Глава 22 - Мерцание

Оглядываясь назад, она, вероятно, должна была этого ожидать. То, что Цумики-сан взяла на себя инициативу по планированию празднования ханами, уже было достаточным доказательством того, что девочке явно нравились подобные мероприятия. Это указывало на то, что такие праздники и события были чем-то, на что она активно обращала внимание и считала особыми случаями. Учитывая это, дни рождения, конечно же, не могли стать исключением в глазах Фушигуро Цумики. … Шики привыкла, что её дни рождения были… по большей части, тихими событиями. Несмотря на то, что она «благословенное дитя», Годжо Шики всё ещё дочь второстепенной ветви семьи, что делает её положение в клане весьма любопытным. Достаточно видным, чтобы она, по-видимому, заставила половину клана поддержать восхождение Сатору-ниичана к власти в качестве главы клана, но и достаточно незначительным, чтобы её мнением не интересовались и не нуждались в нём… практически во всём, на самом деле. Не то чтобы Шики это особо волновало. Она совершенно счастлива, когда клан Годжо оставляет её в покое. Тем не менее, странная дихотомия её положения имеет тенденцию любопытным образом проявляться, когда дело доходит до её дней рождения. Во-первых, и это самое очевидное, день рождения Шики даже отдалённо не является праздником для всего клана. На самом деле, никакого праздника вообще нет. Некоторые члены клана Годжо оставляют подарки на пороге дома Киёхиры-сенсея, в то время как другие полностью это игнорируют. Сами подарки в большинстве своём одинаковы. Разноцветные конфеты или другие сладости, чтобы угодить её несуществующей любви к сладкому. Книги или свитки. Отрезы яркой ткани. В тот год Киёхира-сенсей был в ярости, когда Шики получила красивое шёлковое кимоно, искусно украшенное прекрасными хризантемами. Белыми хризантемами, если быть точным — что и объясняло его пылающий гнев. Это кимоно было одновременно и дорогим подарком, и несомненным оскорблением; белые хризантемы — цветы для мёртвых, а не для живых. Шики, увидев его, прекрасно поняла, что подарок был сделан со злым умыслом, но какая-то часть её всё же нашла это довольно забавным. В конце концов, её врождённая техника действительно давала ей неразрывную связь со смертью… В тот год Киёхира-сенсей громогласно вылетел из своего дома, а затем демонстративно отсутствовал весь день. Шики так и не узнала, кому из членов клана пришла в голову блестящая идея прислать ей то кимоно… вероятно, кому-то, кто был близок к Исао-сану, если бы ей пришлось гадать. Киёхира-сенсей также никогда не говорил ей, что именно он сделал, чтобы «разобраться с делами». Она и не особо стремилась спрашивать после. Не то чтобы ей это было нужно. Потому что, когда наступил следующий год, заметно меньше членов клана дарили ей подарки на день рождения, даже формальные. Шики умеет понимать намёки, особенно когда их суют ей прямо в лицо. Так что… Дни рождения, как правило, для неё — нечто странное в отношении клана Годжо. Шики не является ни достаточно значимой, чтобы её открыто чествовали, ни достаточно незначительной, чтобы её полностью игнорировали, что делало всю ситуацию довольно двусмысленной. Такой, от которой большинство, вполне понятно, предпочитало держаться на здоровом расстоянии. Со своей стороны, Шики в основном научилась в ответ игнорировать других членов клана Годжо в свой день рождения. Она обнаружила, что так для всех участников было гораздо меньше головной боли. Поэтому вместо этого Шики с нетерпением ждёт другого — например, подарков, которые она получает от Кен-джичана и Сатору-ниичана. Плотный график в техникуме дзюдзюцу, к сожалению, означает, что они не всегда могут навестить Шики, но подарки, которые она получает от них, — это то, чем она может дорожить даже в их отсутствие. Очень жаль, что день рождения Шики приходится на позднюю весну, после начала учебного года. Ужасное время означает, что эта дата всегда совпадает с наплывом миссий для вернувшихся студентов-дзюдзюцу. Хотя, возможно, об этом ей больше не придётся беспокоиться, так как и Кен-джичан, и Сатору-ниичан уже выпустились. Может быть, она увидит их обоих в этом году, если не будет никаких экстренных