Глава 23 - Их махинации

В последний раз Шики была в клане Камо шесть лет назад, когда ей самой было всего шесть лет. Шесть лет, и она совершенно не осознавала, что значит, когда тебя вводят через боковую дверь и ведут по территории клана в сопровождении одного-единственного члена клана, сдержанно и тайно. …Это была не её вина. В то время Шики ничего не знала о нюансах происходящего, а Има-сан слишком охотно поддалась на уловки их старшего соклановца из Годжо… который, по чистой случайности, оказался тесно связан с госпожой клана Камо. Однако на этот раз всё иначе. Во-первых, они входят через главные ворота. По прибытии в поместье клана Камо тяжёлые двери поспешно открывают слуги, которые действуют быстро, несмотря на потрясение от неожиданного визита. Их удивление можно понять. Обычно любые официальные визиты в другие кланы принято организовывать и объявлять сильно заранее, что в данном случае было совершенно не так… Но, учитывая, что Джихей-сан был мёртв, Шики думает, что они уже давно перешли черту вежливости. Владения клана Камо велики и показны, в этом отношении они не отличаются от кланов Годжо — и, вероятно, Зенин. Их проводят в просторную комнату, где слуга, выступающий в роли их проводника, бормочет что-то о терпении и о том, что прославленный глава клана и почтенные старейшины скоро прибудут. Удивительно, но они действительно прибывают довольно быстро. Шики почти ожидала, что Камо попытаются заставить их ждать в качестве молчаливого выговора за то, что они заявились без предварительного уведомления. Бессмысленные игры и демонстрация силы, как это было принято между Тремя Великими Семьями. Но с другой стороны, возможно, в быстроте их реакции нет ничего удивительного. Она сильно сомневается, что клан Камо рад принимать Годжо Сатору посреди своего поместья дольше, чем это строго необходимо. «Годжо», — приветствует мужчина, возглавляющий небольшую свиту, которая их встречает. Камо Теруичи, глава клана Камо. Темноволосый мужчина слегка хмурится, его взгляд на мгновение скользит от Киёхиры-сенсея, маячащего позади, словно безмолвный страж, к Шики, которая тихо и послушно сидит рядом со своим кузеном, а затем возвращается к Сатору-ниичану. «Это… неожиданно», — говорит он после небольшой паузы. — «Чем я обязан чести этого визита?» Манера, в которой говорит Камо Теруичи-сама, — само воплощение учтивости и вежливости, но каким-то образом недовольная нотка «сомнительной чести» всё равно звучит громко и ясно. Сатору-ниичан откидывается на спинку сиденья и небрежно закидывает ногу на ногу, не утруждая себя тем, чтобы встать и ответить на любезность должным приветствием. «Мы так и будем играть? Ты знаешь, зачем я здесь, Камо». На это пожилой мужчина устало вздыхает, а затем грациозно садится напротив Сатору-ниичана. Он пренебрежительно машет рукой взволнованным членам клана позади себя — это вялое движение является лишь символической мерой, чтобы подавить их недовольство вопиющим неуважением, проявленным к главе их клана. «Я вижу, что принятие поста главы твоего клана за последние несколько лет ничуть не изменило тебя ни в чём из того, что действительно важно, Годжо Сатору». «Ну, ты же меня знаешь», — Сатору-ниичан одаривает мужчину быстрой, безрадостной ухмылкой, состоящей из одних зубов и ничего более. — «А теперь. Скажи мне, почему мой помощник мёртв». «Это…» Шики всё ещё помнит, как видела Джихея-сан буквально вчера. Он улыбнулся ей и незаметно пообещал помочь пополнить её запас ножей, если она пообещает держать это в секрете от Кен-оджичана. Кажется почти нереальным, что теперь он мёртв — но Киёхира-сенсей был серьёзен, когда сообщал эту новость, и, судя по всему… … Вчера Джихей-сан упомянул, что направится в клан Камо для очередной встречи с Араей Соуреном. Тот весьма охотно сотрудничал с их продолжающимся расследованием в отношении Ватанабэ Каори; по-видимому, Арая познакомился с Ватанабэ как со знающим коллегой в области исследований, смежной с его собственной специализацией, что в конечном итоге привело к тому, что он запросил её экспертное мнение для личного проекта. Это в общих чертах объясняло их встречу