Глава 28 - Неизвестное

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Глаза Кен-оджичана расширились от тревоги, прежде чем он резко отшатнулся от её слов. «Арая Соурен?» — его голос недоверчиво дрогнул, и в нём отчётливо слышались нотки ужаса и неверия. — «Ты имеешь в виду того колдуна, которого расследовал Джихей-сан, прежде чем он…?» «Да. Того самого», — подтвердила Шики. Внешне её голос оставался спокойным и невозмутимым, но внутри она не могла отрицать, что её сильно встревожило это пугающее открытие. …Кен-оджичан знал Араю? Знал Араю много-много лет назад, судя по всему? И Арая когда-то общался с её матерью?! Голова Шики шла кругом от неожиданного откровения. Ей не нравилось ни одно из вытекающих из этого предположений. Именно к нему моя сестра довольно часто приходила за советом. Шизука-нээ беспокоилась о твоём здоровье. Она часто посещала храмы, чтобы помолиться. Неужели… неужели Арая Соурен знал Шики, когда она была ещё младенцем? От одной этой мысли по спине пробежал холодок. Потому что, конечно же, это не могло быть совпадением. «Объясни», — голос Киёхиры-сенсея прорезал воздух, словно щелчок кнута, низкий и раскатистый. — «Арая Соурен уже знал о Шики? Задолго до того, как она пробудила свои проклятые глаза и ступила на путь колдуна? Арая когда-нибудь что-то делал с ней? Что ты о нём помнишь? Нет, как это вообще произошло?» Лицо Кен-оджичана было бледным, и он выглядел сильно потрясённым. Шквал вопросов Киёхиры-сенсея, вероятно, не облегчал ситуацию. «Я… я лично не знаком с этим человеком. Но моя сестра… она тогда очень беспокоилась о Шики. Мы все беспокоились. Были осложнения при родах, и Шики чуть не приняли за мертворождённую… это было тяжёлое время. Мы посетили так много разных врачей, но ничего не помогало. Примерно тогда Шизука-нээ начала посещать храмы и молиться за здоровье Шики». Пожилой колдун нахмурился. «И она встретила там Араю?» «Да. Она встретила Араю. Он был одним из монахов в храме, я не ожидал…» — голос Кен-оджичана дрогнул, и он покачал головой. Очевидно, он тоже был сильно потрясён. — «Молитвы, по крайней мере, успокаивали её, а возможность сосредоточиться на чём-то другом не давала ей беспомощно погрязнуть в своих тревогах. Мой зять говорил, что это ей на пользу. Затем… здоровье Шики со временем улучшилось, так что мы выбросили это из головы. Несколько лет спустя наша семья переехала, и поблизости не было храма для посещения, так что она отвыкла от этой привычки». Шики… не знала этого о своей матери. Её тусклые воспоминания о ней состояли из тихой улыбки и тёплых объятий. Бесспорной уверенности в том, что её любили и лелеяли. Если бы не случайные рассказы Кен-оджичана о Нанами Шизуке и фотографии, которые он ей показывал, впечатление Шики о матери было бы ещё слабее, чем сейчас. «Она когда-нибудь брала Шики с собой, когда посещала храм?» — коротко спросил Киёхира-сенсей, хотя под его словами нельзя было скрыть настойчивости. — «Что ещё важнее, ты знаешь, контактировал ли Арая когда-либо напрямую с Шики?» «Что? Нет». Кен-оджичан нетвёрдо покачал головой. «Я… я помню, что однажды она взяла Шики с собой. Но мой зять привёл их обратно, ругая её за то, что она бродит по пустому храму после часов посещения. После этого он ещё спорил с ней о том, что телосложение Шики слишком хрупкое, чтобы так путешествовать. Шизука-нээ в конце концов с ним согласилась. Насколько я знаю, на этом всё и закончилось». «Ясно», — медленно выдохнул пожилой колдун. Одна рука поднялась, чтобы потереть лоб. — «Пустой храм… место для ритуала? … Мне нужно будет обратиться к некоторым архивам клана по этому поводу. И всё же, что бы это ни было, вероятно, хорошо, что твой зять вмешался тогда. По крайней мере, это одна хорошая новость во всём этом де… ради всего святого». Шики склонила голову набок. «… Не могу в это поверить», — пробормотал Кен-оджичан, снова потянувшись к фотографии, которую держала Шики. Она безмолвно отдала её ему. — «Так это Арая Соурен? … Тот самый человек, с которым Шики столкнулась во время Обона в том году? Тот, что погиб вместе с Джихей-саном в проклятых руинах?» «Он не мёртв», — рассеянно поправила его Шики. Как ни странно, это заставило обоих мужчин немедленно обернуться к ней — подождите, они что, не знали, что