Глава 11 - Беречь

«Особый Класс». В этом мире существуют тысячи различных проклятий, каждое из которых имеет свои формы и силы. Но только четырнадцать из них официально зарегистрированы как Особый Класс. Воплощение Тамамо-но-маэ — одно из них. Проклятый Дух Особого Класса. Такое проклятие, которое, если его не сдерживать и не контролировать, способно сровнять с землёй целые города. … С определённой точки зрения, технически это можно было считать первым разом, когда Шики видела проклятие Особого Класса. Потому что палец Сукуны, строго говоря, был скорее Проклятым предметом, чем Проклятым Духом, к тому же надёжно запечатанным. Тамамо-но-маэ? Была чем угодно, но только не этим. Над ней гуманоидный Проклятый Дух медленно опускался, пока не оказался рядом с Шики, паря всего в нескольких дюймах от земли. Проклятие не говорило, но низкое, защитное рычание раздавалось глубоко в его горле. Все четыре глаза безошибочно сфокусировались на Пользователе Проклятья, который едва не вырезал Шики глаза. Если бы Гето-сан не оставил Тамамо-но-маэ с ней, Шики бы уже выпотрошили. «Проклятый Дух Особого Класса для присмотра за маленькой девочкой? Не слишком ли, как думаешь?» — лениво протянул мужчина напротив них, совершенно беззаботно. Его небрежный тон заставил волоски на затылке Шики встать дыбом. Если этот человек мог оставаться таким спокойным и невозмутимым перед лицом проклятия Особого Класса, то он определённо был слишком, слишком силён, чтобы Шики могла справиться с ним в одиночку. Как будто это и так не было очевидно. … Он был Пользователем Проклятья, охотящимся за наградой в тридцать миллионов за Аманай? Это было самое разумное объяснение присутствия любого Пользователя Проклятья в этой школе, но, судя по его действиям… это не имело никакого смысла. Если его целью была Аманай, то зачем он напал на Шики и Курои? Или… он охотился за Шики из-за её глаз, а не за Аманай? Это бы прекрасно объяснило, почему он не задавал никаких вопросов о местонахождении Аманай-сан. А Курои-сан просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время. «Пожалуйста, отпустите Курои-сан», — попросила Шики, хотя и знала, что это бесполезно. Мужчина, казалось, был почти позабавлен. «Не-а, не думаю». Он подбросил украденный нож в руке, словно игрушку, пальцы сжались на рукояти… …и затем полностью исчез. Тамамо-но-маэ отреагировала прежде, чем Шики успела осознать происходящее. Руки Проклятого Духа тут же метнулись вперёд, создав калейдоскоп головокружительных цветов, яркий вихрь. В воздухе внезапно появилось мерцающее сияние, сопровождаемое резкой вспышкой света. Шики пришлось зажмуриться от ослепительного блеска, и, судя по раздражённому кряхтению, которое она услышала, Пользователю Проклятья пришлось не лучше. Но… «Световые шоу и дешёвые фокусы. Это всё, на что способен Особый Класс?» — прорычал мужчина. Затем он сделал… что-то. Шики не знала, что именно; всё, что она зарегистрировала, — это тёмное размытое движение, и Тамамо-но-маэ, двигавшаяся в такт, чтобы соответствовать ему. Дьявольски острые когти вытянулись из рук Проклятого Духа с воем, отдалённо напоминающим лисий, и это было… Это было безумие, вот что это было. Пользователь Проклятья отражал атаки Проклятого Духа Особого Класса всего лишь украденным ножом! Тамамо-но-маэ отпрянула. Проклятая энергия расходилась от её тела волнами, и когтистые руки вытянулись перед грудью, ярко светясь. Она указала туда, где Пользователь Проклятья приземлялся в приседе, и оглушительный взрыв прогремел прямо у ног мужчины. «Тц, считай, что тебе повезло, у меня мало времени». Облака пыли взметнулись в воздух от взрывной атаки, скрывая всё и вся из виду — по крайней мере, для человеческих глаз. Шики кашлянула, щурясь сквозь дым. … Там никого не было. Он… ушёл? Маленькая девочка несколько раз быстро моргнула в недоумении. Но правда была очевидна: когда пыль медленно осела, перед ней больше никого не было. Её рот слегка приоткрылся от удивления, и Шики осталась стоять, ошеломлённая всем произошедшим. … Этот человек, казалось, был наравне с Тамамо-но-маэ, имея при себе лишь нож! И он просто… ушёл? Почему Пользователь Проклятья такого калибра просто так сдался? Это не имело никакого смысла. Не то чтобы Шики жаловалась на то, что ей внезапно больше не нужно было бороться за свою жизнь, но это было… это сбивало с толку. Сбивало с толку и было более чем немного подозрительно, почему Пользователь Проклятья вдруг просто взял и ушёл посреди боя. Боя, в котором он, казалось, вовсе не проигрывал. «Мало времени». Точно, под конец он упомянул… ограничение по времени? Ограничение по времени. Ограничение по времени? Почему у Пользователя Проклятья могло быть ограничение по времени? Возможно, это как-то связано с его проклятой техникой?.. Нет, это казалось