Глава 18 - Обон (1)

Истоки Обона можно проследить до Праздника голодных духов в Китае. Который, в свою очередь, является фестивалем, уходящим корнями в даосский Чжунъюань и буддийскую Улламбану. Учитывая, что сама практика дзюдзюцу также находится под сильным влиянием буддизма, неудивительно, что кланы колдунов, естественно, относятся к Обону со всей серьёзностью и значимостью, которых заслуживает такой праздник. «Так Обон действительно важен?» «Да, это так», — кивает Шики. Цумики-сан издаёт тихий звук понимания, в то время как рядом с ней Мегуми-сан… никак не реагирует внешне, но ясно, что он тоже внимательно слушает её слова. — «Обон специально предназначен для того, чтобы почтить духов предков и отдать дань уважения усопшим». «Я… эм, мы на самом деле мало что об этом знаем», — неловко почёсывает щеку Цумики-сан. Впрочем, это понятно. Учитывая, что брат и сестра Фушигуро были в значительной степени предоставлены сами себе до того, как их нашёл Сатору-ниичан, вполне логично, что их знания о таких традициях были несколько скудными. — «Я просто знаю, что это летний фестиваль, он длится несколько дней, и обычно там много еды! И танцы тоже». Девочка смущённо смеётся, отмахиваясь от своего замешательства. «Ну, это, наверное, обычное впечатление», — признаёт Шики. Цумики-сан улыбается, её глаза ярко блестят, когда она наклоняется ближе. «Тогда ты рада этому?» «Я… полагаю», — медленно отвечает Шики. По правде говоря, в предыдущие годы она лишь мельком наблюдала за суетой приготовлений к Обону со стороны. Да, Шики участвовала в ритуальных песнопениях и молилась перед алтарём, но никогда не выходила, чтобы принять участие в самих празднествах. Частично это, она уверена, связано с её особым положением под надзором клана Годжо из-за её проклятых глаз. Шики признаёт наличие некоторого праздного любопытства с её стороны, но что есть, то есть. По сравнению со всем остальным, это слишком незначительная вещь, чтобы о ней беспокоиться, поэтому Шики никогда не уделяла этому особого внимания. Однако то, что Сатору-ниичан везёт её с собой в Киото на Обон, заставляет её сожалеть о своей прежней невнимательности. Отсюда и её бешеная гонка, чтобы освежить в памяти соответствующие традиции и различные ритуальные формулы для фестиваля, к которой на полпути позже присоединились брат и сестра Фушигуро. Шики может и не знать, почему Сатору-ниичан решил поручить ей роль в церемониальном представлении, но она знает, что не хочет всё испортить. Конечно, Сатору-ниичану может быть всё равно, даже если она ошибётся… но Шики не всё равно! …Хотя она не может точно определить, почему её это так сильно волнует. Не то чтобы Шики особенно заботилась о поддержании репутации клана Годжо, что на самом деле является самой важной ставкой в этом году. «Есть ли что-то особенное, чего ты ждёшь? Какие-нибудь игры, которые тебе нравятся?» — весело спрашивает Цумики-сан. — «Из всех фестивальных игр мне больше всего нравится играть в катануки! Некоторым кажется, что вырезать цветок или звезду из конфеты очень легко, но на самом деле это намного сложнее, чем выглядит». «Ах… нет, у меня нет ничего подобного на уме», — говорит Шики, совершенно откровенно и честно. Спустя долю секунды она понимает, что это, вероятно, не лучший ответ на этот вопрос, когда выражение лица Цумики-сан меняется. Шики не хотела прерывать разговор! «Прошу прощения», — быстро добавляет она, прежде чем могут возникнуть дальнейшие недоразумения. — «Я раньше присутствовала только на песнопениях и молитвах, никогда на празднествах, так что я… на самом деле не…?» Шики умолкает, слегка сбитая с толку. Почему-то оба Фушигуро в этот момент странно на неё смотрят. Мегуми-сан открыто морщится и хмурится, в то время как Цумики-сан выглядит несколько подавленной и кусает губу. «…Всё в порядке?» — обеспокоенно спрашивает Шики. Она что-то не то сказала? Опять? Цумики-сан довольно быстро приходит в себя, прежде чем Шики успевает разобраться в их странной реакции. Девочка качает головой и расправляет плечи, её взгляд твёрдо устремлён на Шики. «Мы должны пойти на фестиваль вместе!» Шики моргает, не теряя ни секунды. «Я ценю это, но я не могу…» Цумики-сан мгновенно наклоняется вперёд и сжимает руки Шики в своих, её тёмные глаза широко раскрыты от искренности. «Это очень весело, я обещаю!» — умоляюще и искренне уговаривает она. — «На улицах много ларьков, где можно купить еду или поиграть в игры. Катануки — одна из них, но есть и десятки других игр! Например, метание колец, ловля йо-йо и ловля золотых рыбок — и во всех них можно выиграть призы! Я тоже никогда не была в Киото, но уверена, что у них там очень красивые фонари вдоль улиц и…» Слова другой девочки обрушиваются на Шики бессвязным потоком. Часть её понимает, что она должна обращать внимание на то, что говорит Цумики-сан, но почему-то Шики вместо этого обнаруживает, что смотрит на то, как руки Цумики-сан сжимают её собственные. Учитывая, что её проклятая техника такова, какова она есть, никто, кроме Сатору-ниичана — и Кенто-джичана, — никогда добровольно не тянется к ней вот так. Это странно. Она не знает, что и думать. Руки Цумики-сан… тёплые. Мягкие. Были ли у Шики когда-нибудь такие же мягкие руки? Она уже не помнит. Ладони и пальцы Цумики-сан кажутся мягкими на фоне её собственных. Ни шрамов, ни мозолей. Руки Цумики-сан совсем не похожи на её. Шики продолжает смотреть. «…так что ты скажешь?» — заканчивает Цумики-сан, немного запыхавшись. Проходит мгновение, прежде чем Шики осознаёт, что другая девочка закончила говорить и ждёт её ответа, но в тот же миг Цумики-сан, кажется, понимает, что Шики смотрела, и тут же отпускает её руки. «П-прости, что я немного увлеклась!» — поспешно извиняется Цумики-сан, слегка покраснев от