Арая был на горе? Но Шики уже рассказала об этом Сатору-ниичану, так что… о. Теперь, когда она задумалась об этом, Сатору-ниичан был единственным, кому она сообщила об этом напрямую. Сатору-ниичан просто ещё не успел рассказать кому-то ещё? … Или он ожидал, что это сделает Шики? Упс. Девушка кашлянула. «Арая был там, на горе, когда я сражалась с тем Проклятым Духом Особого Класса». Киёхира-сенсей хлопнул себя ладонью по лицу и скривился, запрокинув голову к потолку. Странный звук, вырвавшийся из его горла, был чем-то средним между возмущённым разочарованием и острой болью. «Почему, чёрт возьми, ты не упомянула о чём-то настолько важном?» Я забыла, вероятно, не тот ответ, который был бы хорошо воспринят. «…Виновата?» — вместо этого попыталась Шики. Это тоже не было воспринято хорошо, судя по грозному взгляду, который Киёхира-сенсей бросил в её сторону. Мужчина простонал. Затем сделал медленный, глубокий вдох и постепенно выдохнул, чтобы успокоиться. Он повторил это несколько раз, явно пытаясь восстановить самообладание. «Хорошо. Хорошо», — пробормотал он себе под нос. — «Значит, Арая был там и наблюдал… тогда это он за всем этим стоял? Если предположить, что он знал, что Шики будет выполнять миссию в том районе в то время, а затем он намеренно повредил печати, чтобы Проклятый Дух вырвался на свободу… тогда… он целенаправленно пытался заманить Шики? … Просто чтобы она сразилась с Проклятым Духом, без каких-либо других действий с его стороны? Зачем ему было так утруждаться, а потом ничего не делать? В этом нет никакого смысла». Вообще-то, есть, если учесть, что Арая столкнулся прямо с Гето-саном, который в то же самое время был на той же горе. Я бы не позволил тебе умереть. Я не твой враг, Шики. … Если подумать, Гето-сан также признался, что это его спутник Суда повредил печати, чтобы освободить Проклятого Духа. И всё же, поразительная своевременность произошедших событий… то, как неожиданное освобождение Проклятого Духа совпало с миссией Иори-сенсея, а затем как это совпало с миссией Шики в том же районе вскоре после этого… всё это казалось слишком уж хорошо сложенным, чтобы списать на простую «случайность». По всей вероятности, это было не столько «случайно», сколько «специально спланировано» кем-то, кто хотел заманить Шики на гору. Все улики указывали на Араю как на виновника. Араю и клан Камо, стоящий за ним. Если предположить, что именно Арая Соурен слил информацию Гето-сану и подтолкнул его сломать печать — это, безусловно, привело бы Шики на гору, как он и хотел. Несложно было бы сделать так, чтобы для этой миссии выбрали именно Иори-сенсея. Затем, как только Иори-сенсей не смогла бы изгнать Проклятого Духа в одиночку, для неё было бы естественно позвать на помощь. То, что Шики находилась в том районе, означало высокую вероятность того, что она окажет помощь, а знание того, что в опасности оказался именно колдун Иори-сенсей, послужило бы лишь дополнительной гарантией прибытия Шики на место. Но в то же время… наверняка Арая избегал бы Гето-сана, если бы знал, что тот будет там? Если его целью была только Шики, то столкновение с Гето-саном шло вразрез с этими планами. И всё же, Гето-сан говорил о короткой стычке между ними. … Другая оставшаяся возможность заключалась в том, что Арая не был тем, кто сообщил Гето-сану об этом конкретном Проклятом Духе. Но если так, то это всё равно не объясняло, как Арая по совпадению оказался там, в идеальном положении, чтобы воспользоваться разворачивающимся хаосом. Если только в ситуацию не вмешалась третья сторона? … Но кто и зачем? Шики не знала. Девушка потёрла голову, слегка раздражённая. Все эти бурные мысли — лишь смутные предположения, которые только добавляют путаницы в подозрительный набор обстоятельств. В любом случае, она не могла высказать ни одну из своих мыслей вслух из-за связывающего обета, сковывающего её язык. «Тебе стоит спросить Сатору-ниичана, что он думает», — вместо этого предложила Шики Киёхире-сенсею. Это было всё, что она могла ему предложить, и девушка виновато склонила голову, увидев разочарованный взгляд своего учителя. «Я непременно это сделаю», — в конце концов проворчал он и вздохнул, глядя в потолок со смесью разочарования и смирения. — «Боги, что за бардак». Действительно, у