Глава 13 - Спонтанная вылазка

Это утро похоже на любое другое, когда раздвижная дверь тренировочного зала резко, без предупреждения, с грохотом распахивается. Шики вздрагивает и, вместо того чтобы наполовину поднять свой деревянный тренировочный клинок для осторожного блока, тут же швыряет его через всю комнату. Киёхира-сенсей немедленно разворачивается к дверному проёму, его рука взлетает к рукояти меча... Восхищённый смех раздаётся прямо у уха Шики, и маленькая девочка внезапно оказывается в воздухе. Не успевает она опомниться, как её деревянный тренировочный меч снова вжимают ей в руку, а ловкие пальцы для верности ущипнули её за щеку. «И так ты приветствуешь своего Тору-нии, хм?» «...Не то чтобы он бы в тебя попал», — фыркает Шики, откидываясь назад и потирая щеку. Красные линии, заполнившие её поле зрения, мерцают и исчезают, когда она моргает раз, другой, возвращая своё восприятие в «нормальное» состояние по мере того, как её учащённый пульс успокаивается. Сатору-ониичан снова щиплет её за щеку в тот короткий миг, когда она отвлеклась. Шики с опозданием пытается выбраться из его досягаемости, но безрезультатно. «Сатору-сама», — приветствует Киёхира-сенсей, опуская руку... и не делает абсолютно никаких попыток помочь ей, предатель. — «Это неожиданно». О, это правда. Сатору-ониичан склонен к спонтанным визитам без предупреждения, но это редко случается так рано утром, когда Шики едва начала свою дневную тренировку. «Прости за такое короткое уведомление», — весело улыбается беловолосый подросток с откровенно не извиняющимся видом. — «Я забираю Шики на сегодня!» Требуется мгновение, чтобы слова дошли до сознания. Киёхира-сенсей напрягается: «Прошу прощения?» «Конечно, прощаю». «Грубо», — сообщает Шики своему кузену, слегка надувшись и ткнув его пальцем в щеку. Или, по крайней мере, пытается. Её палец невольно останавливается в миллиметрах от кожи Сатору-ониичана и так и не касается его. Безграничность. Маленькая девочка отстраняется и бросает на кузена невозмутимый взгляд, который, как она надеется, передаёт, насколько она им совершенно не впечатлена. Сатору-ониичан без тени раскаяния ухмыляется и вместо этого взъерошивает ей волосы, превращая её высокий хвост в некое подобие небрежного хвоста набок. «Сатору-сама». На лице Киёхиры-сенсея появляется лёгкое недовольство, совершенно не тронутое этой беззаботной перепалкой. «Пожалуйста, объяснитесь». «Что? По-моему, всё и так понятно», — нарочито небрежно пожимает плечами беловолосый подросток. Он с привычной лёгкостью меняет положение и поудобнее усаживает Шики в своих руках. — «Я просто заберу Шики на денёк! Не волнуйся, я верну её до наступления темноты... наверное». Старший мужчина прижимает руку ко лбу, словно пытаясь предотвратить надвигающуюся головную боль. «...Старейшины ничего об этом не упоминали». Сатору-ониичан кивает с фальшивым сочувствием. «Ну, это потому, что они об этом ещё не знают». При этих словах хмурость Киёхиры-сенсея усиливается. «Вы уводите её, даже не...? ...Нет. Нет, я этого не позволю!» «О?» — в голосе молодого колдуна слышится явное удивление. — «С чего ты взял, что я спрашиваю твоего разрешения?» Шики бросает взгляд на своего кузена, который сегодня кажется необычайно враждебным. Он подмигивает ей из-за солнцезащитных очков — короткое действие, которое Шики замечает только благодаря их близкому расстоянию. Подыграй. Маленькая девочка мгновение смотрит на него, а затем мысленно пожимает плечами. Типичный Сатору-ониичан. «Киёхира-сенсей», — оборачивается Шики. — «Я бы хотела пойти с Сатору-ниичаном, пожалуйста». На лице старшего мужчины промелькнуло сложное, почти гневное выражение от её лёгкого согласия с кузеном. Шики может ему сочувствовать, особенно зная то, что она теперь знает о мнении Киёхиры-сенсея насчёт Сатору-ониичана... но этого недостаточно, чтобы изменить её решение. Несмотря на то, что думает её учитель, Шики всё ещё доверяет Сатору-ониичану так, как сама не может выразить словами. ...