миссий в последнюю минуту? Шики робко надеется, что на этот раз так и будет. В любом случае… Шики обычно не делает никаких особых приготовлений к своему дню рождения. …Очевидно, это то, с чем Цумики-сан не согласна. Кен-джичан тоже, по какой-то причине. Шики знает, что Кен-джичан на этот раз в курсе планов Цумики-сан — именно он выводит её из кланового комплекса рано утром, чтобы дать Цумики-сан пространство и время для планирования её «сюрприза». Это… Это немного сбивает с толку, потому что у Шики никогда не складывалось впечатления, что конкретная дата её дня рождения была особенно важна для её дяди. Не то чтобы Кен-джичан о ней не заботится, потому что, конечно, заботится! Шики знает, что её дядя очень её любит. Просто… В конечном счёте, обязанности колдуна всегда будут иметь приоритет перед чем-то таким тривиальным, как празднование дня рождения маленькой девочки. Шики это прекрасно понимает. Она не расстраивается из-за этого. Кроме того, в конце концов, сама дата для неё не важна. Шики всё равно, день рождения это, праздник или что-то в этом роде. Она просто… счастлива, когда Кен-джичан может провести с ней время. Вот и всё. Так что дата не важна, правда. …Не то чтобы Цумики-сан так считала, но Шики к этому моменту уже давно отказалась от попыток понять, как думает Цумики-сан. Итак. Утром в десятый день рождения Шики, Кен-джичан забирает её с порога дома Киёхиры-сенсея. Её дядя водит её по городу, и это… приятно. Клан Годжо довольно уединён в своём огороженном комплексе, спрятанном глубоко в лесу, так что это почти как совершенно другой мир по сравнению с высокими зданиями и асфальтированными дорогами городской местности. Шики также запоздало приходит в голову, что она никогда по-настоящему не исследовала здесь всё сама. Никогда не было причины! Шики обычно убегает навестить Кен-джичана в Токио, когда ей разрешают покинуть комплекс клана Годжо, так что учёт чего-либо ещё никогда не был приоритетом… … Расстроился бы Кен-джичан, если бы узнал, что Шики никогда не исследовала окрестности самостоятельно? …Возможно? Шики не очень хорошо разбирается в подобных вещах. Юзуки-сан или Цумики-сан определённо знали бы гораздо лучше неё, но никого из них сейчас нет рядом, чтобы Шики могла спросить. «Есть ли место, которое ты хотела бы посетить?» — голос Кен-джичана мягкий, нежный. Шики всё равно, куда они пойдут, лишь бы Кен-джичан был рядом. Время, проведённое вместе, проходит на удивление быстро; в конце концов, наступает момент снова вернуться в клановый комплекс. Первое, что замечает Шики, открыв дверь, — это неожиданное зрелище разноцветных полосок бумаги, разбросанных повсюedу в абсолютном беспорядке. А ещё там, кажется… блёстки? Блёстки и искорки усеивают все деревянные половицы. «Киёхира-сенсей определённо будет недоволен этим», — думает она. «Годжо-сан, не могли бы вы передать мне… о боже мой. Нанами-сан, почему вы вернулись так рано?!» Цумики-сан застывает, выходя из-за угла коридора, как олень, ослеплённый фарами, с охапкой разноцветных бумажных полосок, волочащихся за ней. За ней замирает и Мегуми-сан, но ненадолго. Чёрно-белое пятно, которое может быть только Панда-саном, врезается в него, и они оба с испуганными криками летят кувырком, заодно сбивая с ног и Цумики-сан. Шики тупо смотрит на стонущую кучу нежданных гостей в доме Киёхиры-сенсея. «…Здравствуйте все. Я… рада вас всех видеть?» «Привет, Шики!» Панда-сан беспорядочно машет лапами с самого низа стонущей кучи. «С днём рождения!» «С днём рождения», — хрипит Мегуми-сан, энергично тряся головой, как один из его Божественных Псов, чтобы избавиться от застрявших в волосах разноцветных серпантинов. «С днём рождения!» — несмотря на радостный тон, Цумики-сан тут же закрывает лицо руками, её щёки краснеют от смущения. — «Мне так жаль, я знаю, что сейчас здесь полный беспорядок. Я правда думала, что мы успеем всё подготовить для твоего сюрприза…» Шики склоняет голову набок. «Сюрприза?» «Ага! Типа вечеринки-сюрприза на день рождения, потому что, видимо, ты никогда не празднуешь свои дни рождения чем-то особенным», — оживляется Панда-сан. — «Мы и торт для тебя сделали! Он сейчас на кухне. И подарки есть, и