Глава 29 - Сделки

На столе, как и положено при приёме гостей, стоит чайный сервиз. Даже для незваных. Шики тихо сидит по правую руку от своего кузена, в то время как место слева от него демонстративно пустует… пока что. Киёхира-сенсей поморщился от досады, когда запоздало заметил на тренировочном поле вместе с ними потрясённого Мегуми-сана. Вероятно, потому, что реакция мальчика внезапно заставила его остро осознать, какой беспорядок они с Дайсаку-сама устроили позади себя, повсюду беспорядочно капала кровь. После этого Киёхира-сенсей поспешно извинился и увёл Мегуми-сана. Зная своего учителя, он, скорее всего, оставит мальчика со своей сестрой и подбросит их обоих к Юзуки-сану, прежде чем вернётся, чтобы заняться неожиданными делами, которые только что возникли здесь. Весьма неожиданно, право слово. Шики не могла сказать, что ожидала от Дайсаку-сама такого впечатляюще кровавого появления. Это очень удивительно. Для старейшины, который постоянно опасался так называемой безжалостности Сатору-ниичана и даже словесно выражал подобные опасения в прошлом, не было ли это с его стороны немного лицемерно? Однако, если Дайсаку-сама и осознавал это, он, безусловно, без труда скрывал это на своём лице. Напротив них старейшина просто спокойно сидит за столом, в то время как Има-сан стоит на коленях рядом с ним, немного позади. … А на столе пара свежеобезглавленных голов продолжала медленно кровоточить на лакированное дерево. «Я выполнил свою часть соглашения», — ровным тоном произнёс Дайсаку-сама, наконец нарушив тишину. Его голос был спокоен и сдержан, но взгляд — пронзительным. — «Сатору-сама, преступники найдены. Пожалуйста, отмените свои действующие приказы относительно внутренней безопасности клана. Клан Годжо больше не может выносить этот продолжающийся хаос». Соглашение? Ах, да, Сатору-ниичан упоминал что-то подобное раньше. Что-то о том, как более здравомыслящие старейшины решительно пытались оправиться от хаоса, вызванного приказом Сатору-ниичана найти пособников Камо, и что-то с этим сделать. Многие старейшины и члены клана ухватились за представившуюся возможность, пытаясь использовать ситуацию в своих интересах. Шики не слишком интересовали политические игры и связанные с ними детали, но Юзуки-сан был очень оживлён, когда говорил об этом. Во всяком случае, Дайсаку-сама был первым, кто официально «выбросил белый флаг», так сказать. Он первым отбросил свою гордость и умолял Сатору-ниичана отменить приказ. Шики не знала точных деталей условий, которые Сатору-ниичан поставил ему, но, глядя на окровавленные головы… ответ казался довольно очевидным. «Да, конечно, я отменю приказ», — ответил Сатору-ниичан легко и беззаботно. — «Знаешь, если быть до конца честным, я не думал, что у тебя действительно хватит на это духу. Я ожидал, что Такатоми свяжется со мной первым». «Ты!..» — резкий выдох. Старейшина закрыл глаза и заметно подавил раздражение, отказываясь поддаваться на провокацию. — «…Это правда, что Такатоми обнаружил их первым. Но он колебался». «А ты — нет, не так ли?» Молодой человек слегка приподнял свою чашку в насмешливом тосте, а затем лениво отпил. «Наконец-то ты учишься. Рад за тебя. Конечно, тебе потребовалось немало времени, чтобы наконец-то заняться чем-то полезным». Дайсаку-сама скривился. «Сатору-сама, умеренность крайне важна для надлежащего поддержания внутреннего баланса сил и укрепления внешней позиции силы клана. Я понимаю, почему вы предприняли те действия, что предприняли, но это не меняет того факта, что многие союзы и отношения внутри клана были недавно повреждены вашим безрассудством. Это не…» «…что-то, что меня особенно волнует», — закончил за уставшего, обеспокоенного старика её кузен. — «Разве ты не помнишь, что я говорил тебе раньше? Если вы хотите, чтобы кто-то из нас подыгрывал вашим играм, то дайте нам стимул для этого. В противном случае… я, например, был бы не прочь снести всё до основания и отстроить заново с нуля». Дайсаку-сама побледнел от этого заявления. Дело в том, что слова были сказаны в шутку… вот только на самом деле это была не шутка. Наверное. У Шики было чувство, что Сатору-ниичану действительно не составило бы труда развалить клан Годжо… вот только это было бы хлопотно, и пока это происходило, клан потерял бы много политического влияния и власти, которые, предположительно, были нужны Сатору-ниичану. У неё сложилось впечатление, что Сатору-ниичан определённо предпочёл бы не прибегать к крайним мерам. Так что в некотором смысле вся эта затея с «искоренением шпионов Камо» была не только ради Джихей-сана; она также послужила предупреждением от Сатору-ниичана старейшинам клана. … Кланновая политика, бр-р. «Не смотри так испуганно», — рассмеялся Сатору-ниичан, видя, как Дайсаку-сама внезапно застыл как истукан. Шики, со своей стороны, спрятала короткую улыбку за ладонью при виде, надо признать, уморительного выражения лица пожилого мужчины. — «Это не угроза. Пока что». «Сатору-сама, пожалуйста, прекратите угрожать старейшинам клана», — сухо прозвучал голос Киёхиры-сенсея от дверного проёма. Высокий мужчина вошёл и сел рядом с главой своего клана. — «Думаю, вы уже достаточно встряхнули внутренние отношения в клане в последнее время. Сейчас не время усугублять эти проблемы, особенно пока нам ещё нужно беспокоиться о клане Камо». Её кузен изогнул бровь. «Ты действительно так думаешь?» «Это