во время Обона… Но не пробелы, которые составляли подозрительное прошлое Ватанабэ. Ватанабэ официально числилась «мёртвой», хотя на самом деле это было не так. Как рассказал Джихей-сан, Арая был поражён, услышав это от него, но не совсем удивлён. Предположительно, Арая лишь думал, что женщина была из среды пользователей проклятий или чего-то в этом роде. У него сложилось впечатление, что она пыталась начать с чистого листа, и поэтому он никогда не считал нужным слишком глубоко копаться в её личных обстоятельствах. Это было вполне правдоподобное объяснение. Но был ли Арая действительно ничего не знающим знакомым или сознательным соучастником… Дам ему презумпцию невиновности. Но всегда помни: никогда не следует принимать кого-либо за чистую монету. Джихей-сан намеренно завязал с Араей сердечное знакомство после их первой встречи. Арая редко покидал владения клана Камо, но Джихей-сан время от времени навещал его в поместье Камо. Вот только в этот раз… Камо-сама поднимает руку и потирает виски. «…Мне известно о смерти Годжо Джихея. Прими мои соболезнования в связи с потерей талантливого подчинённого и соклановца». Сатору-ниичан цокает языком. «Ты не отвечаешь на вопрос, Камо. Почему Джихей мёртв?» «Я к этому и веду», — сухо говорит мужчина. — «Как ты знаешь, Джихей был в дружеских отношениях с Соуреном. Арая Соурен — единственный практик истинного ходзюцу в наши дни. В обмен на то, что он делился с нами своими знаниями и услугами, клан Камо согласился поддерживать его исследования в области возрождения и повторного открытия этого искусства… что включает в себя предоставление ему новостей о чём-либо, что может представлять интерес для его исследований ходзюцу. Например, об укромных местах, где находятся руины скрытых храмов, в которых когда-то могло процветать ходзюцу». Сатору-ниичан вскидывает бровь. «Ты хочешь сказать, что Джихей сопровождал его к одним из этих храмовых руин? Не сказав ни слова своему клану заранее?» «Я могу говорить только о действиях Араи Соурена, а не о действиях Годжо Джихея», — на удивление спокойно отвечает Камо-сама перед лицом очевидного скептицизма другого главы клана. — «Если Джихей, возможно, отправил тебе сообщение, которое было перехвачено, то я бы посоветовал тебе сначала поискать проблемы внутри своего клана, прежде чем удобно нацеливаться на мой». Подразумевается: руки клана Камо чисты в этом деле. Уверены ли вы, что в этом не виноват внутренний саботаж клана Годжо? «Не лезь не в своё дело, Камо», — мягко отвечает Сатору-ниичан. — «В каждом клане есть свои несогласные, а сейчас ты просто проецируешь». Камо-сама качает головой. «…Не могу сказать, что скучал по твоему острому языку. Ты определённо унаследовал это не от Мунэёси». «Я здесь не для пустой болтовни», — закатывает глаза Сатору-ниичан. — «Итак, руины, о которых ты упомянул. Арая…» «Соурен мёртв», — резко обрывает его старший глава клана, резко барабаня пальцами по низкому столику. Камо-сама сужает глаза. — «Он мёртв, как и Джихей. Если бы не сопровождающий шикигами Мацухимэ, мы бы даже не смогли забрать их тела». Арая мёртв? …Джихей-сан мёртв. Арая тоже мёртв. Из-за… совместного исследования проклятых руин? В это было трудно поверить. Джихей-сан был умелым колдуном Первого Класса, а Арая… официально не имел класса, так как технически не был колдуном, но Шики всё ещё помнит присутствие этого человека в ту ночь, когда она столкнулась с ним во время Обона. Тяжесть в воздухе вокруг него, и то, как она даже не заметила его появления, пока он не оказался прямо там… Шики втайне подозревает, что с точки зрения чистой силы Арая мог бы быть на голову выше Джихея-сан, если бы дошло до драки. Но Арая тоже мёртв? Отношения Джихея-сан и Араи были взаимовыгодными. Годжо Джихей помогал Арае Соурену в его исследованиях ходзюцу. Взамен Арая Соурен помогал Годжо Джихею в его расследовании в отношении Ватанабэ Каори. Если они оба мертвы, то… «Где тела?» «Мы держим их в запечатанных покоях. В настоящее время тела сильно осквернены, поэтому приняты дополнительные меры защиты», — отвечает Камо-сама. — «Я могу проводить тебя туда, если хочешь