смущения. Рядом с ней её брат фыркает, за что тут же получает локтем в рёбра от сестры. Мегуми-сан трёт бок, слегка раздосадованный, затем поворачивается к Шики. «Ну что? Ты пойдёшь с нами посмотреть на фестиваль?» Беловолосая девочка качает головой. «Нет. Это не разрешено…» «А ты хочешь?» — настойчиво прерывает её мальчик. Шики замолкает. …Есть очень мало вещей, которых Шики действительно хочет. Она хочет, чтобы старейшины прекратили плести любые клановые политические интриги с её участием. Она хочет, чтобы Сатору-ниичан полноценно выспался. Она хочет провести Обон с Кенто-джичаном. Она хочет его видеть. Она хочет видеть его каждый день. Но ничего из того, чего она хочет, никогда не произойдёт, особенно когда у неё нет сил протянуть руку и взять это самой, своими собственными руками. По крайней мере, этому её научило время, проведённое в клане Годжо. Хочет ли Шики присоединиться к празднествам во время Обона? Она… не знает. А хочет ли? Еда и игры для неё не имеют большого значения. Еда, которую предоставляет клан Годжо, хороша, а игры Шики не слишком волнуют. Они, конечно, весёлые, и ей нравится проводить время с Пандой. Панда — это сплошное удовольствие. Но это то, без чего она, как она знает, может прекрасно обойтись, как бы настойчиво ни считали иначе Киёхира-сенсей и Джихей-сан, что, как ни странно, касалось её. «Ты присоединишься к нам на Обон, Шики?» — голос Цумики мягкий. Искренний. — «Пожалуйста?» …Она не должна. Это не разрешено. Есть причина, по которой Клан Годжо изо всех сил старался держать Шики в пределах кланового комплекса, и есть причина, по которой колдуны вообще обычно не участвуют в таких масштабных фестивалях. Но… «Если вы настаиваете на том, чтобы пойти, то вам придётся выбираться тайком», — говорит Шики после долгой паузы. Вообще-то, теперь, когда она действительно об этом задумалась, крайне маловероятно, что брат и сестра Фушигуро смогут самостоятельно пробраться на фестиваль. Если только они каким-то образом не получат одобрение Сатору-ниичана, но Сатору-ниичан в эти дни так занят — разбирается со старейшинами, кланом Зенин, и вдобавок ко всему ещё и с подготовкой к Обону, — и Шики также сомневается, что они смогли бы попросить Сатору-ниичана так, чтобы никто из старейшин об этом не узнал. И, если кто-нибудь из старейшин узнает об этом, они определённо сделают всё возможное, чтобы дети послушно остались на месте. Даже у Шики нет уверенности, что она сможет добраться до Сатору-ниичана, не предупредив никого из старейшин в данный момент… если подумать, старейшины, вероятно, были бы гораздо больше обеспокоены тем, что Шики ищет своего кузена, чем тем же самым со стороны Фушигуро. Хм. Шики поднимает глаза и смотрит на брата и сестру Фушигуро. Глаза Цумики-сан яркие, полные надежды. Мегуми-сан… смотрит в сторону с явным безразличием, но его руки сложены на коленях, и пальцы нервно постукивают друг о друга. «Присматривай за ними и со своей стороны, хорошо?» — непрошеный и незваный, голос Сатору-ниичана эхом отдаётся у неё в ушах. И Шики… … «Только на час», — наконец соглашается она. — «Мы пойдём на празднество всего на час. Это… будет нормально?» Цумики-сан улыбается ослепительно яркой улыбкой, и даже Мегуми-сан, кажется, немного оживляется, выпрямляясь на своём месте. Что ж. «Значит, решено», — полагает Шики. . . В целом, Обон длится три дня. Как она уже упоминала Фушигуро — Обон, по своей сути, это фестиваль, который чтит мёртвых. В течение трёх дней фестиваля, в первый день духи умерших возвращаются в мир смертных, ведомые мукаэби. Эти небольшие, отдельные костры зажигают перед домом с явной целью — указать духам путь домой. Также выставляют лошадей и коров, сделанных из огурцов и баклажанов, чтобы обеспечить «быстрое возвращение» и «медленное прощание». Могилы убирают, и возносят молитвы. Затем, второй день — для ритуального траура. Некоторые люди приглашают священников в свои дома или отправляются в храмы и святилища. Второй день предназначен для воспоминаний. И наконец, на третий день Обон подходит к концу, и ушедшие духи снова возвращаются в загробный мир. Окуриби — это последнее событие, «прощальный огонь». Для большинства людей Обон — это просто празднование семейных воссоединений. Это просто время, чтобы собраться вместе и отдать дань уважения своим предкам. Чтобы ценить тех, кто ещё жив, пока они веселятся на ночных празднествах. Для колдунов это совсем другой случай. Одно дело — получить безобидный «визит» от обычного духа. Но быть посещённым духом умершего колдуна? Большинство из которых умерли ужасно болезненной, гротескной, травмирующей смертью при исполнении служебных обязанностей? Колдуны, которые отличались от не-колдунов высоким уровнем Проклятой Энергии? Которые рисковали стать Проклятыми Духами после смерти, если их не убили должным образом? Обон считался деликатным временем в мире дзюдзюцу, и на то были веские причины. Каждый шаг ритуалов усмирения должен был быть идеальным. Церемонии очищения. Успокаивающие песнопения. В конце концов, последнее, чего кто-либо хотел, — это рождение Проклятого Духа из коллективной боли и страданий бесчисленных поколений умерших колдунов. Риск был невелик, но его, тем не менее, нельзя было упускать из виду. Мёртвые должны покоиться с миром. Шики прибывает в Киото с остальной частью свиты клана Годжо за неделю до начала Обона. Предстоит много подготовительной работы — большая часть которой не требует прямого участия Шики, слава богу, — и всё вокруг кипит деятельностью. Шики лишь однажды мельком видит Сатору-ниичана во всей этой суматохе и получает быстрое поглаживание по голове, прежде чем её кузен и глава клана снова уходит. Что до Шики? Она должна продолжать учиться и практиковаться для роли, за которую она