Глава 35 - Падение

В какой-то момент, доев свой гюдон, Шики засыпает. Непреднамеренно. Но каким-то образом она ловит себя на том, что клюёт носом под тихое жужжание голосов Кен-джичана и Шоко-сан, сливающихся на заднем плане… а затем резко просыпается через неопределённое время, когда её дядя внезапно напрягается, и что-то в его тоне становится режущим. «Годжо». «Йо, Нанами!» — голос Сатору-ниичана нарочито бодрый, даже преувеличенно. — «Всё ещё здесь, я смотрю». «А где мне ещё быть?» — ответ Кен-джичана на мгновение звучит почти вызывающе. Или, может быть, это просто воображение Шики. Сатору-ниичан склоняет голову, затем пожимает плечами. Он бросает взгляд на Шоко-сан. «Как там Киёхира?» «Всё ещё без сознания», — ровно отвечает молодая женщина. — «Ожидай, что он пробудет в таком состоянии ещё некоторое время. Как я уже говорила, если в его состоянии что-то изменится, я дам тебе знать». «Отлично! Ты лучшая, Шоко», — улыбается молодой человек. «Годжо», — повышает голос Кен-джичан. — «Нам нужно поговорить». «Это так», — с лёгкостью признаёт Сатору-ниичан, слегка кивая в его сторону. — «Но, к сожалению, сейчас не лучшее время для этого. Я найду тебя потом? Меньше чем через полчаса начнётся встреча с Камо, и я здесь только для того, чтобы забрать на неё Шики». Ох. Уже пора? Шики выпрямляется, неосознанно свернувшись калачиком во время своей внезапной дрёмы, и поднимается на ноги… Кен-джичан опережает её. Её дядя в мгновение ока вскакивает на ноги, выражение его лица явно грозное. «Ты берёшь её на встречу с кланом Камо?» «Э-э… да?» — моргает Сатору-ниичан. — «Я ведь только что это сказал, верно? Не думаю, что я заикался?» Шоко-сан закатывает глаза. «Нанами спрашивает, почему ты считаешь это хорошей идеей, когда клан Камо только что пытался похитить Шики». «О! Ладно, понятно», — издаёт тихий звук понимания Сатору-ниичан. — «Ну, могу заверить тебя, что никаких попыток похищения больше точно не будет. Мы уже получили хорошее представление о происходящем, допросив Камо Тэруичи и Камо Мацухимэ. Эта встреча нужна лишь для того, чтобы оценить отношение остального клана Камо ко всему этому делу и решить, как мы заставим их за это заплатить». Шики, вероятно, стоило бы немного больше обеспокоиться предвкушающим ликованием в общем поведении её кузена. Однако почему-то она находит это лишь успокаивающим. Кен-джичан, очевидно, ничего подобного не чувствует и глубоко хмурится. «Даже так, это всё равно не…» «Если Камо попытаются что-нибудь выкинуть на этой встрече, я позабочусь о том, чтобы ни один член их делегации не покинул зал живым», — чётко и недвусмысленно заявляет Сатору-ниичан. — «Я этого не допущу. И если у Камо остался хоть какой-то здравый смысл, то они поймут, что испытывать моё терпение сейчас — очень плохая идея». Это не Связывающий Обет, но уверенность и окончательность в его словах не оставляют места для сомнений. «…Но почему Шики?» Руки Кен-джичана крепко сжимаются в кулаки по бокам. «Почему ты должен брать её на эту встречу с собой? Разве она и так не натерпелась? Зачем ты впутываешь её ещё глубже в этот… в этот продолжающийся конфликт между кланами Годжо и Камо?» «Кен-джичан». Шики мягко касается руки дяди. Его беспокойство о ней искренне, и эти неприкрытые слова идут от сердца, что Шики очень ценит. Но в то же время: «Весь этот бардак начался из-за меня. Будет правильно, если я доведу дело до конца». Клан Камо хотел заполучить Шики для своих экспериментов и поэтому сговорился её похитить. Киёхира-сенсей попал под перекрёстный огонь и чуть не погиб из-за этого. Джихей-сан погиб из-за этого во время своих расследований. Расследований, которые начались лишь потому, что Шики заметила нечто странное во время Обона. Или всё началось задолго до Обона? Может быть, всё началось в тот самый момент, когда Шики впервые ступила на территорию клана Камо и непреднамеренно, неосознанно нажила себе врага в лице Камо Мацухимэ. …Нет. Может быть, это началось много-много лет назад, когда её мать встретила Араю Соурена в том храме, вскоре после рождения Шики. Арая, скорее всего, сбежал. Повернуть время вспять и всё переделать было невозможно. Но клан Камо, всё это время плетущий заговоры