Глава 33 - Когда пыль оседает

Сатору-ниичан здесь. Он здесь. …Где бы ни было это «здесь», теперь, когда эта мысль наконец приходит ей в голову. Шики не совсем уверена, где именно расположена эта новоразрушенная мастерская. Судя по испуганным, неразборчивым крикам, которые она слышит, поблизости определённо есть люди. Это сразу исключает возможность уединённой мастерской, спрятанной в отдалённом месте. Девочка щурится, замечая смутно традиционные детали в различных разбросанных обломках разрушенных зданий, которые сейчас беспорядочно парят в воздухе. Строения… не так уж и непохожи на те, что находятся на территории клана Годжо. Значит ли это… что это территория клана Камо? В этом был бы определённый смысл. Учитывая, что за её похищением с самого начала стоял клан Камо… куда ещё они могли её забрать? Их клановая территория, вероятно, была самой хорошо защищённой крепостью, которой владели Камо. Так что, если их намерением было сохранить всё в секрете, то не было ничего неразумного в том, что Шики привезли в самое сердце клановой территории. Но с другой стороны — если это сердце клановой территории Камо, то у них действительно больше не было никакой возможности для правдоподобного отрицания. С появлением Сатору-ниичана, словно мстительного бога, в то время как Шики и Киёхира-сенсей явно находились на милости клана Камо, не было ни малейшего шанса скрыть то, что здесь происходило. Киёхира-сенсей в данный момент без сознания в луже собственной крови, а Шики безвольно висит в хватке Араи. На заднем плане разбросаны различные признаки экспериментов на людях. Очевиднее уже быть не может. Любой колдун должен был быть слепым, чтобы не заметить вопиющие предупреждающие знаки, которыми была обклеена вся ситуация. А Сатору-ниичан был колдуном с Шестью Глазами. Рука Араи, внезапно снова сжавшаяся на её руке, — единственное предупреждение. Но Шики не боится. Разочарование и трепет, которые были раньше, исчезли в этот момент, испарившись, как дым под солнечным светом, который льётся на них. Резкий рывок за запястье, где её держит Арая, и затем — ничего. Шики чувствует, что падает, вот только она так и не ударяется о землю. Вместо этого её ловят знакомые руки. Она поднимает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сатору-ниичан небрежно отбрасывает руку, которую он в мгновение ока оторвал у другого колдуна. Отрубленная рука искажается, скручиваясь в воздухе, и сминается в кровавую кашу под силой проклятой техники её кузена. …Удовлетворительно, но всё же недостаточно. Учитывая всё, что сделал Арая, этого недостаточно. «Он оторвал Киёхире-сенсею всю руку», — слышит она свой собственный голос. Сатору-ниичан лениво хмыкает, поправляя её в своих руках. «Хочешь, чтобы я оторвал ему обе руки в отместку?» Хотя его голос лёгкий и беззаботный, Шики к этому моменту достаточно хорошо знает своего кузена, чтобы понимать, что эта невозмутимость — просто его способ успокаивать окружающих. Не волнуйся. Не о чем беспокоиться, я с этим разберусь. Теперь ты в безопасности. …Сатору-ниичан не всемогущ и не непобедим. Шики знает это с шести лет — с того самого дня, когда их с Сатору-ниичаном пронзили одним и тем же мечом во время той роковой миссии по защите Сосуда Звёздной Плазмы. Так что она прекрасно осознаёт, что Сатору-ниичан не идеален. Никто не идеален. Это всё равно не меняет того факта, что её кузен — самый сильный человек, которого она знает, и до сих пор она ни разу не видела, чтобы её кузен проигрывал в бою. «Я хочу его голову», — говорит Шики, чётко произнося слова. В идеале, она бы сама разрезала этого человека на куски, но это… не та опция, которая ей сейчас доступна. Сатору-ниичан бросает на неё ироничный взгляд, кристально-голубые глаза ловят свет, словно тысячи осколков стекла, каждый с зеркальными отражениями. «У меня такое чувство, что нам, вероятно, стоит как-нибудь поговорить о тебе и твоей растущей одержимости отрубленными головами». Одержимости? У неё? Ничего подобного нет, с чего он это взял? Кроме того, Сатору-ниичан ничего не сказал в клане Годжо, когда Дайсаку-сама оставлял за собой кровавые следы повсюду с теми отрубленными головами, которыми он размахивал. У старейшины их даже две было! Шики просила только одну. Однако вместо того, чтобы поддаться инстинктивному желанию надуть губы, маленькая девочка поднимает взгляд и хлопает ресницами. «Пожалуйста?» …Она не «милая». Шики это знает. Слишком кровожадная, слишком пугающая, или что там обычно шепчут за тихими углами вполголоса, так, чтобы она не услышала. В клане Годжо нет ни одного человека, который назвал бы её милой, кроме Сатору-ниичана. Хотя Кен-оджичан и любит Шики, и дорожит ею, даже он не считает её милой. Но Сатору-ниичан считает. Этого достаточно, если это только Сатору-ниичан. …Достаточно только