убедиться сам, Годжо, хотя я бы порекомендовал тебе оставить твою… младшую кузину. Зрелище несколько жутковатое». Нет. Шики отказывается оставаться, потому что это то, что она должна увидеть своими собственными глазами. «Камо-сама очень внимателен», — вежливо говорит она с формальным поклоном, не более и не менее, чем минимально необходимая вежливость. — «Но в этом не будет необходимости». Мужчина смотрит на неё в молчании мгновение, раздумывая, затем кивает. «Очень хорошо. Нагахару, сообщи старейшине Шино, что я буду сопровождать наших неожиданных гостей для осмотра трупов». «Как прикажете». Другой мужчина, стоящий на заднем плане, низко кланяется, а затем быстро уходит. «Я удивлён, что ты не используешь это как возможность что-нибудь вымогать». Камо-сама пожимает плечами. «Назови это любопытством, Годжо. Мне просто очень интересно, что сам глава клана Годжо так обеспокоен смертью одного помощника, что лично является с визитом… вместе с "благословенным дитя". Это заставляет меня задуматься — почему Годжо Джихей вообще проявил такой живой интерес к знакомству с нашим ведущим экспертом по ходзюцу?» Это был очень наводящий вопрос, а также очень показательный в отношении мыслей Камо-самы о ситуации. Мужчину, казалось, не особенно беспокоила потеря его, по собственному признанию, «ведущего эксперта по ходзюцу», но вместо этого он находил интересным, что Сатору-ниичан проявляет активность после смерти Джихея-сан. «Почему Годжо Джихей, простой помощник, так важен для тебя? Он действовал по твоему приказу? Что замышляет клан Годжо?» Но в то же время, если бы Камо-сама действительно знал о ситуации больше, чем показывал… то это было отвлечение внимания. Перевод подозрения с себя, требуя оправданий от клана Годжо, когда правда заключалась в том, что Джихей-сан умер под присмотром клана Камо. …Шики презирает клановую политику. Она знает, что Сатору-ниичан чувствует то же самое, хотя они оба достаточно умны, чтобы не показывать этого. Сатору-ниичан небрежно потягивается, поднимаясь на ноги с кошачьей грацией. «Тебе придётся спросить Джихея о его интересе к ходзюцу», — беспечно говорит он. — «В конце концов, я не сую свой нос в дела каждого члена клана, заглядывая им через плечо». Перевод: В отличие от некоторых, я не так сильно контролирую членов своего клана и не так склонен к внутреннему саботажу. Это было явное отрицание со стороны Сатору-ниичана в ответ на намёк Камо-самы, что Джихей-сан действовал по его приказу — что также означало, что её кузен не собирался спрашивать главу клана Камо о Ватанабэ Каори. Что, в свою очередь, указывало на то, что Сатору-ниичан не доверял Камо-саме настолько, чтобы считать его таким же невиновным, каким тот себя выставлял. В худшем случае, если Камо-сама знал о подозрительном колдуне или, возможно, даже был её нанимателем или покровителем… не было смысла раскрывать свои карты раньше времени и позволять Камо-саме узнать об их расследовании. С другой стороны, возможно, что Камо-сама говорил правду. Но с такой же вероятностью он мог и лгать. Шики не знает Камо-саму достаточно хорошо, чтобы сделать вывод, основываясь лишь на его манерах и поведении, но интуиция подсказывает ей быть осторожной, и этот мысленный голос подозрительно похож на голос Джихей-сана. …Хотя, возможно, Шики просто предвзята в вопросах, связанных с кланом Камо, из-за своего собственного неудачного прошлого опыта. Несмотря на всё скрытое напряжение в колючем обмене любезностями между двумя главами кланов, Камо-сама остаётся верен своим словам и ведёт их в запечатанные покои, где находятся трупы Джихея-сан и Араи. На арочном дверном проёме висят, без преувеличения, сотни бумажных талисманов, и ещё сотни — внутри. Это… Шики теперь точно понимает, что Камо-сама имел в виду под «осквернены». В проклятой энергии, окутывающей трупы, есть что-то странное, почти неистово бурное — если бы её не подавляли печати, нет сомнений, что она бы жадно разошлась и распространилась, чтобы яростно поглотить всё и вся в пределах досягаемости. А в эпицентре всего этого… Два тела безмолвно лежат рядом. Оба в полном кошмаре; даже сейчас под ними