ответственна в последний день, окуриби. Чем она и занимается; в конце концов, это то, о чём попросил её Сатору-ниичан. В первый день Шики делает всё, что от неё ожидается. Песнопения, молитвы. Окропляет водой надгробия, которые она не узнаёт. Кенто-джичан в этом году посетит семейную могилу Нанами самостоятельно, так как Шики находится в Киото. Когда сумерки переходят в закат на второй день, Шики выполняет то, что обещала брату и сестре Фушигуро. «Что это?» — спрашивает Цумики-сан, с любопытством заглядывая через плечо Шики. — «Ты… режешь бумагу? Маленьких бумажных человечков?» «Да», — отвечает Шики. Она откладывает ножницы и осторожно берёт маленькие бумажные вырезки. Сосредотачивается и аккуратно вплетает в них свою Проклятую Энергию именно так… Цумики-сан восхищённо вздыхает, когда бесформенные клочки бумаги в форме людей оживают в руках Шики и начинают двигаться самостоятельно. «Это так круто!» Неужели? «…Спасибо? Это всего лишь элементарное заклинание бумажных шикигами, и оно ничто по сравнению с настоящим связыванием шикигами». Шики ставит новосозданных бумажных шикигами на стол. «Мы с Юзуки-сан иногда используем их для передачи сообщений друг другу, но в этом случае я наделила их… присутствием, можно сказать. Пока никто не откроет дверь в эту комнату, они будут думать, что мы втроём всё ещё внутри». Если… если быть совершенно честной, Шики не совсем уверена, что другая девочка вообще слушает её объяснения. Цумики-сан в данный момент, кажется, полностью поглощена анимированными бумажными шикигами. Темноволосая девочка осторожно тычет в одного из них и хихикает, когда бумажная вырезка делает вид, что драматично падает, прежде чем свернуться в маленькую трубочку и снова встать на ноги. Быстрый взгляд на Мегуми-сана подтверждает ту же реакцию; мальчик также пристально смотрит на бумажные силуэты с неподдельным чувством любопытства и удивления. Что более чем немного странно, учитывая, что Десять Теней считается самой мощной проклятой техникой шикигами в записанной истории дзюдзюцу. Почему они так реагируют? Они уже некоторое время находятся с Кланом Годжо — неужели они впервые видят искусство дзюдзюцу? Возможно, стоит разобраться в этом после того, как суматоха Обона закончится. «…Вы всё ещё хотите пойти на фестиваль?» Головы брата и сестры одновременно дёргаются вверх. «Да! Да, хотим, извини», — Цумики-сан вскакивает на ноги, неуклюже повторяя движения своего младшего брата. «Не нужно извиняться», — говорит Шики. И вот они отправляются в путь. Дорога не занимает много времени. Временные жилища клана Годжо в Киото расположены не так далеко от самого города, и фонари, выстроившиеся вдоль улиц, указывают ясный путь к фестивальным ларькам. Вокруг много людей, они улыбаются и смеются, и… Странно стоять среди такого количества людей. Шики… действительно не привыкла находиться в людных местах. В клане Годжо она и Киёхира-сенсей часто были предоставлены сами себе для тренировок, с индивидуальными репетиторами по различным другим предметам, которые сменяли друг друга. На миссиях обычно ассистирующее Окно занимается уточнением деталей миссии и утешением выживших жертв после всего. Более того, нахождение в толпе остро даёт Шики понять, что она другая. В клане Годжо на неё больше никто не смотрит. Но здесь и сейчас, на улицах Киото, прохожие постоянно бросают на неё взгляды, их внимание, несомненно, привлекает вид странных белых волос и неестественных голубых глаз… если не откровенно беспокоит отчётливое эхо проклятой… «Всё в порядке?» Шики моргает. Цумики-сан вернулась за ней, и улыбка на лице другой девочки быстро исчезает, сменяясь чем-то, что выглядит гораздо более обеспокоенным. «Это… ничего». Часть Шики горько сожалеет обо всём прямо сейчас, но она дала слово брату и сестре Фушигуро, что будет с ними на празднествах. Это всего лишь на час, напоминает она себе. Она выживет. Цумики-сан хмурится, кусая губу и глядя на Шики. Затем что-то, кажется, наконец-то доходит до неё; девочка тут же поворачивается, чтобы осмотреться. Несколько человек сразу же опускают взгляды и отводят глаза, явно смущённые тем, что их так очевидно застали за разглядыванием, но другие, очевидно, не имеют таких угрызений совести. К этому моменту даже Мегуми-сан понимает, что происходит. Мальчик хмурится на мужчину, который особенно нагло пялится, что заставляет того слегка вздрогнуть от удивления. Это мило, но… «Это не то, о чём стоит беспокоиться, правда. Разве вы не должны наслаждаться фестивалем?» …Почему-то это только заставляет Цумики-сан хмуриться ещё сильнее. Шики не понимает. Она знает, что брат и сестра Фушигуро с нетерпением ждали празднеств Обона, Цумики-сан больше, чем Мегуми-сан, так разве не было бы логично, чтобы они пошли и наслаждались, раз уж они наконец здесь? Чтобы максимально использовать своё время? В конце концов, они будут здесь всего час, так разве не было бы… «Подожди здесь», — твёрдо говорит Цумики-сан и, повернувшись на каблуках, быстрым шагом исчезает в толпе. Шики на мгновение застывает в недоумении, затем собирается последовать… «Просто подожди здесь». Мегуми-сан тянет её назад за рукав её синей юкаты и вздыхает. «Она вернётся, не успеешь и глазом моргнуть». «Нам лучше держаться вместе», — рассеянно бормочет Шики, занятая задачей не упустить из виду другую девочку. Цумики-сан не обладает способностью стать колдуном, что затрудняет отслеживание её исключительно по Проклятой Энергии. Младший мальчик наклоняет голову. «Мы не беспомощны. Мы с Цумики прекрасно справлялись сами, даже до того, как появился Годжо-сан». «Я не это имела в виду». Оставляя в стороне правдивость слов Мегуми-сана, Шики меньше беспокоилась о том, что Цумики-сан потеряется, и больше о том, что на неё нападёт случайный Проклятый