неправильным. Наверняка было что-то, что она упускала, что-то, чего она не замечала… «Шики!» Маленькая девочка вздрогнула. «Са…» Длинные руки опустились и обхватили её, без усилий поднимая в воздух и прижимая к ткани знакомой тёмной формы. «…тору-ниичан?» «Мы почувствовали возмущение проклятой энергии». Голубые глаза проницательно посмотрели на неё сверху вниз, пока двоюродный брат явно проверял её состояние. Впрочем, игривый щипок за щеку, когда он убедился, что с ней всё в порядке, был уже лишним. «Тамамо вышла поиграть? Что здесь произошло?» «Тут был Пользователь Проклятья», — объяснила Шики, смутно раздражённая, потирая лицо и изо всех сил стараясь не дуться, хотя у неё это не совсем получалось. — «Сильный. Он напал на нас, и Курои-сан… Курои-сан!» Маленькая девочка вздрогнула, затем повернулась так сильно, как только могла, пока её держал двоюродный брат. Она не могла поверить, что забыла о Курои-сан… …которой нигде не было видно. «Да, кстати, куда делась Курои?» Аманай-сан вытянула шею, озадаченно оглядываясь. «Вы же всё время были вместе, верно? Или… Курои ранили?» «Курои-сан была без сознания, раньше. Он… он, должно быть, забрал Курои-сан с собой». Осознание наконец осенило её. О. Так… возможно, дело было вовсе не в глазах Шики. Учитывая, как он целился ей в глаза, она думала, что… ну, очевидно, это уже не имело значения. Оглядываясь назад, мужчина на самом деле напал на Курои-сан первой, когда устроил им засаду. И хотя он сразу после этого атаковал Шики, вероятно, это скорее Шики не повезло оказаться не в том месте и не в то время, а не Курои-сан. Его упоминание об ограничении по времени ранее… скорее всего, он почувствовал скорое возвращение Сатору-ниичана и Гето-сана и поспешно отступил. Она сказала им об этом, и Гето-сан издал задумчивый, обдумывающий звук. «Это было бы логично», — согласился он. Высокий юноша сложил печать одной рукой и сделал резкий жест в сторону; рядом с Шики форма Тамамо-но-маэ мгновенно растворилась в потоке света. «Но это странно», — прокомментировал Сатору-ониичан, слегка нахмурившись. — «Я больше никого не вижу, нет никаких остатков проклятой энергии, кроме Тамамо…» «Может, у них есть проклятая техника, специализирующаяся на сокрытии?» — предположил Гето-сан, пожав плечами. — «В любом случае… они не должны были уйти слишком далеко с Курои-сан. Мы можем разделиться, чтобы охватить большую территорию. Сатору, давай…» Резкий цифровой звон внезапно пронзил воздух. Все головы повернулись к Аманай-сан, которая возилась со своим звонящим телефоном. «О! Это просто сообщение от Курои», — с облегчением улыбнулась девушка. — «С ней, должно быть, всё в порядке, раз она пишет…» Аманай-сан замолчала на полуслове и побледнела, уставившись в телефон. Курои-сан прислала ей фотографию. Точнее: кто-то использовал телефон Курои-сан, чтобы отправить Аманай-сан фотографию — фотографию Курои-сан, связанной и без сознания, на заднем сиденье машины. Сатору-ниичан цокнул языком. «Они, конечно, быстро действуют, не так ли?» «Не время для этого, Сатору». «Эх… если они уже в машине, то к этому моменту могут быть где угодно», — нахмурился её двоюродный брат. — «Вероятно, они потребуют обменять Аманай на Курои, раз она у них в заложниках. Или если мы не убьём Аманай, то они убьют Курои. Что-то в этом роде». «Скорее всего», — согласно хмыкнул Гето-сан. — «А пока… давай сначала отвезём Аманай в Токийский Техникум Дзюдзюцу. Если Шоко уже вернулась, может, мы сможем уговорить её выступить в роли двойника или что-то в этом роде, когда будем противостоять похитителям, а потом мы сможем…» «Подождите минутку!» — вмешалась темноволосая девушка. — «Я… я иду с вами! Я не могу просто так оставить Курои на вас». Её взгляд был яростным, решительным. Смелое настояние Аманай остаться здесь, а не отступать в безопасное место магической школы, было… мягко говоря, не самым оптимальным решением. Хотя она и была Сосудом Звёздной Плазмы, Аманай не была колдуном сама по себе и не обладала никакой проклятой техникой. Именно поэтому Сатору-ниичана и Гето-сана вызвали в качестве её телохранителей, когда стало известно, что на неё охотятся. Сатору-ониичан бросил на девушку взгляд. «Ты вообще понимаешь, в какой ситуации находишься? Это не то, к чему стоит относиться так легкомысленно…» «Даже если вы, ребята, спасёте Курои, что если она не вернётся до слияния?» — почти умоляюще выпалила Аманай-сан, сжимая руки в кулаки по бокам. Затем, прерывающимся шёпотом сказала: «…Я даже ещё не попрощалась с ней». Непролитые слёзы блестели в глазах старшей девушки. Как Курои-сан заботится об Аманай-сан, так и Аманай-сан заботится о Курои-сан в ответ. Рационально, участие Аманай-сан в спасательной операции обернулось бы лишь дополнительными хлопотами. Но сердце редко бывает рациональным