Часть 17 18+

Сны — страх, непредсказуемость. Единственная ассоциация, которая у меня осталась к этому слову. Я забыла, что они могут быть лишь набором моего воображения и порой бредовыми. И, стоя перед зеркалом в ванной, которую освещало лишь лунное сияние, я смотрела на своё тусклое отражение. На лице виднелись тёмные круги от недосыпа и лопнувшие капилляры алого оттенка на белом фоне ока. — Когда-то я высплюсь, — проговорила я вслух и повернула голову к окну, на котором увидела лежащую пачку сигарет и старую зажигалку. Недолго думая, я взяла одну сигарету из пачки и крутанула изношенное колёсико — зажигалка ответила глухим щелчком и слабой искрой, но её хватило. Я затянулась, кончик сигареты покраснел. Втягивая постепенно вредный дым, который наполнял мои лёгкие, я всё же не переставала обдумывать всё. — Романов, Романов, Романов… Кто же ты такой и почему Баал показывает мне тебя?.. — произнесла я вслух, садясь на окно, чтобы быть ближе к пепельнице. От окна тянуло прохладой, которая вызывала дрожь и мурашки по и так холодному телу. Поместье плохо отапливалось, а некоторые комнаты были сырыми, будто холод в них въелся, но то небольшое тепло делало им только хуже. Оно не грело. Оно лишь растапливало холод, превращая его во влажную дрожь воздуха. Я слишком хорошо понимала, как опасно тепло в месте, где ты должен выживать на холоде. — Мне нужно быть более решительной. Мне не нравилось ощущение, что я чего-то не знаю… Особенно если это касалось меня. Докурив сигарету, я вжала её в пепельницу и пошла по холодному кафелю обратно к себе в комнату досыпать оставшееся время до рассвета. Но на этот раз у меня был план… Утро началось классически… Команды генерала, возмущения отряда, небольшие перепалки и бодрящий крепкий чай, выпитый наспех. На этот раз Дмитрий приказал мне, Каину, Яну и Павлу идти с ним на южную часть леса Роткова. По пути я шла от мужчин немного в стороне, пока они говорили о своём. Меня же накрыла лёгкая хандра: в городе не было связи. Я не могла связаться с родителями. Хотелось верить, что у них всё хорошо. Мы не так уж долго шли, как вдруг дошли к обрыву. Он не был бездонным, как разломы, но, если предположительно туда упасть, шансов выжить мало. — Мы нашли его вчера, и сегодня в планах спуститься и поискать здесь, — распорядился Дмитрий. Ангел спустил нас по очереди вглубь обрыва. Сугробы были выше колен и усложняли поиски. Я подошла к камню, который выглядывал из-под снега, и, пытаясь раскидать снег по сторонам, коснулась чего-то схожего на длинную палку. И закричала. В моей руке была… рука. Точнее — кость. Мужчины быстро подбежали на мой крик. Я кинула её на камень и инстинктивно отбежала. Мужчины откопали скелет, который рассыпался от прикосновений. А возле скелета лежал портфель. Я подошла к Яну, который держал его в руках, пока остальные продолжали обыскивать местность вокруг костей. Он развернул портфель, разглядывая его, и нашёл вышитое с внешней стороны имя. Джозеф Р. — Бинго! — воскликнул мужчина. Мы радовались не так находке, как тому, что мы сейчас пойдём в тёплое поместье рассматривать документы, находившиеся в портфеле. Мужчины шли впереди, что-то обсуждая по поводу тренировок, а я решила попытать удачу и расспросить Каина. — Ты знаешь, кто такой Баал? — сразу спросила я. Он то ли с непониманием, то ли с насмешкой посмотрел на меня и ответил: — Отец лжи. — А поподробнее? — Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи. — А если он шлёт мне видения? По сути, они могут быть ложными? — Он бы не стал играть, тем более с простой смертной. Ибо зачем ему это? Я развела плечами и уткнулась в пол, идя далее молча. Как же бесит то, что они говорят загадками... Придя