то, что сказал бы Джихей», — прямо ответил мужчина. — «…Но его больше нет здесь, чтобы сказать это, поэтому теперь мне приходится напоминать вам вместо него. Для подобных вещей есть своё время и место, Сатору-сама. Пожалуйста». Сатору-ниичан мгновение смотрел на старшего колдуна, затем пожал плечами и преувеличенно вздохнул. «Какие же вы все скучные». «У "скуки" есть свои преимущества», — покачал головой Киёхира-сенсей. — «Но… сейчас мы здесь не для этого разговора, не так ли?» «Действительно, не для этого». Дайсаку-сама смерил мечника оценивающим взглядом, явно взвешивая. — «Я здесь по двум вопросам. Первый — доставить головы тех, кто по глупости вступил в сговор с чужаками и действовал против интересов клана Годжо: Годжо Хирофуми и Годжо Тадацунэ». Шики моргнула. «Кто?» Старейшина повернулся и бросил на неё ровный взгляд, затем выразительно указал на обезглавленные головы на столе. «Годжо Хирофуми, один из почтенных старейшин клана, который в основном занимался внутренними делами и спорами клана. Именно он изначально вёл ваше дело в самом начале, когда вас реинтегрировали в клан, прежде чем ответственность была передана мне». Дайсаку-сама сделал паузу. «Я могу понять, что ты не узнаёшь Хирофуми, поскольку ты общалась с ним всего один раз. Но Годжо Тадацунэ — один из верных сторонников бывшего главы клана Хисаясу-самы. Неужели ты не помнишь, как он выступал против Сатору-самы, когда тот бросил вызов Хисаясу-саме и объявил себя главой клана?» Не особо. Шики снова взглянула на головы. Черты лица казались смутно знакомыми, но… к сожалению, они мало о чём ей говорили. «Он сказал что-то важное?» Дайсаку-сама издал прерывистый, совершенно недостойный его положения фыркающий звук. Има-сан застыла, слегка дёрнувшись. Киёхира-сенсей поднял руку и потёр висок, словно пытаясь предотвратить надвигающуюся головную боль, в то время как Сатору-ниичан рассмеялся. «Очевидно, нет, иначе ты бы его запомнила», — сказал он ей с ухмылкой, что немного её успокоило. Приятно знать, что хотя бы её кузен на её стороне. — «Хирофуми и Тадацунэ… Тадацунэ, я не слишком удивлён. Я бы удивился, если бы Хисаясу не начал пытаться связаться с другими кланами после потери своего уютного положения главы клана, а Тадацунэ такой преданный… Уверен, что Хисаясу достаточно было лишь намекнуть пару раз, и Тадацунэ тут же ухватился бы за это. Эй, Киёхира, что думаешь насчёт того, чтобы сделать из Хисаясу наглядный пример?» «Гарантирую вам, половина клана взбунтуется, Сатору-сама», — голос Киёхиры-сенсея был столь же испепеляющим, сколь и многострадальным. — «Хисаясу-сама всё ещё сохраняет значительное влияние; вы, может, и заменили его, но он был предыдущим главой клана на протяжении десятилетий». «Да, ты прав. Тогда прибережём это на чёрный день». Молодой человек с притворной задумчивостью постучал себя по подбородку, в то время как напротив него Дайсаку-сама тихо поперхнулся чаем. Има-сан молча подала ему платок, и старейшина принял его дрожащей, трясущейся рукой. Удивительно, что он не пролил чай на себя. — «Что касается Хирофуми… я не думал, что он из тех, кто может вляпаться в подобную историю». У Шики было лишь смутное представление о Годжо Тадацунэ и совершенно никакого о Годжо Хирофуми. «Каким человеком ты бы его назвал?» «Тихим, по большей части. Скорее посредником, чем кем-то ещё», — пожал плечами Сатору-ниичан. — «Он из тех людей, которые обычно не желают рисковать, если не знают наверняка, что это того стоит». … Что делало участие Годжо Хирофуми во всей этой ситуации с Камо довольно необычным, — таков был невысказанный подтекст. Необычным, а значит, и подозрительным. Дайсаку-сама откашлялся. «Я понимаю, что на первый взгляд кажется довольно маловероятным, что кто-то вроде Годжо Хирофуми добровольно и сознательно решил связать свою судьбу с кланом Камо. Но есть неопровержимые доказательства его несанкционированной переписки с ними, уличающие его как подозреваемого. Когда я предъявил ему обвинения, он признался и сдался». «И тогда ты его убил?» Дайсаку-сама странно посмотрел на главу своего клана. «Это то, о чём вы просили, Сатору-сама». «…И всё же, почему-то ты и другие старейшины всегда жалуетесь, когда я склонен воспринимать всё слишком буквально», — закатил глаза молодой человек. — «Не то чтобы я оставил бы Хирофуми в живых после этого, но… надеюсь, ты хотя бы выудил из него какую-то полезную информацию, прежде чем сразу переходить к казни, иначе я буду очень недоволен. Или ты пытаешься замести его следы, м?» «Конечно нет!» Лицо Дайсаку-самы слегка побледнело, но его мгновенный ответ был бесспорно решительным — и слегка возмущённым. «Сатору-сама, вы можете не соглашаться с моими методами, но клянусь, я всегда действовал только в наилучших интересах клана Годжо». «Ты, как и любой другой старейшина», — протянул Сатору-ниичан, совершенно без сочувствия. — «Это половина причины, почему вся эта ситуация такая головная боль». «Мы начинаем отклоняться от темы», — вмешался Киёхира-сенсей. — «Дайсаку-сама, если позволите спросить… что именно вы узнали в ходе своих расследований? Что убедило их двоих, что сотрудничество с кланом Камо — это хорошая идея? Вы знаете, что замышляют Камо?» «По словам Тадацунэ, его действия были направлены лишь на то, чтобы доставить неудобства Сатору-саме. Что соответствует тому, что мы знаем о его мотивах, так как от этого