в таких вопросах. «… Скоро нам должны позвонить похитители», — наконец сказал Сатору-ониичан после небольшой паузы. — «Так что потом мы сможем всё обдумать. Но если окажется, что твоё присутствие уменьшит шансы Курои на выживание, то мы определённо оставим тебя в безопасном месте, пока мы с Сугуру будем её спасать. Поняла?» Маленькая девочка склонила голову набок, слегка удивлённо глядя на своего кузена. Он действительно изменил своё мнение по этому поводу? … Из-за желаний Аманай-сан? «Меня это устраивает», — ответила девушка, её глаза ярко сияли от какого-то чувства, которому Шики не могла дать название. «Но нам придётся быть осторожными», — заметил Гето-сан, слегка нахмурившись. — «Если у них есть кто-то, способный сдержать Тамамо… мы, скорее всего, имеем дело с опытной группой. Всё равно лучше быть осторожными». «Вдвоём мы справимся, Сугуру», — голос Сатору-ониичана был абсолютно уверенным. — «Спорю, самое большее, о чём нам придётся беспокоиться, — это то, что Аманай струсит и захочет слиться на полпути. Аманай, ты уверена, что не хочешь переждать всё в Токийском Техникуме Дзюдзюцу?» «Конечно, уверена!» «Вот и договорились. Если испугаешься и начнёшь плакать, не говори, что я тебя не предупреждал». . . Как оказалось, несмотря на свою хрупкую внешность школьницы, Аманай-сан была сделана из гораздо более крепкого теста, чем среднестатистическая школьница. Что, в общем-то, не совсем удивительно, полагает Шики. В конце концов, Аманай-сан — Сосуд Звёздной Плазмы, и это должно что-то значить, верно? Несмотря на то, что она не колдун, Шики уверена, что у старшей девушки было немало испытаний и трудностей. Курои-сан ранее упоминала, что Аманай-сан потеряла родителей в аварии в юном возрасте, не так ли? … Тогда их двое. Спасательная операция по спасению Курои-сан в итоге прошла гладко, несмотря на опасения Шики. Настолько гладко, что это было почти подозрительно — но, с другой стороны, если посмотреть на это логически, в этом мире было не так уж много организаций, способных противостоять двум Особым Классам одновременно, так что, возможно, Шики просто слишком много думает. Но всё это время Пользователь Проклятья, сражавшийся с Тамамо, так и не появился, даже когда Сатору-ониичан и Гето-сан вместе штурмовали склад, где держали Курои-сан, и этого было достаточно, чтобы заставить Шики задуматься. Ведь именно этот Пользователь Проклятья похитил Курои-сан, не так ли? Если он пошёл на то, чтобы взять Курои-сан в заложники, то, предположительно, его целью была Аманай-сан, ради награды в тридцать миллионов. Кто-то с такими навыками… неужели он так легко откажется от своей цели? Шики, возможно, встречалась с этим Пользователем Проклятья всего один раз, но она была почти уверена, что ответ был бы чем-то вроде: «Маловероятно». Но ни Сатору-ониичан, ни Гето-сан, казалось, не были слишком обеспокоены этим… или, может, это была лишь видимость, которую они создавали перед ней, чтобы Шики не волновалась. Или Аманай-сан и Курои-сан, если на то пошло. Что было в некоторой степени понятно, потому что, если ты кого-то защищаешь, ты, вероятно, не хочешь, чтобы он боялся и тревожился, не так ли? Это единственное разумное объяснение, которое Шики могла придумать тому, что они впятером сейчас стояли на песчаном берегу пляжа на Окинаве, вместо того чтобы немедленно вернуться в магический техникум в Токио. Сегодня был солнечный день, ясный и светлый. Прекрасный летний день, когда солнце тепло светило на её лицо, а ветерок был прохладным на её коже. Хотя Шики всё это время была заперта в поместье Годжо, это не означало, что ей было запрещено выходить на улицу. Солнечный свет в ухоженных садах тоже был тёплым, но в этот момент… её внезапно осенила мысль, что есть что-то заметно отличающееся между пребыванием в садах и стоянием здесь, на пляже, глядя на набегающие друг на друга волны. Шики была босиком. Зёрна бело-золотого песка были грубыми под её ногами, между пальцами, и тёплыми. Каждый её шаг оставлял за собой детский след, неряшливый и бесформенный. Маленькая девочка осторожно подпрыгнула на носочках, поражаясь странному, незнакомому ощущению стояния на зыбкой, такой неустойчивой поверхности. «Как думаешь, тренировки на песке помогут улучшить работу ног?» — повернулась она, чтобы спросить Гето-сана рядом с ней. Старший мальчик вздохнул, долго и устало. Быть телохранителем, должно быть, очень напряжённо. «…Я думаю, тебе стоит попытаться повеселиться, как это делают Аманай и Сатору». При этих словах они оба одновременно посмотрели туда, где дальше по берегу были вместе Аманай-сан и Сатору-ониичан. Её двоюродный брат, казалось, гонялся за девушкой с… с… каким-то слизистым, похожим на слизняка существом в руках? «Пас», — с сомнением сказала Шики, в то время как Гето-сан приложил