Дух или что-то в этом роде. Хотя проклятия обычно притягивались к местам, насыщенным негативными эмоциями, массовые мероприятия, такие как фестивали, всё же несли в себе небольшой риск, поскольку они были связаны с острой интенсивностью от повышенных эмоций. Ещё одна причина, по которой было неразумно гулять в одиночку вот так, но… Ах. Цумики-сан возвращается, выглядя ничуть не хуже. «Смотри!» Девочка резко останавливается перед ними, слегка запыхавшись. Цумики-сан поднимает глаза с улыбкой. «Я купила маски для нас троих!» Шики и раньше видела различные расписные маски. Не на фестивалях, а несколько раз в клане Годжо, когда определённые ритуалы требовали их. Белые лисьи маски, которые Цумики-сан держит в руках, далеко не так хороши, как те, к которым привыкла Шики, — дешёвый пластик вместо лакированного дерева или фарфора. Если бы Цумики-сан нравились маски, она смогла бы найти что-то получше у Годжо… «Я думаю, что если ты соберёшь волосы и наденешь маску, чтобы скрыть глаза, то, может быть, люди перестанут так пялиться», — объясняет Цумики-сан. — «Таким образом, ты тоже сможешь нормально наслаждаться фестивалем!» …Ох. Так вот… почему она вдруг убежала? Шики медленно берёт одну из протянутых ей пластиковых лисьих масок, не зная, что и думать. Хотя то, что на неё смотрят, …неприятно, это не то, с чем она не может справиться. Она может это игнорировать, это не имеет большого значения. Сатору-ниичан привлекает внимание, куда бы он ни пошёл, и, учитывая их схожий цвет волос и глаз, Шики смирилась с очень реальной возможностью, что в будущем с ней может быть то же самое. Цумики-сан принесла три разные маски, по одной для каждого из них. Но тот факт, что она подумала купить их именно из-за Шики в первую очередь? Потому что она хотела, чтобы Шики было… комфортно? Это… Маленькая девочка смотрит на маску в своих руках. Улыбающееся лисье лицо смотрит на неё в ответ, вихревые линии красного и чёрного темнеют на белом фоне. Шики тихонько надевает маску на лицо и бормочет тихое «спасибо», когда Цумики-сан протягивает ей резинку для волос и несколько дополнительных заколок. (Где другая девочка вообще их взяла? Они уже были у неё, или она купила дополнительные аксессуары для волос, пока приобретала маски?) Длинные волосы — это морока, когда их нужно собрать, но Шики привыкла работать с их длиной. Было бы легче с расчёской, но не так уж и сложно собрать распущенные пряди рукой и скрутить их в полуаккуратный пучок на затылке. Заколки Цумики-сан очень помогают. И это… работает. С убранными волосами, которые больше не развеваются за спиной, и с почти скрытыми маской глазами… на неё направлено не так много взглядов, когда они снова выходят на фестивальные улицы. И всё же, лисья маска холодна и тверда на её лице. Часть Шики уже хочет её снять, но на самом деле это меньше связано с дискомфортом и больше с тем, что она сильно ограничивает её поле зрения, что неудобно. Но она может признать, что это… приятно, не беспокоиться о ненужном внимании, направленном на неё. И, кажется, это также радует Цумики-сан, поэтому Шики оставляет маску, следуя за братом и сестрой Фушигуро по извилистому пути через фестивальные ларьки. И ларьков, выстроившихся вдоль улиц, очень много. Воздух насыщен ароматами различных вкусно пахнущих блюд, многие из которых Шики с трудом может определить. Она знает знакомые, такие как такояки и якитори, но есть и те, которые она не узнаёт. Цумики-сан весело убегает вперёд и возвращается с тремя палочками данго, вкладывая одну в руку Шики без возможности отказаться и так же легко передавая другую Мегуми-сану. Шики колеблется. Затем осторожно приподнимает нижнюю часть маски и неуверенно откусывает кусочек клёцки из рисовой муки. Это… сладко. Шики, по большому счёту, не очень любит сладкое, и, если быть совсем честной, вкус ничем не примечателен. Но всё же, по какой-то причине он ей… не противен. Как странно. Было ли в нём что-то ещё, кроме просто «сладкого»? Шики откусывает ещё раз и жуёт немного медленнее. Это сладко. Она снова откусывает, чувствуя недоумение. «Вкусно, правда?» — раздаётся взволнованный голос Цумики-сан у самого её уха. Вкусно — не совсем то слово, которое использовала бы Шики, но почему-то это… «Там ещё есть какигори! Интересно, какие у них вкусы для тёртого льда… о! Смотри, смотри, пирожные кастелла!» Другая девочка срывается с места и бежит к ларьку с кастеллой. Шики откусывает ещё кусочек своего данго, тщетно пытаясь понять, почему эта конкретная сладость ей не противна. «А тебе самой никакие ларьки не интересны?» — спрашивает её Мегуми-сан, возвращаясь с небольшой коробочкой такояки в руках и несколькими зубочистками. Он накалывает один из жареных шариков с осьминогом и протягивает его Шики, которая машинально его принимает. — «Ты ни к одному не подошла». «…Мне и так хорошо. Это… немного ошеломляет», — рассеянно признаётся она. Слишком много всего приходится отслеживать её чувствам. Так много ларьков и так много людей; и продавцов, и посетителей фестиваля. Так много людей, гораздо больше, чем Шики могла когда-либо ожидать, когда Цумики-сан впервые заговорила о том, чтобы пойти посмотреть на празднества. И при всём том, что она якобы здесь, чтобы повеселиться с братом и сестрой Фушигуро, Шики ни на секунду не забывала, что её главная задача — тщательно контролировать свою Проклятую Энергию и следить за… «Кастелла!» — триумфально возвращается Цумики-сан с маленьким подносом пирожных кастелла размером с укус. — «Они очень вкусные; вот, попробуй!» «Спасибо», — вежливо говорит Шики. Кастелла… ещё слаще, чем слишком сладкое данго. Но текстура приятная, воздушная и пышная, и это заставляет её подумать… «…Мы можем принести немного Сатору-ниичану?» И может быть, немного для