сильно выиграл бы Хисаясу-сама. Но что касается Хирофуми…» — голос Дайсаку-самы на мгновение затих, и он скосил взгляд на женщину, сидящую позади него. — «Полагаю, Има даст лучшее объяснение». Има-сан? …Если появление Дайсаку-самы без предупреждения, с окровавленной головой в каждой руке, уже было сюрпризом, то увидеть сопровождающую его Иму-сан было сюрпризом ещё большим. Шики впервые за многие годы видела свою тётю. В последний раз это было, когда она мельком увидела женщину во время того рокового собрания клана, где Сатору-ниичан объявил себя главой клана Годжо. Хотя Шики и Има-сан тогда тоже не общались. Джихей-сан кратко упомянул об этом после, что-то о том, что Има-сан искренне хотела «восстановить свои отношения» с Шики, но… Какие, право слово, отношения? Шики была безразлична к этой женщине. Она сомневалась, что это изменится в ближайшее время. «Почтенный глава клана, достопочтенный старейшина». При звуке своего имени Има-сан согнулась в уважительном поклоне перед двумя мужчинами более высокого ранга в комнате. Её взгляд на мгновение метнулся к Шики, когда она снова выпрямилась, но это был мимолётный взгляд, прежде чем она заметно взяла себя в руки. «Я… как вы хорошо знаете, глава своей ветви семьи. Последние годы для нас были чрезвычайно трудными, и… Хирофуми-сама был так добр, что взял меня под своё крыло в качестве помощницы. Я была удостоена чести и возможности, которые были предоставлены…» «Мы уже знаем твою историю, Има», — нетерпеливо махнул рукой Дайсаку-сама. Относительно шаткое положение ветви семьи Тобиумэ не было новостью, учитывая отсутствие колдунов, рождённых в их роду на протяжении последних нескольких поколений. Их положение в клане улучшилось на короткое время, когда Шики жила с Имой-сан, но после инцидента с Камо, который чуть не закончился передачей Шики клану Камо на блюдечке с голубой каёмочкой, ситуация снова резко ухудшилась. На этот раз с добавлением насмешек за неспособность должным образом заботиться о единственном колдуне, который у них был. Затем, когда Има-сан открыто поддержала Сатору-ниичана в качестве главы клана, шаткое положение ветви семьи Тобиумэ усугубилось. Има-сан была главой ветви семьи. Не было ничего плохого в том, что глава ветви заявляет о своей поддержке предпочитаемого кандидата в наследники, и не было ничего плохого в поддержке почтенного, которого готовили к тому, чтобы однажды занять пост главы клана. Однако это было и проблемой, потому что Сатору-ниичан не был готов слепо следовать планам старейшин, а старейшины клана обычно не очень хорошо реагировали, когда их власть оспаривалась. Но Сатору-ниичан был Сильнейшим. В клане Годжо не было никого, кто мог бы сравниться с ним по силе. У недовольных фракций могло не хватить сил или смелости открыто выразить своё недовольство Сатору-ниичаном, но слабая, угасающая ветвь семьи? Та, что стала бельмом на глазу, поспешив поддержать Годжо Сатору так быстро, как они это сделали? Это было идеальным выходом для их разочарований, и поэтому Тобиумэ пострадали за это. Юзуки-сан прямо назвала это безжалостной, расчётливой игрой на чувстве вины со стороны Имы-сан. Джихей-сан не сможет сохранить объективный взгляд на неё из-за их прошлого. Но любую женщину, занимающую властную позицию в клане колдунов — особенно ту, что не обладает проклятой техникой или какими-либо способностями в колдовских искусствах, — нельзя недооценивать. …Шики до сих пор не совсем понимала, почему это считалось «игрой на чувстве вины» или на кого вообще это должно было подействовать. Она также не понимала, что именно было «расчётливого» в решении Имы-сан ввергнуть свою ветвь семьи в тяжёлое положение, поддержав Сатору-ниичана так, как она это сделала. Да, она была главой ветви семьи, и это означало, что у неё было влияние, — но это влияние было ограничено из-за шаткого положения Тобиумэ. Одно дело, если бы новый глава клана, которого они поддерживали, активно доверял и поддерживал их в ответ, но Сатору-ниичан был явно так же безразличен к ним, как и Шики. Так чего же на самом деле пыталась добиться Има-сан? …На взгляд Шики, это больше походило на просчёт, чем на что-либо ещё. Во всяком случае, сейчас было не время отвлекаться на эксцентричность и провалы Имы-сан как главы её ветви семьи. «Расскажи им то, что ты рассказала мне о Хирофуми», — приказал Дайсаку-сама женщине. Има-сан сделала глубокий вдох, словно готовясь, затем расправила плечи и резко подняла глаза. «Я не буду». Неожиданно стальной голос женщины прозвучал ясно и твёрдо по всей комнате. Совершенно нехарактерно, потому что Годжо Има — это та, кто всегда осторожно уступает тем, чей ранг выше её. Чтобы она позволила себе такой мятежный тон против старейшины клана, перед главой клана… Шики, может, и не очень хорошо знала свою тётю, но даже так она снова была удивлена. Дайсаку-сама казался ошеломлённым, его рот слегка приоткрылся от неожиданного неповиновения. «Что ты имеешь в виду? Ты…» «То, что я сказала вам ранее, было ложью. Да, это правда, что мне было позволено заниматься некоторыми из более деликатных переписок Хирофуми-самы, как только я доказала свою надёжность, но ни одна из них не была связана с кланом Камо. Не сомневайтесь, послания, которые вы обнаружили, действительно были настоящими, Дайсаку-сама. Но получатель? Им был не Хирофуми-сама», — слова хлынули из уст Имы-сан потоком, пока её