всё такое!» Совершенно инстинктивно Шики поднимает взгляд на своего дядю. …Вечеринка на день рождения? Что ей делать с вечеринкой на день рождения? Если её друзья уже знают, что Шики на самом деле не устраивает никаких празднований, то почему они всё же сочли нужным устроить это и?.. Кен-джичан мягко подталкивает её. «Вот здесь ты должна поблагодарить своих друзей». «Спасибо», — повторяет за ним Шики, хотя всё ещё остаётся в не меньшем замешательстве. Она ценит, что Кен-джичан подсказал, как реагировать, но это не совсем то объяснение, которого она искала. Это почти как быть застигнутой врасплох, и Шики… не знает, что ей следует чувствовать по этому поводу. Логически, она знает, что должна быть счастлива. Но по какой-то причине, часть её также хочет развернуться и убежать. Но почему?.. Тяжёлая рука опускается на её плечо. «С днём рождения, моя обожаемая маленькая кузина!» Сатору-ниичан? Когда он успел сюда прийти?! Вскоре её старший кузен препровождает Шики в необычно красочный дом Киёхира-сенсея, и она чувствует себя смутно преданной. «Не думай об этом слишком много», — наклоняется Сатору-ниичан и шепчет ей на ухо. — «Я знаю, ты к этому не привыкла, но позволь своим друзьям отпраздновать за тебя, ладно? Тебе понравится. Наверное». Он коротко взъерошивает её волосы, прежде чем она успевает что-либо понять, и выпрямляется. Молодой человек для верности потягивается, вытянув руки над головой. «Итак!» — весело говорит Сатору-ниичан. — «Давайте соберём остальных и приступим. Кто хочет торт?» Торт, как выясняется, погребён под чудовищным слоем глазури и посыпки, который, возможно, сошёл бы за абстрактное искусство, если бы кто-то очень, очень сильно прищурился. Несмотря на его… интригующий вид, сам торт всё же съедобен. На самом деле, он… приятный на вкус. Сатору-ниичан драматично сетует на нехватку сахара, но, по мнению Шики, такой уровень сладости для торта в самый раз. Цумики-сан счастливо улыбается, когда Шики говорит это вслух. Неужели она снова отвечала за готовку? Так же, как в тот раз, когда они вместе делали моти? Похоже, это наиболее вероятный вариант. Ни Мегуми-сан, ни Панда-сан не производят впечатления умеющих готовить, в то время как Цумики-сан довольно опытно ориентируется на кухне. Может, Шики стоит как-нибудь попросить Цумики-сан дать ей уроки готовки. После торта наступает время открывать подарки. Это заметно странное чувство — быть окружённой таким количеством людей, держа в руках подарки, которые ей вручили. Шики привыкла проводить свои дни рождения тихо с Киёхирой-сенсеем, и Джихей-саном, если тот не был занят различными другими обязанностями перед кланом Годжо. Что-то подобное, это… Это заставляет её хотеть погрузиться в это, как кошка, свернувшаяся калачиком под тёплым солнечным пятном. Это заставляет её хотеть убежать и скрыться от всего, как вспугнутая птица, взлетающая ввысь. Что противоречиво и сбивает с толку, и не имеет никакого смысла. Это не имеет абсолютно никакого смысла. Девочка поднимает взгляд. В этот момент все собрались вокруг неё. Цумики-сан улыбается, как и Панда-сан. Мегуми-сан и Юзуки-сан более сдержанны, но не менее искренни. Киёхира-сенсей и Джихей-сан тихо разговаривают с Кен-джичаном, но когда они замечают, что Шики смотрит на них, Киёхира-сенсей вопросительно приподнимает бровь в её сторону, а Джихей-сан дарит слабую улыбку. Кен-джичан тоже улыбается, что… … Шики бросает взгляд на Сатору-ниичана. Её кузен смотрит на неё с понимающим выражением на лице, и это помогает чему-то внутри неё успокоиться. Удовлетворение? Или это… счастье? Шики знает, что она, вероятно, была «счастлива» со своими родителями, когда-то давно. Но это было давно. Клан Годжо… мягко говоря, не без своих проблем. Но несмотря на различные проблемы, которые у Шики были с кланом Годжо, несмотря на трудности, которые она пережила, и властных старейшин… не то чтобы всё было совсем плохо. В конце концов, Шики встретила Сатору-ниичана через клан Годжо, не так ли? И Киёхира-сана, и Джихей-сана. И Юзуки-сана тоже. Счастлива ли Шики?.. … …Она думает, что да. Это тёплое чувство в груди, когда она окружена друзьями и семьёй, людьми, которые ей дороги… должно