Простите, Киёхира-сенсей. «Ты знаешь, что старейшины не давали тебе разрешения уходить», — сухо говорит её учитель. — «Тебе опасно выходить за пределы территории клана. Ты уже забыла, что случилось в прошлый раз?» Точно, «в прошлый раз» — это недавняя катастрофа, когда Шики сопровождала Сатору-ониичана и Гето-сана на их миссии, повлекшей за собой смерть Аманай Рико. «Конечно, нет», — Шики качает головой, заставляя себя сосредоточиться на текущем разговоре. — «Но я не собираюсь из-за этого прятаться всю оставшуюся жизнь». «Ты не "прячешься всю оставшуюся жизнь", это не...» «О, как раз это», — с кривой усмешкой прерывает Сатору-ониичан. — «Совершенно очевидно, что старейшины ничего так не хотели бы, как не спускать с Шики глаз, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы отправиться прямиком в Токийский Техникум Дзюдзюцу. Или ты скажешь мне, что я неправ?» Киёхира-сенсей на мгновение закрывает глаза и запрокидывает голову — вылитый человек, молящий о терпении, — и ему удаётся выдавить: «Не усложняйте». Беловолосый подросток вызывающе фыркает. «Так вот как мы играем? И кто здесь на самом деле усложняет?» «...Куда вы планируете её отвезти?» «На прогулку». Киёхира-сенсей бросает на Сатору-ониичана испепеляющий взгляд. С другой стороны, Шики задумчиво склоняет голову. «...Мы ведь идём в Токийский Техникум Дзюдзюцу, да?» Оба одновременно удивлённо смотрят на неё: Киёхира-сенсей — нахмурившись, а Сатору-ониичан — изогнув бровь. «Ты лишаешь всё удовольствие от интриги», — говорит он ей, и Шики закатывает глаза. «Пожалуйста, перестань дразнить Киёхиру-сенсея», — говорит она, не питая особой надежды, что кузен действительно её послушает. — «...Это как-то связано с последними событиями вокруг вашего учителя? Яга-сана?» Сатору-ониичан замолкает и оценивающе смотрит на неё. «Новости быстро распространяются, да? Не думал, что вы здесь, в поместье, уже об этом слышали». Маленькая девочка пожимает плечами: «Юзуки-сан упоминал на днях». Наступает короткая пауза, после чего старший подросток издаёт тихий звук понимания. «А. Юзуки, он... младший сын Хаджиме, верно? Тот тощий, который болеет?» «Угу». Она получает сочувственное поглаживание по голове. «Хаджиме тот ещё фрукт, но у Юзуки голова на плечах», — размышляет вслух её кузен. — «Жаль только его здоровье». Шики молча кивает в знак смутного согласия. Хотя она хорошо знакома с Юзуки, ей ещё предстоит встретиться с его отцом, Годжо Хаджиме. Нельзя сказать, что она с нетерпением этого ждёт. Судя по случайным комментариям Юзуки об отце, они вполне совпадают с тем, на что намекает Сатору-ониичан. «Как бы то ни было! Думаю, мы немного отклонились от темы». Её кузен снова поворачивается к Киёхире-сенсею. «Не волнуйся, мы не сбегаем ни на какие миссии и не разъезжаем по другому концу страны в спонтанную поездку на пляж. В этот раз. Я верну её к вечеру». Киёхира-сенсей щиплет переносицу. «...Пожалуйста, скажите, что она не будет ввязываться ни в какие текущие разбирательства по делу Яги Масамичи». «Конечно, нет», — Сатору-ониичан слегка приподнимает маленькую девочку в руках для убедительности. — «Шики здесь будет просто в качестве страховки!» «...Сатору-сама». «Шучу, шучу», — смеётся подросток. Киёхира-сенсей выглядит так, будто готов задушить наследника своего клана голыми руками, и Шики не думает, что это хороший знак. Сатору-ониичан, кажется, чувствует растущий гнев старшего мужчины, поскольку он соизволил немного развить мысль: «Старики опять раздражают, так что я решил, что им давно пора кое-что напомнить». Киёхира-сенсей бросает на него настороженный взгляд из-за этих слов. «Пожалуйста, не переусердствуйте снова, Сатору-сама. Хирофуми-сама всё ещё пытается уладить дела с кланом Камо. И, насколько я слышал, госпожа Мацухимэ до сих пор в ярости от того, что у её старшего сына внезапно за ночь развилась боязнь высоты». Шики моргает и инстинктивно поднимает взгляд на кузена. Сатору-ониичан блаженно улыбается. «К чему я, конечно же, не имею никакого отношения», — бодро говорит он. «К чему вы не имеете никакого отношения...» — Киёхира-сенсей недоверчиво качает головой. — «Послушайте, хоть и нет веских доказательств, а Камо Нобутомо слишком напуган, чтобы что-то сказать, буквально никто в это не верит. Вы действовали не слишком-то тонко, Сатору-сама». Её кузен свистит: «Правда? Что ж, жаль, потому что я понятия не имею, о чём вы говорите!» «...