в поместье, Павел сразу же растопил камин в гостиной, и мы принялись рассматривать содержимое находки. Среди всех листов я нашла один недостающий и побежала наверх к себе быстро сесть за работу. Спустя час я вышла к ребятам с листом в руке, на котором были написаны координаты некого копья, которое должно положить конец апокалипсису. — То есть в дворе какого-то поместья в Лондоне, в руках у какой-то статуи, находится волшебное копьё, которое излечит планету от страданий? Звучит глупо… — комментировал Павел. — Знаешь… в чём-то я с тобой согласен, но наш отряд сформирован ради целей этой книги, поэтому я сейчас же отправляю солдат на самолёте именно туда. Насколько глупо это бы ни звучало.- Ответил Дмитрий. — Подождите! Этот адрес мне знаком… — проговорила я. — Точно! Мне нужно воспользоваться Гугл-картами, чтобы проверить мою теорию. — Это мы организуем, когда пойдём садить солдат в самолёт, а там работает связь. — Лэйн, а там не написано, как им воспользоваться? Может, это какая-то коллекция, и не нужно напрягаться из-за этого копья? — спросил Ян. — По идее, внутри копья может быть финальная страница… — ответила я. Спустя ещё некоторое время рассуждений у Дмитрия заговорила рация, и он с Яном и Павлом отправился на подмогу кому-то из отряда, а мне приказал отдохнуть. Я зашла в комнату с мыслями, что до вечера просижу над книгой ещё, но после плотного обеда меня поклонило в сон. Обитель Баала. И опять его голос и боль. Но только я сидела уже смирившись. Как снова больно прозвучал его голос. — Цена будет высокой! Далее последовал его смех, от которого раскалывалась голова. Это неприятное чувство вывело меня из сна. Я взглянула в сторону стеклянных дверей, которые вели на балкон. — Чёрт, уже ночь. Было слышно, как на первом этаже шумел пришедший отряд. Вместо того чтобы спуститься к ним, мой взгляд упал на пачку сигарет, оставленную Дмитрием у меня на столе. И я поймала себя на мысли, что мне сейчас будет приятнее провести время на балконе с сигаретой, вынашивая свой план, нежели терпеть взгляды недовольной Киры. Я накинула пальто, и прежде чем выйти, я подкурила сигарету от пламени свечи, стоявшей на рабочем столе. Облокотившись о балюстрады, я вдыхала дым и размышляла, как пойду опрашивать местных об их воскресных службах. Слишком задумавшись, я не заметила, как ко мне сзади подошёл массивный силуэт и провёл рукой по пальто, очерчивая талию. Я негромко вскрикнула, испугавшись, как Дмитрий заговорил: — А не слишком ли ты зачастила с курением? Я делаю вид, что не слышу, и затягиваюсь. Дым приятно резал горло. — Лэйн. Он спокойно забирает сигарету из моих пальцев. Я поворачиваю голову — и натыкаюсь на его взгляд. — Серьёзно? — вырывается у меня. Он не отвечает. Затягивается сам. Секунда. Другая. Потом просто выкидывает сигарету за балкон. Я смотрю, как красная точка исчезает в темноте. Медленно перевожу взгляд на него. Если бы взглядом можно было убивать — он бы уже лежал. — Ты… — я замолкаю, потому что слов не хватает. Он подходит ближе. Так близко, что мне приходится отклониться назад, упираясь в перила. — Ты сегодня ведёшь себя так, будто тебе плевать, — говорит он. — Ошибаешься. Его ладонь ложится на перила рядом с моей рукой, отрезав путь. Вторая — чуть выше, у талии, поверх пальто. — Ты не понимаешь, во что лезешь, — говорит он ниже, почти сквозь зубы. — И если цена действительно будет высокой… Он замолкает. Смотрит мне в глаза. — …я не позволю тебе платить её одной. Между нами — сантиметры. Я чувствую его дыхание. Его злость. Его контроль. И, чёрт, это пугает сильнее, чем Баал, и параллельно одушевляет. — Не смотри так, — говорит он тихо. — Или смотри. Но потом не жалуйся. Он слишком близко. Я