руку к лицу. «Серьёзно, Сатору?» — Слова были столь же нежными, сколь и смиренными, и Шики, кажется, наконец поняла. Почему Сатору-ониичан без колебаний доверяет свою спину Гето-сану, почему вместе они — сильнейшие. Дело не только в силе, в ранге Особого Класса. Больше чем это, это также… «Сатору-ониичан доверяет тебе», — осознала Шики. По-настоящему осознала в этот момент. — «Вы и правда хорошие друзья, не так ли?» Старший мальчик взглянул на неё, явно немного сбитый с толку внезапным умозаключением. «Я… полагаю, да, так и есть?» Шики кивнула. «Друзья — это важно». … Не то чтобы у неё были друзья, уже нет. В наши дни дни Шики были до отказа заполнены уроками и тренировками, и у неё редко бывало свободное время для себя. Свободное время, которое на самом деле не было просто «свободным временем для продолжения учёбы». Да, она встречала некоторых других детей своего возраста, живущих в поместье Годжо. Но с её проклятой техникой, и её недавно обретённым, несколько неуверенным контролем… Шики не было запрещено играть в игры с другими детьми, официально, хотя это, безусловно, не поощрялось твёрдой, но мягкой рукой. Дело в том, что Шики это понимала. Всего одна ошибка в дружеской игре в догонялки или что-то в этом роде, и… катастрофические последствия были бы чем-то, что Шики никогда не смогла бы вернуть. Это она всегда знала в туманной, абстрактной манере, задолго до вчерашнего инцидента, который завершился тем, что Шики разрезала Пользователя Проклятья на шесть частей. … Может быть, когда-нибудь в будущем. Может быть, когда Шики будет лучше контролировать свою проклятую технику, когда она сможет встретить других, кто увидит в ней не колдуна с проклятыми глазами, а Шики… когда-нибудь, может быть. Во взгляде Гето-сана было что-то сочувственное, как будто он мог угадать ход её мыслей. Шики просто улыбнулась ему; не его вина, что у неё такие глаза, и не его вина, что клан Годжо больше заинтересован в том, чтобы Шики развивала свою технику, а не межличностные отношения. У неё уже были Кен-джичан и Сатору-ниичан. Было бы жадностью просить о большем. Кстати говоря. «Когда здесь будет Кенто-оджичан?» Она помнила, что Сатору-ниичан и Гето-сан говорили о вызове подкрепления до приезда на Окинаву, и они упоминали Нанами. Нанами-куна. Кен-джичана! «Нанами и Хайбара уже должны быть в аэропорту», — сказал ей Гето-сан. — «Они будут охранять аэропорт, чтобы убедиться в его безопасности, и не допустят, чтобы какие-либо Пользователи Проклятья сорвали рейсы и помешали нам вернуться в Токио вовремя для слияния». … Значит, Кенто-оджичан не придёт на пляж. Трудно сказать, почувствовала ли Шики разочарование или облегчение, узнав это. «И к слову об аэропорте… нам, собственно, тоже пора уходить». Подросток сложил руку рупором у рта. «Сатору, Аманай! Пора идти!» «О, уже пора?» Сатору-ониичан выпрямился, свободная куртка небрежно соскользнула с обнажённого плеча. «Эх…» — надулась Аманай-сан. Это было едва заметное движение, но Шики уловила, как её кузен замер. Заметила быстрый взгляд на Аманай-сан из-под солнцезащитных очков, а затем он повернулся к своему другу. «… Вообще-то, Сугуру. Как насчёт того, чтобы уехать завтра утром?» Трудно сказать, кто был больше удивлён Сатору-ониичаном в этот момент, Гето-сан или Шики. Маленькая девочка бросила слегка озадаченный взгляд на старшего мальчика, который ответил ей тем же, а затем он отошёл с её кузеном в сторону, и они начали быстро обсуждать что-то вполголоса. … Сатору-ониичан не добрый. Это Шики знала. Но не быть добрым не означало быть полностью лишённым сочувствия — это Шики тоже знала. Сочувствие и любопытство были главными причинами, по которым Сатору-ониичан вообще когда-либо останавливался, чтобы посмотреть на Шики. Сочувствие к положению Шики, так напоминавшему его собственное детство. Любопытство к её проклятым глазам, искажённому отражению его собственных Шести Глаз. «—так что я буду в порядке, Сугуру. В смысле, ты ведь тоже здесь, не так ли?» Сатору-ониичан улыбнулся ослепительной улыбкой, затем посмотрел на Шики. «Эй, что ты там делаешь? Ты на пляже! Почему не веселишься в воде с нами?» Видимо, они закончили свой короткий разговор. Маленькая девочка осторожно подошла, стараясь избегать острых камней и ракушек, вросших в песок. «Курои-сан говорит, что мокрый песок трудно отмыть». «Ну, это всего лишь мнение Курои», — фыркнул Сатору-ониичан. Затем, как только Шики оказалась достаточно близко, он тут же протянул руку и взъерошил ей волосы. Шики безуспешно отмахнулась от его рук; теперь песок был повсюду. — «Или ты хочешь сказать, что тебе не нравится пляж, а? Какой ребёнок не любит ходить на пляж?!» Маленькая девочка скорчила гримасу. «Я не знаю, я впервые на пляже». Её двоюродный брат моргнул. «… Ха. Правда, впервые?» «Угу». У