Киёхиры-сенсея и Джихей-сана тоже. Шики также хотела бы принести немного для Юзуки-сана, но она знает, что у больного мальчика строго контролируемый рацион из-за его хрупкого здоровья. Может быть, было что-то ещё, что они могли бы принести ему вместо этого? «Отличная идея!» — светлеет Цумики-сан. — «Подождите здесь, я сейчас вернусь!» Девочка разворачивается и снова бросается в толпу. Тёмно-каштановые волосы веером развеваются за её спиной, на долю секунды вспыхивая огненно-золотисто-багровым под светом фонарей. Цвета идеально сочетаются с красной юкатой, которую она носит, украшенной белыми и жёлтыми цветами. Идеальное сочетание с бело-золотым подолом юкаты Мегуми-сана, когда он следует за сестрой. «Давай! Пойдём посмотрим на игры!» …Как оказалось, Шики абсолютно бездарна в игре с вырезанием из конфет, от которой так в восторге Цумики-сан. Ей дают прямоугольный квадратик твёрдой конфеты с едва заметным контуром кошки и велят с помощью зубочистки вырезать круглое кошачье лицо. Звучит просто, но… Весь квадратик конфеты в мгновение ока превращается в конфетную пыль под её руками. «Хм, такое я вижу впервые», — чешет в затылке мужчина средних лет, управляющий ларьком, бросая на неё слегка нервный взгляд. …Хотя Шики способна контролировать своё восприятие, чтобы её мир не был постоянно полон сверкающих красных линий, это не означает, что они становятся менее реальными. А это значит, что случайное перерезание линий, которые она не собиралась резать, остаётся очень реальной проблемой. И учитывая, что она использовала острый кончик зубочистки, чтобы попытаться вырезать определённую форму… «Как ты вообще сделала это зубочисткой?» Шики уклончиво пожимает плечами вместо ответа. Цумики-сан смотрит на пятиконечную звезду, которую она вырезала из своего квадратика конфеты, затем снова на кучку конфетной пыли Шики и морщится. «Эм… хочешь попробовать ещё раз? Просто нужно быть немного нежнее, когда режешь зубочисткой!» «Я ценю совет», — вздыхает беловолосая девочка, откладывая зубочистку. — «Но думаю, в данном случае осторожность — лучшая часть доблести». «А, ты действительно так думаешь? Жаль, я надеялась увидеть, как ты попробуешь снова». Шики резко оборачивается. Когда кто-то?.. Кто?.. Темноволосая женщина улыбается ей сверху вниз, незнакомка, которую Шики не узнаёт и даже не почувствовала, как та подошла сзади; её там точно не было, когда Шики только садилась. «Не надо так на меня смотреть», — смеётся женщина и садится на свободное место рядом с ними. Шики не сводит с неё глаз ни на секунду, даже когда дама одаривает её ещё одной обезоруживающей улыбкой. Это… это трудно объяснить. Темноволосая женщина улыбается и смеётся, и это совершенно нормальное, естественное выражение лица. Но есть в нём что-то, что всё равно заставляет Шики нервничать, и это выводит её из равновесия больше, чем она хотела бы признать. Под рукавом юкаты пальцы Шики задерживаются на рукояти ножа. Мегуми-сан сейчас ушёл за чем-то для сестры к одному из ларьков с едой — она надеется, что мальчик не будет торопиться и не вернётся слишком скоро. «Я искренне не желаю зла, моя дорогая, и извини, если я тебя напугала». Странная женщина не подаёт вида, что заметила движения Шики, и продолжает улыбаться. Она поднимает руку, небрежно проводя по волосам, и на одно мгновение Шики замечает линию швов, образующих, кажется, аккуратный круг вокруг её головы. Но это лишь на краткий миг, прежде чем чёлка женщины снова падает и скрывает всё за тёмной завесой. «Честно говоря, я не ожидала встретить тебя здесь так рано», — заговорщицки говорит она. — «Веселимся, обходя правила клана, да?» Значит, так и есть. Эта женщина знает, кто такая Шики под жалкой маскировкой, предложенной белой лисьей маской, и она также знает, что Шики здесь без разрешения Клана Годжо. Маленькая девочка моргает и меняет свою точку зрения так, что это кажется почти второй натурой. Красные линии разворачиваются перед её глазами в мгновение ока. И перед ней женщина ничем не отличается. Как и у любого другого человека, на её теле, на руках и вокруг туловища, десятки и десятки линий. Но… возможно, неудивительно, что линии наиболее плотно сконцентрированы вокруг её головы. Настолько, что стало трудно видеть её лицо в таком ракурсе, когда Шики наблюдала за линиями в окружающем мире. Может быть, это связано с проклятой техникой женщины? Но и это казалось не совсем верным. Линии… цвета… «Что вы имеете в виду, обходя правила?» Шики напрягается, когда между ними раздаётся невольный голос Цумики-сан, привлекая внимание незнакомки. Взгляд женщины скользит на Цумики-сан, которая с любопытством склонила к ним голову. «Ну, обычно не увидишь колдунов на таких фестивалях, а кланы, как правило, довольно строги в том, чтобы держать своих колдунов подальше от всего этого». Темноволосая девочка хмурится, на долю секунды бросая взгляд на Шики. «Правда? Почему?» «Ты не знаешь?» — в голосе колдуна явно слышится веселье. — «…Нет, полагаю, ты и не могла бы, учитывая, что ты всего лишь обычный человек. Ты хоть знаешь, что такое Проклятая Энергия?» «Д-да», — кивает другая девочка. — «Она… нужна, чтобы быть колдуном, верно?» «Что-то вроде того», — отвечает женщина с неопределённым взмахом руки. — «Основное требование для того, чтобы стать колдуном, — это обладать способностью видеть проклятия. Для этого требуется определённый порог Проклятой Энергии, которого у большинства людей нет. Но даже если у подавляющего большинства людей нет Проклятой Энергии, необходимой для ясного видения, они всё равно замечают, когда среди них ходит колдун. Так что это означает, что…» «Достаточно». «…Шики?» Цумики-сан смотрит на неё в замешательстве. Однако Шики не позволяет себе отвлекаться и остаётся сосредоточенной на новоприбывшей