коркой засохла кровь, а изуродованная плоть выглядит так, будто её пропустили через мясорубку. Шики едва узнаёт Джихея-сан. Обычно полный жизни мужчина пепельно-бледен в смерти, и у него отсутствует вся правая сторона лица. Одна рука вывернута под невозможным углом, а нижняя половина его тела — не что иное, как кровавая лужа из внутренностей и плоти, с кусочками сломанных костей и бог знает чего ещё, разбросанными по полу в гротескном месиве. …Линий нет. Шики знает, что это значит. Джихей-сан мёртв. Но всего день назад Джихей-сан улыбался и разговаривал с ней. Она видела его буквально вчера, а теперь он… мёртв. Каким-то образом, часть её всё ещё ожидает обернуться и увидеть Джихей-сана, стоящего рядом с Киёхирой-сенсеем, даже несмотря на то, что она буквально видит его изувеченный труп, распростёртый на земле перед ними. Суровая реальность, неоспоримая правда. Резкое шипение, прерывистый вздох со стороны Киёхиры-сенсея, когда он видит ужасающее зрелище тела своего друга. Шики знает, что Киёхира-сенсей и Джихей-сан были близкими друзьями, поэтому его реакция не удивительна. Сатору-ниичан даже бровью не ведёт при виде крови — тоже неудивительно. А что до самой Шики… … В середине груди у неё пустое, грызущее чувство, и она не знает, что с ним делать. От него хочется выхватить меч и рубить, вот только рубить Шики некого. Кого она должна убить? Араю, который уже мёртв? Камо-саму, который утверждает, что почти не причастен к инциденту? Который до сих пор даже в основном сотрудничал? …Другая часть Шики почти хочет заплакать, но слёз нет. Глаза Шики остаются ясными… что, возможно, и к лучшему. Сейчас не время и не место оплакивать Джихей-сана, не под пристальным, едва скрываемым взглядом сопровождающих их членов клана Камо. «Что ж, это точно Джихей», — беспечно говорит Сатору-ниичан, подтверждая то, что Шики уже знала в тот миг, как только увидела трупы. Что это действительно он, Джихей-сан, лежит мёртвый на земле, убитый проклятым духом при сомнительных обстоятельствах. «Ты удовлетворён, Годжо?» — в голосе Камо-самы каким-то образом звучит нотка хорошего настроения, несмотря на мрачную ситуацию. Его взгляд на короткий, задумчивый миг скользит к Шики, прежде чем вернуться к её кузену. — «Если да, то я бы попросил вас уйти. Нехорошо, если наложенные здесь печати дестабилизируются из-за нашего присутствия. Как только ритуалы очищения будут завершены, мы вернём тело Джихея клану Годжо, чтобы он мог получить подобающие погребальные почести». «Так не терпится от нас избавиться?» «Ты шутишь, Годжо», — Камо-сама тяжело вздыхает, показушно и преувеличенно. Но он не отрицает этого напрямую, что весьма показательно. — «То, что случилось с Джихеем и Соуреном, — несчастная трагедия. Однако клан Камо в этом не виновен. Надеюсь, к этому моменту это стало предельно ясно». «Как скажешь», — мычит Сатору-ниичан. Затем, наводяще говорит: «Не хочешь попытаться убедить меня чуть усерднее?» «В этом нет необходимости. Проводите собственные расследования, если настаиваете. Клану Камо нечего скрывать», — безмятежно отвечает другой глава клана таким тоном, что Шики внезапно хочется его немного пырнуть. Судя по тяжёлой, предостерегающей руке, которая тут же ложится ей на плечо, Киёхира-сенсей явно заметил её чувства и категорически их не одобряет. «Может, и проведу», — не сбавляя темпа, парирует её кузен, а затем хлопает в ладоши. — «Что ж, ладно. Спасибо за гостеприимство, Камо, мы пойдём». …Вот так просто? Мысленно Шики колеблется. Но мы до сих пор не знаем, что случилось с Джихей-саном! Кроме того, что им рассказал Камо-сама — что Джихей-сан и Арая встретили свою несчастную кончину, исследуя вместе проклятые руины, какая жалость — и хотя это может быть правдой, вся ситуация просто подозрительна и неестественна. Шики была бы дурой, если бы так просто поверила Камо-саме на слово. Сатору-ниичан тоже не дурак, что поднимает вопрос, почему он так легко отступает. Её кузен не так близок с Джихей-саном, как сама Шики — была — но она знает, что Джихей-сан очень помогал Сатору-ниичану во многих делах клана, и они вдвоём в основном неплохо ладили. Совсем