руки сжимались в кулаки с побелевшими костяшками на коленях. Затем она повернулась и полностью проигнорировала старейшину, обратившись напрямую к Сатору-ниичану. — «Почтенный глава клана, я с радостью назову имя того, кто был в непосредственном контакте с высшими эшелонами клана Камо. Взамен, пожалуйста, восстановите Тобиумэ как полноценную ветвь семьи, с положением и ресурсами, которые причитаются нашему статусу». Старейшина уставился на женщину, недоверчиво и с сомнением, словно впервые по-настоящему её видел. И, насколько знала Шики, возможно, так оно и было. «…Ты вообще осознаёшь, что говоришь? Предъявлять такие требования своему главе клана — ты сошла с ума?» Има-сан не посмотрела в его сторону. «У меня нет другого выбора. Несмотря на все мои усилия, Тобиумэ на грани распада. Каждая моя попытка, каждое действие — всё проигнорировано. Почтенный глава клана не счёл нужным вознаградить лояльность ветви Тобиумэ, когда пришёл к власти. Шики всё ещё упрямо отказывается признавать свою семью. Скажите мне, что ещё мне делать, чтобы вы наконец обратили на меня внимание?» Под конец голос Имы-сан перешёл в крик. Обратите на меня внимание, обратите на меня внимание. Её отчаяние было уродливым, но, вероятно, стоило отдать должное её смелости осмелиться произнести такие слова прямо перед главой клана, пытаясь выбить из него уступки. Но между смелостью и глупостью тонкая грань. «Упадок Тобиумэ — это не то, что ты можешь в одиночку повернуть вспять таким образом», — прогремел Дайсаку-сама, укоризненно и поучительно. — «Мы — клан колдунов. Без силы для поддержания своего статуса всё, что ты получишь, в конечном итоге ничего не будет значить. У тебя уже был шанс с Шики. Ребёнок с мощной Проклятой Энергией и проклятыми глазами, весь этот потенциал… и ты растратила его в своей поспешности. Ты чуть не отдала её клану Камо! Ты не можешь до сих пор верить, что тебе всё ещё будет позволено…» «Это была ошибка», — Има-сан быстро замотала головой в отрицании. — «Это была ошибка, я признаю это! Но… но остальные члены Тобиумэ не имеют ничего общего с моими личными промахами. Их не должны наказывать за мои неудачи с Шики! Пожалуйста, все эти годы… разве мы не были уже достаточно наказаны?» Старейшина бросил на неё недоверчивый взгляд. «Ты думаешь, это только о наказании?» Женщина полностью его проигнорировала. Она развернулась, меняя цель. «Шики, как долго ты собираешься смотреть, как страдает твоя семья?» … То, как легко эти слова слетали с её губ… очевидно, это давно тяготило Иму-сан. Её взгляд безошибочно упал на Шики, умоляющий и обвиняющий в равной мере. «Има-сан», — вздохнула Шики и спокойно сказала ей ровно то же, что и Джихей-сану так давно. — «Мне всё равно». Женщина застыла, и её глаза сузились. «Что ты?..» «Мне честно всё равно на…» Шики сделала неопределённый жест в воздухе. «…всё это. На тебя или на Тобиумэ. Почему это должно что-то для меня значить?» Она была искренне сбита с толку. Потому что… почему Има-сан вела себя так, будто это должно было иметь для неё значение? …Шики была безразлична к Име-сан, и, может быть, это было холодно с её стороны, но разве Има-сан уже не знала о её отношении? В конце концов, это безразличие было взаимным. Има-сан тоже никогда по-настоящему не заботилась о Шики. …Даже сейчас было ясно, что ей по-прежнему нет дела до Шики. То, о чём женщина действительно заботилась, — это проклятые глаза Шики. Её потенциал как колдуна. Выгоды, которые она принесла бы её любимой семье Тобиумэ. Шики, может, и не была лучшей в чтении других людей, но она думала, что действительно невозможно было неправильно истолковать что-то настолько ясное, как это, особенно когда Има-сан делала это так откровенно. На лице Имы-сан от ответа Шики промелькнуло разочарование. «У тебя нет сердца?» — тихо спросила женщина. Ответ на это был очевиден… Рука Киёхиры-сенсея с грохотом опустилась на его угол стола. Шики вздрогнула, когда деревянная поверхность действительно треснула от внезапного приступа незаслуженного насилия, обрушившегося на неё. «Бессердечная здесь — это ты!» — взревел Киёхира-сенсей. Женщина отпрянула в удивлении от внезапной вспышки, как и несчастный Дайсаку-сама, который, к сожалению, попал под перекрёстный огонь, просто сидя в том же направлении. — «Ты вообще видишь в Шики отдельную личность? Или она для тебя просто ещё один инструмент? Джихей, может, и намеренно избегал упоминать об этом в моём присутствии, но ты честно думаешь, что я не замечал всех твоих мелких ходов за эти годы?» «Как ты смеешь обвинять меня в бессердечии», — ледяным тоном ответила Има-сан. — «Когда мы все знаем, что это ты вкладываешь ей в руки меч и учишь её убивать». Мужчина не дрогнул. «Есть разница между тем, чтобы учить её пользоваться оружием, и тем, чтобы буквально видеть в ней оружие». Женщина усмехнулась. Затем, шёлковым, небрежным замечанием: «И к какой категории относился бедный Рёма-кун, интересно?» …Шики понятия не имела, кто такой «Рёма», но, судя по тому, как Киёхира-сенсей тут же вздрогнул при упоминании этого имени, это не могло означать ничего хорошего. Глаза Имы-сан холодно блеснули в триумфе, когда она открыла рот и… Задохнулась, когда проклятая энергия Сатору-ниичана резко вспыхнула в предупреждении. Сбоку Дайсаку-сама тоже поморщился. Но поскольку внимание было сосредоточено не на нём, он смог остаться относительно