Глава 31 - В оковах

Сознание просачивается медленно, щупальца осознания постепенно воссоединяются с её чувствами сквозь тупую головную боль, пульсирующую в черепе. Конечности кажутся тяжёлыми— Нет, не тяжёлыми. Скорее, её конечности кажутся лёгкими. Но… не в хорошем смысле. Её тело кажется слишком лёгким и почти невесомым, так, что даже простое действие, как сесть, в её нынешнем состоянии невозможно. Первая реакция Шики — попытаться подняться, но её тело отказывается подчиняться команде. …Она не может двигаться. Замешательство длится всего кратчайший миг, прежде чем воспоминания нахлынывают. Встреча с Дайсаку-самой и Имой-сан. Подтверждение, что Годжо Кансукэ — предатель. Сатору-ниичан, оставивший их, чтобы выследить этого человека, затем Киёхира-сенсей, решивший после этого найти Годжо Кикухимэ… Комната, наполненная приторными благовониями. Киёхира-сенсей, падающий без сознания, громкий стук, с которым он ударился о стол. Затем появилась Камо Мацухимэ, и— Арая. Женщина позвала Араю, когда Шики обрушивала на них всю мощь своей Проклятой Энергии, насколько это было возможно под действием яда. Яд… Из всего на свете её сразил именно яд. Если бы только он был переплетён с Проклятой Энергией, как в случае с тем Проклятым Духом Особого Класса на горе, тогда Шики смогла бы выставить против него элементарную защиту. Отражать зловредную Проклятую Энергию, насыщенную коррозийными свойствами в качестве побочного эффекта, — это совсем другое, чем иметь дело с физическим ядом. Последний, безусловно, был «обычным» ядом, но в отличие от первого, для его преодоления требовалась продвинутая форма Обратной Проклятой Техники, учитывая то, как он воздействовал на тело. …Шики не умеет использовать Обратную Проклятую Технику. Одно дело защищаться от ядовитых свойств энергии Проклятого Духа, и совсем другое — иметь дело с настоящим ядом. Она была удручающе не готова, к её огромному разочарованию. Потому что её неспособность противостоять этому яду означала, что она была бессильна сопротивляться, когда Арая схватил её за голову сзади и ударил лицом о стол. Ты разрушишь барьер, если продолжишь так увеличивать свою Проклятую Энергию. Ты также непременно сломаешь Годжо Киёхиру. …Киёхира-сенсей. Киёхира-сенсей! Глаза девочки наконец-то распахиваются. Всё… расплывчато. Тревожно неясно, включая и блестящие красные линии. Но Шики всё ещё видит достаточно, чтобы понять, что её окружение странное, незнакомое, и она быстро моргает несколько раз подряд, пытаясь прояснить зрение. Это помогает, и вещи медленно обретают фокус. Она всё ещё не узнаёт это место. Ни побелённый потолок, ни флуоресцентные лампы, ни одно из странных приспособлений, разбросанных по комнате — некая смесь металлических механизмов и органических марионеток, для которых она не знает правильных терминов. В некотором смысле, она бы сказала, что это почти похоже на мастерскую. Общая планировка и расположение как-то смутно напоминают рабочие пространства, которые Шики видела у мастеров по изготовлению инструментов клана Годжо. Только вместо необработанной руды и других металлов, сложенных друг на друга, здесь полки заставлены бесчисленным количеством книг и свитков. Вместо маленьких «концептуальных» моделей на витринах — ряды за рядами цилиндрических контейнеров, наполненных странными жидкостями и бесформенными, похожими на плоть комками. Некоторые из них Шики не может опознать. Но другие… отчётливо узнаваемы. Один из них напоминает сморщенный мозг, почти. «Части тела», — понимает она. — «Собранные органы». … …Лёгкий холодок непроизвольно пробегает по её спине. «Любуешься исследованиями Араи?» Девочка резко оборачивается на звук этого голоса— Или, по крайней мере, пытается. Её парализованное тело остаётся непослушным, хотя ей удаётся слегка повернуть голову и плечи, и тут же в воздухе раздаётся лёгкий металлический звон. Шики замирает. Затем она автоматически смотрит вниз, на источник этого неожиданного звука. С опозданием она наконец замечает тяжёлые цепи, обвивающие её конечности и туловище, крепко приковывая её к земле. Проклятые цепи натянуты и прибиты к полу высокими шипами, обмотанными длинными полосками ткани, каждая из которых густо испещрена неразборчивыми запечатывающими письменами. …Она даже не заметила сковывающих её пут. Даже не почувствовала этих цепей, из-за онемевшей, безвольной слабости, пронизывающей всё её тело. Ей это не нравится. Шики это не нравится. Одно дело — быть одолённой более сильным противником, и совсем другое — быть преданной собственным телом, телом, которое упрямо отказывается подчиняться её командам двигаться, двигаться, двигаться. Это всё ещё из-за яда? Или… может, это цепи? Теперь, когда она их изучает, на стальных звеньях ярко светятся странные фиолетовые линии. Проклятый Инструмент, наделённый какой-то особой способностью, без сомнения. Экспериментально и чисто рефлекторно Шики пытается призвать свою Проклятую Энергию— Цепи, сковывающие её, вспыхивают, мгновенно высасывая энергию из её конечностей. Так вот что они