клана Годжо не было особой склонности возить Шики на развлекательные поездки. Что касается той единственной поездки, в которую она действительно отправилась — чем меньше будет сказано о её катастрофическом визите в Клан Камо, тем лучше. И даже задолго до инцидента, который перевернул её жизнь и в результате которого её впоследствии принял клан Годжо… семья Нанами не так уж часто отправлялась в семейные поездки. По крайней мере, насколько помнит Шики. Сатору-ониичан хмыкнул, издав тихий звук понимания. Только растущая фамильярность Шики с кузеном позволила ей понять, что что-то не так, но она всё же среагировала слишком поздно. В одно мгновение маленькую девочку внезапно подняли и перекинули через него так, что она оказалась на его плечах, и Шики немного поболталась в воздухе, пытаясь найти равновесие. Сатору-ониичан рассмеялся, когда руки Шики запутались в его волосах, и он зашагал обратно к Аманай-сан. Солнцезащитные очки в форме звёзд свисали с её лица, солнечный свет падал ей в глаза. В ушах звенел добродушный смех, прерываемый испуганным писком, вырвавшимся из её собственного горла. Аманай-сан плеснула ещё водой в сторону Сатору-ониичана, и Шики почувствовала на языке вкус солёной воды. … Это, несомненно, момент, который она запомнит навсегда. Шики тихонько спрятала этот драгоценный момент, наполненный пляжным солнечным светом и звенящим смехом, в укромный уголок своего сердца. День прошёл быстро. Слишком, слишком быстро. Шики бродила по улицам в огромных солнцезащитных очках и отвратительной рубашке с цветочным принтом, настолько уродливой, что Киёхира-сенсей расплакался бы. Она чувствовала себя лёгкой, почти достаточно лёгкой, чтобы летать. Это было что-то неоспоримо освобождающее, что-то, чего она никогда не чувствовала — никогда не думала, что сможет почувствовать, не с кланом Годжо. Она не хотела возвращаться. Но это… эгоистично с её стороны, не так ли? Шики теперь хорошо осознавала присутствие Проклятых Духов в этом мире, несчастья и смерти, которые они приносят. Долг и обязанность колдуна — убивать проклятия, чтобы устранить их пагубное влияние, а проклятая техника Шики — её проклятые глаза — означала, что у неё был потенциал, больший, чем у большинства. Она знала это, слышала это от старейшин клана снова и снова. Шики, возможно, не выбирала стать колдуном по своей воле, но другого пути для неё не было. И если она действительно сможет оправдать их ожидания и однажды стать могущественным колдуном… сколько жизней она сможет спасти? Сколько умрёт, если Шики решит сбежать? И, Кенто-оджичан тоже колдун. Хотя на данный момент Шики мало что могла сделать для своего любимого дяди, даже несмотря на её неуверенность… скорее ад замёрзнет, чем Шики оставит Кен-джичана сражаться в одиночку. Если Шики отвернётся от пути колдуна, она поступит именно так. Она задавалась вопросом, похожи ли эти смутные чувства на то, что Аманай-сан могла чувствовать по поводу того, что она — Сосуд Звёздной Плазмы. Если Аманай-сан сбежит, если Тенген-сама дестабилизируется и барьеры падут… что это будет значить для общества дзюдзюцу в целом? Насколько серьёзными будут последствия? «Эй, о чём задумалась?» Шики повернулась. «Здравствуйте, Аманай-сан». «Просто зови меня Рико-нээчан!» — рассмеялась старшая девушка, плюхнувшись рядом с Шики на кровать. Их разношёрстная компания только что заселилась в два соседних номера в одном из ближайших отелей недалеко от пляжа, причём девочки жили в одной комнате, а мальчики — в другой. Шики была бы вполне согласна остаться в одной комнате со своим кузеном и его другом, но Аманай-сан возразила, и вот они здесь. «Ри-нээ звучит неплохо, не думаешь?» «Рико-нээчан», — охотно ответила Шики. Аманай-сан — Рико-нээчан — усмехнулась. «Ты такая милая! Совсем не то, что твой брат», — улыбка сменилась надутыми губами. — «Боже, как такому, как он, досталась такая милая младшая сестрёнка, как ты? Где справедливость?» Шики сильно сомневалась, что Рико-нээчан сказала бы то же самое, если бы нашла её после определённого инцидента с Пользователем Проклятья с куклами. «Мы дальние родственники». «А?! Правда?» — Рико-нээчан широко распахнула глаза, выглядя на удивление поражённой. — «Но вы же выглядите совершенно одинаково, даже глаза! … Вроде как». «Неправда. Сатору-ниичан — единственный в Клане Годжо с Шестью Глазами», — сообщила Шики другой девушке. Больше она ничего не могла сказать. Шики знала, что внешне она больше похожа на своего кузена, чем на Кенто-оджичана. Или даже на своих родителей, если на то пошло; генетика — поистине загадка. Белые волосы, бледная кожа. Проклятые голубые глаза. … Ну, может, уже не такая уж и «бледная кожа». После целого дня, проведённого на солнце, Шики думала, что, возможно, она немного загорела. «Точно, точно, Шесть