невредимым. Импульса энергии также хватило, чтобы вывести Киёхиру-сенсея из его кратковременной потери самообладания, и мужчина медленно сел обратно, вскочив до этого в возбуждённом, полустоячем положении. «Думаю, на этом пока хватит», — легкомысленно сказал Сатору-ниичан таким тоном, который ясно давал понять, что его слова — вовсе не предложение. — «Има, ты ведь понимаешь, что не создаёшь себе здесь хорошую репутацию, верно?» Има-сан покачала головой и горько рассмеялась. «Я… знаю. Боги, я знаю. Но… на данном этапе мне нечего терять. Это моя ставка на будущее Тобиумэ. Информация, которой я обладаю, полезна вам, глава клана. Я знаю, это именно то, что вы искали всё это время. Это вся причина, по которой вы подняли шум в клане, не так ли? Вы хотите знать, с кем сотрудничают Камо. Я скажу вам, что я обнаружила, если вы выполните мою просьбу для моей семьи. Я могу сказать вам…» «Не, не утруждайся». Женщина замерла, её выражение лица застыло, сбитая с толку совершенно неожиданным ответом. «…Что?» Голос Сатору-ниичана был лёгким и беззаботным. Его глаза, однако, были абсолютно бесстрастными. Молодой человек откинулся назад и ленивым, праздным жестом подпёр ладонью щеку. «Не могу понять, ты бредишь или просто откровенно глупа. Это даже как-то завораживает». Има-сан напряглась. «Я не…» «Не-а. Думаю, ты уже достаточно сказала», — Сатору-ниичан помахал пальцем, качая головой. — «Дайсаку, напомни-ка мне, какое наказание за принуждение и вымогательство?» Старейшина склонил голову и очень осторожно не посмотрел в сторону Имы-сан. «В зависимости от тяжести… что угодно, от телесного наказания до казни». «М-м, а как бы ты оценил покушение на главу клана?» «Это не было моим намерением!» — воскликнула Има-сан. Она прикусила губу и поспешно опустила голову. — «Почтенный глава клана, пожалуйста. Вы ошибаетесь, я на самом деле не пытаюсь…» «Ты солгала Дайсаку-саме, чтобы убедить его взять тебя с собой, чтобы ты могла увидеть Сатору-саму. Ты подошла к главе клана с явным намерением заставить его согласиться на твои условия в обмен на информацию, которая, как ты знаешь, жизненно важна для безопасности клана», — Киёхира-сенсей наконец обрёл голос, и слова были произнесены сжато. — «Ты…» «У меня не было выбора!» Женщина быстро замотала головой. «Я не прошу о необоснованных уступках! Пожалуйста, я просто… я лишь прошу, чтобы Тобиумэ получили то, что по праву заслуживают. Я… я бы никогда не хотела, чтобы это было в ущерб всему клану Годжо, конечно, но…» «Но это именно то, что ты сейчас делаешь, утаивая подобную информацию. И если ты не получишь то, что хочешь… ты не собираешься отдавать то, что знаешь, не так ли?» — мрачно прорычал Киёхира-сенсей, и Има-сан замолчала. «…Я должна действовать так, как велит мне мой долг перед семьёй», — в конце концов тихо сказала она. Дайсаку-сама цокнул языком, неодобрительно. «Има, твой первый и главный долг — перед твоим кланом, а не перед благополучием твоей отдельной ветви семьи. И, не то чтобы Тобиумэ страдали до той степени, как ты подразумеваешь. Это не…» «Всю мою жизнь на Тобиумэ смотрели свысока. Насмехались и мучили за нашу беспомощность. За то, что мы не смогли дать клану ни одного колдуна», — голос Имы-сан был тихим, полным горя и… слабого сожаления. — «Но это нисходящая спираль, разве вы не видите? Чем меньше колдунов происходит из нашего рода, тем меньше других желают с нами связываться, что ещё больше разбавляет нашу кровь. Наше угасающее влияние, нехватка ресурсов для нашей поддержки… Я должна что-то сделать, даже если это означает прибегнуть к крайним мерам. Даже если это означает, что мне придётся сыграть роль злодейки». Слова были произнесены с определённой решимостью, которую Шики с лёгким удивлением услышала именно от Имы-сан. Но, возможно, ей не стоило удивляться. В конце концов, Има-сан никогда не скрывала, что её ветвь семьи — это то, что она ставит превыше всего. Так что… логично, что она увидела возможность и отчаянно за неё ухватилась. Разве не то же самое она сделала с Шики в связи с тем катастрофическим визитом в клан Камо так давно? Она увидела шанс улучшить социальное положение семьи Тобиумэ через связь с кланом Камо и ухватилась за эту возможность. Хотя в итоге это для неё плохо кончилось… Шики задалась вопросом, что это говорило о женщине, если она до сих пор не извлекла уроков из своих ошибок. Быть предприимчивым — не обязательно плохо. На самом деле, бывают моменты, когда крайне важно использовать возможность, которая мелькает перед глазами. Но есть разница между смелым действием по возможности и глупым. Справедливости ради, Има-сан не вела себя совершенно безрассудно и опрометчиво, выдвигая свои требования. Это правда, что им действительно нужна была информация, которую она намеренно утаивала. Продолжающийся хаос в клане Годжо был намеренно спровоцирован по нескольким причинам… но его первоначальной целью было обнаружение «утечки Камо». Это было крайне важно для того, чтобы должным образом отследить всё до клана Камо в расследовании смерти Джихей-сана. Не говоря уже о том, что с недавним развитием событий в виде тревожных открытий относительно Араи Соурена и клана Камо в связи с Шики, разгадка всей этой ситуации приобрела новый уровень срочности. Если Има-сан откажется что-либо говорить, пока они не выполнят её требования… … Не невозможно было обойти её и узнать всё самим. У