делают. Проклятый Инструмент, специально предназначенный для сдерживания, который немедленно поглощает Проклятую Энергию захваченной цели при попытке её использовать… «Ах, ах, ну-ка прекрати». На этот раз голос ближе. Бесспорно самодовольный и удовлетворённый. Камо Мацухимэ медленно выходит из-за её спины, обходя её, чтобы встать перед Шики. Девочка может лишь молча наблюдать, лёжа безвольно на земле, с длинными белыми волосами, раскинувшимися вокруг неё, словно бледный саван. С некоторым удовлетворением Шики отмечает, что женщина больше не держится прямо и гордо. Вместо этого Камо Мацухимэ слегка сгорбилась, и каждое её движение медленное и осторожное, словно она пытается не усугубить серьёзную травму. Она также использует костыли для передвижения. Шики стоило сломать ей ещё несколько костей ранее. Словно почувствовав её мысли, глаза Камо Мацухимэ сужаются. «Эта госпожа и её слуги готовились к этому моменту довольно долго», — говорит женщина псевдо-разговорным тоном, выпрямляясь в попытке укрепить и восстановить собственное чувство превосходства. — «Канашибари, чтобы обездвижить тело и притупить чувства, Цепи Пленника, чтобы отводить любое накопление Проклятой Энергии. Процедуры сдерживания для тебя были выбраны намеренно. Тебе отсюда не выбраться». …Должна ли Шики быть польщена тем, что клан Камо, очевидно, предпринял множество мер предосторожности, чтобы помешать ей сбежать? Но больше всего в этот момент Шики чувствовала раздражение. Раздражение и острую досаду на саму себя за то, что попала в такую ситуацию, где Госпожа Камо стоит над ней с такой самодовольной, победной улыбкой. Для женщины, которой недавно сломали несколько костей и которой требовались костыли, чтобы стоять прямо… её уверенность не была совсем уж необоснованной. Между ними двумя, не она была прикована к земле. Хотя лёгкая размытость в зрении Шики всё ещё не прошла полностью, красные линии, сияющие на теле женщины, маняще светятся, ярко и неоспоримо. Если бы она только могла двигаться—! Но паралич, поразивший её тело, едва позволяет ей даже повернуть голову, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги и атаковать. Разрезать линии, которые она видит прямо перед глазами. И это не считая цепей, которые буквально тянут её вниз. Это не было бы проблемой, если бы она могла просто двигаться и разрезать эти линии, но— Прямо сейчас Шики не хватает даже самого простого, базового контроля над собственным телом. Ситуация, мягко говоря, не идеальная. «Что вам нужно?» Шики не знает, как вывести яд из своего организма. Однако она понимает, что воздух в этой комнате чист от того отчётливого пряно-горького едкого запаха, так что, вероятно, это знак, что её сейчас активно не травят. Вероятно. Если ей удастся заставить женщину говорить, тянуть время, то у неё будет больше шансов найти другие способы выбраться из этой ситуации. И… Шики всё ещё нужно выяснить, что случилось с Киёхирой-сенсеем. Её учитель потерял сознание раньше неё, и сейчас его нигде не было видно. Девочка старается сохранять осторожный оптимизм, но… У меня плохое предчувствие. «Глупая девчонка», — смеётся Камо Мацухимэ. Однако её глаза бесспорно холодны и смотрят на Шики так, как девочке было не привыкать: словно она — объект. Ни больше, ни меньше. — «Ты спрашиваешь эту госпожу, чего она хочет? Тебя, конечно. Разве не очевидно?» …Справедливо. Шики не может сказать, что удивлена, будучи главной целью. Присутствие Араи на горе с тем Проклятым Духом Особого Класса уже намекало на это. Но всё же: «Почему?» «Тебе действительно нужно спрашивать?» — пренебрежительный взмах руки, и женщина фыркает. — «Переход от обычной гражданской к благословенному дитя явно вскружил тебе голову, наглая ты тварь. Что у тебя ещё есть, кроме твоих проклятых глаз и твоей проклятой техники?» Шики молча смотрит на женщину. Проклятые глаза и проклятая техника. Правда, это и есть вся причина, по которой клан Годжо вообще решил признать её своей. Но что-то подсказывает ей, что Камо Мацухимэ явно вкладывает в свои слова не совсем тот же смысл. Чего женщина хотела? Точнее, чего она надеялась достичь, похитив Шики таким образом? Неужели она не боялась неизбежного возмездия клана Годжо — и, что более важно, Сатору-ниичана? Учитывая, как старейшины клана Годжо отреагировали на то, что Сатору-ниичан взял опеку над Мегуми-саном, трудно представить, что старейшины клана Камо не отреагировали бы так же на то, что Камо Мацухимэ и Арая похитили Шики прямо из-за стен территории клана Годжо. Шики совсем не понимает эту женщину. Даже если она хочет Шики ради её проклятых глаз и проклятой техники… похищение не было лучшим методом для поощрения хоть какого-то послушания. Если только обеспечение сотрудничества Шики не имело ничего общего с тем, что Камо Мацухимэ для неё задумала. «Проклятая техника. Колдовство. Это всё, что волнует старейшин, клан», — голос женщины приобретает едкий, горький оттенок, прежде чем она быстро стирает это с лица. Камо Мацухимэ делает последний шаг вперёд, так что теперь она возвышается