быть, это и значит быть счастливой, верно? «Давай, открывай подарки!» Шики открывает подарки. Книги от Юзуки-сана — она не удивлена. Некоторые из произведений упоминались в разговоре некоторое время назад. Как это похоже на старшего мальчика — обращать внимание на такие мелкие детали. А от Панда-сана — прозрачная рамка с различными насекомыми внутри. «Чтобы ты могла начать свою собственную коллекцию жуков!» Сбоку Киёхира-сенсей дёргается, в то время как Джихей-сан быстро подавляет смех при виде реакции старшего мужчины. От брата и сестры Фушигуро Шики получает коробку домашних крекеров сэнбэй. Солёные, а не сладкие. «Торты на день рождения обязательны! Но я знаю, что ты не очень любишь сладкое, так что мы это учли». И хотя объективно говоря, они не так хороши, как те, что готовит домашний персонал, работающий в поместье Годжо, они… вкусные. Во вкусе есть что-то, что делает их отличными от всех других крекеров сэнбэй, которые Шики когда-либо ела, даже если она не может описать это словами. Подарком от Кен-джичана оказывается набор прекрасных, украшенных цветами заколок для волос. Подарок столь же красивый, сколь и в высшей степени практичный, судя по виду этих заострённых концов. Подарок от Сатору-ниичана — пара тёмных, зеркальных солнцезащитных очков. На них также наложено тонкое заклинание, которое делает лицо за этими очками легко упускаемым из виду и незапоминающимся. Шики ценит это; она определённо видит, что это может быть полезно. Улыбка Кен-джичана становится немного натянутой, когда Сатору-ниичан достаёт свои собственные солнцезащитные очки, пока Шики примеряет подарок кузена, что заставляет Шики на мгновение остановиться. Очки на ней странно смотрятся? «Нет-нет, ты выглядишь прекрасно, Шики», — неубедительно говорит её дядя с явно страдальческим выражением лица. Шики смотрит на Сатору-ниичана, который жестом показывает ей «Не волнуйся». Затем её кузен поворачивается к Кен-джичану с широкой улыбкой. «Разве она не похожа на меня?» Кен-джичан полностью его игнорирует. О, так вот что его беспокоит? …Глупый Кен-джичан. Шики переходит к открытию подарка от Джихей-сана. Он… Длинный. А также намного больше, чем все предыдущие подарки вместе взятые — даже подарок Киёхиры-сенсея, хотя таинственный подарок Киёхиры-сенсея также схож по длине и объёму. Шики медленно поворачивает любопытный свёрток в руках и тщательно разворачивает декоративную подарочную упаковку, как и все остальные. …О! Девочка заметно светлеет, вынимая подарок Джихей-сана из футляра. «Меч? Это очень мило с… Кен-джичан, ты в порядке?» Её дядя, всё ещё борющийся с внезапным приступом кашля, успокаивающе машет рукой в сторону Шики, в то время как сам свирепо смотрит на Джихей-сана. Мужчина поднимает руки в знак сдачи. «Ей нужно оружие. Танто, которым она пользовалась, недавно сломался, не так ли? Так что я подумал…» «Меч — это не подходящий подарок на день рождения!..» «Успокойся, Нанами». Сатору-ниичан лениво хлопает Кен-джичана по спине, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть катану, которую Шики сейчас держит в руках. Другие дети тоже с любопытством смотрят на неё — за исключением Юзуки-сана, который, вероятно, узнал её в тот момент, когда Шики подняла её в руки. Её кузен склоняет голову набок. «О, эй, это Кудзи Канэсада?» Услышав это, Киёхира-сенсей хмурится. «Серьёзно, Джихей? Разве ты не говорил, что собираешься…» «Ну, я подумал, что это будет уместно», — Джихей-сан пренебрежительно машет рукой, прерывая Киёхира-сенсея на полуслове. — «Кроме того, не пора ли Шики наконец получить собственное настоящее Проклятое Орудие, как ты считаешь?» Киёхира-сенсей медленно двигает челюстью. «И всё же, это всё ещё не совсем… Не надо! Шики, не вынимай эту штуку из ножен здесь! Ты снесёшь все защитные чары, которые я наложил на этот дом!» Шики убирает руку с рукояти, слегка надув губы, немного расстроенная. Цумики-сан хихикает над её реакцией, а Юзуки-сан качает головой. Мегуми-сан с любопытством наклоняется вперёд. «Это Проклятое Орудие? …Оно не выглядит иначе, чем обычный меч. Оно делает что-то особенное?» «Это Кудзи Канэсада», — Юзуки-сан указывает на катану в ножнах в руках Шики. — «Если