Да, конечно, не имеете», — устало потирает голову Киёхира-сенсей. — «Сатору-сама. Вы... сильны. Достаточно сильны, чтобы не бояться последствий многих своих поступков. Но, пожалуйста, помните, что то же самое не относится к людям вокруг вас. Я, честно говоря, даже склонен думать, что это могло быть напрямую связано с попыткой похищения Шики в тот день, той, что убила Исао...» «Значит, это всё-таки был клан Камо?» «Вы меня не слушаете», — раздражённо рычит мужчина. — «Просто... подумайте. Если вы приведёте Шики на разбирательство по делу вашего учителя в этот раз, вы действительно можете гарантировать, что никто в будущем не сделает её мишенью из-за этого? Стоит ли это такого риска?» «Я не веду её на суд», — ровно отвечает Сатору-ониичан. — «Она всё равно не имеет к этому никакого отношения, так что в этом нет смысла». Старший мужчина хмурится. «Тогда зачем вы вообще ведёте её с собой в техникум в день суда над Ягой Масамичи?!» «Я же сказал, не так ли? Страховка», — протягивает беловолосый подросток, а затем поворачивается к Шики. — «Эй, хочешь помочь своему любимому кузену и, может быть, завести нового друга заодно?» «Хорошо», — соглашается маленькая девочка. — «Этот друг связан с Ягой-саном?» «Да! На самом деле, я отведу тебя познакомиться с сыном Яги-сенсея. Разве ты не рада?» «Вы издеваетесь», — вмешивается сбоку Киёхира-сенсей. Голос мужчины звучит совершенно вымотанным. — «Вы... ведёте Шики с собой в техникум дзюдзюцу. Чтобы она присмотрела за мутировавшей куклой Проклятого Трупа Яги, пока вы все заняты судом?» «Следи за тоном, Киёхира», — бесцветно говорит Сатору-ониичан. — «Ты говоришь о ребёнке, и его зовут Панда». Панда? Это интересное имя, очень уникальное. Шики не думает, что когда-либо встречала кого-то по имени «Панда». Киёхира-сенсей морщится. «Мне всё равно, как его зовут. Шики не должна быть в это втянута!» Сатору-ониичан фыркнул. «А она и не будет. Это в основном на случай, если эти старые окаменелости попытаются выкинуть что-нибудь глупое во время суда. С ней всё будет в полном порядке». «"В полном порядке"? Как она должна была быть в порядке, когда Звёздный Плазменный Сосуд...» «Киёхира-сенсей», — быстро прерывает Шики, прежде чем мужчина успеет закончить фразу... и потенциально быть убитым. — «Всё будет хорошо. В этот раз я буду только в техникуме и не пойду на суд Яги-сана. Нет никаких причин, чтобы со мной что-то случилось». «Ты не понимаешь», — раздражённо фыркает мужчина. — «Дело не только в непосредственной опасности, но и в последствиях. В тех подтекстах, которые потенциально могут последовать. Ягу уже задерживали однажды за его эксперименты с аномальными Проклятыми Трупами. То, что его дело возобновили сейчас, сразу после случившегося со Звёздным Плазменным Сосудом... это не совпадение. Определённые фракции снова пытаются бросить вызов Сатору-саме, нацеливаясь на его близких соратников. Последнее, что нам нужно, — это чтобы ты пошла и сделала из себя мишень посреди всего этого беспорядка!» Она это знает. «Но я не мишень, Киёхира-сенсей. В данном случае я скорее... предупреждение, не так ли? Фракция, стоящая за этим судом... включает нескольких старейшин из клана Годжо, верно? Именно поэтому дело Яги-сана было так быстро возобновлено, несмотря на его открытую связь с Сатору-ониичаном. Есть высшие чины, надеющиеся обуздать Сатору-ониичана, сделав из Яги-сана показательный пример...» «Что всё равно не имеет к тебе никакого отношения...» «Но, скорее всего, Ягу-сана на самом деле ни в чём не обвинят», — легко продолжает маленькая девочка, несмотря на прерывание. — «Так что есть шанс, что они вместо этого обратят свой взор на его куклу Проклятого Трупа. Но если я буду там, они это увидят и поймут, что Сатору-ониичан предвидел их действия заранее. И этого будет достаточно в качестве предупреждения, если только они не захотят пойти на эскалацию». Киёхира-сенсей хмурится. «...Потому что ты уже ассоциируешься с Сатору-самой? Так они увидят тебя и сочтут это предупреждением? Но даже если так, есть множество других способов защитить куклу Проклятого Трупа Яги, не рискуя тобой». «Но это не несёт того же посыла». Шики поднимает руку и выразительно указывает на свои глаза. Проклятые голубые глаза, так похожие на глаза её кузена, и всё же такие разные. — «Если я появлюсь неожиданно, это также послужит неопровержимым доказательством того, что влияние Сатору-ониичана в клане сильнее, чем они думают. Ведь я сейчас должна быть изолирована и ограничена территорией клана, так?» Мужчина замолкает. «Ты хочешь сказать...?» «Я не заинтересована в создании проблем. Но и игры, в которые играют старейшины, мне не особенно нравятся», — пожимает плечами маленькая девочка. — «Вы это знаете, Киёхира-сенсей. Так что... это хорошая возможность для меня тоже дать это понять, не так ли?» Её учитель молча смотрит на неё мгновение. «...