них на руках была довольно запутанная проблема, в которой было трудно разобраться. Но, несмотря на всю путаницу, из всего этого всё же можно было извлечь несколько определённых фактов. Первое: присутствие Араи Соурена на горе указывало на то, что недавний инцидент с Проклятым Духом Особого Класса не был простой случайностью. Это было спланировано, включая участие Шики. Второе: этот человек следил за Шики задолго до того, как она впервые столкнулась с ним во время Обона. Много-много лет назад, задолго до того, как она вообще пробудила свои проклятые глаза, что… было довольно страшно даже представить. Мысль о том, что внимание Араи было приковано к ней с тех пор, как она была ничего не подозревающим младенцем, была крайне неприятной. Шики считала, что её реакция вполне понятна, особенно в свете недавних действий этого человека. Кроме того, стоило подумать и об участии клана Камо. Потому что, если она всё правильно помнила, Джихей-сан однажды упоминал, что Арая Соурен начал работать на клан Камо… семь лет назад. Это означало, что он поступил на службу к клану Камо, когда Шики было всего пять лет, хотя неясно, сделал ли он это до или после несчастного случая, в результате которого она впала в кому, а оба её родителя погибли. …Имел ли Арая какое-то отношение к смерти её родителей? Что-то внутри неё резко замерло при этой мысли, скрутившись от вспышки чего-то, что было не совсем болью, но… неприятным, тем не менее. Девушка медленно подняла руку к груди, не зная, как определить это новое чувство, поднимающееся внутри неё. «Шики?» Красные линии на мгновение дико замелькали перед её глазами, когда её концентрация ослабла. Мир колебался между нормальным состоянием и состоянием, полным ломаных линий, и Шики заставила себя глубоко и спокойно вздохнуть, чтобы снова сосредоточиться. Сконцентрируйся. Возьми себя в руки. Она медленно открыла глаза. В поле зрения появилось лицо Кен-оджичана, полное беспокойства, когда он присел перед ней на корточки. Киёхира-сенсей находился в нескольких шагах от них, но его взгляд был неотрывно устремлён в их сторону. «…Я в порядке», — тихо сказала она. Боль в груди постепенно утихала с каждым мгновением, становясь гораздо более терпимой с каждым новым ровным вдохом. — «Я просто подумала… как ты думаешь, Арая был причастен к смерти моих родителей?» Кен-оджичан напрягся, его челюсти сжались от этих предположений. От вполне реальной возможности того, что «несчастный случай», в результате которого родители Шики погибли, а сама Шики оказалась в годовой коме, был вовсе не несчастным случаем, а преднамеренно подстроенным ради… ради чего? Ради проклятых глаз Шики? Знал ли Арая, что у Шики есть проклятая техника? …Но как? Не то чтобы она когда-либо проявляла какие-то «признаки» в детстве, когда её родители были ещё живы. Шики, может, и ничего не знала о колдовстве в то время, но её отец вырос как член клана Годжо. Хоть он и не был колдуном, он наверняка знал все тонкости. Если бы у его ребёнка был потенциал стать колдуном, он был бы первым, кто об этом узнал. Более того, Годжо Има также однажды специально посещала их дом, когда Шики была маленькой. Это была её первая встреча с тётей, когда женщина осмотрела её и провела какую-то оценку, чтобы измерить потенциал Шики к колдовству. Годжо Има покачала головой, а затем ушла разочарованная. Твоя дочь, безусловно, унаследовала внешность Годжо, но не способности. Какая жалость. Так что если ни её отец, ни её тётя никогда не замечали в Шики ничего особенного — откуда знал Арая? По словам Кен-оджичана, Арая знал о Шики ещё когда она была новорождённой. Значит ли это, что он знал уже тогда? …Насколько Шики было известно, только определённые виды проклятых техник можно было определить при рождении. Например, хвалёная «Безграничность» клана Годжо и ценные «Шесть Глаз». Другим примером могла быть «Проклятая Речь» клана Инумаки, на что указывала уникальная печать «Змея и Клыки», выгравированная на лице колдуна. Шики же, с другой стороны, была совершенно нормальной до тех пор, пока не очнулась от комы с проклятыми синими глазами. …Это не имело никакого смысла, но Шики не могла отрицать, что в этой ситуации было что-то, что заставляло её чувствовать, будто– «У нас нет никаких доказательств