Сатору-ниичана. Беловолосый молодой человек делает вид, что задумчиво мычит, а затем смеётся. «Ну, раз уж ты так мило просишь, как я могу отказать?» С этими словами Сатору-ниичан поднимает руку. Напротив них Араю тут же швыряет в другой кусок крошащихся обломков— Но нет ни хруста ломающихся костей, ни сопровождающих его брызг крови, взлетающих в воздух. Свет хаотично мерцает сквозь трещины, и колдун вырывается из обломков, которые почти похоронили его, концентрические круги ярко вспыхивают под его ногами. «Интересный у тебя барьер», — комментирует Сатору-ниичан. — «Но это тебя не спасёт». Словно в знак протеста против этих слов, щупальца мерцающего бело-чёрного света немедленно вырываются из круговых массивов колдуна. Шики узнаёт их; это те же самые, что ранее отбросили Киёхиру-сенсея через всю комнату. Верёвкоподобные образования хлещут на скорости и врезаются прямо в барьер бесконечности Сатору-ниичана. Её кузен даже не вздрагивает. Искры света взлетают от сильного удара, но Сатору-ниичан остаётся совершенно неподвижным. Это странное чувство — быть окутанной барьером проклятой техники своего кузена. Это не первый раз, когда она это испытывает, хотя смутное чувство диссонанса внутри неё — нечто новое, скорее всего, из-за недавних откровений Шики относительно её собственной проклятой техники, предполагает она. Либо это, либо это может быть связано с постоянной слабостью в её всё ещё парализованном теле. Что, к сожалению, также оставалось вполне реальной возможностью. Её кузен поднимает руку и сжимает её в кулак. Араю тут же срывает с ног и бьёт головой о другую сторону потрёпанных стен. Его странный барьер из перекрывающихся кругов, кажется, держится, однако, и мужчина быстро выпрямляется, хмуро глядя на Сатору-ниичана. «Так это и есть хвалёная Безграничность клана Годжо—» «Нет, не слушаю!» — голос Сатору-ниичана нарочито беззаботный, но в то же время бесспорно холодный. — «Трупы не разговаривают, разве ты не знал? …Что я говорю, конечно, знал. Ты ведь так любезно оставил мне труп Кансукэ. И даже привёл Сугуру в тот храм… всё для того, чтобы отвлечь Камо и дать им похитить мою маленькую кузину». Годжо Кансукэ был мёртв? Шики моргает, не ожидая этого. Но, возможно, ей следовало, потому что не так уж и удивительно, что клан Камо решил сократить свои потери. Не то чтобы мужчина этого не заслуживал, но разве одна из сестёр Камо не упоминала что-то о Связывающем Обете ради безопасности Годжо Кансукэ в обмен на сотрудничество Годжо Кикухимэ с ядом? Так что в свете этого было немного странно, что Годжо Кансукэ так легко убили. Но, возможно, это было связано с какой-то лазейкой в формулировке самого обета? Впрочем, это не касалось Шики. Раздаётся громкий треск, когда последние остатки шатко стоявших деревянных рам здания наконец обрушиваются, разорванные на куски силой проклятой техники Сатору-ниичана. Арая издаёт низкий стон, слегка прогибаясь под сокрушительным весом — как обломков, так и Проклятой Энергии её кузена. «Он ведь не успел вас серьёзно ранить?» — Сатору-ниичан бросает на Шики ещё один быстрый взгляд и на всякий случай смотрит в сторону Киёхиры-сенсея. Одна бровь изгибается. — «О, ты разобралась со стазисом? Отлично». «Я почти не справилась», — признаётся Шики. Потому что такова была правда: всё было на волоске. Слишком, слишком близко для комфорта. И если бы ей не удалось в последнюю минуту… «Если бы я не справилась, Арая сказал, что оставит Киёхиру-сенсея в живых в обмен на моё послушание. Связывающий Обет». «…Понятно», — нейтрально отвечает её кузен. Его Проклятая Энергия, с другой стороны, резко вспыхивает и начинает сносить всё в их окружении. Деревянные доски и бетон одинаково перемалываются в пыль, чего Шики никогда не удавалось и что определённо было за пределами её способностей. Извивающиеся спирали света, исходящие от барьера Араи, дико пульсируют, а затем распадаются в ливне трескучих искр. В то же время раздаётся испуганный, болезненный крик. Камо, судя по звукам? …Да, без сомнения. Камо Мацухимэ, съёжившаяся на земле в полном беспорядке, растрёпанная, с широко раскрытыми глазами, пронзительно кричит что-то неразборчивое в воздух. Её сын, с другой стороны, в данный момент, кажется, делает всё возможное, чтобы успокоить мать и заставить её замолчать и не привлекать к себе внимания. Что, вероятно, было разумным поступком со стороны Камо Нобутомо в данном случае. Ни внимание Сатору-ниичана, ни Араи в этот момент, скорее всего, не сулило ничего хорошего ни для одного из них. Общее состояние юноши явно лучше, чем у его матери, несмотря на то, что он также бледен от чистого давления Проклятой Энергии Сатору-ниичана. Вероятно, благодаря тому, что у него не было предварительно сломанных костей. Тем не менее, ясно видно, что хуже всех в этот момент приходится Арае Соурену. В