ты спрашиваешь, встроена ли в него проклятая техника, то ответ "нет". Только Проклятые Орудия Особого Класса наделены проклятыми техниками — и наоборот, любое Проклятое Орудие, наделённое проклятой техникой, автоматически считается оружием Особого Класса. Кудзи Канэсада — это Проклятое Орудие Первого Класса». «Проклятое Орудие Первого Класса, которому пятьсот лет, и которое к этому моменту уже накопило значительное количество силы». Киёхира-сенсей трёт лоб и вздыхает. «По прочности и режущей силе оно не уступит ни одному Проклятому Орудию Особого Класса». Кен-джичан всё ещё не выглядит особенно счастливым. «Неважно, Первого оно Класса или Особого. Дело не в этом!» Тогда в чём? Шики не совсем понимает, к чему клонит её дядя, но каким-то образом Джихей-сан, кажется, осознаёт, что происходит. Мужчина мгновение молча смотрит на Кен-джичана, затем кивает. «…Справедливо. Я понимаю, к чему ты клонишь, Нанами-кун. Но как бы нам с тобой это ни не нравилось, нельзя отрицать факты. Шики — колдун, и клан Годжо позаботится о том, чтобы она оставалась на этом пути. У меня может и не быть средств, чтобы защитить её так, как мне бы хотелось, но по крайней мере я могу предоставить ей подходящие инструменты, которыми она сможет защитить себя сама. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я клоню». Судя по тому, как Кен-джичан молча двигает челюстью и не отвечает, очевидно, что он понимает, хотя всё ещё явно недоволен. «…Кен-джичан?» Её дядя тяжело вздыхает. «Это… не беспокойся об этом, Шики». Маленькая девочка медленно моргает. Хм. …Если она правильно считывает атмосферу, Кен-джичану не нравится тот факт, что Джихей-сан подарил ей меч. Потому что он… не считает это подходящим подарком на день рождения? Но почему? Не то чтобы Джихей-сан подарил Шики кимоно с узором из белых хризантем или что-то в этом роде. Он подарил ей Кудзи Канэсада, проклятую катану с выгравированной девятисимвольной надписью, которая и дала ей название — «кудзи». Более того, Джихей-сан подарил ей Проклятое Орудие Первого Класса, которое не уступает оружию Особого Класса; ему не хватало лишь встроенной проклятой техники, чтобы по-настоящему считаться таковым. Кудзи — полезный подарок! Шики нравится меч, и даже сейчас её всё ещё тянет вытащить его из лакированных красных ножен. Киёхира-сенсей, однако, бросает на неё предостерегающий взгляд, поэтому она терпеливо сдерживает порыв. Шики решает, что лучший способ отвлечь внимание Кен-джичана от Кудзи — это открыть её последний подарок от Киёхира-сенсея. С глаз долой, из сердца вон, верно? Если Кен-джичан не будет смотреть на него, то, может быть, она сможет… «…» — Шики медленно вынимает новый меч из коробки, которую только что открыла. Ну. Теперь это было немного… эм… Кен-джичан заметно замирает на мгновение, затем без единого слова разворачивается к Киёхире-сенсею, его намерение очевидно. «Я не знал, что Джихей планирует подарить ей Кудзи Канэсада!» — доблестно защищается старший мужчина, неловко переминаясь с ноги на ногу, когда взгляд Кен-джичана ничуть не смягчается. — «Я… это проклятый клинок Котэцу. Настоящий Котэцу, даже. Он не сравнится с Канэсада, но это вакидзаси, а не катана. Шики всё ещё растущая девочка, так что ей будет легче управляться с коротким вакидзаси, пока у неё не будет достаточного размаха для катаны…» В этом есть смысл. Шики тронута внимательностью Киёхира-сенсея, но… очевидно, Кен-джичан не разделяет её чувств, судя по его беспощадному смертельному взгляду. Джихей-сан прочищает горло. «Это очень заботливо с твоей стороны, Киёхира-сан». «"Заботливо" — не то слово, которое я бы использовал», — сквозь зубы цедит Кен-джичан. Киёхира-сенсей отворачивается. «…Ты слишком её опекаешь. Неважно, что ты лично по этому поводу чувствуешь. Шики не…» «Ей всего десять! Ты не можешь обращаться с ней, как будто она…» «Может ты и её дядя, но ты её не знаешь, Нанами», — резко прерывает Киёхира-сенсей. — «Не так, как мы. И Шики не…» «Кхм!» — громко и многозначительно кашляет Сатору-ниичан. — «Разбирайтесь с этим между собой в другое время, ладно? Куда делся хороший пример для детей?» Трое замирают на мгновение и смотрят туда, где собрались