Как давно ты обо всём этом знаешь?» Честно говоря, на этот вопрос, касающийся тонкостей клановых дел, нет простого ответа. Но если оглянуться назад... Шики с самого начала остро осознавала, что клану Годжо она нужна была только из-за её проклятых глаз. Всё это время, даже если большинство закулисных манёвров старейшин проходили мимо её понимания, это не означало, что она ничего не замечала. Шики не гений, но и не совсем уж несведущая идиотка. Маленькая девочка тихо вздыхает, чувствуя явную усталость. К тому времени, как Шики и Сатору-ониичан наконец отправляются вместе в техникум дзюдзюцу, Киёхира-сенсей всё ещё не особенно рад всей этой затее. Но он не пытается остановить их физически, и это, вероятно, наилучший возможный исход. Её кузен ерошит ей волосы. «С каких это пор ты стала такой умной?» К этому моменту Шики уже даже не пытается поправить причёску. «Наверное, с тех пор, как Юзуки-сан начал давать мне читать половину исторических записей клана. У нас были некоторые... интересные разговоры». «Хм. Я и не знал, что межклановая политика и внутренние дела — это то, что тебя интересует», — комментирует Сатору-ониичан. — «Ты стала искать дополнительное чтение, потому что свитков с твоих уроков тебе недостаточно?» «Не совсем. Мои уроки до сих пор были сосредоточены на истории дзюдзюцу, а не на клановой политике». Шики делает неопределённый жест руками. «Сейчас я изучаю, как китайский даосизм повлиял на развитие оммёдо в эпоху Хэйан». «Понятно», — говорит её кузен подчёркнуто нейтральным тоном и не развивает мысль. ...У Шики возникает смутное ощущение, что она опять что-то упустила, но она пожимает плечами и пропускает это мимо ушей. Сейчас её немного больше беспокоит кое-что другое. «Сатору-ониичан?» — спрашивает она. «Да?» — доносится рассеянный ответ. «...Кенто-оджичан будет в техникуме?» «Да, он будет там на суде. У тебя будет шанс снова увидеть Нанами после, не волнуйся», — улыбается Сатору-ониичан. — «У него всё хорошо. Очень здоровые лёгкие. Не хотел бы я, чтобы он снова на меня кричал, ха-ха, замолвишь за меня словечко?» Шики слегка улыбается, представив себе картину, которую рисуют эти слова, хотя она также сильно окрашена беспокойством. Виной. Она знает, что Сатору-ониичан искал встречи с Кенто-оджичаном в то время, когда она была в больнице, чтобы объяснить бурные события её катастрофической вылазки. Ни один из них не поделился с ней всеми деталями их разговора в тот день, но судя по тому, как Кенто-оджичан немедленно заключил Шики в крепкие объятия, когда снова увидел её, судя по тому, как в его голосе прозвучала отчётливо сдавленная нотка, когда он задыхаясь прошептал: «Слава богам, ты в порядке...» Шики тоже была рада видеть, что с Кенто-оджичаном всё в порядке. Было много, очень много вещей, которые она хотела сказать ему в тот момент, когда наконец снова увидела своего дядю, — и столько же вещей, которые она не хотела говорить. Вещей, которые она даже не знала, как начать говорить. Я чуть не умерла. Я убила человека. Киёхира-сенсей был расстроен. Ты расстроен из-за меня? ...Пожалуйста, не расстраивайся из-за меня. Шики вырывает из раздумий голос кузена, когда он снова начинает говорить. «Яга-сенсей раньше тоже заменял на некоторых занятиях первокурсников, так что и Нанами, и Хайбару вызовут на суд. Но после я приведу Нанами с собой», — говорит ей Сатору-ониичан. — «Что касается тебя... ну, нам действительно нужен кто-то, чтобы присмотреть за Пандой. Совет уже знает о Панде, и я не доверяю им настолько, чтобы быть уверенным, что они не попытаются провернуть какой-нибудь трюк во время разбирательства». Маленькая девочка понимающе кивает. «Значит, я буду с... Пандой?» «Значит, ты останешься с Пандой», — соглашается её кузен. — «Ты не ошиблась в том, что сказала Киёхире ранее, но кроме этого... я действительно думаю, что ты сможешь завести нового друга. И если ничего другого, то, по крайней мере, это заставит старейшин дважды подумать, прежде чем снова пытаться запереть тебя в будущем! Наверное». Она получает ещё одно поглаживание по голове. «Не нужно слишком много об этом думать. Повеселись с Пандой! И помни, веди себя хорошо». Веди себя хорошо. С этим она справится. . . Как выясняется, «Панда» — это... в буквальном смысле панда. Довольно маленькая панда, ростом лишь немного выше самой Шики, но, тем не менее, самый настоящий панда. ...