линиях его барьеров образуются трещины, явный признак нестабильности техники. Несмотря на то, что мужчина с лёгкостью расправился с Киёхирой-сенсеем, было очевидно, что он не ровня Сатору-ниичану. Если только у него не было других трюков в рукаве, но перед лицом абсолютной, подавляющей силы… простые трюки мало что могут сделать, чтобы сократить зияющую пропасть. «Ты прибыл раньше, чем ожидалось», — тихо бормочет Арая, качая головой. — «Какая жалость. Но… возможно, это к лучшему. Ещё не время. Полагаю… по крайней мере, это на руку одному из нас, во всяком случае». Шики хмурится. Это не голос и не слова человека на грани поражения. «Сатору-ниичан—» Её кузен уже на шаг впереди неё. Глаза молодого человека сужаются, проклятые глаза ярко светятся, и он поднимает два пальца перед собой, складывая печать. Проклятая Энергия нарастает внутри него. На одно мгновение это даже ощущается в их окружении, подобно зловещей тишине, которая висит в воздухе перед началом сильной бури, прежде чем проливной дождь неизбежно затопит всё на своём пути. «Красный». Смутно Шики различает, как расширяются глаза Араи, когда мужчина скрещивает руки перед собой. Многослойные круги в его барьере светятся, когда он вливает в них всю свою Проклятую Энергию, и в ответ письмена вспыхивают в такт, доведённые до предела. Наступает замирающее сердце мгновение, когда барьер держится— Затем разлетается вдребезги— И всё тут же поглощается единственным, подавляющим взрывом багрового света. Пыль и обломки, которые тут же взметаются повсюду, заставляют Шики инстинктивно закрыть глаза — прежде чем она вспоминает, что Сатору-ниичан распространил на неё свой барьер бесконечности. Её глаза снова открываются. Однако она всё ещё мало что может разглядеть. Шики не может различить ничего, кроме клубящихся облаков дыма и слабо светящихся красных линий. «Красный» — это очень разрушительная способность. Это реверсия проклятой техники Безграничности, где генерируется отталкивающий эффект, а не притягивающая сила «Синего». Схождение и расхождение. Шики знакома с общими чертами этой техники, хотя она не знает всех её тонкостей и никогда не видела, чтобы Сатору-ниичан использовал её лично вот так. То, как её кузен собирает и использует свою Проклятую Энергию, — чисто, точно и эффективно. Шики делает мысленную пометку и молча ставит себе новую цель. Пример для подражания. (Если бы только она была сильнее, тогда, может быть, Киёхира-сенсей—) Сатору-ниичан машет рукой, разгоняя дым, скрывающий всё из виду, с помощью своей проклятой техники. Результат, который виден после того, как дым рассеивается, — это большая трещина, прочерченная в земле, заканчивающаяся потрёпанным месивом из залитых кровью обломков, бесформенных комков плоти и костей. Не совсем достаточно, чтобы составить полное тело взрослого мужчины, но трудно сказать, было ли всё остальное просто уничтожено разрушительной силой Красного, или… или мужчина каким-то образом снова сумел сбежать. В конце концов, Шики всё ещё помнит трупы, которые им показали, когда они изначально столкнулись с кланом Камо, требуя ответов за смерть Джихей-сана. Глава клана Камо ответил, притворившись невежественным и заявив, что клан Камо также опечален смертью ценного слуги, в то время как на самом деле они просто тихо скрыли смерть упомянутого слуги и вместо этого нацелились на Шики. …Возможно, правда, что единственной целью Камо Мацухимэ во всей этой затее было получение проклятой техники Шики для её сына. Кто знает, о чём думали глава клана и остальные члены клана Камо, санкционируя возмутительные, радикальные действия госпожи. Но Арая Соурен произвёл на Шики впечатление человека, у которого явно были свои собственные причины, не связанные с директивами клана Камо. Не говоря уже о том, что был также чрезвычайно подозрительный факт, что он знал о Шики практически с момента её рождения. Само это воспоминание всё ещё вызывает неприятное покалывание по всей её спине. Но ощущение рук её кузена, обвивающих её, успокаивает, заземляет. Честно говоря, трудно бояться, когда Сатору-ниичан выглядит так, будто готов снести всё на своём пути без тени колебаний. Часть Шики презирает себя за это. За то, что она так полагается на Сатору-ниичана, когда вся суть неустанных тренировок, через которые она прошла, заключается именно в том, чтобы не быть обузой для окружающих — включая Сатору-ниичана. Не то чтобы Сатору-ниичан был ненадёжным; он любит вести себя капризно, но он, вероятно, самый надёжный человек, которого Шики знает. И всё же… Это неправильно. Это неправильно, потому что Шики должна была справиться с этим сама. Она вообще не должна была попадать в эту ситуацию. Но она попала, и теперь Сатору-ниичану приходится приходить и спасать её, и разбираться со всем этим беспорядком. Он всегда её спасает, не