дети. Цумики-сан явно встревожена, ёрзая на своём месте. Мегуми-сану тоже не по себе, хотя он изо всех сил старается не показывать этого. Панда-сан, кажется, тоже смущён, хотя по его выражению лица это трудно определить. Юзуки-сан опустил голову и старательно не смотрит в их сторону. Шики же лишь с любопытством склоняет голову набок. … Несмотря на заминку с подарками Джихей-сана и Киёхиры-сенсея, остаток дня в итоге проходит… довольно гладко. Впоследствии у опекунов Шики состоялся долгий разговор с Кен-джичаном, хотя Шики не была посвящена в содержание их беседы. Она может предположить, о чём шла речь, теперь, когда у неё было немного больше времени подумать об этом. Кен-джичан беспокоится о ней. Что бы ни случилось, вероятно, всегда будет часть Кен-джичана, которая будет о ней беспокоиться. Киёхира-сенсей и Джихей-сан тоже беспокоятся о Шики, но не так, как Кен-джичан. В то время как беспокойство Кен-джичана указывает на то, что он очень хотел бы спрятать Шики от всех и всяческих опасностей, Киёхира-сенсей и Джихей-сан знают, что опасности неизбежны — и поэтому планируют свои действия соответственно. Или что-то в этом роде, вероятно. На следующий год, в одиннадцатый день рождения Шики, она не получает в подарок ни одного оружия. То же самое происходит и год спустя. …Она не может сказать, что полностью удивлена, хотя эта мысль приходит ей в голову с раздражённым умилением к своему дяде и к тому, как усердно он старается ради неё. . . Мегуми-сан получает свою первую миссию осенью. …Ну, нет, это небольшое преувеличение. Мегуми-сан впервые пробует на вкус миссию колдуна в качестве сопровождающего младшего, если быть точным. Сатору-ниичан наконец объявил, что мальчик готов начать получать некоторый практический опыт, и поэтому решил взять Мегуми-сана с собой на одну из миссий Шики, связанную с хитрым проклятием Второго Класса. На самом деле это оказывается хорошо и для самой Шики, и для Мегуми-сана. Шики хорошо дерётся и убивает, но не так хорошо выслеживает. В отличие от неё, Божественные Псы, призванные из техники Десяти Теней Мегуми-сана, отлично справляются с выслеживанием. «Нашёл», — говорит Мегуми-сан, нахмурив брови в сосредоточении. — «Проклятый Дух спрятан в каком-то странном… карманном… проходе? Прямо под аркой, там странный…» «Я вижу», — отвечает Шики. Большая белая собака, которую Мегуми-сан призвал в качестве проводника, внезапно исчезла в воздухе — по крайней мере, так казалось, но Шики могла это видеть. Её глаза не такие, как у Сатору-ниичана. Глаза Шики неспособны наблюдать за постоянными приливами и отливами проклятой энергии в окружающем мире. Однако она не упустила странное искажение в пространстве, где всего мгновение назад стоял шикигами-пёс. Какая-то проклятая техника? Нет, это не совсем так. Это больше походило на барьер. Что и объясняло, почему местная полиция не могла найти никаких следов пропавших детей, которые исчезали на протяжении большей части прошлого года. Также это означало, что это конкретное проклятие определённо не было проклятием Второго Класса, как было первоначально классифицировано. Полу-Первый Класс, как минимум. Тем не менее, для Шики это не будет проблемой. Воздух рябит, когда шикигами Мегуми-сана возвращается из своего короткого похода в барьер Проклятого Духа. Шики улавливает ясную вспышку мерцающих линий, прежде чем она снова медленно исчезает, и… Погодите. «Это девочка?» За белошерстным шикигами-псом ковыляет маленькая девочка. Одна из пропавших детей, возможно? …Это было хорошо. Это означало, что был шанс, что и остальные всё ещё живы и ещё не были убиты Проклятым Духом, на которого они охотились. «Похоже на то», — щурится Сатору-ниичан, затем пожимает плечами и тянется за своим мобильным телефоном. — «Привет, миссия ещё не завершена, но у нас тут есть работники детских служб? Да? …Отлично. Да, тут ребёнок, который только что вышел сам по себе, после того как шикигами Мегуми зашёл внутрь…» «Я пойду вперёд», — говорит Шики. Если контроль Проклятого Духа над барьером был так хорош, как казалось, он бы знал, что иллюзорная завеса была прорвана, и это означало бы большую опасность для его оставшихся обитателей. Лучше