прямо над беловолосой девочкой, прикованной к полу. Шики бесстрастно смотрит на женщину, даже когда лицо той искажается в гримасе. «Сила как колдуна — это не всё, что имеет значение, когда речь идёт о руководстве кланом», — злобно выплёвывает она. — «Какой толк от силы, если она рождена от такой грязной, мерзкой крови? Право на лидерство не может определяться просто на основе силы». …Шики предварительно согласна, что «сила» — не единственное требование для любой руководящей должности, но аргументация женщины кажется немного странной. Как это вообще относится к делу? «Несмотря на это, сила — единственное, что признают эти тупоголовые старейшины», — вздыхает госпожа. Кроваво-красные губы размыкаются и смыкаются. — «Нобутомо должен быть наследником Камо, и всё же они до сих пор обращаются к сыну той шлюхи. Пока у Нобутомо нет проклятой техники, они не признают его. Как это глупо». …Честно говоря, с точки зрения Шики, глупой здесь выглядела Камо Мацухимэ. Женщина заблуждалась, если думала, что не-колдун сможет возглавить клан колдунов. Если клан Камо хоть немного похож на клан Годжо, то сила в такой среде была первостепенной. Конечно, вероятно, не требовалось, чтобы глава клана был сильнейшим колдуном в клане. Во всяком случае, это точно не было правдой для предыдущего главы клана Годжо, Годжо Хисаясу. Но нельзя было отрицать, что власть тяготела к тем, у кого была сила её удерживать. Иначе почему старейшины Годжо так боролись против неоспоримой власти, которой Сатору-ниичан обладал в клане? Камо Мацухимэ поправляет свою дрожащую хватку на костылях и на мгновение собирается с духом. Затем женщина плавно разглаживает свои одежды, прежде чем посмотреть на Шики свысока. «Чтобы остальная часть клана Камо наконец приняла его, моему сыну понадобится собственная проклятая техника. Твоя подойдёт». На мгновение Шики кажется, что она ослышалась. Твоя подойдёт. «Вы имеете в виду мою… проклятую технику?» Если быть точной, проклятую технику, о которой даже сама Шики до сих пор толком не знает, что она из себя представляет? Неужели… неужели Камо Мацухимэ знает, что за проклятая техника у Шики? Мысленно девочка отшатывается от этой нелепой, ужасающей мысли, а также от столь же нелепого и ужасающего намёка на то, что она каким-то образом планировала— «Конечно, эта госпожа имеет в виду твою проклятую технику. Не то чтобы у тебя было что-то ещё ценное, не так ли? Кроме этих проклятых глаз», — голос Камо Мацухимэ граничит с презрением. — «К сожалению, эти глаза слишком заметны, чтобы пересадить их напрямую. Но будь уверена, клан Камо найдёт им хорошее применение, вырвав их из твоего черепа. После того, как с твоего трупа сначала снимут твою проклятую технику, разумеется». …Ох. Проходит мгновение, прежде чем слова полностью доходят до неё. Вырвать твои глаза из твоего черепа. Снять проклятую технику с твоего трупа. Шики на мгновение так ошеломлена, что теряет дар речи. Она… не знала, что клан Камо на такое способен. Просто взять и извлечь проклятую технику колдуна из его тела. Что-то такого масштаба — неужели было возможно сохранить нечто столь революционное в полном секрете? … …Это было всё, чего другие кланы колдунов боялись в исследованиях клана Камо тайн человеческого тела. Тайн тел колдунов. То, что Камо Мацухимэ, очевидно, намеревалась насильно изъять способности Шики и имплантировать их своему собственному сыну, было… тревожно на многих уровнях. Даже ужасающе. И прямо сейчас Шики была прикована и бессильна помешать женщине достичь желаемого. Женщина блаженно улыбается, когда Шики молчит. «Тебе следовало тихо подчиниться много лет назад и послушно согласиться стать невестой Нобутомо, когда у тебя ещё был выбор. С тех пор, как ты так грубо проявила к нему неуважение, отношение старейшин к моему сыну… хмф. Вполне справедливо, что ты теперь загладишь свою вину перед ним за всё, что он перенёс за эти годы». «…» Шики могла бы многое сказать о том, что вся эта неразбериха с почти-помолвкой и её последствиями была виной самой Камо Мацухимэ, что в основном сводилось к тому, что госпожа могла винить только себя в том, как всё обернулось. Но женщина, казалось, совершенно не обращала внимания на реакцию Шики в этот момент, продолжая бормотать сама с собой. «В ретроспективе, эта госпожа должна быть благодарна, что ты была слишком глупа, чтобы ухватиться за возможность, преподнесённую тебе на блюдечке с голубой каёмочкой», — насмешливый смех, лёгкий и звонкий. Глаза женщины мрачно блестят. — «О, ты идеальна для Нобутомо. Мощная проклятая техника, которую не смогли обнаружить методы гадания твоего клана, пока твои глаза не изменились? Это просто идеально. Старейшины Камо будут так приятно удивлены, когда Нобутомо раскроет свою проклятую технику, но всё это будет объяснимо. Дело не в том, что у Нобутомо нет проклятой техники, а в том, что его проклятую технику нельзя было правильно определить!» В торжествующий смех женщины просачивается нотка безумия. «Более того, новая проклятая техника, в специфике которой клан Годжо до сих