чувствую тепло его тела сквозь пальто, чувствую, как воздух между нами становится плотным, вязким. — Ты ведёшь себя так, будто тебе всё можно, — говорю я. — Со мной так и есть. Это должно было взбесить. Но вместо шага назад я делаю шаг вперёд. — Ты сейчас просто проверяешь, — говорю я почти шёпотом. — Проверяешь, насколько далеко можешь зайти. — Нет, Лэйн, — его голос ниже. — Я проверяю, остановишь ли ты меня. Он кладёт ладонь мне на шею. Просто держит, не сжимая. Большой палец касается кожи под челюстью — там, где пульс. И я ненавижу, что он чувствует, как он ускоряется. — Дмитрий… Это имя срывается иначе, чем я хотела. Не как предупреждение, а как разрешение. Недолго думая, он резко поцеловал меня. Это поцелуй человека, который слишком долго держал себя в руках. Я отвечаю. Потому что если не отвечу — развалюсь. Мои пальцы вцепляются в его китель, сминая ткань. Он прижимает меня к балюстраде, и холод камня резко контрастирует с его телом. От этого контраста у меня перехватывает дыхание. — Скажи, чтобы я остановился, — шепчет он мне в губы. Я не говорю. Он целует шею, ключицу, медленно, будто наказывая. Ладонь скользит ниже, останавливаясь на талии — крепко, собственнически. — Ты играешь с огнём, — выдыхает он. — Ты тоже, — отвечаю я. Он замирает на секунду. А потом лбом упирается мне в плечо, тяжело дыша. — Чёрт… Не здесь. Он отстранился первым. Мы стоим, глядя друг на друга, оба взбудораженные. И мы уходим внутрь. Колени слегка дрожат. Мы вошли в комнату, и он закрыл за нами дверь балкона. Щёлкнул замок. Тишина внутри была плотнее, чем ночной воздух снаружи. Я стояла посреди комнаты, всё ещё в пальто, с ощущением, что меня только что лишили последнего пути к отступлению. — Анны нет, — сказала я, будто напоминая. — Можешь не делать вид, что сдерживаешься. Он медленно подошёл ближе. — Я и не делаю вид, лаборант. Он остановился в шаге. Слишком близко, чтобы игнорировать тепло. — Ты сегодня весь день действуешь так, — его голос стал ниже, — будто хочешь, чтобы я сорвался. — А если да? Его челюсть напряглась. Он снял с меня пальто — не торопясь, будто растягивал момент. Повесил на спинку стула, только потом снова посмотрел на меня. — Тогда ты плохо представляешь последствия. — Представляю, — я шагнула к нему сама. — И они меня устраивают. Он резко выдохнул и, наконец, коснулся — ладонями по талии, крепко, без намёка на нежность. Меня притянуло к нему, и я почувствовала, как он держит себя из последних сил. — Ты слишком близко, — прошептал он мне в висок. — Ты сам подошёл. Он наклонился, его губы коснулись моей шеи. От этого прикосновения по спине прошла дрожь. — Иди сюда, — сказал он и повёл меня к кровати. Он не грубо, но резко усадил меня на кровать. А сам остался стоять, глядя сверху вниз, и это ощущение — его контроль, его пауза — было почти невыносимым. — Скажи, чтобы я остановился. Я подняла на него взгляд. — Нет. Он усмехнулся — и наклонился, упираясь ладонями по обе стороны от меня. И поцеловал. Медленно. Так, будто проверял, сколько я выдержу. Его язык блуждал по моему рту слишком долго. Но отрываться не хотелось. Я задрала его облегающий лонг, чтобы провести кончиками пальцев по стальным по ощущениям мышцам. Колено мужчины находилось между моих ног, и, хоть я была занята тем, что углубляла поцелуй, я спустилась чуть ниже, чтобы потереться об него, доставляя себе удовольствие. Не успев надавить на ту самую точку, я заметила, как он отстранил ногу и тут же сказал: — Ти-и-хо, ещё рано, — и впился мне в шею, глубоко и медленно целуя. Порой он прикусывал участки шеи, от чего я вздрагивала и издавала короткий стон. Постепенно избавляясь от одежды, мы остались без верха. А позже — полностью