так ли? Когда клан Годжо изначально забрал её из больницы, именно Сатору-ниичан воссоединил её с Кен-оджичаном. Когда Шики впервые попала в неприятности с кланом Камо, именно Сатору-ниичан противостоял старейшинам от её имени. Когда Шики была схвачена Убийцей Колдунов, опыт, который она даже не помнит, именно Сатору-ниичан выследил этого человека, убил его и убедился, что Шики в безопасности. А теперь Сатору-ниичан открыто сеет хаос в клане Камо из-за неё. Потому что Шики сидела сложа руки и ничего не делала, пока не стало слишком поздно, и позволила себя похитить почти без сопротивления. Благословенное дитя, ничего не скажешь. Шики никогда не заботилась о титулах, но что-то неоспоримо горькое сворачивается у неё в груди в этот момент. «Эй, ну-ка, прекрати», — мягко упрекает Сатору-ниичан с лёгкой ноткой рассеянности в голосе, продолжая осматривать их окружение. Шики моргает, вырванная из своих мыслей быстрым щипком за щеку — неужели она была так очевидна? …Похоже, Сатору-ниичан так легко её читает. «Если уж кого-то и винить, то клан Камо, за то, что они всё это организовали», — говорит её кузен, ни к селу ни к городу, но в то же время прямо в ответ на ход мыслей Шики. Вина — это не то, что она привыкла испытывать. Она обнаруживает, что ей… это не нравится. — «Но нам следует поговорить об этом, когда мы не будем стоять посреди территории клана Камо, пока тебе и Киёхире всё ещё нужна медицинская помощь. Ты сейчас всё ещё немного похожа на медузу. Паралитик?» «Госпожа Камо назвала это "Канашибари"», — делится Шики тем, что знает. — «Они также использовали на мне Проклятый Инструмент, который высасывал Проклятую Энергию, но я от него избавилась». Её кузен легко хмыкает в знак признания и поднимает её на руки. Когда Шики была младше, Сатору-ниичан мог легко носить её на одной руке, усадив на предплечье, но теперь это уже не так. Теперь он использует и другую руку, чтобы обхватить её под ногами и крепко держать. Несмотря на немного другое положение, это всё ещё… знакомо. Быть на руках у Сатору-ниичана вот так — знакомо, и он тёплый. Сатору-ниичан тёплый. Гораздо теплее, чем она. Шики думает, что она, возможно, внезапно поняла, почему Ми-чан всегда любит сворачиваться калачиком рядом с тепловой лампой. Всё ещё неся её на руках, Сатору-ниичан подходит к тому месту, где Арая — точнее, куски Араи — беспорядочно разбросаны по земле, и щурится. Шики выглядывает из-за плеча своего кузена. Учитывая всё, через что Арая провёл её и Киёхиру-сенсея, учитывая доказанные способности мужчины в запутанных, далеко идущих заговорах… даже зная, что Сатору-ниичан — Сильнейший, почему-то всё разрешилось слишком легко, чтобы Арая просто так умер. Есть шанс, что она слишком много думает, конечно. Но в свете недавних событий Шики чувствует, что ей следует перестраховаться. Не то чтобы она жаловалась на неклимактическую смерть. Однако, если окажется, что мужчина не… «Он мёртв?» — спрашивает Шики. Честно говоря, она не совсем уверена, как бы она сама справилась в бою с этим человеком, если бы её не отравили и она могла бы нормально сражаться. Учитывая лёгкость, с которой он сражался с Киёхирой-сенсеем, это, вероятно, был бы нелёгкий бой. (Судя по большей лёгкости, с которой Сатору-ниичан, в свою очередь, втоптал его в землю, очевидно, между Араей и её кузеном всё ещё существовал гораздо больший разрыв.) «…Знаешь, я не могу точно сказать», — признаётся Сатору-ниичан после паузы, звуча раздражённо и слегка недовольно. «Не можешь сказать?» — Шики искренне удивлена. У Сатору-ниичана Шесть Глаз, что означает, что от него редко ускользают какие-либо детали в любой момент времени. «Судя по тому, что мы здесь видим—» Сатору-ниичан указывает на изуродованную плоть и кости на земле. «—это определённо смертельно. Но я знаю, что видел. Как бы это ни выглядело, Красный не сломал его барьер, не совсем. Он делал что-то ещё со своей Проклятой Энергией, а затем барьер сам по себе распался. Чего я не понимаю, так это почему он даже не попытался увернуться, как будто ему было всё равно, что его ударят…» Шики хмурится. Не беспокоиться о физических травмах означало, что такие травмы не имели значения, что имело смысл только в одном из двух случаев. Первый, физические раны тела не имели значения, потому что их можно было легко регенерировать. Она знала, что Арая способен использовать Обратную Проклятую Технику, но в настоящее время Шики не видела никаких признаков регенерации от изуродованного месива крови и плоти, разбросанного по земле… которое даже больше не было похоже на человека. Возможно ли вообще регенерировать из такого состояния? Мерцающие линии, которые она могла наблюдать, также ясно читались как «мёртвые» в глазах Шики. Если бы Арая всё ещё мог регенерировать из этого состояния, она была бы очень, очень