не в духе Сатору-ниичана стучаться в двери клана Камо за ответами, а потом довольствоваться таким поверхностным объяснением, которое предложил Камо-сама. В какую игру на этот раз играл её кузен? Шики удаётся подавить своё замешательство до тех пор, пока они не оказываются далеко от владений клана Камо, прежде чем наконец спросить своего кузена напрямую. «Несколько причин», — терпеливо отвечает Сатору-ниичан. — «Итак. Во-первых, Камо лгал». …Конечно же, Камо-сама лгал. «Ну, вероятно, не во всём», — быстро поправляется её кузен. — «Но определённо насчёт степени вовлечённости его клана, которую он постоянно отрицал». Шики и сама смутно подозревала это, основываясь на интуиции, но: «Откуда ты знаешь наверняка?» «Потому что он сказал, что я могу провести собственное расследование этого дела», — фыркает её беловолосый кузен при воспоминании. — «Если бы он действительно серьёзно хотел убедить меня поверить ему, то поклялся бы на Связывающем Обете. Чего он, заметно, не сделал, следовательно, он определённо что-то скрывает». Шики хмурится. «Это он виноват?» «М-м, возможно. Либо так, либо я подозреваю, что он просто увидел возможность и воспользовался ей», — качает головой Сатору-ниичан. — «Это не имеет значения. Смерть Джихея… одно дело, если это несчастный случай, как утверждают Камо, и совсем другое, если это было спланировано. Что тогда поднимает вопрос, почему кто-то ещё хочет смерти Джихея, и почему Камо в этом замешаны». Годжо Джихей был высокопоставленным членом клана Годжо. Это был быстрый взлёт к власти после внезапного восхождения Сатору-ниичана на пост главы клана. Если смотреть на вещи под таким углом, не исключено, что у него были политические противники внутри клана, стремящиеся убрать его со сцены более окончательным способом. Но любой, кто захотел бы это сделать, наверняка знал бы, что это означает навлечь на себя внимание Годжо Сатору. И самой Шики тоже, какой бы вес она ни имела в клане Годжо в наши дни. «…Думаешь, кто-то из клана Годжо действительно может быть замешан?» «Может быть», — пожимает плечами Сатору-ниичан. — «Но… у меня есть чувство, что это скорее связано с "побочным проектом" Джихея». Эта мысль также приходила в голову Шики. Но даже так, всё равно не сходилось. Вся эта ситуация, от которой болит голова, стремительно становилась всё более запутанной, и она на мгновение отступает, чтобы осмыслить факты. Джихей-сан умер, исследуя проклятые руины с Араей Соуреном. Арая помогал Джихей-сану с расследованием в отношении Ватанабэ Каори. Оба они мертвы, а клан Камо отрицает свою ответственность. …Так что же это значит? Решил ли Камо-сама сделать Араю жертвенной пешкой, чтобы отвести от себя подозрения? Была ли Ватанабэ Каори на самом деле как-то связана с кланом Камо, если она играла какую-то роль во всём этом? И, если предположить, что это так — то какова цель клана Камо? Учитывая интерес, который Ватанабэ проявила к Шики… было ли что-то, что клан Камо хотел от «благословенного дитя» клана Годжо? Что-то, что стоило убийства Джихей-сана? Шики морщится. Слишком мало информации, от которой можно отталкиваться, и слишком много возможностей. «В любом случае, по крайней мере одно мы знаем наверняка». Сатору-ниичан потягивается. «У нас есть подтверждение насчёт "руин", которые посетили Джихей и Арая. Я уверен, что клан Камо попытался замести следы, но если там остались какие-то зацепки…» «То это может пролить свет на обстоятельства смерти Джихея», — заканчивает мысль Шики. Её кузен щёлкает пальцами и ухмыляется. «Именно!» Киёхира-сенсей скрещивает руки на груди. «А если это ловушка?» Шики смотрит на Сатору-ниичана, и их взгляды встречаются в полном согласии. «Тогда мы в неё попадёмся». . . Проклятые руины оказываются заброшенными останками некогда величественного буддийского храма, чьё имя было забыто с неумолимым ходом времени. Но хотя имя давно утеряно, некоторые записи всё же сохранились; ибо храм когда-то процветал в далёком прошлом. Действительно ли в этом храме обучали его последователей какой-то форме ходзюцу, было неясно, но не было сомнений, что это именно то место, куда Джихей-сан сопровождал