в их компании. «Зачем вы здесь?» — прямо спрашивает Шики. — «И кто вы?» Женщина наклоняется вперёд и опирается рукой о стол, подперев подбородок ладонью. «Я? Я просто коротала время на этом фестивале, ожидая знакомого». Знакомого? Эта женщина кого-то ждала? На фестивале Обон? «Представь моё удивление, когда я заметила нечто интересное», — бормочет она с блеском в глазах. Она поднимает руку и тянется к Шики, которая наконец-то полностью сжимает нож под рукавом. — «Знаешь, интересно, смогу ли я…» «Каори». Неожиданный голос, внезапно прорезавший воздух, был глубоким, мужским. С оттенком чего-то одновременно укоризненного и… почти предостерегающего. Но у Шики не было много времени на размышления, так как между ними внезапно появился новоприбывший. Шики не заметила и его приближения. Мужчина был высоким. Его тёмные волосы были собраны в низкий хвост, а свободные пряди обрамляли лицо по бокам. В воздухе вокруг него витало что-то отчётливо тяжёлое и унылое, хотя Шики с трудом могла описать это словами. Это не была скорбь, было ощущение… тишины. Одиночества. Что резко контрастировало с оживлённой атмосферой шумных посетителей фестиваля вокруг них, некоторые из которых начинали беспокойно ёрзать, в то время как другие, отбросив всякую скромность, отдалялись, освобождая ещё больше места у их угла стола. Шики неодобрительно цокнула языком. «А, вот и ты». Женщина дружелюбно машет мужчине, но не показывает, что собирается вставать, чтобы уйти. «Я уже начала думать, что ты меня продинамишь! Хорошо, что я нашла себе интересную компанию, не правда ли?» «Прошу прощения», — говорит мужчина. Не женщине — Каори, он её так назвал? — а Шики. Тем не менее, она не позволяет себе ослабить бдительность. — «Ей не следовало к вам подходить. Мы сейчас уйдём». «Каори» вздыхает с видом мученицы. «Ты никогда не меняешься, Соурен. Неужели ты должен прерывать моё веселье? Я даже не успела…» «Помни о своих обещаниях», — серьёзно говорит мужчина. — «Колдун, который нарушает данное слово…» Женщина поднимает руки в явном жесте сдачи, смеясь. «Ладно, ладно! Я бы ничего не сделала — как я и сказала, мне было просто любопытно». «Тогда обуздай своё любопытство», — ровно отвечает мужчина. — «Пойдём, уйдём. Я бы хотел обсудить с тобой дела в другом месте». «Правда? Ты так торопишься увести меня отсюда?» — с весёлым видом женщина наконец встаёт. Но вместо того, чтобы сразу уйти, она снова смотрит на Шики. «К сожалению, похоже, нам придётся сегодня закончить пораньше. Но было приятно познакомиться, Годжо Шики. С нетерпением жду нашей новой встречи в будущем», — улыбается она. Делает паузу и, как бы между прочим, бросает взгляд на Цумики-сан. — «И… с тобой тоже, Фушигуро Цумики. И брату своему привет передай, хорошо?» «Что?..» Шики холодно наблюдает за всем этим, не говоря ни слова, пока Цумики-сан отшатывается в замешательстве. Каори качает головой с ещё одной лёгкой усмешкой и уходит прочь, за ней следует Соурен, который бросает Шики короткий кивок, прежде чем повернуться и пойти за ней. И вот они ушли, быстро поглощённые потоком проходящих мимо посетителей фестиваля под вечерним светом фонарей. Шики не ослабляет хватку на своих ножах даже после того, как двое подозрительных колдунов давно скрылись из виду. «В… всё в порядке?» …Ничего не случилось. На них не напали, и женщина на самом деле не сделала ничего предосудительного; как и её знакомый. Но… то, как она подошла к ним, комментарии, которые она сделала, чувство неправильности, которое испытала Шики… … Колдун доверяет своим инстинктам. «…Может, мне стоило сделать что-то большее, чем просто оставить записку с бумажными шикигами, когда мы уходили», — бормочет девочка себе под нос. Если бы только было проще связаться с Сатору-ниичаном, не предупредив при этом никого из старейшин клана… «Шики?» «Да?» Она моргает, возвращаясь к реальности, и поворачивается к Цумики-сан на зов своего имени. Другая девочка выглядит… обеспокоенной. «Ты в порядке?» Цумики-сан нерешительно протягивает к ней руку. «Кто… кто были эти люди? Нам нужно кого-нибудь позвать?» «Нет», — качает головой Шики. На фестивале некого звать — обычный гражданский, не являющийся колдуном, мало что мог бы сделать против двух таких колдунов, если бы дошло до драки. Шики, может, и не знала их полной силы, но, судя по её инстинктам… могло бы быть трудно, если бы ситуация действительно переросла в столкновение. Что определённо вызвало бы много проблем в связи с продолжающимся фестивалем и Обоном в целом, а это означало бы, что Сатору-ниичан… «Эм, можно спросить…» — голос Цумики-сан на мгновение дрогнул, но затем окреп, когда она продолжила свой вопрос. — «Что та леди имела в виду ранее? Когда она… когда она сказала, что колдуны не должны быть здесь, на фестивале? В смысле, она же тоже колдун, не так ли?» Девочка пренебрежительно качает головой. «Это неважно». «Пожалуйста. Я бы хотела знать». Шики молча смотрит на Цумики-сан мгновение. «…Это из-за Проклятой Энергии. Вот почему вы обычно не видите колдунов на фестивалях любого рода, и уж тем более на Обоне». «Подожди, что?» Брови темноволосой девочки сходятся на переносице в замешательстве. «Я не понимаю». «Посмотрите вокруг нас, Цумики-сан», — терпеливо жестикулирует Шики, указывая на их окружение. Их отчётливо пустое окружение — их угол стола был демонстративно пуст и лишён людей, несмотря на то, что другие столы были полны и забиты посетителями фестиваля, ковыряющими свои квадратики конфет зубочистками. Очень ясное указание на то, что что-то не так, и то, что другая девочка, кажется, наконец-то сама замечает, судя по её широко раскрытым от изумления глазам, когда она это видит. «Большинство людей… чувствуют себя неуютно в присутствии Проклятой Энергии». Как ей это