удивлена. В качестве альтернативы… Арае было всё равно на физические повреждения своего тела, потому что… просто не имело значения, если его тело было уничтожено. Что было бы возможно только в том случае, если бы у него был какой-то способ продолжать существовать после смерти своего физического тела, или что-то в этом роде? Потому что единственная другая возможность, кроме этой, заключалась в том, что Арая был самоубийцей и мёртв, а он определённо не производил на Шики впечатления такого человека. Арая был кем-то, у кого были цели, даже если Шики всё ещё не совсем понимала, каковы именно эти цели. Только то, что его цели включали её, и… И не было смысла дальше размышлять об этом в данный момент. Прямо сейчас проблемой было то, что случилось с Араей, когда взорвался Красный, потому что Шики считает крайне маловероятным, что мужчина просто мёртв, даже несмотря на то, что доказательства перед её глазами служили ясным свидетельством этого. …Если клан Камо уже разработал какой-то метод извлечения проклятой техники колдуна из его тела и имплантации её в тело другого человека, то, конечно, не было бы слишком большим преувеличением думать, что они могли бы сделать что-то подобное с информацией души? Арая казался таким человеком, который был бы достаточно дотошным, чтобы иметь под рукой несколько запасных вариантов. В отличие от в значительной степени неизвестных тайн, окружающих проклятые техники, о «информации души» было известно гораздо больше. Пониманию Шики, отец Панды, Яга Масамичи, был бы одним из экспертов в этой области, учитывая его специализацию. И даже помимо создания кукол Проклятых Трупов, которые содержали предопределённые личности, были также отдельные случаи духовных медиумов, которые могли служить «мостом». Такие колдуны были способны призывать информацию умерших душ для общения между живыми и мёртвыми. Не совсем воскрешение, но, вероятно, ближайшая к нему альтернатива, пока строго соблюдались точные, карательные условия. Шики ещё немного обдумывает эту мысль, прежде чем открыть рот и поделиться ею с Сатору-ниичаном, который слушает её догадки с нарастающим хмурым выражением на лице. «…Это не невозможно. И это, безусловно, объяснило бы некоторые вещи», — допускает он, раздражённо щёлкая языком. — «Хотя если это так, то это означает, что Арая всё ещё на свободе, что определённо усложняет дело». Это правда. «Прости за беспокойство». «Что? Нет, это не была жалоба?» — с лёгким удивлением Сатору-ниичан щурится на неё. — «Разве Юзуки не говорил тебе, что ты не должна так легко извиняться? Особенно за вещи, которые вне твоего контроля?» «…» Шики роется в памяти. Это было… смутно знакомо, вроде бы? «…Может быть?» Сатору-ниичан фыркает и качает головой. «Никогда не думай, что ты доставляешь мне неприятности», — твёрдо говорит он. — «Любой, кто скажет тебе обратное, — лжец». «Но—» «Я твой Тору-нии. Так что это вполне естественно, не так ли?» У Шики перехватывает дыхание. …Трудно описать, что она сейчас чувствует. В её груди какое-то странное, нарастающее чувство, вот только оно не болезненное и не сжимает ей горло неприятно. На самом деле, оно совсем не неприятное. Что странно, потому что— Потому что он не сказал ничего глубокомысленного. Это не откровение, которое переворачивает её мировоззрение; это совсем не то. Это просто Сатору-ниичан, говорящий ей, что она не обуза, несмотря на её вопиющие неудачи и недостатки. Просто Сатору-ниичан. «…Тору-нии». «Хм?» — её кузен оглядывается на неё с того места, где он уже вернулся к осмотру их окружения в поисках дальнейших улик о том, что сделал Арая, чтобы сбежать. «Ничего», — качает головой Шики, чувствуя себя странно легко. Девочка утыкается подбородком в плечо своего кузена. — «Я просто хотела это сказать». «О?» — она может слышать ухмылку в его голосе. — «Ты "просто хотела это сказать", так, да?» Теперь он просто дразнился. «…Я не знаю, о чём ты говоришь», — тут же отрицает Шики, и Сатору-ниичан смеётся. «Ну, есть ли что-то ещё, чего моя милая маленькая кузина хочет от меня?» — в глазах её кузена мелькает огонёк, пока он продолжает подшучивать над ней. — «Если ты не фанатка неопознанной кровавой каши, то получить голову Араи — полный провал, извини. Хочешь, чтобы я вместо этого снёс всю территорию клана Камо?» «Пожалуйста, не делай этого, Годжо». При звуке нового голоса, так грубо прервавшего их, Сатору-ниичан поворачивается без малейшего промедления. «Камо», — возвращает он приветствие ровно, так, что это звучит меньше как приветствие и больше как угроза. — «Дай мне одну причину, почему я не должен сровнять с землёй всю вашу территорию». Шики узнаёт мужчину, подошедшего к ним сзади. Камо Тэруичи, нынешний глава клана Камо. Она не может решить, храбр ли этот человек или глуп, так дерзко противостоя Сатору-ниичану, когда