пор не уверен?» Рука величественно взмывает в сторону, и один из костылей женщины с грохотом бесполезно падает на землю. Камо Мацухимэ, кажется, этого не замечает, даже покачиваясь на ногах. «Эта госпожа полностью убеждена, что ты предназначена для моего Нобутомо. Нет ни одного более подходящего кандидата, от которого мой сын мог бы получить свою проклятую технику!» Смех женщины эхом разносится по пустой комнате, её травмы, кажется, полностью забыты. «Ах, хотя насчёт этих проклятых глаз действительно жаль». Внезапно смех прекращается. Камо Мацухимэ преувеличенно вздыхает. «Но неважно. В руках Араи они станут хорошим исследовательским материалом. Возможно, клан Камо увидит своего первого колдуна с окулярным дзюдзюцу к тому времени, как Нобутомо станет главой клана…» Неужели женщина намекала, что планирует извлечь глаза Шики и использовать их как шаблон для искусственного создания проклятых глаз у других колдунов? Нечто подобное… разве это вообще возможно? С другой стороны, Шики и не подозревала, что клан Камо, очевидно, способен вырвать проклятую технику колдуна прямо из его тела и пересадить её не-колдуну. Это… очевидно, почему клан Камо делал всё возможное, чтобы молчать на этот счёт. Но Шики всё ещё было искренне трудно поверить, что нечто такого масштаба могло действительно оставаться в тайне. Не будет преувеличением сказать, что такая операция — это то, что меняет правила игры среди кланов колдунов, со всей той важностью, которая придаётся силе и родословным в их иерархии. «Посмотри на себя. Все эти слухи о благословенном дитя… когда ты в конце концов всего лишь девочка», — слова женщины внезапно становятся насмешливыми и провокационными, жестокими и издевательскими. — «Твой клан переоценивает тебя. Девочка с потенциалом соперничать с Почитаемым? Проклятая Энергия, уступающая только Годжо Сатору? Какие нелепые слухи, ха!» Камо Мацухимэ улыбается. «Истинная сила — это то, с чем рождаются, что записано в крови и прослеживается через родословную. Девчонка из побочной ветви, как ты, думает сравниться с Почитаемым? Внебрачный сын, смеющий претендовать на главенство в клане Камо? Не смешите меня». …Неужели женщина даже не осознаёт, насколько лицемерны и противоречивы её слова? В одном предложении она оскорбляет Шики за слабость, а в другом утверждает, что у Шики мощная проклятая техника, подходящая для её сына. В один момент она говорит о том, что сила человека определяется его кровью, а в следующий смотрит на Шики свысока за то, что та дочь из побочной семьи. О пригодности наследника Камо на эту должность, просто потому что он родился внебрачным сыном. Это почти впечатляет. «Если вы прилагаете столько усилий ради "всего лишь девчонки", то кем это делает вас?» — безразлично констатирует Шики. Женщина на мгновение замирает, прежде чем её выражение лица становится злобным. «Опять забываешь своё место, хм? Позволь этой госпоже напомнить тебе». Камо Мацухимэ изящно, намеренно поднимает ногу, затем опускает её. Парализованная, Шики никак не может увернуться от ноги, опускающейся ей на лицо. Это означает, что она вынуждена беспомощно наблюдать, как нога женщины медленно, неизбежно касается её щеки, а затем жёстко давит. Проклятая Энергия рефлекторно вспыхивает и поднимается внутри неё, беспокойно кружась, но это бесполезно. Любая Проклятая Энергия, которую она призывает, немедленно поглощается Проклятым Инструментом, приковывающим её к земле, исчезая в тот же миг, как она её призывает, и это—! «Всё ещё пытаешься сопротивляться?» — Камо Мацухимэ немедленно замечает светящиеся цепи и смеётся. — «Глупая девчонка. Совершенно глупая. Даже колдуны Особого Класса не могут сбежать от Цепей Пленника!» Женщина давит всем своим весом в последний раз, затем отступает, удовлетворённая. Что-то горит в груди Шики от нанесённого ей оскорбления. Если бы она только могла двигаться, Камо Мацухимэ не посмела бы и пальцем её тронуть. …Но нет смысла бесполезно яриться. Это собственная вина Шики, что она беспечно упустила все подозрительные странности, пока Киёхира-сенсей разговаривал с Годжо Кикухимэ, так что в этом она может винить только себя. Игнорируя жжение на щеке, Шики спокойно дышит, пока её эмоции снова успокаиваются. Прямо сейчас Шики нужно сохранять холодную голову, если она хочет найти выход из этой ситуации. Ей всё ещё нужно заставить женщину говорить. Но не расстроить её до такой степени, чтобы она попыталась выместить своё раздражение на Шики. Девочка не сомневается, что любой предлог будет использован, каким бы незначительным он ни был, и у женщины, вероятно, есть зуб на Шики из-за её… сломанных костей. Но если ей удастся заставить её снова продолжить свой монолог, желательно до того, как появится Арая Соурен— «Вы, безусловно, тщательно всё подготовили», — безэмоционально говорит Шики. — «Как долго вы это планировали?» «А тебе бы хотелось знать?» — в голосе Камо Мацухимэ появляется лукавая нотка. Это не ответ. Но, к сожалению, похоже, это всё, что женщина готова сказать по этому конкретному вопросу. Камо