в тени, наконец-то вытаскивают на свет, и Шики хочет это засвидетельствовать. Увидеть и услышать, что они скажут по этому поводу. Это… это то, что ей нужно сделать. Кроме того, вполне логично, что она должна быть там, когда представители Камо встретятся с Годжо. Её присутствие станет для Камо вопиющим напоминанием о том, что их клан пытался «отнять» у клана Годжо, и в то же время послужит молчаливой демонстрацией силы. Заговор клана Камо провалился, и Шики их не боится. Прятаться, как того желал её дядя, ничего не даст. Кен-джичан смотрит на неё, его губы сжаты в тонкую линию. «Это действительно то, чего ты хочешь?» Чего она хочет? …Шики хочет, чтобы Киёхира-сенсей вернул себе руку. Она хочет, чтобы Джихей-сан был жив. Она хочет, чтобы клан Камо оставил её в покое, и она хочет смерти Араи Соурена. «Да», — просто отвечает Шики на вопрос дяди, вместо того чтобы озвучивать какие-либо из этих бесполезных несбыточных мечт. Губы Кен-джичана изгибаются вниз в хмурой гримасе. «…Это не твоя вина. Ничто из этого. Это не твоя вина и не твоя ответственность. Ты… ты всё ещё просто ребёнок, Шики. Тебе не нужно взваливать на себя дополнительное бремя». Ах. Так вот в чём они расходились во мнениях. Шики, может быть, и не виновата, но ответственность она всё равно несёт. Кен-джичан смотрит на неё и видит ребёнка, и это правда. Шики всего двенадцать лет. Она ребёнок. Не говоря уже о том, что она племянница Кен-джичана, его единственная выжившая родственница, ребёнок, которого он хочет защитить. Это добавляет дополнительный слой предвзятости к его суждениям… Но Шики не просто ребёнок. С того момента, как она открыла глаза на мир, покрытый зазубренными линиями, истекающими кровью, Шики больше не могла быть «просто ребёнком». Не в том смысле, на который так горячо надеялся и желал для неё Кен-джичан. Так что. «Спасибо, что заботишься обо мне, Кен-джичан». Шики мягко и искренне улыбается. «Но это то, что я должна сделать. Это то, что я хочу сделать». Ясно видно, что Кен-джичан всё ещё с ней не согласен. Первый инстинкт её дяди — защитить её, но это не то, от чего он может защитить Шики. Присутствие на встрече с Камо не опасно в том же смысле, в каком была опасна попытка похищения, так что… по крайней мере, в этом он может быть спокоен. Однажды Шики станет достаточно сильной, чтобы Кен-джичану не приходилось постоянно так о ней беспокоиться. …Будь она так же сильна, как Сатору-ниичан, ничего из этого вообще не было бы проблемой. Клан Камо не попытался бы её похитить. Арая не посмел бы и пальцем её тронуть. В очередной раз сила — или, вернее, её недостаток — лежит в основе проблемы. Кен-джичан этого не понимает. С точки зрения Кен-джичана, виноват только клан Камо, замысливший причинить вред Шики, и клан Годжо, не сумевший помешать Камо на короткое время преуспеть. Он не совсем неправ, и Сатору-ниичан тоже говорил нечто подобное, но… Может, это и не вина Шики, но именно её недостаток силы и запоздалая реакция, её нерешительность позволили планам Мацухимэ и Араи пройти так гладко. Больше никогда. …Этого не случится во второй раз. Больше никогда. Шики будет присутствовать на этой предстоящей встрече с Камо рядом с Сатору-ниичаном, и это будет напоминанием и для неё тоже. Уроком. Тем, что запечатлеет в её сознании, к чему привели её нерешительность и её слабость. По крайней мере, это также гарантирует, что она сможет заставить клан Камо умыться кровью за то, что случилось с Киёхирой-сенсеем. Ах, Шики не очень-то справедлива, не так ли? Строго говоря, руку Киёхиры-сенсея оторвал Арая. Камо Мацухимэ не приказывала ему этого делать, и это не имело прямого отношения к другим членам клана Камо, даже если Камо и не были совсем уж невиновны в этом. Впрочем, сейчас Шики не в очень разумном настроении. И какие бы оправдания ни пытались придумать представители Камо, нет абсолютно никаких шансов, что Камо Мацухимэ и Арая Соурен — единственные двое, кто замешан в этом инциденте. Хмф, Шики хотела бы посмотреть, как они попытаются выкрутиться из этого. . . Встреча проходит на территории клана Годжо, а не на отдельной нейтральной территории. Это демонстрация силы, открыто подразумевающая, что именно клан Годжо