поторопиться, если это действительно так. Вспомогательный персонал, работающий с ними в тандеме, действует быстро. Почти сразу после телефонного звонка Сатору-ниичана на месте уже появляется кто-то, забирающий ошеломлённую, растрёпанную маленькую девочку, которая последовала за шикигами Мегуми-сана, чтобы сбежать. Она была счастливицей. Немногим удавалось сбежать после того, как их ловили Проклятые Духи — с помощью шикигами или без. «Одзё-сама». Один из мужчин кланяется Шики, когда она приближается, и беловолосая девочка моргает, узнавая его. «Здравствуй, Чоки», — приветствует она. Сузуриги Чоки из клана Сузуриги, одного из вассальных и служивых семей клана Годжо. — «Я сейчас войду и изгоню проклятие. Могут быть и другие выжившие, так что я была бы признательна, если бы вы оставались в режиме ожидания на безопасном расстоянии». «Конечно, одзё-сама. Пожалуйста, будьте осторожны». Шики кивает и входит в барьер. Сам Проклятый Дух — отвратительное создание. Это чудовище с двумя коренастыми ногами и шестью гигантскими руками, прикреплёнными к телу, состоящему из одной раздутой головы, пожирающей другую, и сужающемуся кверху. Внутри действительно разбросаны и другие дети — как живые, так и мёртвые, и другие, напоминающие ходячих мертвецов, — что одновременно и обнадёживает, и немного беспокоит. Хорошо, что есть и другие выжившие. Но в бою они будут только обузой. Проклятый Дух замечает Шики немедленно, в тот момент, когда она переступает порог барьера. Он ревёт, безмолвный, гортанный звук, от которого дети вокруг него разлетаются, как мухи. Одна из младших девочек издаёт сдавленный всхлип, который переходит в пронзительный крик… Прежде чем резко оборваться в тишине. …Потому что Проклятый Дух опустил руки, чтобы подтянуться, и при этом раздавил ребёнка в кровавое месиво на земле. Его рука медленно поднимается, с неё капает кровь. Кровавое месиво, оставшееся позади, уже даже не похоже на человека. Шики вздыхает. «Запугивание? Как скучно». Её рука опускается на рукоять клинка у её бока — вакидзаси Котэцу, который Киёхира-сенсей подарил ей на десятый день рождения, и который по длине оказался для Шики более подходящим по сравнению с Кудзи. Проклятие отвечает, размахивая руками по широкой дуге, прямо в сторону других растрёпанных детей, застрявших в близлежащих обломках… Шики знает, что оно пытается сделать. У некоторых проклятий инстинкты острее, чем у других, а она не особо подавляла свою проклятую энергию, так что, очевидно, оно признаёт в ней опасность. Это также умное проклятие и явно знает, как создавать для себя возможности, используя свои преимущества — например, угрожая человеческими заложниками. Потому что колдуны — всего лишь люди, и их миссия — спасать других. Верно? (Это совершенно верно. Миссия колдуна — спасать других… так же, как и убивать проклятия. Почти забавно, как Проклятые Духи, по её опыту, всегда упускают из виду эту последнюю часть.) Шики не способна к телепортации. За те шесть секунд, что ей требуются, чтобы преодолеть расстояние между ними, Проклятый Дух убивает ещё двоих детей, прежде чем поднять ещё одного перед собой, прямо на пути клинка Шики… Беловолосая девочка мгновенно грациозно переворачивается в воздухе и взмахивает мечом, полностью отсекая руку. Раздаётся пронзительный крик ребёнка, когда он падает вниз, но Шики позаботилась о том, чтобы оставить достаточно тела Проклятого Духа для смягчения падения. Он выживет. А что до самой Шики… Проклятый Дух хватает её, пока она всё ещё неустойчива в воздухе… И кричит, когда его руки так и не дотягиваются до неё. Все шесть отрубленных рук с тяжёлыми стуками падают на землю, и Шики легко приземляется на его плечо, поднимая меч. Красные линии блестят перед ней, и она плавно рассекает их все без малейшего сомнения. В воздухе застывает ужасный, жуткий крик, когда Проклятый Дух наконец умирает, его тело рассыпается и растворяется в облаке чёрного дыма. Мир вокруг них рябит, когда барьер наконец разрушается после смерти своего создателя, и Шики быстро оценивает обстановку. Помимо буйства проклятия в непосредственной близости, все остальные дети в безопасности. Из тех, кому не повезло оказаться в