Сатору-ниичана было гораздо больше ресурсов, чем у Имы-сан, и Шики сомневалась, что Дайсаку-сама будет сидеть сложа руки в этом случае, учитывая унижение от того, что его обманула эта женщина. Независимо от того, как эта ситуация разрешится в итоге, ветвь семьи Тобиумэ, вероятно, больше никогда не увидит и намёка на помощь от Дайсаку-самы, но… Но здесь и сейчас это означало бы потратить ещё больше времени на это предприятие. Это означало бы больше времени для Араи и клана Камо на заговоры и подготовку, что было нехорошо… и, вероятно, именно на это Има-сан и рассчитывала, чтобы Сатору-ниичан уступил её требованиям. Шики хотела, чтобы смерть Джихей-сана была справедливо отмщена. Она также хотела знать, что именно происходит с Араей и кланом Камо — если тот факт, что за ней, по-видимому, следили с детства, о чём-то говорил, у клана Камо были на неё планы. Шики была почти уверена, что не хочет участвовать в этих планах, какими бы они ни были. …Самым простым решением этого противостояния было бы просто уступить требованиям Имы-сан. Дать ей то, чего она хочет. Но это также не было настоящим решением, потому что это просто открыло бы целый ряд других проблем: а именно, это позволило бы остальной части клана Годжо осознать, что шантажировать Годжо Сатору возможно. Старейшины абсолютно точно использовали бы это, чтобы устроить неприятности. В свете недавних междоусобиц у них было бы ещё больше причин быть недовольными Сатору-ниичаном и активно создавать ему проблемы. Не говоря уже о том, чтобы уступить Годжо Име, даже не уважаемому старейшине или высокопоставленному члену клана? Это был бы признак слабости. В клане колдунов любая слабость используется и разрывается в клочья. Другими вариантами, кроме проведения собственных расследований, были бы допрос или пытки, но это также создало бы сомнительный прецедент и потратило бы время, что сводило на нет всю затею… То, что Шики смогла осознать всё это самостоятельно, означало, что четверо взрослых в этой комнате абсолютно точно знали об этом тоже. Скорее всего, в гораздо более детальной степени, чем она. Има-сан знала, какой сигнал это пошлёт, но ей было всё равно, что это будет означать для неё самой или для Сатору-ниичана — её волновали только её драгоценные Тобиумэ. Встревоженный взгляд Дайсаку-самы указывал на то, что его больше беспокоило, что это будет означать для стабильности власти Сатору-ниичана. Старейшина, может, и не был особенно доволен, когда Сатору-ниичан взошёл на пост главы клана, но это не меняло того факта, что Сатору-ниичан был текущим главой клана Годжо. Несмотря на свои опасения и сомнения, Дайсаку-сама никогда не относился к Сатору-ниичану иначе, чем требовал его ранг. «…Ты уверена, что именно так собираешься вести игру, Има?» — наконец спросил Киёхира-сенсей. В его голосе всё ещё чувствовался сдерживаемый гнев, на который Има-сан не обратила никакого внимания. «Я не прошу ничего необоснованного», — повторила она и опустила взгляд. Жест был скромным, но не было сомнений, что это была насмешка над покорностью. — «Пожалуйста. Я смиренно умоляю почтенного главу клана исполнить мою просьбу». «У тебя забавный способ просить об одолжениях», — склонил голову набок Сатору-ниичан. — «Если ты такая, неудивительно, что ты так сильно облажалась с Шики». «Это согласие, достопочтенный глава клана?» Грубо. Как грубо. Трудно было представить, что это та самая женщина, которая когда-то наставляла Шики в соблюдении надлежащего этикета и проявлении уважения к вышестоящим членам клана. Но с тех пор прошло шесть лет. Шесть лет… немалое количество времени, достаточное для многих перемен. «Нет», — со смехом ответил Сатору-ниичан. — «Забавно то, что… ты мне на самом деле не нужна для этого, Има. Извини, если я обнадёжил тебя». Молодой человек сверкнул острой ухмылкой. Рот Имы-сан слегка приоткрылся, когда она уставилась на него, не понимая. «…Что?» «Ты мне не нужна», — терпеливо повторил Сатору-ниичан. — «Человек, которого ты разоблачаешь как истинного виновника, переписывавшегося с кланом Камо, — это "Годжо Кансукэ", не так ли?» Годжо Кансукэ? Шики потребовалось мгновение, чтобы вспомнить это имя. Это… член клана, который передал приглашение от Леди Камо, не так ли? Именно он обманом заставил Иму-сан привести Шики в поместье клана Камо под предлогом «знакомства» с обществом дзюдзюцу, хотя на самом деле это было всё что угодно, но не это. Шики отчётливо помнила, как предупреждала этого человека после всего, но если он всё ещё активно сотрудничал с кланом Камо, несмотря на это… очевидно, этого предупреждения было недостаточно. (…Тогда, если бы она перерезала его нити. Если бы она решила разорвать его нити, вместо того чтобы слегка провести по ним в качестве предупреждения… был бы Джихей-сан всё ещё жив?) Има-сан резко отпрянула, её черты исказились в гримасе открытого шока. «Как вы?..» «Как ты узнал?» — прервал сбоку Дайсаку-сама, нахмурившись. — «Как один из членов клана с близкими кровными связями с Камо, Кансукэ был одним из первых, кто попал под пристальное внимание, когда были начаты расследования. И я имею в виду очень пристальное внимание, от нескольких фракций. Если бы было что-то, что можно было найти, ему было бы невозможно скрыть доказательства своих проступков… самостоятельно…» Голос старейшины затих, его глаза расширились в недоверчивом осознании. «Годжо Хирофуми?» — голос