вершит суд над кланом Камо, а не ведёт переговоры на равных. У клана Камо нет возможности отказаться от этого требования. Оставив в стороне всё остальное, простой факт таков: Камо Тэруичи и Камо Мацухимэ — пленники в руках клана Годжо. Глава клана и его жена, так что, если только клан Камо не намерен показать, что им всё равно на своего главу — что ещё они могут сделать, кроме как склонить головы и согласиться, как бы неохотно это ни было? Как, должно быть, смущена делегация Камо в этот момент, видя, как их главу клана и госпожу грубо бросают на холодный каменный пол. Один мужчина мгновенно вскакивает на ноги от возмущения при виде этого. «Это… это издевательство! Совершенно необоснованно!» — побагровевший и задыхающийся от гнева, оскорблённый мужчина из клана Камо ударяет руками по столу перед собой. — «Я протестую против такого обращения! Как смеет клан Годжо заходить так далеко лишь из-за…» «Закончи это предложение, и я вырву твой язык». Голос Сатору-ниичана скучающий, протяжный. Но даже так, этого достаточно, чтобы рот мужчины с отчётливым щелчком захлопнулся, его тёмные глаза расширились от гнева и обиды. Страха и ужаса. «…Если позволите, Годжо-сама», — медленно заговорил другой член клана Камо в наступившей тишине. — «Не будет ли слишком большой просьбой предоставить хотя бы надлежащие сиденья для нашего почтенного главы клана и его жены, прежде чем начнутся обсуждения?» Видимость, видимость. Кланы всегда заботятся о видимости. Это чтобы сохранить лицо для клана Камо? Смягчить удар по их гордости, уменьшить унижение от того, как с их главой и его женой обошёлся клан Годжо? Попытка заслужить расположение Камо Тэруичи, возможно? Шики на это было совершенно наплевать. Судя по его ответу, Сатору-ниичану тоже было совершенно наплевать. «Они останутся там на полу, где им и место». При этом заявлении по стороне комнаты, занимаемой Камо, прокатывается волна недовольного ропота. Тем не менее никто больше не выступает в защиту своего главы клана теперь, когда Сатору-ниичан ясно показал своё отношение: Годжо Сатору недоволен тем, что пытался выкинуть клан Камо, и это не сулит им ничего хорошего. В центре просторной комнаты Камо Тэруичи медленно выпрямляется. Он двигается медленно и осторожно, вяло, что указывает на слабость. Но даже так, он всё ещё способен самостоятельно сесть. Того же нельзя сказать о Камо Мацухимэ, которая борется, но не может добиться ничего большего, чем небрежно раскинуться на боку. Вероятно, из-за её недавно сломанных костей… и допрос, которому их подвергли, скорее всего, тоже не помог. Камо Тэруичи осторожно протягивает руку, пытаясь помочь жене подняться, но отдёргивает её, когда женщина тихо и жалобно вскрикивает от боли. В гнетущей тишине голос Камо Мацухимэ звучит почти режуще. …Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем кто-то наберётся смелости заговорить снова после проявления недовольства Сатору-ниичана. Разговор возобновляет член клана Годжо, которого Шики не узнаёт. Что клан Камо может сказать в своё оправдание? Похищение благословенного дитя, намерение украсть Проклятую Технику, принадлежащую клану Годжо. Такое серьёзное преступление нельзя так просто оставить без внимания! Камо заявляют о неведении. Шики не думает, что в комнате есть хоть один человек, который действительно в это верит. Тем не менее это не мешает Камо продолжать бахвалиться и пытаться выставить всё несчастным случаем. Ужасным недоразумением, и Камо Мацухимэ была обманута этим двуличным Араей Соуреном, которого немедленно заклеймят как Пользователя Проклятья… Это продолжается до тех пор, пока член клана Годжо не переводит внимание на то, что клан Камо углубился в запретные исследования. Одно дело — узнавать больше о связи между телом колдуна и его Проклятой Техникой; совсем другое — сосредоточить свои исследования на том, как буквально вырвать Проклятую Технику прямо из тела колдуна. Любопытно, но единый фронт Камо — даёт трещину. Их дюжина человек реагирует по-разному. Некоторые из них остаются каменнолицыми и невозмутимыми, в то время как другие хмурятся, а третьи выглядят откровенно шокированными. Недоверчивыми и ошеломлёнными. Интересно. Неужели Камо хранили