Глаз и проклятая техника Безграничности», — пробормотала Рико-нээчан, затем с любопытством посмотрела на Шики. — «Так как называются твои?» «Глаза Рассечения», — ответила Шики. Она, на самом деле, была не совсем уверена, было ли это название утверждено как официальное, но это определённо то, которое она чаще всего слышала от старейшин. — «Моя техника называется "Хрупкость"». «… Знаешь, на мгновение я подумала, что ты ответишь что-то вроде "Семь Глаз"», — прокомментировала старшая девушка, что вызвало у Шики невольный смех. — «Эй, не смейся! Я не колдун, откуда мне знать?» «Прости». Маленькая девочка спрятала улыбку за ладонью. Что абсолютно никого не обмануло, и уж тем более Рико-нээчан, которая показала ей язык. С другой стороны комнаты Курои-сан прятала свою улыбку за приподнятой рукой. Вскоре свет был выключен, и единственным светом в комнате оставался бледный лунный свет, пробивавшийся из-под штор. Шики лежала на боку на своей стороне кровати, слушая стрекот цикад в ночной темноте. «… Рико-нээчан?» Слева послышался шелест ткани. Грубый хлопок, а не тонкие слои, к которым Шики привыкла, но почему-то она обнаружила, что нисколько не скучает по роскоши поместья Годжо. «Что такое?» — тихо прошептала Рико-нээчан. Несмотря на долгий день, другая девушка не казалась особенно сонной. Шики не могла сказать то же самое — даже сейчас её веки слегка опускались — но было кое-что, о чём она хотела спросить, прежде чем неизбежно заснёт. «Почему ты соглашаешься на слияние?» Небольшая пауза. Затем тихий, беспомощный смешок. «Я ведь Сосуд Звёздной Плазмы, не так ли? Это… то, что я должна сделать». Шики это понимала, но… «Это несправедливо». И это была правда. Это было несправедливо, несправедливо. Рико-нээчан не заслуживала быть принесённой в жертву в так называемом «слиянии», когда у неё впереди была вся жизнь. Но, к сожалению, мир вокруг них редко заботился о таких вещах, как справедливость, и сама мысль об этом заставила что-то неприятно сжаться в горле Шики. «Не надо так», — сказала Рико-нээчан. Тонкая рука протянулась за ней, неуверенно обняв младшую девочку и прижав её к тёплому телу в ещё более тёплых объятиях. Шики без сопротивления позволила этому движению. — «Я ведь не умру по-настоящему, понимаешь? Я буду жить в Тенген-саме». «Но ты больше не будешь собой», — ответила Шики. Каким-то необъяснимым образом она знала это с абсолютной уверенностью, до мозга костей. — «Ты не будешь жива, не по-настоящему. Просто частью Тенген-сама. Твой голос, когда ты будешь беззвучно кричать в пустоту, останется неуслышанным и незамеченным». «Я знаю», — тихо ответила старшая девушка. — «Я знаю. Но это… это не так просто. С самого рождения мне говорили, что я особенная и другая. Сосуд Звёздной Плазмы, верно? Так что я избегала опасных вещей и оставалась в живых, всё это время…» Рука на её талии сжалась сильнее. «Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я была совсем маленькой. Я даже не помню этого, так что я не расстроена из-за этого или чего-то в этом роде», — продолжила Рико-нээчан в ночной тишине. — «Мне не грустно и не одиноко. Поэтому… всё должно быть хорошо, когда меня не станет. Со слиянием… мне не будет грустно или одиноко. Я просто буду частью Тенген-самы». «Ты пытаешься убедить меня или себя?» — прямо спросила Шики. Единственным ответом, который она получила, был дрожащий смех, прерывистое дыхание. … Слова не были сильной стороной Шики, и она сильно сомневалась, что когда-либо будут. Но здесь и сейчас что-то внутри неё заставляло её всё же ответить Рико-онээчан. «Мы похожи», — доверительно сказала Шики старшей девушке, делая вид, что не замечает лёгкой дрожи в руке, обнимавшей её. — «Мои родители погибли чуть больше года назад в результате несчастного случая. Я умерла вместе с ними тогда. Только… я снова проснулась, а они нет. И вот теперь у меня есть эти глаза в качестве доказательства». «Мне так жаль». «Почему?» — с любопытством спросила маленькая девочка. — «Несчастный случай не имел к тебе никакого отношения, здание было старым и обрушилось само по себе». «Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое», — уточнила Рико-нээчан, и да, это имело немного больше смысла. «Всё в порядке», — сказала Шики. Ложь. Это не в порядке, что Шики жива, а её родители нет — но это не то, о чём она собиралась сейчас говорить. — «Мне не грустно и не одиноко. И хотя всё изменилось, у меня есть Кен-джичан. И Сатору-ниичан тоже. Думаю, Гето-сану тоже было бы грустно, если бы я умерла». … Куда она вообще вела этим разговором? «Я не одна», — наконец заключила Шики, медленно и задумчиво. — «У меня есть люди, которые заботятся обо мне, и те, о ком забочусь я. И у тебя тоже, Рико-нээчан». «Я…» «По крайней мере», — продолжила она, — «У тебя есть Курои-сан, не так