пожилого мужчины звучал недоверчиво, и его взгляд скользнул вниз к одной из обезглавленных голов на столе. Что-то похожее на досадное сожаление скривило его губы в гримасе, но он быстро стёр это выражение, снова подняв глаза. — «Но зачем ему прикрывать Кансукэ?» «Хм? Разве это не очевидно?» — беззаботно ответил Сатору-ниичан. — «Годжо Кансукэ — сын Годжо Каичи и Камо Кикухимэ. Годжо Каичи, может, и давно мёртв, но он был сыном Хирофуми». «Сыном Хирофуми?» — реакция Дайсаку-самы была абсолютно ошеломлённой. — «…Нет. Нет, у Хирофуми никогда не было детей! Он не был…» «Что за скандальный тон? Разве ты не привык видеть бегающих вокруг незаконнорождённых детей?» — тихо рассмеялся Сатору-ниичан. Дайсаку-сама скривился и медленно покачал головой, не веря. «Но… Хирофуми… он действительно…?» «Я удивлён, что это для тебя такой шок. С тем, как вы, старейшины, постоянно вынюхиваете грязные секреты друг друга и сплетничаете о них, я думал, ты уже знаешь об этом», — склонил голову набок молодой человек. — «Полагаю, Хирофуми неплохо справился с тем, чтобы это скрыть». Дайсаку-сама поморщился. «Я никогда не думал, что он из всех людей мог бы… вы абсолютно уверены в этом, Сатору-сама?» «Шесть Глаз видят гораздо больше, чем просто поток Проклятой Энергии. И большинство людей на самом деле не так хорошо умеют хранить секреты, как они думают», — это всё, что предложил в ответ Сатору-ниичан. Старейшина медленно кивнул в знак согласия. «Я… понимаю. Когда вы определили Кансукэ как виновника?» «Когда увидел, как ты идёшь к нам с головой Хирофуми, на самом деле». Этот ответ заслужил сомнительный, скептический взгляд от Дайсаку-самы. «Серьёзно?» «Если ты говоришь о том, когда я сложил пазл, то да. Но если ты говоришь о том, когда я начал присматривать за Кансукэ… то это было несколько недель назад. Короче говоря, я попросил Мэй Мэй разузнать кое-что со стороны Камо для меня, пока вы, ребята, весело устраивали здесь беспорядок…» Дайсаку-сама внезапно разразился сильным кашлем, в то время как Киёхира-сенсей издал удушливый звук. Сатору-ниичан беспечно проигнорировал их обоих. «…и её расследования показали, что с ним может быть что-то не так. Тем не менее, у нас не было доказательств, чтобы действительно доказать что-либо, так что приятно наконец-то всё подтвердить сейчас». Старейшина сухо улыбнулся, с лёгкой самоиронией. «Вам… на самом деле не нужно было, чтобы я что-то для вас делал, не так ли?» «Ну, я бы не назвал это ничем», — сверкнул острой ухмылкой Сатору-ниичан. — «Надеюсь, ты готов к тому, что Такатоми нацелится на тебя. Урвать приз прямо у него из-под носа, когда он моргнул? Он из тех, кто воспримет это как объявление войны». Дайсаку-сама скривился. «Пожалуйста, не напоминайте мне. Но… вы знаете, почему я это сделал, не так ли?» «Да, знаю», — подтвердил Сатору-ниичан. Затем его взгляд скользнул на Иму-сан. Женщина была совершенно молчалива с тех пор, как выяснилось, что Сатору-ниичан всё знал с самого начала. В том, как она сидела так напряжённо, было что-то, словно она окаменела. — «Что касается её, однако… Джихей сильно ошибся в своей оценке. Я вроде как хочу сказать, что удивлён, но на самом деле совсем нет». Има-сан прикусила губу, слегка дрожа теперь, когда стало очевидно, что у неё не осталось козырей. «Если вы… если вы уже знали, что это Годжо Кансукэ сотрудничал с кланом Камо, то… почему вы ничего не сказали раньше? Почему вы позволили мне просто… просто…» «Ну, я собирался, но у тебя, казалось, было много чего сказать», — беззаботно пожал плечами Сатору-ниичан. Лицо Имы-сан побледнело. «Теперь, когда мы дошли до этого момента… что ты думаешь?» Сатору-ниичан повернулся к Шики. «У нас на самом деле нет Дисциплинарной ямы, как у Зенинов, но я уверен, что мы могли бы придумать для неё что-то подходящее в качестве наказания за её выходку. Казнь была бы проще всего, конечно, вот только мы, вероятно, получили бы жалобы на то, что перегибаем палку». При упоминании «казни» в теле Имы-сан промелькнула отчётливая дрожь. Теперь, когда стало совершенно очевидно, что единственное преимущество, на которое она рассчитывала, не имеет никакого веса… последствия её ситуации наконец-то до неё дошли. Попытка вымогать уступки у главы клана, наконец, осела в сознании. «Вероятно, не казнь», — согласилась Шики. Несмотря на то, что пыталась сделать Има-сан, ей не удалось добиться успеха. Что ещё более важно, если бы Сатору-ниичан установил прецедент казни за каждое оскорбление в свой адрес, то реакция клана на это… принесла бы больше хлопот, чем пользы. «Но наказание всё равно заслужено». «Это несомненно», — кивнул её кузен. — «Итак, есть мысли?» Он хочет её мнения? Зачем? Учитывая, как Сатору-ниичан явно контролировал всю ситуацию с самого начала, Шики было немного трудно поверить, что у него уже не было плана на счёт Имы-сан. Девушка бросила на своего кузена взгляд, но в ответ получила лишь простодушную улыбку. …Хорошо. Если он действительно серьёзно её спрашивает, тогда: «В свете поведения и действий Имы-сан, она показала себя непригодной для выполнения обязанностей, ожидаемых от главы ветви семьи. Я рекомендую понизить её в должности, чтобы её мог заменить более подходящий кандидат…» «Нет!» Внезапный крик Имы-сан был пропитан паникой, и в её глазах был поражённый вид, когда она обернулась к Шики. Чистейший шок, прежде чем он сменился чем-то более