секреты друг от друга? У Шики сложилось впечатление, что Камо, присутствующие на этой встрече с кланом Годжо, были теми, кто полностью в курсе происходящего. Значит ли это, что?.. «Вы лжёте!» Один из более вспыльчивых Камо ударяет руками перед собой, опасно сотрясая стол. «Н-не может быть, чтобы исследования клана Камо продвинулись до чего-то подобного, и мы бы не стали сосредотачиваться на… на краже Проклятых Техник. Постарайтесь хотя бы придумать более правдоподобное преступление, чтобы повесить на нас! Гнев клана Годжо понятен, но вы не можете просто слепо обвинять нас в…» Член клана Годжо также опускает руку на стол перед собой, грубо обрывая другого мужчину оглушительным ударом. «Ваш глава клана сознался, Камо!» Мужчина из Камо заикается, на мгновение давясь следующими словами. «П-под давлением! К-кто знает, какие методы вы использовали, чтобы…» «А теперь вы обвиняете клан Годжо в вынуждении ложного признания?» — в голосе члена клана Годжо слышится лёгкое презрение, и он не трудится скрывать его в выражении своего лица. Камо отшатывается с хмурым видом. Затем, мрачно говорит: «…Это ведь будет не в первый раз, не так ли?» Эти слова мгновенно вызывают новый виток споров в комнате. Возмущённые голоса накладываются друг на друга в хаотичной какофонии, делая отдельные голоса неразборчивыми. Хорошо, что Годжо и Камо сидят в разных концах комнаты, потому что, судя по красным лицам и страстным крикам, которые всё ещё нарастают в громкости, Шики не может не задаться вопросом, не началась бы драка, если бы они сидели вместе в непосредственной близости. Она поворачивается к своему кузену. «Межклановые встречи всегда такие?» «Зависит от обстоятельств. Обычно в какой-то момент всегда начинается хороший раунд оскорблений, некоторые более очевидны, чем другие, но это в порядке вещей», — тихо отвечает Сатору-ниичан. Впрочем, не настолько тихо, чтобы их слова были скрыты от тех, кто находится в непосредственной близости, что, возможно, и стало причиной внезапного приступа кашля у Дайсаку-самы. — «Впрочем, Камо уводят разговор в сторону. Вероятно, намеренно». Шики на мгновение задумывается над этой возможностью. «Они пытаются увести тему от инцидента с похищением и сомнительных исследований их клана по Проклятым Техникам… чтобы зациклиться на превышении полномочий клана Годжо при допросе их главы?» «Вроде того», — подтверждает Сатору-ниичан, одаривая её острой улыбкой. — «Всё что угодно, чтобы получить преимущество во время переговоров. Не то чтобы это им помогло, конечно». Шики медленно кивает, затем моргает. «Постойте, кто-то со стороны Камо только что обвинил клан Годжо в похищении их главы и его жены?» — недоверчиво спрашивает она. После всего, что клан Камо выкинул по отношению к ней, таков был их ответ? …С внешней точки зрения, она полагала, что… технически это не было неправдой, на самом деле? Сатору-ниичан силой притащил Камо Тэруичи и Камо Мацухимэ обратно в клан Годжо, и ни один из них не был в восторге. С другой стороны, оба они в то время были без сознания, так что они не могли дать согласие на что-либо. Впрочем, никто бы никогда добровольно не согласился на поездку в камеры для допросов клана Годжо, так что, может быть, это и не имеет значения. Хм, действительно ли Сатору-ниичан похитил главу клана Камо и его жену? «Ага, думаю, я достаточно наслушался», — фыркает Сатору-ниичан, а затем демонстративно высвобождает свою Проклятую Энергию. Тут же комната погружается в тишину. Или, точнее, её заставляют замолчать под сокрушительной тяжестью Проклятой Энергии её кузена. Не то чтобы Шики чувствует такое же давление. В отличие от неё, Сатору-ниичан достаточно искусен в манипулировании своей Проклятой Энергией, чтобы применять её именно там, где он хочет. Шики, может, и не чувствует эффекта, но она ощущает отчётливое изменение Проклятой Энергии в воздухе вокруг них, и внезапно наступившая тишина — довольно красноречивый признак того, что только что сделал её кузен. Сатору-ниичан наклоняется на бок и лениво подпирает подбородок одной рукой. «Вы, кажется, пребываете в заблуждении, что это равноправная дискуссия», — обращается он к Камо. — «Это не так. Вы пытались похитить мою