объяснить? Как ей это объясняли её наставники? Шики и сама не очень хорошо это понимает, но, вероятно… «Как когда человек чувствует страх или беспокойство в больнице или на кладбище», — пытается она сформулировать. — «Даже если они сами не могут использовать Проклятую Энергию, они всё равно знают, когда что-то не так. Это одна из причин, почему значительное число независимых колдунов в конечном итоге становятся Пользователями Проклятья; редкий колдун способен вписаться в общество как обычный его член…» Подожди, нет, она отвлеклась. Вопрос Цумики-сан был конкретно: «Почему колдуны не посещают фестивали?» Шики кашляет, слегка прочищая горло, чтобы скрыть своё смущение. «Итак, колдуны обычно не посещают фестивали из-за потенциального воздействия, которое они оказывают на гражданских, не являющихся колдунами. Это особенно чувствительно, если это фестиваль вроде Обона — если слишком много людей окажется под негативным влиянием Проклятой Энергии, это потенциально может нарушить весь фестиваль, а это было бы… мягко говоря, неидеально». «Подожди, подожди, подожди». Цумики-сан выглядит расстроенной. «Так вот… вот почему ты сначала не хотела идти?» «Да», — признаётся Шики. Больше нет смысла это скрывать, и Цумики-сан сказала, что хотела знать, так что… — «Проклятая Энергия имеет свойство влиять на всё в своём окружении. Включая людей. Поэтому колдунам неразумно приходить на такие фестивали. Но пока это… ограничено по времени, последствия можно соответствующим образом контролировать и свести к минимуму». Именно поэтому Шики указала один час и, честно говоря, была больше занята отслеживанием брата и сестры Фушигуро и Проклятой Энергии в воздухе, чем исследованием самого фестиваля. Мегуми-сан вызывал больше беспокойства, чем Цумики-сан, учитывая, что мальчик всё ещё не мог хорошо контролировать свою Проклятую Энергию, поэтому Шики присматривала за ним особенно внимательно. Но всё же, даже несмотря на её отвлечённость, это не должно было означать, что другие колдуны могли так легко подкрасться к ней, чтобы она их совершенно не заметила, пока они не заговорили прямо за её спиной. Кто же такие эта «Каори» и «Соурен», что они могли?.. «П-прости, я никогда не знала. В смысле, я помню, что ты пыталась нас остановить, но я не думала…» — Цумики-сан с трудом сглатывает. — «Я не понимала, что колдуны не должны приходить. В прошлом с этим никогда не было проблем, мы с Мегуми много раз бывали на фестивалях вместе!» «Возможно», — допускает Шики. Один ребёнок-колдун, даже особенно одарённый, вероятно, не вызвал бы слишком большого беспокойства в одиночку, не сразу после проявления своей проклятой техники. Но… — «Ты действительно можешь сказать, что не замечала, как Проклятая Энергия Мегуми-сана влияет на не-колдунов вокруг него? Когда вы вместе подходите к фестивальному ларьку, есть ли люди, которые избегают говорить с ним и обращаются вместо этого к тебе? Есть ли люди, которым, кажется, некомфортно рядом с ним, но с тобой всё в порядке?» С каждым приведённым ею примером Цумики-сан, кажется, теряет немного цвета в лице. «Я… я думала, это просто его характер», — с трудом сглатывает она, её голос едва слышен, как тихий шёпот. Шики хмыкает. «Это тоже возможно, я полагаю. Мегуми-сан не отличается особой дружелюбностью», — допускает она. И, честно говоря, сама Шики тоже. Она смутно осознаёт, что её собственное поведение часто считают… отталкивающим. Как однажды посетовал Киёхира-сенсей Джихей-сану, личность Шики, по-видимому, на «любителя», что бы это ни значило. Вероятно, ничего лестного. — «Но я считаю, что я высказала свою точку зрения. Ты его сестра — ты должна очень хорошо знать эти вещи о Мегуми-сане». Действительно, кажется, что Цумики-сан знает всё очень хорошо, если судить по выражению зарождающегося ужаса и вины, которое проступает на её лице. В конце концов, не так уж много можно списать на нелюдимый характер. «Не вини себя, Цумики-сан», — говорит Шики после минутной тишины, не совсем без сочувствия. — «Ты раньше ничего не знала о Проклятой Энергии. И… ты, кажется, довольно устойчива к влиянию Проклятой Энергии сама. Я уверена, Мегуми-сан ценит твою компанию больше, чем позволяет себе признать». Иначе он бы не просил Сатору-ниичана убедиться, что его сестра не попадёт в руки Клана Зенин. Цумики-сан молча кивает, но всё ещё выглядит расстроенной. Шики мысленно пытается найти ещё слова, чтобы утешить другую девочку, но в итоге у неё ничего не получается. Что ещё можно сказать? …Может, ей было бы лучше вообще ничего не объяснять. Но Цумики-сан спросила, и… «Я вернулся! Очередь была намного длиннее, чем я ожидал». Мегуми-сан внезапно садится на свободное место рядом с ними, держа в руках дымящуюся тарелку окономияки. Затем в панике замирает, когда Цумики-сан внезапно поворачивается и крепко обнимает его без единого слова. Глаза мальчика сужаются и обвиняюще смотрят на Шики. «Что-то случилось? Что я пропустил?» «…Ничего важного», — отвечает Шики и протягивает руку, чтобы взять себе кусок окономияки. Несмотря на её явное расстройство, энергия Цумики-сан значительно успокоилась при виде Мегуми-сана. Между ними всё наладится. Вероятно. …Может быть, ей стоит позже спросить совета у Юзуки-сана по этому поводу, чтобы быть уверенной. У старшего мальчика определённо будет лучшее представление о вещах, чем у неё, а Шики обещала Сатору-ниичану, что присмотрит за братом и сестрой Фушигуро. Её кузен надуется на неё, если Шики «сломает» кого-нибудь из детей Фушигуро, как бы непреднамеренно это ни было с её стороны. . . Удивительно — или, возможно, не так уж и удивительно — Цумики-сан выдавливает водянистую улыбку и не слишком тонко намекает, что им пора возвращаться, после того как они втроём покидают ларёк с катануки. Изначально