обвиняющим, — а затем всё это исчезло под волной страха, когда Сатору-ниичан нарочито снова повысил свою проклятую энергию в качестве недвусмысленного предупреждения. «Твоё обоснование?» — спросил он её, полностью проигнорировав перепуганную женщину. …Он действительно заставляет её говорить это вслух? Шики сомневалась, что он не знал её доводов по этому поводу. Когда дело касалось клановой политики, Сатору-ниичан был гораздо проницательнее её, несмотря на свою заявленную неприязнь к этому. Может, это просто потому, что они технически на «официальной встрече», поэтому всё нужно было излагать прямо? «Казнь за первое подобное правонарушение будет расценена как слишком чрезмерная мера», — Шики смело подыграла своему кузену. — «Физическое наказание — это вариант, но оно также, вероятно, вызовет протесты, поскольку она является главой ветви семьи. Определённо, по крайней мере, со стороны других глав ветвей. Существуют и другие наказания для главы ветви, но… нет гарантии, что она извлечёт уроки из своих ошибок, и это всё равно оставит ей свободу действовать подобным образом в будущем. Лишение её должности предотвратит возникновение подобных ситуаций и эффективно обеспечит, чтобы все знали о последствиях таких нарушений. Я предполагаю, что Тобиумэ также не помешала бы смена руководства». «Все веские доводы», — кивнул Сатору-ниичан. Он бросил взгляд на Дайсаку-саму. — «У вас есть что-нибудь ещё, что вы хотели бы добавить к этому?» Старейшина долго смотрел на Шики со странным выражением, которое она не могла расшифровать. Затем он слабо улыбнулся, так, что Шики почти назвала бы это смирением, за исключением того, что по какой-то причине Дайсаку-сама казался слишком счастливым, чтобы его выражение действительно можно было так охарактеризовать. «У меня нет возражений», — склонил голову седовласый старик. — «Её логика здрава, и суждение справедливо. Этого будет достаточно в качестве наказания». «Вы не можете…» — голос Имы-сан дрогнул, затрепетал. Отчаяние. — «Я… я всегда работала только на благо своей семьи!» …Шики не понимала, почему Има-сан так одержима идеей «восстановления» ветви семьи Тобиумэ. Но если её слова были правдой — если Има-сан хотела лишь улучшить положение своей ветви семьи, — то всё равно не было причин для неё реагировать отрицанием и ужасом. Была фундаментальная разница между предложением сделки с Сатору-ниичаном, как это сделал Дайсаку-сама, и откровенной попыткой вымогательства у главы клана. Шики не знала, о чём думала Има-сан — думала ли женщина вообще? …Тем не менее, одно было ясно: Има-сан, может, и заявляла, что желает лучшего для своих любимых Тобиумэ, но, очевидно, она не осознавала, что она сама не обязательно была лучшим для своей ветви семьи. Даже если отбросить выходку, которую она только что попыталась провернуть, достаточно было взглянуть на текущее состояние ветви семьи Тобиумэ, чтобы увидеть, что методология Имы-сан была не очень эффективной в улучшении положения семьи. Дайсаку-сама медленно покачал головой. «…Мне следовало предвидеть это раньше. Неудивительно, что Тобиумэ всё ещё борются под твоим руководством, несмотря на то, что Шики родилась в твоём роду». «Пожалуйста, это не… вы не можете!..» «"Не могу" что именно?» — старейшина изогнул бровь, его неодобрение было очевидным. — «Ты вообще осознаёшь, насколько грубо ты перешла черту?» «Очевидно, нет», — прорычал Киёхира-сенсей. Он медленно сжал и разжал пальцы. — «Има. На этот раз ты не выкрутишься». Има-сан рассмеялась. Сначала лёгкий смешок. Почти икота, едва слышный звук. Затем он начал нарастать, превращаясь во что-то громкое и истеричное. «Все вы, все вы — почему вы не можете понять?!» «Единственная, кто здесь не понимает ситуацию, — это ты, Има». …В этот момент в женщине было что-то почти жалкое, когда она так неловко сломалась перед ними, несчастная и рыдающая. Если бы Шики была лучше, возможно, она смогла бы найти в себе сочувствие к Име-сан — к своей кровной родственнице, — но, к сожалению, это было не так. Честно говоря, Шики сейчас почти ничего не чувствовала, даже когда смотрела, как женщина воет, словно её мир только что рухнул. Возможно, это было не так уж далеко от истины. Има-сан приняла на себя роль главы семьи в довольно молодом возрасте и с тех пор стремилась улучшить положение своей ветви семьи, насколько это было в её силах. Неважно, чего это ей стоило, если верить словам Джихей-сана. Ради своих целей она охотно отказалась как от личного счастья, так и от семейных отношений. Хотя… если это было «лучшее», на что была способна Има-сан, Шики втайне думала, что семье Тобиумэ было бы лучше, если бы Има-сан не старалась изо всех сил. Не слишком ли это сурово? Наверное, слишком сурово. Но это не меняло правды о том, что только что произошло — что Годжо Има пыталась принудить главу клана. По правде говоря, роспуск всех остатков всей угасающей ветви семьи Тобиумэ не был бы необоснованным наказанием за такое преступление. Однако Шики осознавала, что нижестоящие члены клана и подчинённые часто не имеют права голоса в том, что решают их лидеры. Годжо Има должна понести последствия своих собственных ошибок, и понижение её до обычного члена клана послужило бы этой цели. Что касается Тобиумэ… сможет ли ветвь семьи снова подняться на ноги после этого, Шики не касалось. … Има-сан всё ещё смеялась, когда Киёхира-сенсей силой выволок её из комнаты.