именно его клан затеял этот заговор с целью её похищения, из-за которого Киёхира-сенсей—! Струйка пота стекает по лицу мужчины. В его теле заметна дрожь, вероятно, от давления Проклятой Энергии, которую Сатору-ниичан абсолютно не пытается сдерживать. Мужчина с трудом сглатывает, хотя и делает всё возможное, чтобы выглядеть спокойным и невозмутимым. «Я понимаю, как это выглядит. Но вопреки видимости, …клан Камо не был в этом замешан. Мы бы никогда—» «Неправильный ответ». Сатору-ниичан не делает никаких видимых движений или жестов. Его руки всё ещё крепко обвивают Шики, неся её, пока она не может двигаться самостоятельно. Но в тот момент, когда эти слова срываются с его губ, всё вокруг них— —ломается. Это как стоять в эпицентре урагана. Целые крыши срываются и взлетают в воздух, словно над ними спонтанно возник невидимый ураган, без знака или предупреждения. Вокруг них раздаются испуганные крики, ужасные вопли пронзительно звенят в ушах Шики— Камо бледнеет. «Годжо! Нет, Годжо, ты не можешь—» «И кто ты такой», — тихо бормочет Сатору-ниичан голосом, который, как сомневается Шики, другой глава клана вообще может услышать сквозь громоподобный рёв подавляющего разрушения, — «Чтобы говорить мне, что я могу, а что нет?» Шики смотрит на своего кузена. Сатору-ниичан опасен — это то, что она всегда знала. В конце концов, он колдун Особого Класса. Конечно, он опасен. Но он не опасен для неё, так что это никогда не было чем-то, на что Шики действительно обращала внимание, до самого этого момента, когда он разносит клан Камо ради неё. Она задаётся вопросом, что это говорит о ней, что она всё ещё не чувствует ни страха, ни опасений, в отличие от главы клана Камо, который, похоже, до смерти напуган. …Если мужчина боялся последствий, то, может быть, ему не следовало заставлять свой клан похищать её. Несмотря на свой явный страх, Камо Тэруичи не зря является главой клана Камо. Ему не совсем удаётся восстановить самообладание, но ему удаётся собраться, хоть и с трудом. Сделав глубокий вдох и расправив плечи, пока весь мир вокруг него разлетается на куски, мужчина поворачивается к своей жене и сыну, сгрудившимся в стороне. Камо Мацухимэ вызывающе поднимает голову, в то время как Камо Нобутомо вздрагивает. Сделав несколько быстрых шагов, глава клана Камо возвышается над ними. Странное выражение искажает его лицо — это не совсем ярость и не горе, но… что-то не совсем непохожее, если бы Шики пришлось это описать. Он молча смотрит на них двоих долгое мгновение. «То, что вы сделали», — в конце концов говорит он. — «Не было санкционировано кланом Камо. Никогда бы не было должным образом санкционировано. Камо Мацухимэ, Камо Нобутомо. Вы — позор для имени Камо». Голова Камо Мацухимэ резко вздрагивает, и в её глазах дикий взгляд. «Ты говоришь это сейчас? Ты… ты трус! Разве не ты был тем, кто—» «Тишина», — шипит мужчина. — «Ты хоть знаешь, что говоришь, презренная женщина? У тебя есть хоть какое-то представление о том, что ты натворила в своём безумии, подставляя клан?» …Если Камо Тэруичи пытался снять со своего клана всякую вину в деле похищения Шики, то сейчас он справлялся с этим довольно ужасно. Сатору-ниичан издаёт невпечатлённый звук, что более-менее отражает собственные мысли Шики. «Постойте!» — Камо Нобутомо шатко встаёт между ними, защитно прикрывая мать. — «Я… Мама не полностью виновата в этом деле. Отец, я—» «Не называй меня "Отец"». «…Камо-сама». Едва заметный намёк на горечь мелькает в глазах юноши, и он прикусывает губу, затем опускает голову. «То, что… что нечто столь гнусное произошло на территории клана Камо — это ужасно, и т-требует дальнейшего расследования, прежде чем выносить преждевременные наказания. Моя мать не склонна к импульсивным, безрассудным действиям. Должна быть причина, по которой она выбрала этот путь, помимо глупой недальновидности. Я умоляю вас, пожалуйста, дайте шанс на её искупление—» Мужчина поднимает руку, чтобы прервать бессвязную речь своего сына, его выражение лица каменно. «Ты знал о действиях своей матери?» Камо Нобутомо колеблется. «Я… знал, что она что-то планирует. Но детали были неясны, так что я—» «Но у тебя были догадки, не так ли?» — взгляд Камо Тэруичи проницателен, всезнающ. — «Если бы только ты родился с Техникой Манипуляции Кровью, вместо твоего сводного брата… но твоя привязанность к матери станет твоей гибелью. Я предупреждал тебя об этом много лет назад, не так ли? …Почему ты должен доказывать мою правоту, пытаясь скрыть её ошибки, вместо того чтобы прийти ко мне в тот самый момент, когда ты осознал масштаб того, что она замышляла?» Юноша стыдливо опускает голову. Когда он снова говорит, его голос — лишь хриплый шёпот. «Я прошу прощения за то, что разочаровал вас, Камо-сама. Я не… Я знаю, что за нечто такого масштаба существует лишь одно