По крайней мере, это объясняет имя? «Итак. Представления!» Сатору-ониичан хлопает в ладоши. «Панда, это Шики, моя очаровательная маленькая кузина! Также племянница Нанами. Постарайся её не расстраивать, иначе можешь превратиться в сашими». Шики старается не выглядеть слишком оскорблённой. «С-сашими...?» Беловолосый колдун игнорирует нервный сглот говорящей панды и поворачивается к ней. Он делает широкий жест рукой: «Шики, это Панда». Маленькая девочка ждёт мгновение, что кузен продолжит... но нет, видимо, это всё, что он может сказать о Панде в качестве представления. Почему-то она не может сказать, что сильно удивлена. Шики скрещивает руки на груди и издаёт тихое «хмф», слегка обидевшись. Ей кажется, что она наконец-то понимает, почему у Кенто-оджичана всегда такое невозмутимое, лишённое всякого веселья выражение лица, когда рядом Сатору-ониичан. Подросток хватается за грудь и издаёт преувеличенно обиженный звук в ответ на её реакцию. Шики быстро опускает голову и прячет улыбку. «Ладно, мне пора идти. Оставляю вас двоих наедине», — Сатору-ониичан выпрямляется с лёгкой усмешкой. — «Ведите себя хорошо! Не делайте ничего, чего не сделал бы я». И, заговорщицки подмигнув и напоследок весело махнув рукой, её кузен поворачивается на каблуках и выходит из комнаты; двери за ним с оглушительной окончательностью закрываются. «...Что ж. На этом, пожалуй, всё», — полагает она. Шики переводит внимание на другого обитателя комнаты. Мутировавшая кукла Проклятого Трупа, — так назвал его Киёхира-сенсей. Его, мысленно поправляет себя она. Сатору-ониичан по дороге сюда ясно дал понять, что Панда — самостоятельная личность. В конце концов, это была уникальная кукла Проклятого Трупа, которая обрела самосознание и проявила чувство собственного «я», в отличие от бездумности большинства других проклятых марионеток, которые мало чем отличались от любого другого Проклятого Инструмента. Шики молча осматривает другого ребёнка. Моргает, затем наклоняется вперёд. «Почему у тебя три сердца?» — с любопытством спрашивает она. Или, по крайней мере, она предполагает, что это сердца. Красные линии, испещряющие тело Панды, густо сгруппированы в трёх отчётливых, отдельных точках на его торсе... нет, стоп, это не тот термин. Ядра? Точно, куклы Проклятого Трупа создаются с использованием «ядер». — «Три проклятых ядра, моя ошибка. О, это интересно...» Линии внезапно тревожно колыхнулись. Шики поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как всё тело Панды меняется. Округлые линии напрягаются и заостряются, наливаются более жёсткими очертаниями. Это смутно напоминает что-то почти... мускулистое. Бесформенное, это уж точно. Длинные руки ударяют о пол, ладони сжимаются в кулаки... Стоп, ладони? Маленькая девочка растерянно моргает. Она почти уверена, что у панд лапы, а не ладони... не то чтобы Панда в данный момент сильно походил на панду, что, вероятно, вызывает большее беспокойство, судя по колеблющейся Проклятой Энергии. Шики качает головой и вздыхает про себя. Не прошло и минуты, как Сатору-ониичан вышел из комнаты! ...Может, у Киёхиры-сенсея была совершенно веская причина отчаиваться из-за явного отсутствия у Шики социальных навыков. Которым, вероятно, ничуть не помогло её долгое заточение в поместье клана. «Держу пари, у тебя тоже не очень много друзей», — говорит она другому ребёнку с лёгким сочувствием. «А вот и есть!» — немедленно доносится протест на её слова. Кажется, это сбило не-панду с толку, враждебность в его позе сменилась замешательством. — «У... у меня много друзей!» Замешательство, с подспудным оттенком чего-то, что звучит почти... расстроенно? ...