Араю. Шики задирает голову и смотрит вверх. Лесная поросль ползёт по старым каменным колоннам, погребая всё под сочным зелёным покровом. Однако никакое количество кустарника не может и никогда не сможет скрыть отчётливое эхо проклятой энергии, исходящее от руин. «Выглядит не особо впечатляюще», — замечает Сатору-ниичан. Самой Шики никогда не доводилось исследовать проклятые руины, так что ей неоткуда знать. Киёхира-сенсей издаёт недовольный звук, но устно не противоречит главе своего клана. — «Давайте-ка посмотрим поближе, а?» Сатору-ниичан поднимает руку перед собой и… Низкий гул проходит по земле под их ногами. Они втроём могут стоять на приличном расстоянии от руин, но Шики чувствует дрожь земли от свежеразбитого камня и перевёрнутого дерева, когда скопление зданий, и без того на грани обрушения, внезапно стягивается в невидимый вихрь разрушения. Безграничность. Точнее, применение «Синего», усиленной техники, которая создавала силу притяжения. Шики нечасто выпадает возможность видеть своего кузена в действии, и поэтому она на мгновение останавливается, чтобы по-настоящему оценить это стремительное разрушение. Сатору-ниичан заканчивает, сжав руку в кулак; все обломки, парящие в воздухе, сжимаются, а затем с тяжёлым глухим стуком падают на землю. Киёхира-сенсей с видом покорности судьбе оглядывает поле руин. «…Это, безусловно, один из способов расчистить территорию, Сатору-сама, но было ли это действительно необходимо?» Беловолосый молодой человек небрежно пожимает плечами и ухмыляется. «Не то чтобы это место было отмечено как объект культурного наследия, который нужно защищать. Кроме того, тебе не кажется, что это посылает отличный сигнал тем, кто наблюдает?» Сигнал, который мог варьироваться от поверхностного предупреждения «Не становись у меня на пути» до «Вот что тебя ждёт, если я найду доказательства твоей ответственности за смерть моего соклановца». Камо-саме определённо предстояло отлично провести время, интерпретируя происходящее, как только он получит отчёты об их небольшой вылазке сюда. Сатору-ниичан идёт вперёд и легко спрыгивает в созданный им дымящийся кратер, где посреди окружающих разрушений остаётся стоять одно маленькое святилище. Оно является источником ощутимого биения проклятой энергии, которую чувствует Шики, — и, вероятно, входом в барьер. Это означало, что их следующий шаг — … Голова Шики резко взмывает вверх; на полсердцебиения позже Сатору-ниичана, который уже развернулся и… В воздухе внезапно возникает тяжесть. Киёхира-сенсей кряхтит, когда его колени резко подгибаются под внезапным давлением, и Шики быстро хватает учителя за руку. Она накладывает на него слой своей собственной проклятой энергии, что помогает ему немного расслабиться — но лишь на мгновение. Внезапно воздух пронзает пронзительный крик, звучащий как тысяча тяжёлых храмовых колоколов. Проклятый дух, в этом нет никаких сомнений. Шики смотрит вверх, отслеживая, как он несётся на них сверху. У этого была форма, смутно напоминающая оленя, нечто среднее между оленем и львом, и выглядел он так, будто его тело было сделано из камня. Он несётся на них, как метеор, и Шики внезапно с лёгким испугом обнаруживает, что они обездвижены. Их не держит никакой барьер. Было ли это как-то связано с техникой проклятого духа? Что бы это ни было, времени на раздумья не было. Шики немного расслабляется, когда глыба мусора размером с дом врезается в проклятого духа и разрывает его тело на части, без сомнения, дело рук Сатору-ниичана, но… каким-то образом он всё ещё не останавливается. Несмотря на то, что вся его форма дестабилизирована и разорвана на куски, он продолжает нестись вниз, каждый зазубренный обломок его разбитого тела безошибочно нацелен на Шики и Киёхиру-сенсея, несмотря на притяжение Безграничности. Сатору-ниичан слишком далеко от них; требуется физический контакт, чтобы он мог распространить свою проклятую технику на другого человека… И вот проклятый дух настигает их. …Но хотя его физическая форма была разорвана примерно на дюжину зазубренных кусков, сам проклятый дух в конечном итоге всё равно остаётся одной-единственной