Мацухимэ наклоняется над ней, и Шики смотрит на неё в ответ, не моргая. «Любопытно», — бормочет женщина, склоняя голову. — «Ты не будешь молить о пощаде? Плакать и угрожать этой знатной госпоже гневом своего клана?» «Это сработает?» Шики думает, что у Камо Мацухимэ явно отсутствует здоровое чувство самосохранения, но очевидно, что женщина каким-то образом совершенно не обеспокоена неизбежным возмездием со стороны клана Годжо, что, как ни странно, сбивает с толку. Такой дерзкий план, похищение Шики прямо с территории клана Годжо… Если только Камо Мацухимэ не была абсолютной дурой, она должна была знать, что клан Годжо не оставит её действия без ответа. «Благословенное дитя» пропадает, а затем оказывается мёртвой, с очевидными следами причастности клана Камо? Нетрудно предсказать, что клан Годжо будет в ярости. Шики не думает, что реакция Сатору-ниичана будет лучше. …На самом деле, клан Годжо, вероятно, был бы наименьшей из проблем Камо Мацухимэ в этом сценарии. Сатору-ниичан уничтожит клан Камо, если Шики найдут мёртвой на их территории. Останется ли вообще клан Камо после того, как он закончит? Не то чтобы Шики планировала здесь умирать, несмотря на явные предпочтения Камо Мацухимэ на этот счёт. (Правда в том, что Шики должна была умереть давно. Она должна была умереть много-много лет назад — но вместо этого она снова открыла глаза, на мир, полный расколотых красных линий. А теперь… теперь ей ещё есть ради чего жить. Когда-нибудь в будущем смерть, несомненно, ждёт её, как и всё сущее. Но не сейчас. Ещё не время.) «Этой госпоже нечего бояться клана Годжо», — в конце концов пренебрежительно отвечает женщина. В её голосе нет ни единой нотки страха или беспокойства, что… Шики не знает, назвать ли её храброй или самоубийцей, хотя она определённо склоняется к последнему. — «О, нет сомнений, что они будут в ярости. Благословенное дитя, похищенное и убитое прямо в стенах их клановой территории? Зарезанное и убитое таким жестоким образом? Как трагично! Клан Камо обязательно предложит своё полное содействие в поимке виновных в столь жестоком, ужасном деянии». Шики не впечатлена. Это и есть весь план Камо Мацухимэ? Неужели она думает, что клан Годжо так легко обмануть, подставив какого-нибудь козла отпущения за её злодеяния? Если бы Шики не знала лучше, она бы сказала, что женщина пытается спровоцировать конфликт между кланами Камо и Годжо. …Знал ли клан Камо о действиях Камо Мацухимэ? Она была матриархом клана, так что, конечно, они должны были знать. Были ли её действия санкционированы старейшинами её клана? Казалось невозможным, чтобы консервативные старейшины одобрили нечто столь радикальное, беззастенчиво разжигая конфликт между двумя из Трёх Великих Семей. Камо Мацухимэ… действительно ли она была вдохновителем всего этого? Но если не она, то кто? … Это не имело значения. Вся ситуация всё ещё смердела подозрением, но это не было самой насущной проблемой на данный момент. Текущим приоритетом Шики был побег из этой ситуации. Или… по крайней мере, затягивание времени до прибытия подкрепления. Она не знает, сколько времени прошло с её исчезновения с территории клана Годжо, но несомненно, её отсутствие не останется незамеченным надолго. Особенно когда Киёхира-сенсей, предположительно, тоже пропал в то же время; она представляет, что клан Камо не оставил бы Киёхиру-сенсея свободным и без присмотра, чтобы он сам собрал подкрепление… если они уже не решили покончить с этим концом в более окончательном смысле. Это, к сожалению, была вполне реальная возможность. Тем не менее, клан Годжо заметит, что она пропала, и они будут её искать. В этом нет сомнений. И если они найдут её в руках клана Камо, если они обнаружат, что клан Камо пытался насильно извлечь её проклятую технику и её проклятые глаза, чтобы забрать их себе—! Это на порядок серьёзнее проступка, который Сатору-ниичан якобы совершил, когда он «украл» Десять Теней клана Зенин, усыновив брата и сестру Фушигуро. Так… что придавало Камо Мацухимэ такую уверенность, что она сможет выйти из этой ситуации невредимой? Шики действительно не понимает, о чём думает эта женщина. Если «Годжо Шики» умрёт, то клан Годжо будет жаждать крови. Даже если предположить, что Камо Мацухимэ удастся обмануть клан Годжо с помощью какого-нибудь козла отпущения, которого она найдёт, чтобы свалить на него вину, или если ей каким-то образом удастся утихомирить гнев клана Годжо многочисленными уступками… Это не невозможно, полагает Шики. В конце концов, несмотря на то, что её называли «благословенным дитя», Шики не была Сатору-ниичаном. На неё возлагали ожидания, но у неё не было ни веса, ни истории, ни значимости, которые сопровождали прославленные Шесть Глаз и Безграничность клана Годжо. Вполне возможно, что клан Камо смог бы достичь взаимопонимания с кланом Годжо, ради благородной цели поддержания «мира» в мире дзюдзюцу. Такатоми-сама, по крайней мере, ходатайствовал бы об этом, ставя поддержание сносно-сердечных отношений с кланом Камо выше мести за холодный, мёртвый труп. Но