз бросив пронзительный, всепонимающий взгляд на дверь ванной, и вышел. Дверь закрылась, оставив Минхо наедине с его тайной, а в коридоре зазвучали тяжёлые, задумчивые шаги лидера, который теперь знал слишком много, чтобы оставаться в неведении, и слишком мало, чтобы действовать наверняка.