сущностью. Шики осознаёт это, внезапное прозрение, которое вспыхивает в её сознании, а затем концентрируется на этой незыблемой истине и заставляет себя смотреть. В тот миг, когда проклятый дух оказывается достаточно близко, она обнажает свой меч. Киёхира-сенсей — превосходный мечник, и его специализация — иайдо, искусство быстрого и смертоносного извлечения меча. В свои лучшие годы Киёхира-сенсей с лёгкостью превосходил самую быструю технику извлечения меча Нового Стиля Тени. Шики не обладает такой же склонностью к этому навыку, как её учитель, но она хорошо владеет его специализацией. Как только проклятый дух врывается в её зону досягаемости, девочка рассекает эти красные линии, ярко сияющие в открытом воздухе, в пустом пространстве между зазубренными осколками тела проклятого духа. Шики медленно выдыхает, вкладывая меч обратно в ножны с тихим щелчком, когда рукоять встречается с ножнами. Проклятый дух мгновенно рассыпается в пыль, оставляя в её ушах лишь затихающий вопль. «Шики! Всё в порядке?» «Всё в порядке, Сатору-ниичан», — отзывается она. Её кузен приземляется рядом с ней, очевидно, направившись к проклятию сам, когда понял, что у него какая-то странная форма автонаведения. Обычно уничтожения физической формы проклятия более чем достаточно для его изгнания, так что это был… странный случай. Шики впервые столкнулась с проклятием, которое не умерло сразу после получения такого катастрофического урона. Скорость Сатору-ниичана означала, что он определённо успел бы их защитить, но имитация Шики техники извлечения меча Киёхиры-сенсея в пылу момента оказалась немного быстрее. Тем не менее, это проклятие… не кажется ей способным убить Джихей-сана. Но если оно было связано с этим храмом, как казалось, и Джихей-сан был здесь до них, то почему он его не изгнал? Как странно. После быстрого осмотра её на предмет травм, Сатору-ниичан тоже обращает своё внимание туда, где упали разбитые, распадающиеся куски проклятого духа. Молодой человек подходит и задумчиво смотрит вниз. «…Что-то не так?» — спрашивает Шики у своего кузена. «Может быть. Посмотрим», — отвечает он после небольшой паузы, выпрямляясь. — «А пока… вернёмся к осмотру того, что находится внутри барьера. Ты идёшь с нами, Киёхира, или тебе нужно ещё немного отдохнуть?» Из них троих Киёхира-сенсей больше всех пострадал от давления, которое проклятый дух оказал своим появлением, прижав его к земле. Какое-то управление гравитацией, возможно? …Что бы это ни было, Шики предполагает, что причина его относительной неэффективности против неё и Сатору-ниичана, вероятно, заключалась в том, что у них обоих были гораздо большие запасы проклятой энергии, чем у Киёхиры-сенсея. «Я в порядке, Сатору-сама». Крупный мужчина коротко кивает Шики и грубовато подталкивает её, когда она задерживается рядом с ним в смутном беспокойстве. Мысленно пожав плечами, Шики пробирается к Сатору-ниичану, осторожно переступая через обломки к нетронутому святилищу, единственному, что уцелело. Сатору-ниичан берёт её за руку, когда Киёхира-сенсей подходит сзади, и они втроём входят в оставшийся барьер храма. Воздух, который тут же обрушивается на них при входе, густой и тяжёлый, пропитанный запахом крови. Киёхира-сенсей едва заметно напрягается, но на Сатору-ниичана и Шики это не действует. Взглянув в тёмную пещеру, в которую их перенёс барьер… Сатору-ниичан цокает языком: «Это почти как тюремная камера или что-то в этом роде. Фу, так уныло». Но, пожалуй, самым тревожным здесь было озеро крови, скопившееся в центре комнаты; а в центре этого озера — небольшой постамент, вырезанный из камня. На постаменте лежала выцветшая, потрёпанная золотая ткань, накинутая на пятнистый камень, как скатерть, и всё же он был пуст. Лишь слабый отпечаток в складках ткани указывал на то, что на нём когда-то что-то лежало — какая-то коробка, возможно? Это определённо было похоже на кубический отпечаток, хотя Шики не могла бы сказать наверняка. Остаточные следы проклятой энергии, которые там сохранились, также предполагали, что… «Что здесь произошло?» — шипит Киёхира-сенсей. Шики смотрит туда, где её учитель начал обыскивать