того, что Арая стоит за инцидентом, в котором погибли Нанами Арата и Нанами Шизука», — голос Киёхиры-сенсея прорвался сквозь тяжёлую тишину. — «Но я согласен, что мы имеем дело с очень подозрительным набором обстоятельств. Вероятность… не нулевая». Губы Кен-оджичана скривились в глубокой гримасе. «Я бы сказал, что это куда более подозрительно, чем просто "не ноль". Если Арая каким-то образом следил за Шики, когда она была новорождённой, и всё это время плёл интриги из тени, то это просто… это абсолютное безумие. Мы должны держать его подальше от Шики, чего бы это ни стоило. Сомневаюсь, что его намерения благие». «И я того же мнения», — хмыкнул Киёхира-сенсей. — «Но ты также должен помнить: помимо Араи, в этом замешан и клан Камо. Арая мог наткнуться на Шики до того, как официально поступил на службу к клану Камо, но неизвестно, как долго он мог быть связан с ними до этого в неофициальном качестве. "Эксперт по ходзюцу", как же… кхм. Предположим, что… что Арая использовал ходзюцу только как прикрытие, он мог вместо этого работать над каким-то другим секретным, нераскрытым проектом для клана Камо. Если Джихей наткнулся на это… это объясняет, почему Камо так стремились заставить его замолчать». Заметив странный кашель посреди речи своего учителя, Шики тут же налила ещё одну чашку чая и услужливо протянула ему. Мужчина прочистил горло и принял её с тихим «спасибо». «"Нераскрытый проект"?» Брови Кен-оджичана сошлись на переносице, когда он сосредоточился на словах пожилого колдуна. «Что ты имеешь в виду?» «У всех кланов обычно есть несколько своих проектов, но Камо имеют историю… перегибания палки, мягко говоря», — Киёхира-сенсей издал презрительный, насмешливый звук. — «Слышал когда-нибудь о Камо Норитоши?» В сознании Шики всплыло смутное воспоминание — тот катастрофический визит, который послужил её знакомством с кланом Камо, когда она была ничего не подозревающим шестилетним ребёнком. Там был бушующий Проклятый Дух и мальчик из Камо с Манипуляцией Кровью, который пытался с ним бороться… она, правда, не понимала, какое отношение тот мальчик имеет к нынешней ситуации. «Претендент на пост наследника Камо?» «Что?» Её учитель вздрогнул, а затем быстро покачал головой. «Нет, не бастард-наследник. Я говорю о Камо Норитоши, том, что жил в эпоху Мэйдзи и вошёл в учебники истории как самый гнусный колдун из когда-либо живших. Позор Клана Камо. Вы что, ещё не проходили это в учебниках по истории?» Шики на мгновение замолчала, прежде чем до неё наконец дошло. «А. Колдун, который решил заняться экспериментами на людях, верно?» «Да, именно он», — подтвердил Киёхира-сенсей. — «В конце концов, его злодеяния были раскрыты, и его казнили за преступления. Но до этого… глядя на масштабы обнаруженных ужасающих экспериментов, невозможно, чтобы он смог сохранить всё это в полной тайне в одиночку; кто-то должен был его поддерживать. Клан Камо, может, и осудил этого человека впоследствии, но информация из его исследований всё ещё хранится в их архивах как "запретное знание"». «…Ты думаешь, клан Камо стоял за работами Камо Норитоши?» «Может да, а может и нет. Всё, что я знаю наверняка, так это то, что общественное возмущение по поводу преступлений этого человека — это то, с чем клан Камо определённо не захочет рисковать столкнуться снова, чтобы не потерять свой статус одной из Трёх Великих Семей». Киёхира-сенсей тяжело скрестил руки на груди. «Однако… я не удивлюсь, если они использовали знания из экспериментов Камо Норитоши. На самом деле, я бы больше удивился, если бы они этого не делали». Кен-оджичан потёр виски. «…И какое отношение история клана Камо имеет к Шики, если быть точным?» «"Какое это имеет отношение к Арае", ты хотел сказать», — поправил его пожилой колдун. — «Благодаря основам, заложенным Камо Норитоши, хоть они его и осуждают, это не меняет того факта, что елан Камо… искусен, когда дело доходит до исследований, связанных с человеческим телом. Телом колдуна, если быть точным. Как Проклятая Энергия взаимодействует с мозгом, какие факторы влияют на разницу в эффективности между колдунами при высвобождении Проклятой Энергии… подобные вещи, как правило, являются исследовательскими проектами, за которыми стоит тень поддержки клана Камо». Кен-оджичан