милую маленькую кузину, а вдобавок ещё и сунули свои пальцы в довольно опасные исследования». Небольшая пауза. «Так что же заставляет вас думать, что я позволю клану Камо продолжать существовать?» Потрясённый ропот проносится по комнате при этом заявлении. Шики не… она определённо тоже этого не ожидала, хотя, оглядываясь назад, это не было совсем уж не в характере её кузена. Но всё же, последствия такого заявления… «Вы не можете быть серьёзны!» — один из старейшин Камо, молчавший всё это время, наконец открывает рот и говорит, хмурясь. А под этой хмуростью — плохо скрываемый животный страх. — «Годжо Сатору. Вы не можете собираться уничтожить клан Камо из-за таких пустяков! Вы можете быть почтенным, но даже вы не можете думать, что ваш статус даёт вам неограниченную свободу действий!» «Если ты знаешь, что я почтенный», — отвечает Сатору-ниичан тихим голосом, который, кажется, почти отдаётся эхом по всей комнате. — «То ты должен знать, что уничтожение клана Камо для меня — пустяк». Челюсть старейшины Камо отвисает. Его рука, та, что опирается на низкий стол, дрожит. Потому что в этот момент тон Сатору-ниичана серьёзен. В нём нет легкомысленной игривости, беззаботной весёлости. Это не Годжо Сатору, который в шутку говорит, что уничтожит клан Камо. Это Годжо Сатору, который говорит, что уничтожит клан Камо, и теперь масштаб этого послания наконец-то доходит до них. Камо начинают беспокойно переглядываться между собой, с широко раскрытыми глазами, испуганные и возмущённые этим заявлением, но слишком напуганные, чтобы что-либо предпринять. В комнате воцаряется чувство недоверия, но это ничего не меняет в текущей реальности. Клан Камо. Одна из Трёх Великих Семей, неприкосновенные столпы общества дзюдзюцу. Для Сатору-ниичана заявить, что он не позволит клану Камо продолжать существовать, было… Дерзко, высокомерно, нелепо… Но возможно. Это было вполне возможно и полностью в пределах способностей Сатору-ниичана. И каждый человек в этой комнате это знал. …Прошли поколения за поколениями с тех пор, как клан Камо в последний раз видел в своих рядах колдуна Особого Класса. Если бы Сатору-ниичан решил прямо сейчас отправиться на территорию их клана и уничтожить клан Камо целиком, не нашлось бы никого, кто смог бы его остановить. В отличие от страха и плохо сдерживаемого гнева, исходящего от Камо, на стороне Годжо замешательство пересиливает трепет. Судя по удивлённым взглядам нескольких человек, очевидно, Сатору-ниичан не обсуждал с ними свои намерения заранее. И большинство из них также не согласны с его планами. «Почтенный глава клана, ваш гнев на тяжкое преступление клана Камо понятен. Но независимо от их преступлений, клан Камо всё ещё является одной из Трёх Великих Семей», — первым говорит член клана Годжо, имени которого Шики не знает, но его лицо ей знакомо. Она смутно припоминает, что видела его на других собраниях клана раньше. — «Такая опрометчивость неуместна и не…» «Ты пытаешься защищать действия клана Камо, Хаджимэ?» «Конечно, нет». Мужчина быстро опускает голову в явном почтении. «Но при всех преступлениях, которые они совершили, и ошибках, допущенных в поспешном суждении, Камо всё ещё играют важную роль. Если их внезапно убрать, это, безусловно, изменит общество дзюдзюцу в целом. В связи с этим я бы попросил, чтобы почтенный глава клана рассмотрел менее суровое наказание за их проступки». Сатору-ниичан усмехается, склоняя голову и глядя сверху вниз на дрожащую делегацию Камо. Шики приходит в голову, что не все они застыли в ужасе; скорее, это постоянное давление Проклятой Энергии её кузена держит их в мёртвой хватке молчания. О, есть ещё некоторые из них, кто борется с этим. Кто сопротивляется железной хватке давящей на них Проклятой Энергии, вместо того чтобы подчиниться почти без сопротивления. Один из Камо, в частности, дрожит так сильно, что напоминает лист на ветру, всё его тело сотрясается, пока он пытается… говорить? Встать? Сделать что-то, очевидно, но он ничего не может сделать. На его лбу выступают капли пота, а лицо краснеет от напряжения, и он не один такой. В резком контрасте, Камо Тэруичи полностью распластан на земле, неподвижен, за исключением слабого подъёма