У Шики начинает складываться отчётливое впечатление, что она здесь, пусть и непреднамеренно, всё испортила. Упс. «Я не хотела тебя обидеть...» — Шики делает неопределённый примирительный жест руками, чувствуя себя немного растерянной и не зная, что делать в данный момент. Несмотря на шутливые слова её кузена ранее, превращать «сына» его сенсея в сашими кажется совсем неуместным. — «Эм. Сатору-ониичан хотел, чтобы я осталась с тобой на время суда над Ягой-саном... Приятно познакомиться». Она старается вести себя как можно менее угрожающе, предлагая своё неловкое приветствие, с открытыми ладонями, чтобы доказать, что она безвредна... несмотря на ножи, спрятанные в складках её кимоно. Об этом упоминать не обязательно, верно? Панда долго смотрит на неё в полном молчании, заметно напряжённый. Затем говорит: «Ты странно разговариваешь». «Вовсе нет», — тут же отрицает Шики. Но колеблется, когда сомнение просачивается сквозь трещины её пошатнувшейся уверенности. — «...Разве?» Резкие края постепенно сдуваются и снова скругляются во что-то гладкое. Панда искренне кивает, снова выглядя как совершенно нормальная панда, по всем параметрам — если бы панды могли стоять на двух задних лапах и говорить как обычный человек. «Разговариваешь», — говорит он, звуча почему-то сочувственно. — «Но ничего, я не буду над тобой смеяться!» «...Спасибо?» — Шики задаётся вопросом, стоит ей обижаться или нет. Панда серьёзно кивает, откидываясь на пол в расслабленной позе. Шики следует его примеру, тоже садясь и аккуратно подгибая под себя ноги. Комната приятная, чистая и просторная, хоть и довольно пустая. Пол из татами не такой хороший, как в поместье клана Годжо, но, возможно, этого и следовало ожидать. Шики к этому моменту уже несколько раз была в Токийском Техникуме Дзюдзюцу, но комнаты в этой конкретной части здания для неё всё ещё в новинку. У неё не было причин посещать барьерные и изоляционные комнаты до сегодняшнего дня, и здесь, на удивление, уютнее, чем она ожидала. Может, это кумовство? Панда номинально «сын» Яги-сана, а насколько она помнит, Яга-сан должен стать следующим директором токийского техникума дзюдзюцу. Взгляд маленькой девочки на мгновение скользит к раздвижным дверям. На деревянных рамах блестят красные линии, но по поверхности также вьются слабые следы чего-то почти небесно-голубого. Вероятно, это указывает на какие-то защитные барьеры или печати, встроенные в дерево. Изоляция или защита? ...Скорее всего, и то, и другое. Она так и предполагала. Хотя причина, которую Сатору-ониичан привёл Киёхире-сенсею для того, чтобы привезти Шики сегодня в техникум, якобы заключалась в «страховке» для защиты Панды, это, вероятно, не вся картина. Скорее всего, здесь действуют и другие факторы — хотя её кузен не ошибся в том, что Шики станет хорошим сдерживающим фактором против враждебных действий. Если бы за Пандой тем временем послали каких-нибудь колдунов, они бы определённо дважды подумали, прежде чем действовать, если бы присутствовала Шики. Одно дело — взять под стражу экспериментальную куклу Проклятого Трупа, и совсем другое — забрать друга не самого незначительного ребёнка клана. И даже несмотря на различные опасения, связанные с конкретной ситуацией Шики в целом, нельзя отрицать, что клан Годжо искренне в ней заинтересован. Друг. ...Вот почему Сатору-ониичан ранее специально спросил, не хотела бы она завести нового друга. Помочь «ребёнку» своего учителя, и в то же время вытащить Шики из удушающего кланового поместья — двух зайцев одним выстрелом. Типичный Сатору-ониичан. Шики со вздохом качает головой. Не то чтобы она была против того, чтобы на лету подыгрывать планам своего кузена, но Шики не может не думать, что было бы неплохо, если бы он на самом деле поговорил с ней об этом, а не оставлял её собирать кусочки головоломки самой. Может, это клановая черта? Кто знает. Панда... на удивление весёлый и добродушный. Несмотря на то, что они начали не с той ноги, другому ребёнку не потребовалось много времени, чтобы освоиться с ней, болтая без умолку о крутом жуке, которого он нашёл в горном подлеске. Шики, не питая особых чувств к насекомым, тихо хмыкает, чтобы показать смутный интерес, хотя и не очень следит за ходом разговора. К счастью, Панда, кажется, не обижается, когда она тихо признаётся, что никогда раньше не охотилась на жуков. Вместо этого он выпячивает грудь и заявляет, что знает лучшие места для поиска жуков — и в следующий раз он может показать Шики все свои крутые находки! Она может пойти с ним. Шики старается не думать о том, что после сегодняшней спонтанной вылазки она, скорее