хмыкнул. «Прости, если я не понимаю, к чему ты клонишь. Несмотря на сомнительное происхождение, это… звучит как нечто хорошее, если клан Камо возглавляет подобные исследования». «Так и есть. Никто не отрицает, что такого рода исследования важны», — согласился Киёхира-сенсей, — «Но нехватка подходящего "исследовательского материала" для их экспериментов является серьезной проблемой. А исследователи Камо известны тем, что прибегают к сомнительным методам для получения необходимых им материалов». Глаза блондина сузились. «Когда ты говоришь "исследовательский материал", ты имеешь в виду–?» «Да. Именно то, о чём ты думаешь», — коротко ответил Киёхира-сенсей. Человеческие тела. …А что ещё важнее, тела колдунов. Шики понимала, почему это может быть труднодоступным «исследовательским материалом» — колдунов и так было мало, так ещё и большинство из них погибали ужасной смертью, после которой почти ничего не оставалось для погребения, не говоря уже о том, чтобы предоставить подходящий труп для «пожертвования» на исследовательские цели. И даже тогда, семьи колдунов, скорее всего, крайне настороженно отнеслись бы к тому, чтобы тела их колдунов препарировали для исследований. Желание сохранить то немногое, что осталось от их близких, было одним. Когда же дело касалось мёртвых колдунов, существовала также немаловажная проблема мстительных Проклятых Духов, которую следовало учитывать. Мстительные Проклятые Духи — это Проклятые Духи, рождённые из человеческой смерти. Те, кто умер проклятой смертью, уже рисковали стать мстительным духом, а для колдунов этот риск только усугублялся — если только их не убивали должным образом с помощью колдовства. Конечно, не все колдуны гарантированно становились мстительными Проклятыми Духами, если их убивали неправильно, но всегда существовал риск. Риск, на который никто в здравом уме не пошёл бы, если бы была хоть какая-то возможность это предотвратить. С обычными Проклятыми Духами и так было достаточно проблем, а кто знал, насколько сильным будет Проклятый Дух, рождённый от могущественного колдуна? Это была одна из основных причин, почему к церемонии во время Обона относились так серьёзно, чтобы свести к минимуму шансы на то, что обиженные духи будут сеять хаос после смерти. Всё это означало, что трудности, с которыми сталкивался клан Камо и их соратники в поиске трупов колдунов, усугублялись. Немногие были готовы позволить осквернить труп колдуна во имя науки, если только они не были Пользователями Проклятий без каких-либо запретов и морали в подобных вещах. Был и другой аспект этой проблемы, который следовало учесть — что, если клан Камо добьётся успеха? Что, если клан Камо преуспеет в своих экспериментах? Что, если они действительно поймут, как работает Проклятая Энергия? …Учитывая важность, которую кланы колдунов придавали своим проклятым техникам… что, если клан Камо научится изолировать и извлекать проклятую технику из тела мёртвого колдуна? Что тогда это будет означать для клана, который так безрассудно предоставил клану Камо «исследовательский материал» для достижения такого подвига? Скорее всего, у этой проблемы было ещё несколько аспектов, которые Шики упускала, но было нетрудно понять, почему это оказалось такой обоюдоострой дилеммой. Как для клана Камо, который хотел расширить свои знания, не будучи заклеймённым еретиками, так и для других кланов колдунов, которые полностью одобряли открытие этих знаний, но без какого-либо реального риска или затрат для себя. «Значит… клан Камо замешан в сомнительных экспериментах на людях, и Арая может быть одним из их исследователей», — хмурость на лице Кен-оджичана стала глубже. — «Это объяснило бы интерес к Шики, если Арая приметил её на раннем этапе и привлёк к ней внимание клана Камо. Но это всё равно не имеет смысла. Шики важна для клана Годжо, не так ли? Так что, если она внезапно пропадёт, ваш клан ни за что не останется в стороне. Камо что, с ума сошли?» «Камо сошли с ума в тот момент, когда убили Джихея и подумали, что им это сойдёт с рук». Киёхира-сенсей оскалился в низкой, злобной гримасе. Горе, гнев. Даже сейчас было ясно, что он очень сильно переживает смерть Джихей-сана. Шики внезапно подумала, что из всех них, возможно, именно Киёхира-сенсей был наиболее глубоко затронут