без ничего. Только тусклый свет от почти прогоревшей свечи освещал зашторенную комнату. Но даже этого хватало, чтобы видеть его очертания. От затянувшейся прелюдии я чувствовала, как внутри всё кипело. Тело уже не просило. Оно умоляло. Каждое его касание губами, руками отзывалось моим вздохом. Я чувствовала на себе его взгляд. Властный и слишком внимательный. Он ни на секунду не отрывал его. Его пальцы двигались по чувствительным складкам, перебирая их. От нахлынувших ощущений я сама непроизвольно двигала тазом ему навстречу, будто бы направляя его пальцы войти в меня. Он не слушал меня и оставался ласкать губы… — Издеваешься? — сквозь стон выдала я. — Играю с добычей. Я опешила, но не успела я что-то ему сказать, как он резко развернул меня и ударил по ягодицам. Не со всей силы, но от неожиданности я издала громкий стон. Он медленно погладил место удара. Я была занята избытком ощущений и уже не пыталась ему что-то сказать. Он же в это время обхватил мою талию, и я почувствовала, как он провёл членом между моими ягодицами, оставляя влажный след. Он был перевозбуждён не меньше, чем я. На миг в комнате стало слишком тихо, и я чувствовала его слишком частое дыхание… Он продолжил играть с моей влагой прежде, чем войти. Убедившись, что раздразнил меня ещё сильнее, он вошёл в меня. Не резко. Медленно. Он нежно двигался во мне, и я услышала… — Три… Четыре… — как он шёпотом считает, но двигается во мне всё так же медленно. Сначала я не поняла… — Восемь… Девять… — я привыкла к медленному темпу. — Десять, — как только он это сказал, он со всей силы вбился в меня, заставляя ахнуть от неожиданности. Тут же он начал счёт заново и так же медленно двигаться… — Раз… Два… Три… Четыре… — он намотал мои волосы на свою руку. — Пять… Шесть… Семь… Восемь… — я напряглась, поняв, что ожидать на оставшихся цифрах. — Девять, десять, — он словно прорычал их, вбиваясь в меня со всей силы. Снова заново пошёл счёт. Интервалы менялись. 7 — медленно, 3 — со всей силы. 6 — 4. 5 — 5. 4 — 6. 3 — 7. 2 — 8. 1 — 9. И его уже было не остановить. Он безжалостно, вкладывая всю страсть и желание, грубо владел мной. Он развернул меня, не выходя из меня, лицом к себе и навис надо мной. И начал игру заново… Опять: — Один… Два… — только на этот раз наши лица были друг напротив друга, и он следил за моим предвкушением, словно любуясь… Чтобы сбить меня со счёта, он перестал считать вслух. Вместо этого накрыл мои губы своими. Перчинки добавляло то, что я целовала его, но в голове старалась считать… «Сейчас будет…» — не успела я подумать, как десять настало… Только сейчас я поняла: мы всегда играли так. Он — шаг вперёд, я — шаг навстречу. Он — пауза. Я — ожидание. Горячо. Холодно. Этот секс был не просто сексом — а был нашим отражением. Не дождавшись замыкания интервала, я задрожала от подступающего пика. Но мужчина не был настроен останавливаться. Он продолжал считать, но только внимательно его рассматривала уже я. Инициативу на счёт решила перехватить на себя. Но он приблизился к уху и прошептал: — Не-е-т, — и закрыл мой рот рукой. К тому времени интервал достиг 1–9, а позже 0–10. Он стал двигаться быстрее, уже не останавливаясь и явно не считая. В моменте я почувствовала, как член запульсировал во мне и будто стал твёрже. Он не отстранился полностью, а только тазом. И пока мой живот заливала его семенная жидкость, он не отпрянул от меня и всё так же держал мой рот, как будто это я сейчас кончаю, а не он. Он прижался ко мне, наплевав, что я вся была мокрая. Убрал руку от моего лица и просто обнял. Мне так же больше ничего не хотелось. Только лежать в обнимку с любимым генералом и периодически целовать его. Этой ночью мы так и не уснули...