всего, застрянет в поместье клана на целый месяц. Но это всё равно того стоило. Дайсаку-сама, например, казалось, не был склонен ослаблять какие-либо ограничения на неё до следующего года, а Шики... Не то чтобы она не понимает, что это опасно, этот новый мир, в котором она теперь живёт. Но если всё так и будет продолжаться, от недель к месяцам, к годам... сколько времени пройдёт, пока прятки не войдут у неё в привычку? Пока это не станет автоматической реакцией на всё и вся? Неужели она будет прятаться всю свою жизнь? Я отказываюсь. «Ты не часто выходишь на улицу, да?» «Не часто, нет». Шики вспоминает песчаный пляж и блестящую гладь синей воды, сверкающей под солнцем. Несмотря на то, чем всё в итоге обернулось, на Окинаве было... хорошо. Хотя она не уверена, что когда-нибудь снова захочет поехать на пляж. «А ты?» Её товарищ по играм оживляется. Немного странно видеть такие эмоциональные, человекоподобные выражения на лице панды, но Шики к этому моменту видела вещи и почуднее. Вещи, которые гораздо, гораздо более тревожны, чем пушистая кукла Проклятого Трупа, решившая стать её другом. «Я часто выхожу!» — взволнованно восклицает Панда. Затем немного сникает: «Правда, только в горах. Папа говорит, что в город одному ходить небезопасно. Не знаю, я думаю, я бы справился! Я отлично ориентируюсь!» «...Не думаю, что Ягу-сана беспокоит именно это», — говорит Шики, настолько дипломатично, насколько может. Учитывая, что Панда выглядит как... ну, панда, есть очень очевидная причина, по которой Яга-сан хотел бы держать его подальше от общественных мест. Внимание, которое «человекоподобная панда» привлекла бы со стороны общественности, не пошло бы на пользу колдунам дзюдзюцу, которые в основном действовали незаметно, в тайне. «А?» «Ничего», — вздыхает маленькая девочка. Тем не менее, перспектива быть ограниченной определённой территорией — это то, что Шики может понять, особенно учитывая её обстоятельства, и это заставляет её испытывать немного больше сочувствия к своему новому другу. В некотором смысле, их обоих так ограничивали ради их собственной безопасности и защиты. (До того дня, когда они станут достаточно сильными, чтобы стоять на своих ногах.) Разговор продолжается по мере того, как они становятся ближе друг к другу. В какой-то момент Панда достаёт из-за спины стопку бумаги с триумфальным видом, и Шики получает импровизированный экспресс-курс по складыванию бумажных звёздочек. «Если сложить тысячу, то можно загадать желание!» Шики склоняет голову в замешательстве. «Я думала, это про журавликов?» «Э-э-э...» В конце концов, это оказывается неважным, так как они тупо смотрят друг на друга и приходят к неизбежному осознанию, что ни один из них не умеет складывать бумажных журавликов. В таком случае, лучше уж придерживаться звёздочек... И тут дверь с бесцеремонным глухим ударом распахивается, резко и неожиданно. Шики знает, ещё до того, как поворачивается посмотреть, что это не Сатору-ониичан. И вообще никто из тех, кого она узнаёт. «В соответствии с действующими правилами, субъект "Панда" подлежит взятию под стражу до тех пор, пока...» — самодовольное выражение на лице надменного незнакомца исчезает в тот же миг, как он встречается с ней взглядом. — «Ты... ты...?» Она видит момент, когда до него доходит. Крошечная маленькая девочка с белоснежными волосами и проклятыми голубыми глазами... отличительные черты, так громко объявляющие её личность всем и каждому, выставлены на всеобщее обозрение. Она даже не делает символической попытки надеть солнцезащитные очки. Никаких шансов на отрицание. Теперь на лице колдуна появляется сжатое выражение, отчего кажется, будто он съел лимон. «Приветствую благословенное дитя», — коротко говорит он. Спина прямая, плечи расслаблены, подбородок поднят. Шики вспоминает совет Юзуки-сана и слегка кивает в знак признания. «Приветствую», — безмятежно отвечает она. В отличие от её тщательно спроецированного спокойствия, Панда рядом с ней заметно напряжён. Шики похлопывает его по лапе, пытаясь передать безмолвное сообщение: «Не волнуйся, всё будет хорошо...» Ах. Колдун теперь открыто хмурится и даже не пытается этого скрыть. Вероятно, потому, что Шики только что ясно дала понять, на чьей она здесь стороне. «Годжо-сама, я должен просить вас удалиться от этого существа», — голос