и опускания его груди. Рядом с ним Камо Мацухимэ выглядит не намного лучше. Это почти странно, потому что все встречи Шики с этой женщиной до сих пор оставляли у неё впечатление о Камо Мацухимэ как о властной, доминирующей личности. Но нынешнее поведение женщины совершенно не похоже на то, что знает Шики. Вместо того чтобы бросаться колкими словами и резкими замечаниями, женщина абсолютно и совершенно молчалива, с тусклым взглядом в глазах, который говорит, что ей всё равно на всё. Больше нет. Было ли это из-за дискомфорта от Проклятой Энергии Сатору-ниичана? Из-за допроса, которому её недавно подвергли? …Или это потому, что её сын был мёртв? Шики задаётся вопросом, сожалеет ли Камо Мацухимэ о своих действиях. Это не имеет значения. Никакое сожаление со стороны женщины не воскресит её сына из мёртвых и не позволит ей избежать последствий своих действий. Годжо продолжают говорить похожие вещи, один за другим. Почтенный глава клана, пожалуйста, пересмотрите своё решение. Клан Камо играет неотъемлемую роль в нашем мире. Совершённое преступление серьёзно, но, конечно, не до такой степени, чтобы в ответ уничтожать весь клан. Не все члены клана Камо были замешаны, так что, конечно, можно проявить хоть толику милосердия. …Это почти смешно. Всего несколько мгновений назад их соклановцы пытались как могли свалить вину на Камо, но теперь большинство Годжо бросились защищать их. Почему?.. Ах. Ах, Шики понимает. Или, по крайней мере, думает, что понимает. Дело во власти. В преимуществе. Раньше их главной целью было заставить Камо открыто признать свои ошибки, чтобы выбить из клана Камо больше уступок. Чего они добивались? Вряд ли чего-то такого простого, как материальные уступки со стороны Камо. Возможно… запретные исследования клана Камо? Это не было бы удивительно. Такая информация определённо была бы секретом клана Камо, и они бы не расстались с ней так просто. Если это было то, чего на самом деле добивались Годжо… Шики сомневалась, что достаточно было бы просто заставить Камо на словах признать свою вину. На самом деле… Шики всё ещё не понимает. Если клан Годжо нацелился на секреты клана Камо, то не было бы лучшим решением сейчас молчать после того, как Сатору-ниичан объявил, что покончит с кланом Камо? В процессе уничтожения клана Камо, предприимчивые Годжо, несомненно, смогли бы взять всё, что они желали, с пепелища клана Камо. Так значит, их протесты… было только два возможных объяснения, которые Шики могла придумать, почему они изменили своё отношение. Первое, они искренне хотели сохранить клан Камо ради «сохранения баланса». Клан Камо и так находился в шатком положении как самый слабый из Трёх Великих Семей в наше время. Потеря главы клана в таком возмутительном инциденте не помогла бы делу. На восстановление репутации после всего этого фиаско ушли бы годы. Второе… они боялись Сатору-ниичана. Боялись того, что это будет означать, если почтенный клана Годжо своими собственными руками уничтожит одну из Трёх Великих Семей. Шики бросает взгляд на своего старшего кузена. Сатору-ниичан остаётся невозмутимым, и трудно понять, о чём он думает в этот момент. О чём он думал, объявляя о своём намерении уничтожить клан Камо вот так? Он ведь, несомненно, знал, что встретит сопротивление даже внутри клана Годжо, так что не имело смысла, что он… «Почтенный глава клана», — тихо раздаётся за их спиной голос Годжо Дайсаку. Это первый раз, когда он заговорил на этой встрече. — «В этом вопросе, пожалуйста… пересмотрите своё решение. У клана Камо ещё есть своя польза». «Правда, что ли?» — безразлично отвечает Сатору-ниичан. — «Я её не вижу. Почему меня должны убедить позволить им продолжать как есть? Камо показали себя совершенно некомпетентными и недальновидными. Я бы предпочёл, чтобы "Великая Семья" не ходила по округе, создавая проблемы и доставляя неприятности». Старейшина дёргается. «Тогда, есть ли что-то, что могло бы убедить вас позволить клану Камо остаться полноценным кланом, не будучи расформированным?» Беловолосый молодой человек лениво откидывается назад. «Это ты мне скажи, старик Дайсаку». …Это не «нет». Умудрённый старейшина, очевидно, тоже это замечает, потому что с его лица