Шики ожидала, что они пробудут на улице весь час, но, учитывая их столкновение с подозрительной «Каори» и её спутником, а также последующий разговор… Достаточно сказать, что волнений на одну ночь хватило с лихвой. Шики идёт в нескольких шагах позади брата и сестры Фушигуро, и это хорошо, потому что она единственная, кто это видит. Внезапное движение, краем глаза. Что-то мерцающее… Шики реагирует мгновенно. Девочка делает шаг вперёд и отталкивает в сторону удивлённого Мегуми-сана, затем протягивает руку, чтобы схватить Цумики-сан за руку и оттащить её за собой. Нож падает в её другую руку, когда она готовится, и… Вода безвредно брызгает на землю там, где они стояли всего мгновение назад. Шики моргает. В ней совсем нет Проклятой Энергии. Скорее, это… рыба? «Маки! Золотых рыбок так не ловят!» — кричит детский голос. К ним подбегает маленькая девочка — коротко стриженные тёмные волосы, в жёлтой юкате — и обильно кланяется в извинениях. — «П-простите мою сестру, она не хотела…» Девочка взвизгивает, когда рука хватает её за шиворот и насильно поднимает. «Мы не в клане, Май, тебе не нужно пресмыкаться», — ворчит другая девочка. Другая девочка, которая… тоже темноволосая и темноглазая, и выглядит точно так же, как первая. Шики несколько раз быстро моргает, чтобы убедиться, что у неё не двоится в глазах. «Простите, у меня рука соскользнула». Цумики-сан смотрит на только что образовавшуюся лужу с несчастно барахтающимися золотыми рыбками у их ног, затем обратно на ларёк, от которого прибежали сёстры. Ларёк, который на самом деле находится на значительном расстоянии. «Всё… всё в порядке, на нас ничего не попало…» Шики незаметно прячет нож обратно в рукав своей юкаты, беззаботно игнорируя поднятую бровь сестры, виновной в рыбной луже, и одновременный многозначительный взгляд от Мегуми-сана. Кажется, только они это заметили. «Нам очень жаль», — снова извиняется первая девочка, не обращая внимания на эту игру взглядов. Май, так её назвала сестра? — «Мы впервые вместе на фестивале, поэтому мы не привыкли ни к одной из игр». «Откуда мне было знать, что бумажный сачок такой хрупкий?» — жалуется её сестра, защищаясь, скрестив руки на груди. Другая девочка бросает на неё невозмутимый взгляд. «Он сделан из бумаги, не могла догадаться? И никто другой у ларька не прилагал столько силы, сколько ты!» «Но даже так, я не…» Мегуми-сан кашляет и указывает через их плечо. «Мне кажется, это владелец ларька сейчас сюда идёт». Дети дружно поднимают головы. Да уж, к ним определённо шагает недовольный мужчина… К счастью, владелец ларька не требует многого; сёстры-близнецы получают строгий выговор, а Шики и брат с сестрой Фушигуро в итоге помогают им отнести несчастных золотых рыбок обратно к соответствующему ларьку. Мужчина запрещает сёстрам снова пытаться ловить золотых рыбок, но каждая из них получает небольшой пластиковый пакет с одной ярко-оранжевой золотой рыбкой в качестве своего рода утешительного приза. Шики, Цумики и Мегуми, как ни странно, также уходят с одной утешительной золотой рыбкой каждый. «Большое спасибо за вашу помощь с золотыми рыбками», — говорит более сговорчивая из двух сестёр. — «Э-эм, меня зовут Май. Это моя сестра, Маки». «Маки» небрежно машет рукой при представлении. Шики лениво размышляет, не кружится ли у её золотой рыбки голова от такой тряски… «О, пожалуйста! Это не проблема, правда», — отвечает Цумики-сан с дружелюбной улыбкой. Кажется, её настроение несколько улучшилось после этого небольшого происшествия. «Меня зовут Фушигуро Цумики, а это мой младший брат, Мегуми. А это…» «Нашёл вас, маленькие негодницы». Шики поднимает взгляд. В отличие от того, что произошло с «Каори» и «Соуреном», Шики смутно осознавала приближение этого конкретного человека, но это было… немного странно. Молодой человек, шагающий к ним, определённо был колдуном, судя по его линиям, но вместо того, чтобы быть пристально сосредоточенным на Шики и брате с сестрой Фушигуро, его внимание, казалось, было направлено на сестёр-близнецов… Ах. Шики быстро осматривает линии двух девочек. Май тоже колдун — или, по крайней мере, она обладает способностью им стать. Это немного объясняет ситуацию, хотя и не… «Тайком сбежать во время Обона? Ц-ц-ц. Дядя Оги с вас шкуру спустит», — ухмыляется короткостриженый молодой человек, и это гадкое, издевательское выражение лица совсем не скрывает его предвкушения «наказания», которое получат сёстры. «Считайте, что вам повезло, что я вас забираю, иначе…» Он обрывает себя на полуслове, когда его взгляд падает на Шики и брата с сестрой Фушигуро. И затем улыбается — злобной, рваной улыбкой. «О? Что это у нас тут?» — ухмыляется он. — «Ну-ну-ну. Какую рыбку вы двое выловили для клана Зенин, а?» Клан Зенин. Клан Зенин, одна из Трёх Великих Семей. Также тот самый клан, к которому по крови технически принадлежал Фушигуро Мегуми. Тот, с которым Сатору-ниичан в последнее время вёл несколько переговоров, чтобы обеспечить независимость Мегуми-сана от них. …Честно говоря, каковы были шансы просто так столкнуться с Зенинами? Они пришли сюда только на фестиваль! Фестиваль, на котором вообще не должно было быть колдунов… не то чтобы Шики была вправе что-то об этом говорить… «Наоя-сама», — тихо выдыхает Зенин Май, её глаза широко раскрыты и выглядят так, будто она на грани полномасштабной паники. Она сглатывает и быстро склоняет голову в знак почтения. Её близняшка хмурится рядом с ней, но неохотно тоже склоняет голову. Шики доблестно сопротивляется желанию приложить руку ко лбу. «Зенин». «Наоя». …Серьёзно? Сам наследник клана Зенин? Вот тебе и быстрая, незаметная прогулка на фестиваль с братом и сестрой Фушигуро, о которой никто бы не узнал… хотя она полагает, что любой шанс на это был упущен довольно давно.