потерей этого человека. «Я доложу обо всём Сатору-сама, он должен знать об этом. Не могу поверить, что это не всплыло раньше, на самом деле — ты что, правда никогда не видел ни одного из наших файлов на Араю Соурена?» «Я знал о продолжающемся расследовании в отношении Араи Соурена, об этом было достаточно разговоров. Я также видел некоторые документы, но… никаких фотографий, нет». Кен-оджичан покачал головой. Киёхира-сенсей раздражённо цокнул языком. «Упущение. Интересно, если… нет. Нет, это не имеет значения. По крайней мере, теперь мы об этом знаем, и впредь будем ещё более осторожны». Именно. Была огромная разница между тем, чтобы остерегаться подозрительного персонажа, которого Шики заметила лишь однажды во время Обона, и тем, чтобы остерегаться подозрительного персонажа, который, по-видимому, следил за Шики с самого её рождения. Это… страшно. Подходящее ли это слово? Скорее тревожно, и Шики это определённо беспокоило. Беспокоило. Не то чтобы нервировало, но всё же в ситуации присутствовало подспудное чувство тревоги, и ей это не нравилось. «Мы докопаемся до сути», — пообещал Киёхира-сенсей. — «Что бы ни замышляли Арая и клан Камо, им это с рук не сойдёт». Голос её учителя был твёрдым, решительным. Успокаивающим, потому что Киёхира-сенсей был человеком, который держит свои обещания. …Они разберутся с этим, шаг за шагом. . . «Всё ещё ничего?» «Не-а!» Шики подавила усталый вздох. С другой стороны тренировочного поля Мегуми-сан оторвался от своих шикигами-собак и с вопросительным взглядом посмотрел на неё. «Что вы, ребята, делаете?» Белый пёс, которого он чесал, внезапно подпрыгнул с радостным рывком, полностью сбив мальчика с ног. «Э-эй, прекрати!» «Пытаюсь понять, что делает моя проклятая техника», — ответила Шики, пока Мегуми-сан проигрывал бой своим собственным шикигами-собакам. Чёрный пёс игриво перекатился на него вслед за своим белым близнецом, высунув язык. — «Я всё ещё не очень понимаю, где я ошибаюсь…» Пока что Шики снова сосредоточилась на своей проклятой технике. Неожиданные откровения о некоем не-монахе в сторону… Арая был скользким, и за ним стоял клан Камо. Пока они не смогут выявить утечку в клане Годжо, будет трудно официально отследить что-либо до клана Камо, что раздражало. Это чувство разделял и Сатору-ниичан, который поджал губы и приобрёл стальной взгляд, когда его ввели в курс дела относительно Араи Соурена. Затем — безрадостная улыбка. «Есть способы и попроще, чтобы сломя голову нестись навстречу собственной смерти, не так ли?» В настоящее время, с учётом прогресса, достигнутого внутри клана Годжо… не должно было пройти много времени, прежде чем они смогут предпринять следующие шаги. Желательно до того, как на Шики будет устроена ещё одна ловушка, подобная недавнему инциденту на горе. Ах, если бы только все проблемы можно было убить… Девушка вздохнула с лёгкой тоской. Тем временем Сатору-ниичан старался выделять больше времени, чтобы помочь Шики разобраться в её запутанной проклятой технике. Которая, по-видимому, заключалась не только в «убийстве вещей», даже если в большинстве случаев это и было конечным результатом. «Я на самом деле начинаю думать, что твоя проклятая техника может быть просто пассивной в своём базовом состоянии», — задумчиво размышлял Сатору-ниичан. Проклятые глаза мерцали под солнечным светом, пока он продолжал свои наблюдения, тысяча сверкающих осколков прозрачного синего стекла отражались друг в друге в калейдоскопическом вихре. — «В противном случае, мы бы уже увидели какой-то знак активации техники, с тем количеством Проклятой Энергии, которое ты вкладывала в свои попытки». «Но даже если она пассивная, это всё равно не объясняет всю эту историю с…» — Шики сделала неопределённый жест руками. — «…со "стазисом"». «В этом-то и вся загадка, не так ли?» — Сатору-ниичан откинул голову назад, и молодой человек рассмеялся. — «Думаю, наша текущая ведущая теория о том, что это на самом деле сбой твоей проклятой техники, начинает выглядеть всё более и более вероятной!» «…Но мне так и не удалось повторить это снова». Девушка с сомнением посмотрела на свои руки. Она в основном руководствовалась инстинктом, когда дело доходило до понимания её проклятой техники, так что ей было трудно разбирать детали