ли?» Голос Рико-нээчан резко прервался за её спиной. А с другой стороны, Курои-сан тоже немного всхлипнула, когда женщина наконец отказалась от притворства, что спит во время этого диалога. Шики задремала где-то в середине нового разговора, который завязался между Рико-нээчан и Курои-сан. В кровати было тепло, она знала, что в безопасности, и она уже сказала то, что хотела сказать. Продолжит ли Рико-нээчан слияние, это её собственный выбор, но… плохо ли, что Шики втайне надеялась на обратное? Несмотря на то, что это может означать для предстоящего слияния, для барьеров и для общества дзюдзюцу в целом? «Я хочу увидеть Кен-джичана», — было её последней бессвязной, но внятной мыслью, прежде чем она окончательно уснула. И спала. . . Первое, что сделала Шики, увидев Кенто-оджичана рано утром в аэропорту, — подбежала к нему, чтобы обнять. Она соскучилась по Кенто-оджичану, прошло целая вечность с тех пор, как он в последний раз навещал её в комплексе клана Годжо! Вероятно, это дело рук некоторых из более строгих старейшин, без сомнения. «Шики!» Кенто-оджичан на мгновение чуть не выронил что-то, что нёс, но успел вовремя поймать. Он наклонился, подняв Шики на одну руку и усадив её на бедро с лёгким усилием. «Ты сильно выросла». «Кен-джичан», — пробормотала Шики в его воротник, уткнувшись лицом в тёмную ткань его школьной формы, пока её глаза внезапно начали слезиться. Почему её глаза слезятся? Она не должна быть такой плаксивой! — «Я-я скучала по тебе». Его выражение смягчилось. «Я тоже по тебе скучал». «Эй, а как же я?» «О боже, научись читать атмосферу, Сатору», — простонал Гето-сан. Затем сказал: «Спасибо за вашу усердную работу, Нанами-кун, Хайбара-кун». «Конечно! Можете на нас рассчитывать!» — воскликнул другой мальчик, стоявший рядом с Кенто-оджичаном. Хайбара-сан, твёрдо напомнила себе Шики. Хайбара-сан, одноклассник и друг Кенто-оджичана. Как Гето-сан и Сатору-ониичан. Кенто-оджичан вздохнул. «… Пока вы не возьмёте в привычку внезапно продлевать миссию на целый день, у меня нет претензий. Аманай-сан, Курои-сан, приятно познакомиться. Вам, должно быть, было нелегко последние несколько дней». «Погоди, на что ты намекаешь…» «Приятно познакомиться тоже!» — Рико-нээчан широко улыбнулась, прервав Сатору-ониичана без малейшего колебания. — «Вы дядя Шики-чан, верно?» «Да». Они обменялись лёгкими поклонами в знак приветствия. «И что касается Шики… Годжо-сан. Почему Шики здесь, на вашей миссии, с вами». Слова были вопросом, но прозвучали скорее как обвинение. Сатору-ониичан рассмеялся, ярко и громко. «Ахаха, посмотрите на время, мы сейчас опоздаем на наш рейс!» «Годжо, ты не можешь просто…» Шики тут же забрали из рук дяди и пересадили в надёжные объятия двоюродного брата. Сатору-ониичан бросил Кенто-оджичану ещё одну улыбку. «Я объясню, как только мы вернёмся в техникум, хорошо?» «… Надеюсь, это будет хорошее объяснение», — в конце концов уступил Кенто-оджичан. Миссия по защите Сосуда Звёздной Плазмы была важной, в конце концов, а колдунов учили ставить цели миссии в приоритет. «Конечно, конечно», — Сатору-ониичан поправил Шики, которая, по её собственному мнению, довольно грациозно переносила то, как её тискал кузен. — «Ладно, пора прощаться, пока мы действительно не опоздали, а это было бы весело». «Яга-сенсей на этот раз может и правда получить аневризму», — с некоторой долей веселья прокомментировал Гето-сан, прежде чем покачать головой. Шики уставилась на Кенто-оджичана. Ей так много хотелось ему сказать, но в то же время казалось, что ей совершенно нечего ему говорить. Я убила человека. Я нарушила своё обещание. Я люблю тебя. Ты будешь меня ненавидеть? Пожалуйста, не ненавидь меня. «Увидимся позже, Кенто-оджичан», — это всё, что она в итоге сказала. Он улыбнулся. «Да, полагаю, увидимся позже, когда всё это закончится. Береги себя, хорошо?» «И ты тоже, Кенто-оджичан». Обратный путь в Токио показался намного короче, чем путь из Токио на Окинаву. Вероятно, потому, что Шики проспала весь двухчасовой полёт и проснулась только тогда, когда они уже были далеко внутри магического техникума, укрытого глубоко в горах. Честно говоря, для неё это были долгие несколько дней. Шики проснулась, всё ещё чувствуя себя немного уставшей, но… это была хорошая усталость, как она думала. «Наконец-то проснулась, маленькая соня?» Маленькая девочка потёрла глаза и зевнула. «Добрый… день, Сатору-ониичан?» «Ха! "Добрый день" — это точно», — усмехнулся её кузен. «Сейчас около трёх часов дня», — сообщил Гето-сан. Значит, она проспала довольно долго. — «Прошло около четырёх часов с тех пор, как награда за Аманай была снята. Мы сейчас внутри барьеров Токийского Магического Техникума, так что можем наконец немного расслабиться». Шики на мгновение оглядела их двоих. Внешне они казались