не может быть, чтобы Сатору-ниичан просто сидел сложа руки и ничего не делал. Её кузен… он не такой человек. Шики понимает, что Сатору-ниичан способен быть холодным и жестоким, но он никогда не был жесток с ней. И он не бессердечный, о чём подавляющее большинство людей, по какой-то причине, постоянно забывают. Неужели Камо Мацухимэ ожидает, что Сатору-ниичан поддастся давлению клана Годжо и посчитает Шики «допустимой потерей»? «Она совсем не знает Сатору-ниичана», — понимает Шики. …Она может это использовать. Сколько времени понадобится Сатору-ниичану, чтобы понять, что Шики и Киёхира-сенсей оба пропали? Сколько времени ему понадобится, чтобы выследить их там, куда их привела Камо Мацухимэ? Сколько времени Шики придётся тянуть, надеясь, что этого будет достаточно? Полагаться на кого-то другого, даже если это её кузен, оставляет горький привкус во рту. Вся суть того, что Шики тренировалась, чтобы стать колдуном, в первую очередь заключалась в том, чтобы не быть обузой для тех, о ком она заботилась. И вот она здесь, в ловушке и беспомощна, не в силах ничего сделать со своей ситуацией. Потому что она колебалась. Потому что она колебалась и не высказалась, не предупредила Киёхиру-сенсея. Не взяла дело в свои руки, даже несмотря на многочисленные намёки, которые в ретроспективе были ослепительно очевидны, не протянула руку и не разрезала— Но сейчас нет смысла сожалеть. …Двигайся. Двигайся! Пальцы Шики дёргаются. Это маленькое, едва заметное движение. Но это движение немного больше, чем то, что ей удалось сделать, придя в сознание, что даёт Шики слабую искру надежды— На короткий миг, во всяком случае. «Приготовления завершены, Госпожа Мацухимэ». Подобно той ночи на Обон и снова, когда он напал на неё сзади, Шики не почувствовала никакого присутствия до того, как Арая Соурен дал о себе знать. Темноволосый мужчина с прикрытыми глазами даже не взглянул в её сторону, шагая вперёд— И склонил голову в простом кивке в сторону Госпожи клана Камо, вместо того чтобы поклониться, как подобает вассалу клана. Губы Камо Мацухимэ скривились, истончившись от неудовольствия, но она ничего не сказала. Интересно. Изначально Джихей-сан говорил, что Арая поступил на службу клана Камо из-за своего мастерства в умирающем искусстве ходзюцу. Киёхира-сенсей позже предположил, что Арая на самом деле был одним из исследователей клана, чья область специализации на самом деле включала эксперименты на людях. Но ни один из вариантов не объяснял, почему ему могло сойти с рук небрежное неуважение к Камо Мацухимэ, жене нынешнего главы клана. Одно дело, если бы Камо Мацухимэ была кем-то, кто не придерживался церемоний, но, учитывая, как сильно женщина, казалось, наслаждалась своими интригами, как сильно она была одержима положением и статусом своего сына… Шики сильно сомневалась, что Камо Мацухимэ была кем-то, кто считал правила социальной иерархии и проявление должного почтения несущественными. Нет. Если судить по выражению лёгкого неудовольствия на лице женщины, то на ум сразу приходили две возможности, почему Камо Мацухимэ не использовала свой ранг, чтобы заставить Араю оказать ей должное уважение. Первая, Арая Соурен ей не подчинялся. Это означало, что он служил под началом какого-то высокопоставленного старейшины — или, возможно, даже самого главы клана — и это, в свою очередь, указывало на то, что похищение Шики Камо Мацухимэ с целью украсть её проклятую технику на самом деле не было её личной инициативой. Это был заговор, поддерживаемый другими силами, уходящими глубже в клан Камо. Вторая, Арая Соурен был тем, кого она не могла позволить себе оскорбить. Что в некотором смысле было смехотворной мыслью. Госпожа клана не может командовать исследователем, который служит клану Камо? …Но если, скажем, Арая обладал каким-то особым навыком или знанием, которые делали его незаменимым, то это объясняло, почему оскорблять его было бы крайне неразумно. Эксперименты на людях. Сохранённые части тела, разбросанные по мастерской. Сам мужчина, с лёгкостью передвигающийся по комнате, как Джихей-сан в своём кабинете. Разговоры Камо Мацухимэ о том, чтобы вырвать проклятую технику Шики из её тела и привить её собственному сыну. Невозможность во всех отношениях, но если кто-то из клана Камо утверждал, что они могут изолировать проклятую технику колдуна таким образом— Что если Арая был единственным, кто знал, как проводить эту запретную процедуру? Вероятно, запретная техника, тщательно охраняемое табу и тайна клана? …Неужели это то, что Джихей-сан узнал об этом человеке? Неужели поэтому его убили? «Почему ты так долго не приходил?» — голос Камо Мацухимэ ровный, лишь с легчайшим намёком на раздражение. «Мои извинения», — спокойно отвечает мужчина, роясь в чём-то на столе сбоку. — «Это заняло немного больше времени, чем я думал, чтобы найти нужные мне материалы». «Вот как?» — в шёлковый голос женщины проникает раздражённая нотка. — «Превосходно, что ты наконец закончил свои приготовления. Эта госпожа беспокоилась, что ты мог забыть, что у нас всё ещё