надлежащее наказание согласно законам клана. При всех недостатках Матери, я всё же надеялся уберечь её от этого». «И за свою глупость», — говорит ему мужчина. — «Ты понесёшь то же наказание, что и предатели клана». Камо Нобутомо вздрагивает, мгновенно поднимая глаза, полные изумления, от этого заявления. «Отец, я—» Он так и не получает шанса закончить свои слова. В мгновение ока глава клана Камо выхватывает короткий меч у своего бока и вонзает его в грудь своего сына. Слова юноши тонут в удивлённом вздохе, неожиданно вырвавшемся из его лёгких, в сдавленном бульканье крови. Он молча смотрит на своего отца широко раскрытыми, недоверчивыми глазами. Камо Мацухимэ кричит. «Нет! Нет, нет, нет, не Нобутомо, мой Нобутомо—» Камо Тэруичи стискивает челюсть. В его глазах что-то мелькает, но это не мешает ему грубо провернуть клинок в груди юноши, юноши, который так похож на него. Камо Мацухимэ пронзительно и неразборчиво кричит, бросаясь вперёд и отчаянно хватаясь за клинок мужа голыми руками, когда тот пытается его вытащить, — тщетная попытка остановить своего ребёнка от немедленного истечения кровью и смерти. «Нобутомо, Нобутомо, Нобутомо—» Глава клана Камо медленно и долго выдыхает. Он также отпускает рукоять своего меча, когда становится очевидно, что истеричная Камо Мацухимэ не отпустит его в ближайшее время. Руки женщины белые и бледные. Мягкие и без мозолей, какие Шики видела только у не-колдунов. Они также окрашены в ярко-алый цвет от крови, сочащейся из тех мест, где Камо Мацухимэ мёртвой хваткой держится за меч, достаточно глубоко, чтобы прорезать до кости. Женщина воет. Камо Тэруичи бесстрастно наблюдает за горем своей жены и достаёт из рукавов ещё один нож. «Так, думаю, этого достаточно». Сатору-ниичан физически не протягивает руку, чтобы остановить мужчину, и даже не повышает свою Проклятую Энергию в качестве предупреждения, но ему это и не нужно. При одном лишь звуке его голоса глава клана Камо замирает. «…Вы позволите ей жить?» — спрашивает он. Шики чуть не закатывает глаза от осторожной надежды в голосе мужчины, скрытой под плохо замаскированным удивлением. У Сатору-ниичана таких угрызений совести нет, и он открыто это делает. «Конечно, нет», — ровно отвечает её кузен. — «Даже не принимая во внимание законы вашего клана, жизнь Камо Мацухимэ была предрешена с того момента, как она решила нацелиться на Шики. Но если вы убьёте её, клану Годжо некого будет допрашивать». Глава клана Камо колеблется и хмурится. «Я… её проступки и преступления серьёзны, но она всё же госпожа клана. Вы же не можете всерьёз намереваться, чтобы клан Камо передал её для—» «У вас нет выбора», — сообщает ему Сатору-ниичан тоном, не терпящим возражений. — «После всего, что здесь сегодня произошло, ты глупец, если думаешь, что имя клана Камо, которым ты руководишь, всё ещё будет что-то значить». Мужчина недоверчиво смотрит на Сатору-ниичана, искажённое отражение того же шока, который появился на лице его сына, когда он вонзил клинок в грудь юноши. «Это… вы не можете…!» «Я думал, мы это уже проходили», — пренебрежительно фыркает Сатору-ниичан. — «Ты не имеешь права указывать, что я могу или не могу делать, Камо». Неумолимый вихрь разрушения вокруг них — достаточное доказательство этих слов. Руки Камо Тэруичи сжимаются в кулаки по бокам. «Клан Камо — одна из Трёх Великих Семей! Я признаю грубую халатность с моей стороны, которая позволила произойти этому инциденту, угрожавшему благословенному дитя клана Годжо, но она невредима. Арая Соурен, который замешан в этом деле, уже мёртв от ваших рук. Камо Нобутомо и Камо Мацухимэ оба будут казнены. Каких ещё уступок вы намерены требовать от клана Камо?» «Вот в чём дело», — глаза Сатору-ниичана холодно вспыхивают. — «Я не требую». …Шики кажется, что она понимает общую логику Камо Тэруичи. Глава клана Камо верит, что всё можно решить мирно между кланами Камо и Годжо, как двумя из Трёх Великих Семей, выступающих столпами мира дзюдзюцу. Шики всё ещё считает крайне маловероятным, что он действительно ничего не знал о планах Камо Мацухимэ и Араи, но пока он утверждает, что ничего не знал, он может использовать их как козлов отпущения, чтобы предложить их гневу клана Годжо. Конечно, клан Годжо, зная о важности поддержания мира в балансе сил между кланами колдунов, согласится на это, возможно, с несколькими дополнительными уступками со стороны клана Камо. Это могло бы сработать, если бы он делал эти предложения кому-то вроде Годжо Такатоми. Но, к несчастью для главы клана Камо, он вёл переговоры с Годжо Сатору. Годжо Сатору, который уже практически сровнял с землёй всю территорию клана Камо, демонстрируя своё недовольство превышением полномочий кланом Камо. Шики не заметила смертей, которые могла бы почувствовать, но она не удивилась бы, если бы было много