подобным образом. Более того, Шики на самом деле и не помнила, что она сделала. Во время боя с Проклятым Духом Особого Класса Шики распространила свою собственную Проклятую Энергию на Иори-сенсея, пытаясь поддержать старшую женщину… но это было всё, что она сделала. Шики совершенно точно не помнила никакого конкретного момента, когда она «активировала» свою проклятую технику — если в ней вообще было что активировать, — не то чтобы она была в состоянии сосредоточиться на себе в то время, занятая мыслями о том, как остаться в живых. И всё же, можно было бы подумать, что человек знает, когда он использует свою собственную проклятую технику. Это… слегка выводило из себя. Рука опустилась ей на голову, и Шики надулась, глядя на своего кузена. «Ты в конце концов разберёшься», — сказал он, расслабленный и уверенный так, что становилось ясно — он верит в неё, хотя у самой Шики такой уверенности не было. «Откуда ты знаешь?» — не удержалась она от вопроса. Его рука поднялась, а затем снова опустилась, несколько раз быстро похлопав её по голове. Шики почти почувствовала себя одной из шикигами-собак Мегуми-сана… или, может быть, она просто снова неправильно всё поняла, как всегда любил указывать ей Юзуки-сан. «Это се-крет!» — нараспев пропел Сатору-ниичан над ней. Он игриво потянул за выбившуюся прядь её длинных, распущенных волос. — «Это нормально — не понимать что-то сразу. В конце концов, не все могут быть такими гениями, как я». Шики издала тихое «хмф», хотя часть её… расслабилась от слов кузена, вопреки самой себе. …Киёхира-сенсей никогда не говорил этого вслух, но во время их тренировок Шики всегда чувствовала от него некое ожидание. И она делала всё возможное, она стремилась оправдать эти ожидания, потому что понимала, что ей нужно быть сильной– Но иногда это было утомительно. «Не требуй от себя совершенства», — вот что говорил ей Сатору-ниичан, скрывая это за поддразниваниями и добродушными шутками. Шики задалась вопросом, говорил ли кто-нибудь эти слова самому Сатору-ниичану в его детстве. Вероятно, нет, судя по тому, как клан Годжо до сих пор относится к Шики. «Я просто… я не понимаю». Девушка скрестила руки, изо всех сил стараясь подавить своё разочарование в себе. «…Такое чувство, что я должна это знать. Я не знаю, почему мне так трудно во всём разобраться». «Не будь к себе слишком строга», — сказал ей старший колдун. — «Ты спасла Утахимэ. Ты убила Проклятого Духа Особого Класса. Тебе удалось совершить "Чёрную вспышку". Ты знала, что ты самая молодая, кому это когда-либо удавалось? Предыдущий рекорд принадлежал вашему покорному слуге, и я был на целый год старше тебя, когда мне это удалось. Да, может, у тебя сейчас заминка с твоей проклятой техникой, но ты в конце концов справишься». «…Я побила твой рекорд?» Шики этого не знала. «Ага, побила! Поздравляю», — её кузен засмеялся и снова взъерошил ей волосы. — «Ты должна гордиться собой! Только не позволяй этому вскружить тебе голову». Честно говоря, Шики сейчас испытывала больше разочарования, чем гордости. Но она полагала, что именно поэтому Сатору-ниичан и говорил такие вещи, чтобы поднять ей настроение. Она ценила это, хотя смутное раздражение по этому поводу не так-то просто было развеять несколькими словами. Ты это знаешь. …Или, вернее, она должна это знать. Разве нет? «Выше нос», — сказал её кузен. — «Знаешь, есть колдуны, которые всю свою жизнь так и не понимают, что делают их проклятые техники — да, серьёзно, не надо так на меня смотреть. Конечно, такие люди обычно не становятся колдунами, но это немного не по теме». Да. Потому что для Шики стать колдуном — единственный путь вперёд. Так что было бы крайне желательно, если бы она смогла разобраться, что представляет собой её проклятая техника, поскольку, по-видимому, это было не просто «убийство вещей», как она предполагала последние шесть лет. …Это не имело смысла. Потому что Шики знала, что то, что она видит — это «смерть», в том смысле, в котором человеческим глазам это видеть не предназначено. Начало и конец, открытие и закрытие. Всё, что где-то начинается, в конечном итоге достигает своей финишной точки. Её проклятая техника позволяла Шики по-настоящему понять пустую, неизбежную природу вещей, выраженную в виде линий в её глазах. Неизбежная