сходит часть пепельной бледности. Он на мгновение замолкает и твёрдо кивает. Затем он поворачивается и начинает быстро говорить с другими членами клана, сидящими вокруг него, тихо и торопливо, но с намерением, в котором больше нет покорности и безнадёжности. Шики медленно переводит взгляд с Сатору-ниичана на остальную часть комнаты, тихо размышляя. …Всё больше и больше членов клана Годжо постепенно втягиваются в то, что Дайсаку-сама взял на себя инициативу обсуждать. Камо всё ещё без усилий удерживаются Проклятой Энергией её кузена, включая их отчаявшегося главу. Немало Камо сверлят своего главу и госпожу убийственными взглядами… если бы взгляды могли убивать, Камо Тэруичи и Камо Мацухимэ уже давно были бы мертвы и похоронены. «Почтенный глава клана», — Годжо Дайсаку, очевидно, закончил совещаться со своими союзниками. Он уважительно склоняет голову, снова обращаясь к Сатору-ниичану. — «Если основное беспокойство связано с тем, что клан Камо совершит ещё одну грубую ошибку, то есть способы гарантировать, что они не смогут предпринять таких действий. Освобождение их вассальных семей, взимание крупных репараций из их казны и сокращение количества мест, которые они занимают в совете администрации дзюдзюцу, послужат эффективными мерами для ограничения их власти и влияния. Что касается их исследований, уничтожение записей не будет лишним. Казнь тех, кто ознакомился с этими запретными знаниями, или организация за ними пристального наблюдения должно быть достаточно. Это будет приемлемо?» Шики, может, и не очень хорошо разбиралась в политических делах между кланами колдунов, но даже она знала, что то, что предлагает старейшина, по сути, означает выпотрошить клан Камо. Разорвать связи с вассальными семьями, которые им служили? Уничтожить результаты исследований, накопленные за бесчисленные годы? …Ну, Шики сомневалась, что они действительно уничтожат знания, скорее всего, клан Годжо намеревался их конфисковать, но всё это вместе привело бы к тому, что власть и положение клана Камо рухнули бы в крутое пике. «Клан Камо на это не согласится», — констатирует очевидное Сатору-ниичан. «По сравнению с полным уничтожением их клана и стиранием имени Камо из истории? Я думаю, согласятся», — сухо отвечает Дайсаку-сама. — «Даже если их власть после этого будет сильно ослаблена, это будет лучше, чем альтернатива». «Думаешь, сможешь их убедить?» «Кто-то должен», — качает головой пожилой мужчина с усталым вздохом. — «…Им это точно не понравится, но по крайней мере, они всё ещё будут существовать, чтобы на это жаловаться. По крайней мере, с этим нам больше не придётся беспокоиться о том, что Камо объединятся с Зенинами, чтобы представлять какую-либо реальную угрозу в будущем…» Сатору-ниичан пожимает плечами, затем лениво машет рукой в жесте «Продолжайте». Судя по внезапным звукам облегчения и участившемуся тяжёлому дыханию, заполнившему воздух, ясно, что он наконец-то освободил страдающих, съёжившихся Камо. «Что ж, приступайте». Годжо Дайсаку кланяется и решительно берёт на себя инициативу в возобновлении диалога между двумя кланами. Сначала натянуто, потому что Камо теперь остро осознают нависшую угрозу, которую представляет Сатору-ниичан. Уже не как какое-то далёкое, абстрактное знание, а как вполне реальный меч, висящий над их головами, готовый опуститься в любой момент по его прихоти. В голове Шики всё наконец-то встаёт на свои места. «Ты делаешь это нарочно». «О?» Её кузен с улыбкой бросает на неё взгляд. «Боюсь, тебе придётся быть немного конкретнее, Шики». Девочка надувает щёки. «Вся эта встреча с кланом Камо. Ты с самого начала не собирался их уничтожать». Его улыбка становится шире. «Что заставляет тебя так говорить?» Кроме очевидного? «Если бы ты действительно хотел уничтожить клан Камо, то ты бы уже давно это сделал». Не то чтобы кто-то мог его остановить, если бы он действительно этого захотел. Ни клан Камо, и уж точно не клан Годжо. «Намеренно объявлять об этом на такой встрече… не может быть, чтобы ты не ожидал, что клан Годжо будет против. Ты хотел, чтобы они протестовали против этого решения». Сатору-ниичан кивает и взъерошивает ей волосы. «По всем пунктам верно! Так что вопрос