остальную часть комнаты, пока Сатору-ниичан изучал пустой постамент, который также привлёк её внимание ранее. Было немного странно, что Киёхира-сенсей… Ох. …Неужели Киёхира-сенсей склонился над недостающей половиной головы Джихей-сана? Что-то трепещет в груди Шики при этом осознании, и она медленно поднимает руку, чтобы прижать её к себе. Это не то чтобы больно, но что-то в этом ощущении внутри неё всё равно колет. Однако давление её руки не помогает ему утихнуть; на самом деле, оно только усиливается, особенно когда Киёхира-сенсей осторожно протягивает руки, чтобы собрать Джихей-сана в свои объятия, не обращая внимания на кровь, которая пачкает его рукава. «Это негигиенично», — почти говорит Шики, чисто инстинктивно. Это то, что Киёхира-сенсей всегда строго говорит ей с тех пор, как однажды застал Шики, с любопытством проводящую пальцами по луже красно-чёрной крови на задании. Но по какой-то причине что-то необъяснимо заставляет её язык замереть в этот момент. «Интересно». Шики моргает и оборачивается. «"Интересно"? Что именно, Сатору-ниичан?» Её кузен выпрямляется. «Судя по следам, которые я вижу, здесь определённо был Проклятый Предмет. Так что, очевидно, Джихей пришёл сюда не по ложному следу. Но Камо упомянул только "проклятые руины" и абсолютно ничего не сказал о Проклятом Предмете, тебе не кажется это интересным?» Верно. Камо-сама сказал только, что Джихей-сан сопровождал Араю в поездке для исследования проклятых руин, якобы для исследований ходзюцу другого мужчины, но не предоставил никаких дальнейших подробностей. Глядя на ситуацию в целом… зачем ему опускать такую важную деталь? Неужели Камо-сама не понимал, что клан Годжо проведёт здесь собственное дополнительное расследование? Нечто столь очевидное нельзя было скрыть даже от глаз Шики, не говоря уже о глазах Сатору-ниичана. «Во что играет Камо-сама?» Она медленно поднимает руку, прикрывая рот в лёгком смятении. «Если он знает, что мы всё равно узнаем, то зачем?..» «Правдоподобное отрицание в будущем, скорее всего», — закатывает глаза Сатору-ниичан. — «Если бы он сказал нам, что клан Камо получил из этого Проклятый Предмет, то он был бы обязан предложить компенсацию клану Годжо за смерть Джихея. Поскольку он этого не сделал… даже если мы вернёмся и потребуем компенсацию сейчас, он сможет отрицать, что вообще что-либо знал. На самом деле, он, вероятно, также использует это как возможность выставить нас бессердечными, за то, что мы сосредоточились на материальной выгоде после смерти соклановца. Даже если мы исходим из предположения, что Камо на шаг впереди нас и уже тайно спрятали этот пропавший Проклятый Предмет в своём хранилище». …Шики очень, очень не любит клановую политику. «Значит, это действительно дело рук клана Камо?» «Признаки в настоящее время указывают на "да", но твёрдых доказательств всё ещё нет». Конечно, неудивительно, что старейшины клана Камо такие же скользкие, как угри, прямо как старейшины клана Годжо. Они все одинаковые, не так ли? «Хочешь узнать кое-что ещё интересное?» Двенадцатилетняя девочка смотрит на своего старшего кузена: «Мне это не понравится, да?» «Не-а», — криво усмехается Сатору-ниичан. — «Видишь всю эту кровь? Если я всё правильно читаю — а знаешь, у меня, думаю, довольно хороший глаз на такие вещи — то, чтобы Проклятый Предмет можно было забрать с его места упокоения здесь, нужна подходящая жертва». С его Шестью Глазами нет абсолютно никаких сомнений, что Сатору-ниичан читает всё правильно. …Шики узнавала о подобных случаях в свитках, которые она одалживала у Юзуки-сана для дополнительного чтения, но: «Жертва, серьёзно? …Так это то, что случилось с Джихей-саном и Араей?» Неужели их обоих заманил сюда клан Камо, чтобы принести в жертву, дабы Камо могли заполучить этот таинственный Проклятый Предмет? …Нечто, что требовало крови двух могущественных колдунов Первого Класса… что, чёрт возьми, замышляли Камо? «Но самое любопытное», — беззаботно продолжает Сатору-ниичан. — «По-видимому, для извлечения Проклятого Предмета, хранящегося здесь, нужна всего одна жертва. И тогда возникает вопрос… почему у нас два мёртвых колдуна?»