смерть, которая наступает, когда её время подходит к тихому завершению. «Я пуста», — сказала она однажды Сатору-ниичану, давным-давно, когда впервые сбивчиво объясняла ему то, что знала о своей врождённой технике. Это не было ложью. Даже сейчас эти слова всё ещё звучали правдой. Несмотря на понимание того, что в её технике было нечто большее, чем просто «навязывание смерти», она знала, что это правда. Так почему же она не могла просто–? Возбуждённый лай внезапно вырвал её из мыслей. Шики моргнула и обнаружила, что неловко балансирует с полными коленями пушистой, дружелюбной шикигами-собаки. Чёрношёрстный Божественный Пёс снова гавкнул на неё, увидев, что привлёк её внимание, и тут же лизнул её в лицо. Для шикигами он на самом деле не сильно отличался от настоящей собаки. Его вес был тяжёлым, давящим, ощутимым так, что это было неоспоримо. Шерсть под её пальцами была мягкой, шелковистой. А ещё этот виляющий язык, мокрый, тёплый и слюнявый– Придя в себя, Шики издала оскорблённый звук. Сначала кошка, а теперь это? «Мегуми-сан, это новая юката». «А у тебя их десятки, которые ты всё равно регулярно меняешь и выбрасываешь», — невозмутимо ответил мальчик. Что-то в его выражении смягчилось, когда Шики начала рассеянно гладить милого шикигами, сидящего на ней, так что она приняла это за знак того, что делает что-то правильно. «Это не моя вина, что кровь трудно отстирать», — защищалась она, отчего Мегуми-сан немного побледнел. Странно, разве не он сам поднял эту тему? Сатору-ниичан ухмыльнулся, наклонившись сбоку. «Мне кажется, кто-то должен поменьше пачкаться, нет?» «…Ты жульничаешь с Безграничностью, тебе слова не давали», — фыркнула девушка. Её кузен рассмеялся. «Эй, подумай об этом так: если "стазис" действительно является частью твоих способностей, то ты сможешь спасать свои любимые платья, если разберёшься с этим, верно?» Шики замолчала. Это… было бы неплохо, на самом деле. Если предположить, что её проклятая техника действительно так работала, и не было какого-то странного условия, означающего, что «стазис» применяется только к другим живым существам. Некоторые проклятые техники могли быть такими привередливыми. …Что ж, по крайней мере, это был дополнительный стимул, чтобы во всём разобраться. Шики оттолкнула слишком дружелюбного шикигами Десяти Теней и приготовилась к новой попытке, сложив руки в печать и сосредоточившись. Пытаться использовать свою Проклятую Энергию для «активации» проклятой техники было всё равно, что пытаться напрячь мышцу, которая теоретически должна быть, но над которой у тебя на самом деле нет никакого контроля, потому что ты никогда не знала о её существовании. Мышцу, которую Шики даже не могла определить, где она вообще находится, и поэтому она спотыкалась вслепую. Проклятая Энергия набухла под её кончиками пальцев, и она– «Сатору-сама! Шики!» –не совсем потеряла концентрацию, но всё же споткнулась и прервала свою попытку из-за внезапного вмешательства. Люди обычно знали, что не стоит прерывать текущие тренировки в клане Годжо, и то, что нарушителем оказался Киёхира-сенсей, было… очень, очень удивительно. Беловолосая девушка подняла глаза и обнаружила, что её удивление только усилилось. Киёхира-сенсей быстрым шагом направлялся к ним с острой, злобной улыбкой. За ним следовали ещё два неожиданных лица: Има-сан, чьё выражение лица было спокойным и уверенным. Она заметила Шики, и что-то промелькнуло в её глазах, но исчезло слишком быстро, чтобы Шики успела что-либо разобрать. Дайсаку-сама, чьё выражение лица было куда менее спокойным, но, возможно, этого и следовало ожидать. В конце концов, старейшина нёс по отрубленной голове в каждой корявой руке, оставляя за собой широкий кровавый след, к которому никто не осмеливался приблизиться. …Это будет трудно отмыть с половиц. Шики окинула взглядом кровавые пятна, мысленно качая головой. Никакого уважения к домашнему персоналу, право слово. Мегуми-сан вздрогнул и издал сдавленный звук, побледнев. Божественные Псы подскочили к своему хозяину, ощетинившись в волнении и оскалив клыки. «Интересно», — пробормотал рядом с ней Сатору-ниичан, изогнув бровь. — «Прости, похоже, сегодняшнюю тренировку придётся отложить. Пойдём посмотрим, что они хотят сказать по этому поводу, хорошо?»