должен быть таким: что я с этого получаю?» Он проверяет её, чтобы увидеть, сколько она поняла из его действий? Шики на мгновение с подозрением смотрит на кузена, но его улыбка не дрогнет. «…Я не знаю. Это только заставит клан Камо думать, что клан Годжо не может выступать единым фронтом, не так ли? Они будут бояться тебя, хотя, вероятно, не будут думать так же об остальной части клана. Они бы…» Шики замолкает, так как ей в голову приходит внезапная мысль. Клан Камо не будет бояться остальной части клана Годжо. Они будут благодарны. Так что же это значило? Клан Камо боится Сатору-ниичана. Благодарен другим членам клана Годжо, которые высказались в их пользу и убедили почтенного удержать свою руку от стирания клана Камо с лица земли. Возможно, в этом поколении между кланами Камо и Годжо из-за этого фиаско останется напряжённость, но обида не будет долгой и затяжной, не такой, как вражда, существующая между Годжо и Зенин. Что более важно… «Камо согласятся на требования клана Годжо покалечить себя, принять наказание и передать секреты своего клана, и они будут благодарны за это», — бормочет девочка с нарастающим пониманием. Само по себе это заявление звучит абсолютно нелепо, но это именно та ситуация, которая складывается у них на глазах прямо сейчас. Её кузен разражается смехом. «А ты сообразительная малышка, не так ли?» Клан Камо отныне будет испытывать здоровый страх перед кланом Годжо, учитывая угрозы Сатору-ниичана, но не до такой степени, чтобы началась вражда. Они уступят требованиям клана Годжо и поблагодарят их за это, потому что единственной другой альтернативой было бы уничтожение клана Камо как клана колдунов от рук Годжо Сатору. Политика. «Меня радует, что вы всё хорошо продумали заранее, почтенный глава клана». …Шики и Сатору-ниичан не то чтобы скрывали свои слова, но весь обмен мнениями был довольно быстрым и ненавязчивым. Внимание большинства было в настоящее время приковано к тому, что происходило в разговоре с Камо. Они оба оборачиваются, и… «Такатоми», — говорит Сатору-ниичан, подняв бровь. — «Рад, что заслужил твоё одобрение». «Ха! Как будто тебя волнует чьё-либо одобрение», — весело фыркает пожилой мужчина. — «Но… я рад. С этим я наконец-то могу быть спокоен за будущее клана». «Как высокомерно», — замечает Сатору-ниичан. Но в словах нет ни обвинения, ни возмущения — наоборот, голос её кузена звучит почти скучающе. — «Так, тебе что-то нужно?» «Не совсем. Есть лишь признание, которое, я чувствую, должен сделать», — старейшина вежливо склоняет голову. Затем, без дальнейших предисловий говорит: «Это я устроил убийство Кансукэ». Глаза Шики расширяются от неожиданного заявления. Годжо Такатоми виновен в убийстве Кансукэ? Это был не клан Камо? Сатору-ниичан, однако, даже бровью не ведёт. «И?» «И ничего», — отвечает старейшина клана. — «Ситуация в то время была довольно напряжённой, боюсь, так что не было времени сообщить вам заранее, чтобы предатель не ушёл чистым…» «Хватит лжи», — закатывает глаза Сатору-ниичан. — «Почему бы тебе лучше не рассказать мне, как долго ты знал о целенаправленных исследованиях клана Камо по пересадке Проклятых Техник?» Годжо Такатоми усмехается. «Ах, позвольте старику сохранить свои секреты, а?» Взгляд Сатору-ниичана мельком скользит по Шики, прежде чем вернуться к старейшине Годжо. «Не тогда, когда это подвергает других риску». «Но определённые риски неизбежны ради прогресса, боюсь». Такатоми-сама разводит свои узловатые руки в ложно-беспомощном жесте. «Минимизация риска для благословенного дитя была причиной, по которой я в первую очередь убил Кансукэ. Это быстро оповестило вас о том, что что-то не так, не правда ли?» «Это не единственное, чего это достигло», — ровно говорит Сатору-ниичан. Годжо Такатоми улыбается и полностью меняет тему. «Моё искреннейшее уважение вам, почтенный глава клана. Я сейчас пойду помогу Дайсаку, его словесная дуэль немного уступает навыкам Камо Хидзири в той же области, боюсь». Старейшина слегка кланяется, затем поворачивается и степенно уходит. Дерзко, но он высказал свою точку зрения этой увертюрой в адрес Сатору-ниичана. «…Он мне не нравится», — прямо говорит Шики. Её кузен фыркает. «Ты не одна такая».