в полном порядке. Гето-сан выглядел спокойным и уверенным, в то время как Сатору-ониичан казался лишь немного скучающим. Но были и признаки того, что они не в порядке; под глазами Гето-сана были лёгкие мешки, и Шики пришлось бы быть слепой, чтобы не заметить похожие признаки зарождающейся усталости у своего двоюродного брата. Пока она и Рико-нээчан наслаждались беззаботной прогулкой по Окинаве, Сатору-ониичан и Гето-сан всё это время были начеку. Было также несколько случаев, когда один из них исчезал на короткое время, а затем возвращался, как будто ничего не случилось — и ничего и не случилось. Потому что они уже разобрались с проблемой, незаметно и вне поля зрения, чтобы не вызывать беспокойства. «Спасибо за усердную работу», — сказала Шики, повторив слова Гето-сана, сказанные Кенто-оджичану и Хайбаре-сану в аэропорту. Гето-сан улыбнулся, а Сатору-ониичан немного фыркнул. «Приятно знать, что нас ценят», — Сатору-ониичан покачал головой, затем картинно вздохнул, наконец деактивировав свою проклятую технику. Шики почувствовала, как невидимая плёнка между ней и её двоюродным братом полностью исчезла, и она полностью устроилась в его руках. — «Всё, хватит! Больше никакого присмотра за детьми, я закончил с этой миссией…» Он замолчал. Оборвал фразу на полуслове, и это было немного странно, потому что его никто не прерывал. Шики моргнула. Больно. … Это было очень, очень больно. Где-то внутри груди было очень больно. Но это было так совершенно неожиданно, что ей потребовалось мгновение, чтобы даже осознать боль. Шики хорошо умела игнорировать боль, поэтому она беззаботно отбросила её, хотя она и жгла, потому что это не имело никакого смысла. Она сейчас была с Сатору-ониичаном, так почему?.. Маленькая девочка открыла глаза. Она не знала, когда успела их закрыть. Шики открыла глаза, преодолев боль, и посмотрела. Красные линии мгновенно развернулись, алые линии, безжалостно рассекающие мир, и маленькая девочка обнаружила, что смотрит в до боли знакомое лицо из-за плеча своего двоюродного брата. Тёмные волосы, тёмные глаза, сардоническая улыбка. … Это он. Это Пользователь Проклятья, тот, кто похитил Курои-сан. Тот, кто подозрительно и заметно отсутствовал, когда они пошли её спасать! В руках он держал меч. Его меч был глубоко вонзён в спину Сатору-ониичана. Он пронзил Сатору-ониичана. Он также пронзил и Шики. Его руки сжимали рукоять одного тонкого клинка, пронзившего их обоих. Так вот почему было больно. Шики даже не осознала своего собственного движения. Она лишь смотрела, безучастно и не мигая, и отстранённо наблюдала, как её собственная рука с ножом наносит удар прямо по линиям мужчины. Презрительное выражение на его лице даже не дрогнуло до последнего момента, прямо перед тем, как её нож должен был впиться в его кожу, и безмятежное выражение на его лице внезапно исказилось, изменилось… …и он исчез. Тихий вздох сорвался с губ Шики, когда он исчез. Её грудь горела. Шики закашлялась, влажно и задыхаясь. Медленно она подняла дрожащую руку, чтобы коснуться своих губ. Её кончики пальцев оказались в крови. «Шики!» «Са… нии…» Слова давались с трудом. Словно бежать по песку, что, как она теперь знала на собственном опыте, было трудно. Её двоюродный брат смотрел на неё широко раскрытыми глазами, и Шики отстранённо задалась вопросом, что он видит сейчас своими Шестью Глазами. Вероятно, ничего хорошего, предположила она. Поэтому она улыбнулась, но, возможно, это было не очень умным решением, потому что на её губах была кровь, и она чувствовала вкус крови во рту. Это было не нарочно, но она потеряла счёт времени. Она чувствовала, как её сознание то уплывало, то возвращалось, улавливая обрывки возбуждённых криков вокруг неё. — она не отвечает — — нужна Шоко — — какого чёрта ты такое?! Я убью — Шики лениво задалась вопросом, не умирает ли она. «Все признаки в настоящее время указывали на "да"», — подумала она, и в некотором смысле это было даже облегчением. Возможно, с задержкой, но Шики знала, что умерла год назад — или, по крайней мере, слишком долго задержалась на той странной грани между жизнью и смертью, и это было неправильно. Жизнь — это жизнь, а смерть — это смерть. Шики не… Я не одна. У меня есть люди, которые заботятся обо мне, и те, о ком забочусь я. …лицемерка. … Живи, Шики. Обещай мне, что будешь жить. Я люблю тебя. Полностью движимая каким-то безымянным инстинктом, следуя эху не столь далёкого воспоминания, которое, как она помнила, сопровождало агонию её первой смерти, Шики зажгла свою проклятую энергию. Холодную и острую, и яркую, как далёкие звёзды. … Но всё равно было больно. Всё по-прежнему болело, так, так… сильно… Постепенно глаза маленькой девочки закрылись, несмотря на продолжающиеся звуки битвы вокруг неё, и всё, что она знала, — это тьма.