раненых, вдобавок к серьёзным структурным и имущественным повреждениям, на восстановление которых ушло бы довольно много времени. Если у клана Камо вообще будет шанс на это. «Камо хранили секреты», — улыбается Сатору-ниичан, и это не очень приятное выражение. — «Достаточно, чтобы обеспечить их исключение из Трёх Великих Семей, я бы сказал. Как, по-твоему, отреагировали бы другие кланы, узнав, что у клана Камо есть способ силой похищать проклятую технику колдуна? То, что случилось с кланом Инумаки в прошлом, показалось бы шуткой, не так ли?» Это было лёгкое преувеличение, но Сатору-ниичан не ошибался в том, что клан Камо подвергся бы тщательному исследованию и, возможно, преследованию, если бы эта новость стала достоянием общественности. Судя по пепельной бледности Камо Тэруичи, мужчина явно пришёл к тому же выводу. «…Что вы хотите?» — хрипло спрашивает он. «Тянешь время?» — Сатору-ниичан кажется почти удивлённым. — «Не стоит. Если бы Отряд Обороны вашего клана спешил к тебе на помощь — не то чтобы у них был шанс против меня, в любом случае — то они бы уже были здесь. Похоже, старейшины твоего клана уже начали заниматься устранением последствий, и тебя отнесли к сопутствующему ущербу». В этом была определённая ирония. Камо Тэруичи изначально пытался отвлечь Сатору-ниичана от концентрации на клане Камо, намекая на диссидентов в клане Годжо, действующих против его кузена, а теперь его самого предал и бросил собственный клан. Глава клана Камо молча стоит. «Веришь мне или нет, но я… всё должно было пойти не так», — шепчет он. Сатору-ниичан изгибает бровь. «А как всё должно было пойти?» Камо Тэруичи не отвечает на вопрос. Вместо этого: «В клане… много невинных, которые ничего не знают о тайнах клана. Они не заслуживают ничего из этого». «Джихей не заслуживал смерти. Киёхира не заслуживал того, чтобы его избили до полусмерти и лишили руки. Шики не заслуживала того, чтобы её похитили ради заговоров клана Камо», — Сатору-ниичан даже глазом не моргает на призыв к его лучшей натуре. К чести Камо Тэруичи, он, очевидно, всё ещё заботился о своих соклановцах, но, возможно, немного больше этой заботы было бы более благоразумно проявить до того, как он решил, что похищение Шики — хорошая идея. — «В чём суть?» Мужчина медленно опускает голову, осознавая позицию Сатору-ниичана по этому вопросу. Камо Тэруичи, глава клана Камо, склоняет голову перед Годжо Сатору. «Я не буду просить о снисхождении. Но что касается моих соклановцев… я прошу о милосердии в вашем суждении». Сатору-ниичан не отвечает. «…Мацухимэ ваша, делайте с ней что хотите. С этого момента она больше не является частью клана Камо». Камо Тэруичи в поражении закрывает глаза. «За свои собственные промахи в предотвращении всего, я отрекаюсь от своего поста главы клана. И пусть моими собственными руками эта запятнанная кровь вернёт честь моим благородным предкам». Мужчина снова поднимает свой нож. Не на Камо Мацухимэ, а на себя, собираясь вонзить клинок в собственный живот— «Что это с людьми, которые автоматически обращаются к убийству как к единственному решению?» — в замешательстве спрашивает Шики. Она больше никогда не будет слушать никого, кто комментирует её и её так называемые «убийственные наклонности». Даже она не такая! Разве Камо Тэруичи не должен был быть главой клана? Почему его единственным решением в этой ситуации было убить своего сына, убить свою жену и убить себя, вместо того чтобы должным образом взять на себя ответственность и разрешить вопросы, или хотя бы сначала ответить на вопросы? «Понятия не имею», — Сатору-ниичан делает гримасу. Они оба отреагировали одинаково; они оба инстинктивно подняли свою Проклятую Энергию, чтобы остановить главу клана Камо — бывшего главу клана? — от совершения самоубийства перед ними и оставления им ещё большей головной боли. Хотя было совершенно ясно, что Камо были ответственны за разжигание этого инцидента, Шики не думает, что обвинения в убийстве главы клана Камо были бы восприняты слишком хорошо. Тем не менее. Результатом того, что и Шики, и Сатору-ниичан одновременно вспыхнули своей Проклятой Энергией, было не просто то, что они остановили мужчину на месте. Камо Тэруичи теперь лежал на земле без сознания, его нож с грохотом бесполезно упал в сторону и почти задел Камо Мацухимэ, которая также потеряла сознание вместе с ним. Даже так, женщина оставалась защитно свернувшейся над трупом своего сына. У Шики по-прежнему нет сочувствия к этой заблуждающейся женщине. Но смерть Камо Нобутомо была… … Молодая девушка и её кузен оба молча смотрят на кровавую сцену в течение тихого мгновения. «Ну, вот это беспорядок», — наконец говорит Сатору-ниичан, насильно весело. — «Давай заберём Киёхиру и заскочим сначала к Шоко, прежде чем взрывать новые политические бомбы?» «Хорошо», — соглашается Шики.