мужчины отрывистый, короткий и формальный. — «Это нестабильное экспериментальное тело, внезапно мутировавший Проклятый Труп неизвестного...» «Вы не заберёте Панду», — Шики качает головой, обрывая его. — «У вас нет на это полномочий». Взятие Панды под стражу, пока Яга находится под судом, — это, честно говоря, вопрос точки зрения. Если рассматривать Панду исключительно как Проклятого Трупа, Проклятый Предмет — то да, изъятие и конфискация опасных объектов — это совершенно нормально для высших чинов в подобной ситуации. Но к этому моменту Шики не сомневалась, что Панда — самостоятельная и разумная личность, она это видела. Было логично, что за Пандой нужно наблюдать и ограничивать его свободу, но не тащить его в одностороннем порядке, чтобы больше никогда не увидеть. Колдун хмурится, делая угрожающий шаг вперёд. Шики мысленно готовится схватить ножи, которые она спрятала при себе, на всякий случай. «"Полномочий"? Мои полномочия абсолютно неоспоримы, ты...» «Вы в этом уверены?» Мужчина напрягается и резко оборачивается, чтобы встретить новоприбывшего. Это не Сатору-ониичан, голос не тот — не говоря уже о том, что её кузен всё ещё должен быть на проходящем суде Яги-сана, — но он всё равно звучит смутно знакомо, почему-то...? «Годжо Джихей», — недовольно цедит сквозь зубы враждебный колдун. — «Почему ты здесь?» Ах. Это Джихей-сан, помощник Дайсаку-самы. Шики помнит, как видела этого шатена, следовавшего за морщинистым старейшиной не на одном собрании клана. Он также... был тем, кто привёл Шики к порогу Киёхиры-сенсея, казалось бы, целую жизнь назад. Она видит его время от времени, достаточно, чтобы его лицо было знакомым, хотя он всегда выполняет приказы Дайсаку-самы. С этой точки зрения, вполне очевидно, почему он здесь, после побега Шики из поместья клана. Годжо Джихей элегантным движением склоняет голову. «Камо Нагахару. Полагаю, вам лучше уйти сейчас. Если это вас утешит, будьте уверены, что внезапно мутировавший Проклятый Труп не будет выведен из этой комнаты. Загрязнители в этой комнате остаются под надёжной защитой». «...Так вот как играет Годжо Дайсаку-сама?» Джихей-сан приятно улыбается. Выражение не касается его глаз. «Было бы лучше», — повторяет он, мягко и небрежно. — «Чтобы вы ушли». Наступает момент напряжённой тишины, после чего Камо-сан с лёгким фырканьем отступает. У Шики возникает ощущение, что она снова что-то упустила — не то чтобы это было чем-то новым на данный момент, — но всё же хорошо, что ситуация не... обострилась. Её соклановец бросает выразительный взгляд туда, где рука Шики не так уж и незаметно лежит на её ноже, как только колдун Камо скрывается из виду. «Шики-сама», — голос Джихей-сана звучит явно страдальчески. — «Я искренне надеюсь, что вы не планировали устроить очередной скандал с кланом Камо, пока госпожа Мацухимэ в эти дни всё ещё на тропе войны». «Я не собиралась на него нападать». Шики отворачивается, предпочитая разгладить своё кимоно. «Тогда я должен поблагодарить вас за вашу сдержанность», — сухо говорит мужчина. На мгновение между ними повисает молчание. «...Это всё? Я думала, вы здесь, чтобы немедленно забрать меня обратно». Джихей-сан пожимает плечами. «Дайсаку-сама был уведомлён в тот момент, как вы вышли за пределы поместья с Сатору-самой. Он, конечно, не рад этому, но... Мунэёши-саме удалось его успокоить. Хотя, я подозреваю, что по возвращении вас ждёт строгий разговор». Шики кивает. Строгий выговор — это вполне ожидаемо, учитывая её поступки, но она всё же несколько удивлена, что властный Дайсаку-сама не приказал Джихей-сану немедленно тащить её обратно в поместье клана, как только он её нашёл. «...Может ли возвращение подождать, пока я не увижусь с Кенто-оджичаном?» Мужчина замолкает. На мгновение он молча смотрит на неё, и его лицо смягчается. «Да, конечно. Это можно». Шики склоняет голову в благодарности. «Я ценю это, Джихей-сан». Колдун машет рукой, отворачиваясь и обходясь без словесного ответа. «"Кенто-оджичан"?» — сбоку Панда внезапно оживляется и издаёт звук озарения — Шики, честно говоря, на мгновение почти забыла о нём, упс. — «В смысле, Нанами Кенто?» «Угу. Мой дядя». «О, понял. Погоди... но разве Годжо-сан не твой кузен? Как это вообще работает?» Маленькая девочка вздыхает, внезапно необъяснимо устав: «...Это долгая история».