эпицентре короткой схватки… трое погибших. Всего трое погибших. …В следующий раз она справится лучше. Тем не менее, по какой-то причине её не покидает навязчивое подозрение, что этот конкретный Проклятый Дух казался немного слабым для Полу-Первого Класса. Может быть, потому, что большая часть его силы уходила на поддержание барьера? Убила ли Шики его слишком быстро, прежде чем он успел подумать о том, чтобы снять барьер, который поглощал так много его проклятой энергии? Ей придётся позже перепроверить это с Сатору-ниичаном, чтобы убедиться. Шики выпрямляется, стряхивая с клинка последние пылинки, прежде чем плавно вернуть его в ножны. Она также находит момент, чтобы проверить своё кимоно, и хмурится, заметив ещё одно тёмное пятно сбоку. Цумики-сан не любит видеть кровь. Конечно, кимоно, которое на ней, окрашено в тёмно-красный цвет, так что это не сразу бросается в глаза… но здесь дело принципа! «Видишь, Мегуми?» Сатору-ниичан взъерошивает волосы младшего мальчика, когда Шики возвращается к ним, оставляя уборку на надёжного Сузуриги Чоки. Мужчина коротко улыбнулся, увидев Шики невредимой, прежде чем с головой уйти в работу. «В следующий раз это будешь ты!» Мегуми-сан бросает на Сатору-ниичана недоверчивый, испуганный взгляд. Кто, я? «Он шутит», — сухо говорит Шики. Затем замолкает, заметив яркую, счастливую улыбку Сатору-ниичана в ответ на её слова. — «Или… может, и нет. Но не волнуйся, Мегуми-сан, ты, вероятно, начнёшь с борьбы с проклятиями Четвёртого Класса в контролируемой среде. По крайней мере, так было у меня, когда я только начинала». Мальчик решительно кивает один раз, теперь, когда становится очевидно, что Сатору-ниичан не собирается безрассудно бросать его в пекло. Похоже, это обычная реакция, которую люди испытывают рядом с Сатору-ниичаном, что Шики находит трудным для понимания — Сатору-ниичан причудлив, да, но не безответственно причудлив. Иори Утахимэ была ещё одним колдуном, придерживавшимся схожего с Мегуми-саном мнения. Шики задаётся вопросом, может ли она что-то сделать, чтобы исправить это недоразумение. В последний раз, когда она пыталась, Иори-сенсей посмотрела на неё с жалостью и сказала что-то вроде: «Не становись такой, как твой кузен», что было действительно очень озадачивающе. Потому что к этому моменту Шики почти уверена, что Сатору-ниичан — это человек, с которым у неё больше всего сходств, и не только во внешности. Учиться у Иори-сенсей — одно удовольствие, но часто Шики действительно не понимает, что происходит в голове у женщины, особенно вне их уроков. Как бы Шики ни любила свою учительницу, нельзя отрицать, что Иори-сенсей, кажется, постоянно упускает из виду некоторые довольно очевидные вещи. …Может, Шики стоит попросить совета у Джихей-сана? Несмотря на почти что ссору с Кен-джичаном в тот раз на её десятый день рождения, у них теперь были дружеские отношения. Джихей-сан хорошо умел объяснять вещи так, чтобы Кен-джичан мог понять и принять, так что, может быть, он сможет провернуть нечто подобное и для Иори-сенсей… «Мы направляемся в клан Камо», — говорит Киёхира-сенсей отрывистым голосом, ни с того ни с сего, в тот самый момент, когда Шики переступает порог, вернувшись в комплекс Годжо. Девочка запинается, сбитая с толку. Киёхира-сенсей одет официально в тёмные одежды, с мечом на боку — что указывает на то, что он собирается в поездку, но это всё равно не проясняет ничего из его предыдущих слов, которые прозвучали практически из ниоткуда. …Клан Камо? Почему? Шики не испытывает тёплых чувств к клану Камо, и она не помнит никаких договорённостей, требующих посещения клана Камо. Кроме того, что Джихей-сан контактировал с Араей Соуреном, экспертом по ходзюцу Камо, но до сих пор на этом фронте не было ничего особенно примечательного. Что-то случилось? Сатору-ниичан просовывает голову в открытую дверь за её спиной. Мегуми-сан повторяет его движения, выглядывая из-за его колен. «Не объяснишь, Киёхира? Я думал, у Джихея всё под контролем со стороны Камо?» Выражение лица Киёхира-сенсея… грозовое, взволнованное. Когда он снова заговорил, Шики улавливает подспудный гнев, пронизывающий едва заметную дрожь в его словах. «Джихей мёртв».