есть ограничение по времени. Будет довольно хлопотно, если операция не будет завершена до того, как явится клан Годжо». Арая Соурен оглядывается через плечо, на его лице застыло суровое выражение. Долгое мгновение он ничего не говорит, лишь молча смотрит на Камо Мацухимэ. Улыбка женщины из клана Камо становится натянутой, а в её выражении лица под тяжестью безмолвного взгляда колдуна появляется что-то почти нервное. …В конце концов, мужчина отворачивается. «Нет нужды в таких беспокойствах, Госпожа Мацухимэ. Вместо деталей моей работы, я бы посоветовал вам больше заботиться о собственных травмах. Я не настолько искусен в использовании Обратной Проклятой Техники на другом человеке, чтобы полностью исцелить сломанные кости в мгновение ока. Если вы не будете должным образом отдыхать, ваши рёбра снова сломаются». Обратная Проклятая Техника. Арая мог использовать Обратную Проклятую Технику на другом человеке? Разве это не то, что могла делать только Шоко-сан? …Арая Соурен был гораздо опаснее, чем думала Шики. Камо Мацухимэ стискивает зубы, затем заставляет себя снова улыбнуться. Прекрасное выражение, хотя и совершенно неискреннее. «Эта госпожа благодарит своего вассала за его заботу». Мужчина молча кивает, то ли не замечая кинжалов за словами, подчёркивающими его подчинённое положение, то ли совершенно не заботясь об этом, и наконец поворачивается к Шики. «Мы снова встретились, дитя», — серьёзно говорит он. — «Ты можешь этого не осознавать, но к этому действительно долго шло». Хотя её тело всё ещё остаётся в основном парализованным, Шики каким-то образом удаётся спокойно ответить на его взгляд своим собственным, совершенно невпечатлённым. «Вы имеете в виду три года назад, когда я встретила вас во время Обон, или двенадцать лет назад, когда я родилась?» — прямо спрашивает она. Сбоку Камо Мацухимэ резко вдыхает от удивления. Значит, она об этом не знала. Но что касается Араи Соурена— Мужчина улыбается, лёгкой, кривой улыбочкой, которая мелькает на сухих губах на этом впалом лице и исчезает в одно мгновение. «И то, и другое. В конце концов, это не имеет значения». …Так он открыто признаёт, что наблюдал за Шики с самого её рождения. Задолго до того, как она когда-либо оказалась в мире колдовства и проклятий, или до того, как она когда-либо пробудила эти свои проклятые глаза. Хотя они уже подозревали это, услышать подтверждение из уст самого мужчины было более леденящим, чем она ожидала. «Ты знал о девочке с самого её рождения?» — Камо Мацухимэ издаёт возмущённый звук. — «Тогда почему ты ничего не сказал раньше? Клан Камо мог бы…» Арая прерывает её, качая головой. «В то время не было никаких гарантий. Но теперь, наконец, есть путь вперёд. К концу и началу, к жизни и к смерти. К истине, скрытой в ядре этого сломленного мира… и к способу наконец вырваться из этого бесконечного цикла безумия и страданий». «…Что?» Честно говоря, реакция самой Шики в данном случае не сильно отличалась от реакции госпожи Камо. Но замешательство их обеих ничего не значит для Араи, который присаживается на корточки перед Шики. Наклоняется, протягивая к ней руку без лишних слов, и— Шики пытается, но её тело всё ещё отказывается двигаться— На одно мгновение всё в мире, кажется, замедляется. Лицо Камо Мацухимэ застыло в карикатуре удивления. Рука Араи Соурена, пересечённая блестящей красной линией по центру ладони, замирает прямо перед её лицом. Он не— Шики нужно— «Отойди от неё!» Движение. Внезапный вихрь движения. Камо Мацухимэ визжит, когда её бесцеремонно отбрасывают в сторону одним ударом тыльной стороной ладони, в то время как Арая Соурен разворачивается на прерывание и— —быстро поднимает руки в блок перед собой, слегка кряхтя, когда его отбрасывает назад неожиданный удар, который, казалось, возник из ниоткуда. Шики смотрит, широко раскрыв глаза. «…Киёхира-сенсей?» Это облегчение — видеть, что Киёхира-сенсей жив и дышит, даже если он… выглядит не очень хорошо. На лице мужчины отчётливая бледность, и только что нанесённому удару явно не хватало его обычной силы. Видимых травм у него нет, но его одежды обильно испачканы грязью и засыхающей кровью. …Но Киёхира-сенсей здесь, и он всё ещё жив. На одно мгновение Шики позволяет себе утешиться этим. Хотя Киёхира был отравлен и схвачен вместе с ней— Я не стала причиной смерти Киёхиры-сенсея. «Шики», — коротко говорит мужчина в знак признания. Его взгляд скользит по её парализованной фигуре, по цепям, сковывающим её тело, затем снова устремляется на Араю, который всё ещё стоит между ними. — «Ты. Это ты за всё это в ответе?» …но безуспешно. Брови Киёхиры-сенсея хмурятся, когда цепи быстро поглощают его Проклятую Энергию так же легко, как и у самой Шики. Ещё один резкий рывок, и мужчина бормочет под нос резкое проклятие, резко наклоняя голову для пристального осмотра. «Что это за хрень?» — недоверчиво рычит Киёхира-сенсей, грубо дёргая за металлические звенья. — «…Мгновенное поглощение Проклятой Энергии? Какого хрена? У этой штуки должен быть какой-то недостаток или предел—» «Её имя — Цепи Пленника. Проклятый Инструмент, специально разработанный для поимки колдунов, которые чрезмерно полагаются на свою Проклятую Энергию», — отвечает Арая, и его голос слишком близко для комфорта. Киёхира-сенсей снова разворачивается, чтобы встретиться с противником— На этот раз он опоздал на полтакта. Что-то слышно хрустит, когда удар Араи попадает её учителю в бок. Сердце Шики ухает в пятки. «Киёхира-сенсей—!» «Я в порядке», — цедит мужчина сквозь зубы, хотя он явно не в порядке. Теперь по уголку его рта стекает кровь, и это не обнадёживающий знак. Новый всплеск разочарования поднимается в груди Шики. Я должна что-то сделать. Но… что она могла сделать? Парализованная, она была бесполезна. Она не могла встать и сражаться. Цепи делали неэффективной даже её Проклятую Энергию— Нет, она не должна так думать. Должно быть что-то, что она всё ещё может сделать. Если бы только не эти проклятые цепи—! Слова Киёхиры-сенсея внезапно всплывают в её сознании, непрошено. Мгновенное поглощение Проклятой Энергии? У этой штуки должен быть какой-то недостаток или предел. …Эти цепи. Они были Проклятым Инструментом, который ловил колдунов, поглощая любую Проклятую Энергию, использованную в попытке их сломать. У Шики не было способа разрезать линии на этих цепях, хотя они были так близко к ней, скованной, как она была. Также у неё не было практического метода определить их другие недостатки прямо сейчас. Но Киёхира-сенсей был прав в одном: должен быть предел количеству Проклятой Энергии, которое эти цепи могли поглотить. У всего есть точка излома. (Конец.) … Это была авантюра. Если она ошиблась, или если окажется, что вместимость Проклятого Инструмента превышает текущие запасы Проклятой Энергии Шики, то это окажется лишь бесполезным занятием— Но прямо сейчас Шики уже была совершенно бесполезна, и… такими темпами она будет лишь помехой для Киёхиры-сенсея, который так упорно сражался за неё. Сейчас не время сомневаться в себе и размышлять о лучшем курсе действий. Делай это. Сейчас! Решительно Шики призывает свою Проклятую Энергию. Немедленно цепи светятся, вспыхивая в ответ на энергию, активно текущую по её телу в этот момент. Она стискивает зубы, мысленно готовая к уже знакомому ощущению высасывания, когда цепи пьют её Проклятую Энергию. Проклятая Энергия поднимается из её ядра, распространяется по конечностям и мгновенно поглощается, оставляя её лишь с острым чувством онемевшей потери. Но вместо того, чтобы остановиться, она решительно продолжает питать Проклятый Инструмент своей Проклятой Энергией. Всё больше и больше, и в ответ металл светится всё ярче и ярче— «Что ты делаешь?» — визжит Камо Мацухимэ. Шики смутно осознаёт пару рук, хватающих её за плечи, острые ногти впиваются и трясут её в попытке насильно, физически сбить её концентрацию. Но прежде чем эти бледные пальцы успевают сомкнуться на её горле, раздаётся треск Проклятой Энергии, исходящий от её тела, заставляя женщину немедленно отпустить её с резким криком. Больше. Больше. Ей нужно ещё больше Проклятой Энергии. Этого недостаточно— Этого недостаточно— Даже колдуны Особого Класса не могут сбежать от Цепей Пленника! Шики не колдун Особого Класса. Она всё ещё сильно не дотягивает до этого стандарта; Шики и близко не стоит на уровне Сатору-ниичана. Но… Цепи, сковывающие её, начинают зловеще дребезжать от огромного количества энергии, которое в них вливается. Шики решительно заставляет себя продолжать призывать свою Проклятую Энергию, несмотря на растущее головокружение, которое это оставляет— Мельчайшие трещины паутиной расходятся по металлу. Сначала лишь несколько, но они быстро размножаются по поверхности, светясь ослепительным светом. «К-как…?» — голос Камо Мацухимэ высокий, недоверчивый. — «Как, чёрт возьми, ты это делаешь? Записи клана — в прошлом эти цепи успешно сдерживали множество колдунов Первого Класса. Даже настоящих, истинных колдунов Особого Класса! Записи не лгут!» Это вполне может быть так, Шики не знала. Однако, хотя Шики приравнивает «Особый Класс» к Сатору-ниичану, она подозревает, что в истории было не так уж много колдунов Особого Класса, которые могли бы сравниться с её кузеном. Шики, может, и не Особого Класса, но она сомневается, что все колдуны, достигшие этого ранга в прошлом, действительно заслуживали его так, как, по-видимому, думает Камо Мацухимэ. И… хотя Камо Мацухимэ так упрямо продолжает списывать все слухи вокруг Шики как ложь, это не меняло того факта, что была причина, по которой Шики называли «благословенным дитя», и не только из-за её проклятых глаз. «Нет. Нет, этого не может быть…» — женщина быстро качает головой в отрицании. — «Ты… ты просто никчёмная девчонка, без своих проклятых глаз и проклятой техники! Клан Годжо может раздувать слухи сколько угодно, не может быть… не может быть…!» «Конечно, не все слухи правдивы», — говорит Шики старшей женщине. — «…Но в клане Годжо моя Проклятая Энергия действительно уступает только Сатору-ниичану». И с этими словами светящиеся цепи, сжимающие её тело, разлетаются вдребезги.